read_book
Более 7000 книг и свыше 500 авторов. Русская и зарубежная фантастика, фэнтези, детективы, триллеры, драма, историческая и  приключенческая литература, философия и психология, сказки, любовные романы!!!
главная | новости библиотеки | карта библиотеки | реклама в библиотеке | контакты | добавить книгу | ссылки

Литература
РАЗДЕЛЫ БИБЛИОТЕКИ
Детектив
Детская литература
Драма
Женский роман
Зарубежная фантастика
История
Классика
Приключения
Проза
Русская фантастика
Триллеры
Философия

АЛФАВИТНЫЙ УКАЗАТЕЛЬ КНИГ

АЛФАВИТНЫЙ УКАЗАТЕЛЬ АВТОРОВ

ПАРТНЕРЫ



ПОИСК
Поиск по фамилии автора:

ЭТО ИНТЕРЕСНО

Ðåéòèíã@Mail.ru liveinternet.ru: ïîêàçàíî ÷èñëî ïðîñìîòðîâ è ïîñåòèòåëåé çà 24 ÷àñà ßíäåêñ öèòèðîâàíèÿ
По всем вопросам писать на allbooks2004(собака)gmail.com



тут следует две строчки, старательно и как бы иронически
вымаранные. Я ответил, что благодарю за внимание и желаю ему
интересных загробных впечатлений и приятного препровождения
вечности.
Но все это не приближает меня к тебе, мой ангел. На всякий
случай держу все окна и все двери жизни настежь открытыми, хотя
чувствую, что ты не снизойдешь до старинных приемов привидений.
Страшнее всего мысль, что, поскольку ты отныне сияешь во мне, я
должен беречь свою жизнь. Мой бренный состав единственный, быть
может, залог твоего идеального бытия: когда я скончаюсь, оно
окончится тоже. Увы, я обречен с нищей страстью пользоваться
земной природой, чтобы себе самому договорить тебя и затем
положиться на свое же многоточие...
Глава 2. Solus Rex
Как случалось всегда, короля разбудила встреча
предутренней стражи с дополуденной (moi-ndammer wagh и erldag
wagh): первая, чересчур аккуратная, покидала свой пост в точную
минуту смены; вторая же запаздывала на постоянное число секунд,
зависевшее не от нерадивости, а, вероятно, от того, что
привычно отставали чьи-то подагрические часы. Поэтому уходившие
с прибывавшими встречались всегда на одном и том же месте -- на
тесной тропинке под самым окном короля, между задней стеной
дворца и зарослью густой, но скудно цветущей жимолости, под
которой валялся всякий сор: куриные перья, битые горшки и
большие, краснощекие банки из-под национальных консервов
"Помона"; при этом неизменно слышался приглушенный звук
короткой добродушной потасовки (он-то и будил короля), ибо
кто-то из часовых предутренних, будучи озорного нрава,
притворялся, что не хочет отдать грифельную дощечку с паролем
одному из дополуденных, раздражительному и глупому старику,
ветерану свирхульмского похода. Потом все смолкало опять, и
доносился только деловитый, иногда ускорявшийся шелест дождя,
систематически шедшего по чистому подсчету триста шесть суток
из трехсот шестидесяти пяти или шести, так что перипетия погоды
явно никого не трогали (тут ветер обратился к жимолости).
Король повернул из сна вправо и подпер большим белым
кулаком щеку, на которой вышитый герб подушки оставил шашечный
след. Между внутренними краями коричневых, неплотно заведенных
штор, в единственном, зато широком окне тянулся мыс мыльного
света, и королю сразу вспомнилась предстоящая обязанность
(присутствие при открытии нового моста через Эгель), неприятный
образ которого был, казалось, с геометрической неизбежностью
вписан в этот бледный треугольник дня. Его не интересовали ни
мосты, ни каналы, ни кораблестроительство, и, хотя, собственно
говоря, он должен был бы привыкнуть за пять лет -- да, ровно
пять лет (тысяча пятьсот тридцать суток) -- пасмурного
царствования к тому, чтобы усердно заниматься множеством вещей,
возбуждавших в нем отвращение из-за их органической
недоконченности в его сознании (где бесконечно и неутолимо
совершенными оставались совсем другие вещи, никак не связанные
с его королевским хозяйством), он испытывал изнурительное
раздражение всякий раз, как приходилось соприкасаться не только
с тем, что требовало от его свободного невежества лживой
улыбки, но я с тем, что было не более чем глянец условности на
бессмысленном и, может быть, даже отсутствующем предмете.
Открытие моста, проекта которого он даже не помнил, хотя,
должно быть, одобрил его, казалось ему лишь пошлым фестивалем
еще и потому, что никто, конечно, не спрашивал, интересен ему
или нет повисший в воздухе сложный плод техники,-- а придется
тихо проехать в блестящем оскаленном автомобиле, а это
мучительно, а вот был другой инженер, о котором упорно
докладывали ему после того, как он однажды заметил (просто так
-- чтобы от кого-то или чего-то отделаться), что охотно
занимался бы альпинизмом, будь на острове хоть одна приличная
гора (старый, давно негодный береговой вулкан был не в счет, да
там, кроме того, построили маяк, тоже, впрочем, недействующий).
Этот инженер, сомнительная слава которого обжиласъ в гостиных
придворных и полупридворных дам, привлеченных его медовой
смуглотой и вкрадчивой речью, предлагал поднять центральную
