read_book
Более 7000 книг и свыше 500 авторов. Русская и зарубежная фантастика, фэнтези, детективы, триллеры, драма, историческая и  приключенческая литература, философия и психология, сказки, любовные романы!!!
главная | новости библиотеки | карта библиотеки | реклама в библиотеке | контакты | добавить книгу | ссылки

Литература
РАЗДЕЛЫ БИБЛИОТЕКИ
Детектив
Детская литература
Драма
Женский роман
Зарубежная фантастика
История
Классика
Приключения
Проза
Русская фантастика
Триллеры
Философия

АЛФАВИТНЫЙ УКАЗАТЕЛЬ КНИГ

АЛФАВИТНЫЙ УКАЗАТЕЛЬ АВТОРОВ

ПАРТНЕРЫ



ПОИСК
Поиск по фамилии автора:

ЭТО ИНТЕРЕСНО

Ðåéòèíã@Mail.ru liveinternet.ru: ïîêàçàíî ÷èñëî ïðîñìîòðîâ è ïîñåòèòåëåé çà 24 ÷àñà ßíäåêñ öèòèðîâàíèÿ
По всем вопросам писать на allbooks2004(собака)gmail.com



блокнот, положил на каждый стакан по листочку - от пыли.
- Нет, похоже, - сурово возразил он. - И я уже вижу грешников, которые
будут гореть в аду. Будут - или я...
Он побледнел и стукнул кулаком по столу.
Все не ладилось в этот несчастный день. У меня были вызовы на два
участка, я просила Катюшу разбудить меня, как только начнет светать, а она
ошиблась или пожалела и разбудила, когда солнце уже стояло высоко. Голова
побаливала еще с вечера, я надеялась, что в дороге пройдет - так бывало, -
но не прошла. До самой Сухой Балки я старалась справиться с раздражением,
ежеминутно закипавшим в душе от жары, которая уже началась, от любой мелочи,
на которую еще вчера я не обратила бы никакого внимания.
Некого было даже спросить, где лежит трактористка Клава Борисова,
повредившая руку, как мне накануне сообщили с участка. Пусто было вокруг,
только знакомый дед-сторож спал в тени, под вагончиком, разморенный жарой. Я
привязала лошадь, зашла на кухню. Маленькая толстая кухарка мыла и с
грохотом швыряла на плиту жестяные тарелки. Я спросила у нее, где лежит
больная, она фыркнула: "Лежит?! По всему табору носится!", - но потом
все-таки провела к Борисовой.
Девушка лет восемнадцати, курносая, румяная, одна-одинешенька в большой
палатке, крепко спала, положив на грудь неумело забинтованную руку. Из
другой руки, свесившейся с постели, выпала и лежала на земляном полу
какая-то книга. Я вошла в палатку не через "дверь", а подняла полотнище, и
все простое хозяйство этой девушки открылось передо мной с неожиданной
стороны. Зеркальце висело на спинке кровати, и рядом с ним я увидела
фотографию сердитого паренька в юнгштурмовке, которая в те годы была чем-то
вроде комсомольской формы. На самодельном сундучке, стоявшем под постелью,
лежал выцветший бумажный бювар, а рядом были аккуратно сложены книги. Что же
это были за книги? Я присела на корточки: "Руководство к трактору
"Интернационал", "Анна Каренина", "Чапаев". На полу лежал словарь
иностранных слов. В эту минуту девушка пошевелилась, вздохнула и открыла
глаза.
- Здравствуйте, доктор.
- Вы меня знаете?
- Лично - нет, доктор. Но я слышала ваш доклад на комсомольском
собрании.
Разбинтовывая раненую руку, я с удовлетворением думала о том, что не
напрасно перед уборкой каждому пятому рабочему был выдан индивидуальный
пакет.
- Ну что, плохо мое дело, доктор?
- Почему?
- Пропала рука?
- Вот еще! Но как это случилось?
- А как случилось? Приехала экскурсия, мы с Костей - это наш
штурвальный - стали комбайн показывать, а кто-то возьми да и запусти
мотор...
- Кто же это сделал?
- Не знаю... Да вы разве не видите, что делается, доктор? - снова с
жаром заговорила она. - На той неделе мы четыре часа простояли. Только
приступили - вдруг: "Стой!" А трактор, вы знаете, доктор, как гремит. Я
думала, что ослышалась, а Костя снова: "Стой!" Соскочила я, и что же? Зубья
в барабане выбиты, а на решетах, в мякине, кусок водопроводной трубы. Вот
тебе и "кто", - со злобой сказала она. - Эх, да что говорить, доктор! Вот я
работала чабаном на хуторе Натаровском - теперь его нет, - так вы знаете,
как мне было трудно уехать? Меня родные проклятьями проводили! Зачем, да
куда, да разве это дело для девки? Они хотели, чтобы я всю жизнь с кирлыгой
возле овец сидела. Я от родного отца-матери отказалась, - заплакав, сказала
девушка. - Разве это легко, доктор?
Я слушала и молчала. О том, что волновало эту девушку, говорил в
последнее время весь зерносовхоз. Колонна тракторов была отправлена в поле
