read_book
Более 7000 книг и свыше 500 авторов. Русская и зарубежная фантастика, фэнтези, детективы, триллеры, драма, историческая и  приключенческая литература, философия и психология, сказки, любовные романы!!!
главная | новости библиотеки | карта библиотеки | реклама в библиотеке | контакты | добавить книгу | ссылки

Литература
РАЗДЕЛЫ БИБЛИОТЕКИ
Детектив
Детская литература
Драма
Женский роман
Зарубежная фантастика
История
Классика
Приключения
Проза
Русская фантастика
Триллеры
Философия

АЛФАВИТНЫЙ УКАЗАТЕЛЬ КНИГ

АЛФАВИТНЫЙ УКАЗАТЕЛЬ АВТОРОВ

ПАРТНЕРЫ



ПОИСК
Поиск по фамилии автора:

ЭТО ИНТЕРЕСНО

Ðåéòèíã@Mail.ru liveinternet.ru: ïîêàçàíî ÷èñëî ïðîñìîòðîâ è ïîñåòèòåëåé çà 24 ÷àñà ßíäåêñ öèòèðîâàíèÿ
По всем вопросам писать на allbooks2004(собака)gmail.com



разбивают ломами запертые ворота, врываются в здание и ищут повсюду
товарища Ломова, но находят только перепуганных детей, сидящих на своих
кроватях, и злую Клару, измолотившую себе руки до синяков о дверь темницы,
они срывают с окон одеяла, выламывают запертые повсюду на ключ двери, и за
самой последней дверью, комнатой Никанора Филипповича, таится в темноте
лютый враг, он бросается вперTд с рTвом бешеной дикой свиньи, он бьTт
молотком человеческие головы, и показывает тем самым своT истинное
кровожадное контрреволюционное лицо. Ломова сбивают с ног и с хрустом и
чавканьем бьют ломами, сверху вниз, будто пробивают во льду прорубь, ему
раскалываю кости и он неистово хрипит, а потом перестаTт. Кто-то зажигает
фонарь, на кровати лежит труп Никанора Филипповича в пижаме, с повTрнутой
набок головой, глаза его прикрыты, но рот некрасиво разинут и язык
вывалился наружу, такой синий и противный, белые волосы взъерошены, как у
мокрого воробья, худые босые ноги вытянуты кривыми пальцами в сторону
стены, и на них лежит животом Саша, руки Саши лежат вдоль тела, голова
утыкается в бельT, голые раздвинутые ноги падают на пол, платье Саши
задрано, а трусы и колготки разорваны пополам.
На следующий день в детдом приезжают люди в военной форме, они ходят по
всем комнатам и всT осматривают, даже заглядывают под кровати, снимают
портрет Ленина в красном уголке, словно ищут за ним дверь в неведомый мир,
а портрет Сталина не снимают, потому что за ним никакой вредной двери быть
не может, наконец тTтю Клару и Катю с Верой увозят на машине в город, чтобы
допрашивать как свидетельниц. Там они попадают в большое здание,
построенное из светлого камня, в котором так чисто и сухо, что вчерашний
дождь кажется явлением потусторонним, Катю приглашают в кабинет, где пахнет
мебельным деревом и чернилами, она садится на стул, стесняясь своих грязных
колгот и казTнной курточки, заляпанной присохшей грязью, напротив неT за
столом сидит сухощавый мужчина с прокуренным лицом, он листает какие-то
бумаги и неподвижно всматривается в них, быстро двигая маслиновыми глазами,
у которых жTлтые белки, перед ним стоит стакан в витом железном
подстаканнике, и в стакане - дымящийся светлый чай.
- Котова, Катерина? - вдруг говорит он, не отрываясь от своего занятия,
словно обращается не к Кате, а к кому-то ещT, кто есть в комнате, но кого
Катя не может видеть.
- Да, - соглашается Катя. - А откуда вы знаете?
- Мы всT знаем, - машинально говорит мужчина, продолжая перелистывать
бумаги.
Катя осматривает свои ноги, обнаруживает, что колготки на левой не так
порваны, как на правой, где зияет крупная дыра, и прячет правую голень за
левую. Потом она ведTт глазами по стене, по портрету Дзержинского, по
пятнышку обсыпавшейся краски, к окну, где на белом подоконнике стоят горшки
с сухими маргаритками. За стеклом на окне толстая клетчатая решTтка, за ней
движутся размазанные фигурки людей на той стороне улицы, стоят пыльные
дома, но никаких звуков в кабинете не слышно, потому что все окна и
форточки затворены.
- Родители твои, Катерина, враги народа, - монотонно произносит мужчина за
столом, вслепую поднимая стакан с чаем и отпивая глоток.
Катя Tжится и виновато пожимает плечами.
- Ты их осуждаешь?
- Конечно, - отвечает Катя. - Я только после пионерлагеря узнала, что они
вредители.
- А если бы узнала раньше, что бы ты сделала?
- Пошла бы в милицию и рассказала.
- Молодец. И не жалко тебе было бы папу и маму?
- Что их жалеть, если они враги. Врагов нельзя жалеть. И потом я не
виновата, что они мои родители.
- А раньше ты их любила?
- Раньше... может быть. Я ведь не знала, - неуверенно отвечает Катя.
- А как же ты, Катерина, не знала, что твои родители, с которыми ты столько
вместе жила, предатели, сволочи и враги советского народа? Ты всю жизнь
жида вместе с этими подонками и не знала? Или ты догадывалась?
Догадывалась? - мужчина поднимает свои страшные чTрные глаза и смотрит на
Катю в упор.
Катя мотает головой.
- А? Догадывалась? Отвечай!
- Нет, - робко говорит Катя.
- Нет. Не догадывалась. А ведь тебя и в школе учили, чтобы ты была
бдительной. И Ленин говорил: нельзя терять бдительность, никогда и ни за