часть островной равнины, обратив ее в горный массив, путем
подземного накачиванья. Населению выбранной местности было бы
разрешено не покидать своих жилищ во время опуханья почвы;
трусы, которые предпочли бы отойти подальше от опытного
участка, где жались кирпичные домики и мычали, чуя элевацию,
изумленные красные коровы, были бы наказаны тем, что
возвращение восвояси по новосозданмым крутизнам заняло бы
гораздо больше времени, чем недавнее отступление по обреченной
равнине. Медленно и округло надувались логовины, валуны
поводили плечами, летаргическая речка, упав с постели,
неожиданно для себя превращалась в альпийский водопад, деревья
цугом уезжали в облака, причем многим это нравилось, например
елям; опираясь о борт того, другого крыльца, жители махали
платками и любовались воздушным развитием окрестностей,-- а
гора все росла, росла, пока инженер не отдавал приказа
остановить работу чудовищных насосов. Но король приказа не
дождался, снова задремал, едва успев пожалеть, что, постоянно
сопротивляясь готовности Советников помочь осуществлению любой
вздорной мечты (между тем как самые естественные, самые
человеческие его права стеснялись глухими законами), он не
разрешил приступить к опыту, теперь же было поздно,
изобретатель покончил с собой, предварительно запатентовав
комнатную виселицу (так, по крайней мере, сонное пересказало
сонному).
Король проспал до половины восьмого, и в привычную минуту,
тронувшись в путь, его мысль уже шла навстречу Фрею, когда Фрей
вошел в спальню. Страдая астмой, дряхлый конвахер издавал на
ходу странный добавочный звук, точно очень спешил, хотя
по-видимому спешка была не в его духе, раз он до сих пор не
умер. На табурет с вырезанным сердцем он опустил серебряный
таз, как делал уже полвека при двух королях, ныне он будил
третьего, предшественникам которого эта пахнущая ванилью и как
бы колдовская водица служила, вероятно, для умывания, но теперь
была совершенно излишней, а все-таки каждое утро появлялся таз,
табурет, пять лет тому назад сложенное полотенце. Все издавая
свой особенный звук, Фрей впустил день целиком, и король всегда
удивлялся, отчего это он раньше всего не раздвигал штор, вместо
того чтобы в полутьме, почти наугад, подвигать к постели
табурет с ненужной посудой. Но говорить с Фреем было немыслимо
из-за его белой как лунь глухоты,-- от мира он был отделен
ватой старости, и когда он уходил, поклонившись постели, в
спальне отчетливее тикали стенные часы, словно получив новый
заряд времени.
Теперь эта спальня была ясна: с трещиной поперек потолка,
похожей на дракона; с громадным столбом-вешалкой, стоявшим как
дуб в углу; с прекрасной гладильной доской, прислоненной к
стене; с устарелым приспособлением для сдирания сапога за
каблук в виде большого чугунного жука-рогача, таящегося у
подола кресла, облаченного в белый чехол. Дубовый платяной
шкал, толстый, слепой, одурманенный нафталином, соседствовал с
яйцеобразной корзиной для грязного белья, поставленной тут
неизвестным колумбом. Там и сям на голубоватых стенах кое-что
было понавешено: уже проговорившиеся часы, аптечка, старый
барометр, указывающий по воспоминаниям недействительную погоду,
карандашный эскиз озера с камышами и улетающей уткой,
близорукая фотография господина в крагах верхом на лошади со
смазанным хвостом, которую держал под уздцы серьезный конюх
перед крыльцом, то же крыльцо с собравшейся на ступенях
напряженной прислугой, какие-то прессованные пушистые цветы под
пыльным стеклом в круглой рамке... Немногочисленность предметов
и совершенная их чуждость нуждам и нежности того, кто
пользовался этой просторной спальней (где когда-то, кажется,
жила Экономка, как называли жену предшествовавшего короля),
придавали ей таинственно необитаемый вид, и если бы не
принесенный таз да железная кровать, на которой сидел, свесив
мускулистые ноги, человек в долгой рубахе с вышитым воротом,
нельзя было бы себе представить, что тут кто-либо проводит
ночь. Ноги нашарили пару сафьяновых туфель, и, надев серый как
утро халат, король прошел по скрипучим половицам к обитой
войлоком двери. Когда он вспоминал впоследствии это утро, ему
казалось, что при вставании он испытывал и в мыслях и в мышцах
непривычную тяжесть, роковое бремя грядущего дня, так что
несомое этим днем страшнейшее несчастье (уже, под маской
ничтожной скуки, сторожившее мост через Эгель), при всей своей
нелепости и непредвиденности, ощутилось им затем как некое



Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 [ 8 ] 9 10 11 12 13 14
ВХОД
Логин:
Пароль:
регистрация
забыли пароль?

 

ВЫБОР ЧИТАТЕЛЯ

главная | новости библиотеки | карта библиотеки | реклама в библиотеке | контакты | добавить книгу | ссылки

СЛУЧАЙНАЯ КНИГА
Copyright © 2004 - 2020г.
Библиотека "ВсеКниги". При использовании материалов - ссылка обязательна.