что. И Сталин говорил: контрреволюция поднимает голову, она пытается
разрушить наш труд, нашу свободную Родину. А ты не знала, ты не
догадывалась. Кто же виноват? Кто виноват?
- Я, - признаTтся Катя. Она начинает немного дрожать. - Я виновата.
Следователь порывисто встаTт, выходит из-за стола и останавливается прямо
перед Катей, глядя на неT сверху вниз.
- Хорошо, что ты это понимаешь. То, что произошло в детском доме, вчера -
это тоже контрреволюция. Это ты понимаешь?
- Да.
- И ты снова ни о чTм не догадывалась, ничего не знала? Догадывалась? Или
знала? Знала? Отвечай!
- Нет, - тихо отвечает Катя, не решаясь взглянуть следователю в лицо. Она
чувствует, как горло и губы уже начинают подTргивать слTзы.
- И не думала даже? Неужели даже не думала? - спокойно и ясно выговаривает
сухощавый, наклоняясь к ней и берясь руками за спинку стула. От его дыхания
и одежды сильно пахнет никотином. - Думала? - и он встряхивает руками стул
вместе с сидящей на нTм девочкой.
- Не думала.
- Значит ты снова ничего не замечала. Это что, совпадение? Это случайность?
Если что-то происходит дважды, это не похоже на совпадение. А на что? На
что это похоже? Отвечай! - Катю снова встряхивает, и она начинает беззвучно
плакать, по щеке сползает слезинка.
- Я не знаю, - еле выговаривает она.
- А я знаю, - говорит мужчина. - Это похоже на то, что ты специально не
замечаешь, специально молчишь. Ведь ты же знала, что Ломов - это
контрреволюция. Знала? Только не врать!
- Знала, - после некоторой паузы произносит Катя.
- Так, хорошо. Тогда расскажи, что ты знала. ВсT расскажи, и если ты всT
расскажешь честно, тебя не накажут.
- Он краткости всегда хотел, и говорил что законы нам не нужны, главное -
понимание. И ещT он по ночам к Саше ходил, и ложился на неT, а она терпела,
потому что он бывший революционный матрос. А когда он на неT ложился, он ей
делал больно, вот он любил ей делать больно, а потом он еT вообще забил до
смерти.
- Это всT?
- ВсT. Честное пионерское, - Катя подняла мокрые глаза и посмотрела на
следователя. Честное пионерское слово придало ей немного смелости.
- Так, хорошо. А старик, который повесился, Никанор Крапин, он был с ним в
сговоре?
- Не знаю.
- Опять увиливаешь? Юлить начинаешь? "Не знаю"! Это что за ответ? Это
пионерский ответ? - следователь приближает лицо к Катиному и мелкие брызги
его слюны попадают ей на щTки.
- Они вообще не разговаривали, здоровались только, - отвечает Катя, снова
опуская глаза.
- В глаза мне смотри! - жTстко требует следователь. - Значит, ты
утверждаешь, что Крапин не был предателем?
- Я не знаю, - Катя поднимает глаза и жмурится от его хрипловатого голоса,
который бьTт ей прямо в зрачки.
- А от чего же он удавился?
- Не знаю. Все ждали, что он на урок придTт, никто не думал, что он уже
умер.
- А я знаю, отчего он удавился. Он был в сговоре с Ломовым, но в последний
момент испугался и удавился, потому что боялся Ломова, и советской власти,
которая таким как он скорый конец готовит, тоже боялся. Мужества в его
жалкой душонке никакого не было, да и какое мужество может быть у старого
козла, одураченного буржуазными идеологиями? Мы ещT разберTмся, кто им
позволил в детском доме детей учить. Старик был прихвостень реакции, с ним
ясно, а Ломов - действительно бывший красный матрос, хоть и не пролетарий,
но сила, в прошлом примкнувшая к революции, замаскировавшаяся, затаившаяся
в еT среде, чтобы потом нанести свой коварный удар. А ты молчала об этой
кровавой банде, ты допустила их до открытого вредительства, и поэтому тебя
можно считать пособницей. У твоей подруги Веры Вышкиной найден растительный
наркотик сухой консистенции, и она призналась, что ты употребляла его
вместе с ней. Это правда?
- Я не понимаю.
- Траву курила с Вышкиной?
- Да.
- Так, хорошо. Кто ещT курил?
- Никто, только мы вдвоTм.
- Значит так, Котова. Тебя переведут в интернат, где живут малолетние
воровки, вредительницы и другие дети, которые хотят вырасти паразитами и
обузой нашей советской стране. Но там из тебя, и из всех их сделают людей.
Воронин! Девчонку накормить, поместить в изолятор, завтра утром чтоб
Прошкин отвTз в интернат.
- Слушаюсь! - отвечает разлаженный молодой голос за Катиной спиной.
- Давай, Котова, двигай, - обращается к ней сухощавый и неожиданно с
улыбкой коротко хватает Катю рукой в живот. Кате больно, но она только
сжимает губы, боясь вскрикнуть.
Кормят еT горячей овсяной кашей и куском хлеба, Катя не хочет есть, но
съедает всT, не от голода, а от страха перед новым поворотом своей жизни.
Детский дом казался ей пугающим приключением, а то, что теперь впереди -



Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 [ 8 ] 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29
ВХОД
Логин:
Пароль:
регистрация
забыли пароль?

 

ВЫБОР ЧИТАТЕЛЯ

главная | новости библиотеки | карта библиотеки | реклама в библиотеке | контакты | добавить книгу | ссылки

СЛУЧАЙНАЯ КНИГА
Copyright © 2004 - 2020г.
Библиотека "ВсеКниги". При использовании материалов - ссылка обязательна.