без палаток, без походной кухни, без воровок в леек. Газета ежедневно писала
о загадочных авариях комбайнов. От неизвестной причины загорелся сухой
навоз, перемешанный с соломой и находившийся подле лесного склада. Степной
пожар начался рядом с эстакадами, на которых лежало зерно, и ветер погнал
огонь прямо на эстакады.
С тяжелым чувством простилась я с Клавой, пообещав к вечеру прислать за
ней машину.
Лошадь едва плелась, степь была желто-серая, обожженная, пустая, только
кузнечики прыгали крест-накрест да тяжело взлетали и падали в траву
пугливые, осторожные дрофы.
Вода показалась вдали, не то река, не то озеро, с металлическим
отсветом, сверкающим в пустынной степи. За нею, на плоском берегу,
показались хаты, отчетливые, с дымками из труб, с откинутыми ставнями. Это
был мираж, и чем ближе я подъезжала к призрачному селу на берегу реки, тем
все дальше оно уходило от меня... Все дальше, пока не слилось с ровным,
переливающимся, волнообразным движением воздуха, струившегося над
раскаленной землей.
Солнце стояло уже высоко, когда я добралась до Цыганского участка, и
первый, кто встретился мне на этом памятном "холерном" участке, был
Бородулин.
Я крикнула:
- Здорово, Иван Лукич!
Он промычал что-то, хотел пройти, но узнал меня и остановился.
- Здравствуйте, доктор.
Всегда мы встречались радостно, он вытирал черную, замасленную руку о
комбинезон и протягивал ее широким движением, как здороваются с детьми. Он
искренне гордился тем, что светящимися оказались именно "его" вибрионы, и от
души хохотал, когда я неизменно обещала украсить ими вагончик, в котором он
жил на Цыганском участке. О его племяннице я каждый раз узнавала новости.
"Мастер простоя" Бесштанько лишь в редчайших случаях не упоминался в наших
разговорах.
Но сегодня механик был не похож на себя: щеки его ввалились,
воспаленные глаза смотрели исподлобья.
- Какие новости, Иван Лукич?
Он мрачно пожал плечами.
- А вот пойдемте со мной и узнаете новости.
- Как Шурхин?
Шурхин был одним из лучших бригадиров совхоза. Вчера утром он тяжело
заболел.
- А вот пойдемте, - повторил Бородулин. - Я вам и его покажу.
Это было летучее совещание руководителей участка, и мой больной сидел
среди здоровых с таким видом, как будто забыл и думать о том, что накануне в
тяжелом обмороке был привезен с поля. Совещание происходило на "палубе" -
так почему-то назывался на Цыганском участке вагончик для жилья - и было
посвящено вопросу о смазочном масле. Вместо автола прислали другое, негодное
масло, с которым невозможно было работать.
Окна и двери вагончика были закрыты от пыли. Карбидный фонарь неровно
освещал задумавшиеся, усталые лица.
- Придумай что-нибудь, - несмело сказал механику Шурхин.
Это был немолодой горбоносый человек с большим родимым пятном на щеке.
- Да что же придумаешь? - проворчал Бородулин.
Они замолчали. Я тихонько подсела к Шурхину, взяла его за руку,
послушала пульс. Рука была горячая, пульс неровный, сто десять.
- Вы больны, товарищ Шурхин. Вам следует лечь.
Он рассеянно посмотрел на меня и отнял руку.
- Иван Лукич, нужно найти выход... - сказал он.


ДАНИЛА СТЕПАНЫЧ
Я побывала еще на двух участках, и везде, не зная ни сна, ни отдыха,
работали люди - в жаре, в духоте, в красноватой пыли, покрывавшей лица так
плотно, что стоило поднять глаза, и как будто дымок слетал с покрасневших
век. Окутанные пылью "корабли" ходили в полях, штурвальные стояли на высоких
мостиках, как капитаны, и бесконечное - так оно называется - полотно
убегало, стуча, и возвращалось, подхватывая срезанную пшеницу. Это были
комбайны. Проложенные бригадой Репнина, неустоявшиеся "молодые" дороги
дрожали под тяжестью груженных зерном машин.
Кипение дела чувствовалось везде и во всем.
На Безымянном был переполох, когда я приехала, потому что внезапно
снялись с работы и ушли снопоносы. Какой-то человек - свидетели рисовали его
по-разному: одни - маленьким, кривоногим, в малахае, другие - высоким, в
дырявой соломенной шляпе - явился в артель и сказал, что на станции Графской
у единоличников можно подрядиться поденно и что против сдельщины это
выгоднее едва ли не вдвое. И артель пообедала, потребовала расчета и ушла.
За ней ушла вторая и третья.
...Я догнала этих людей километрах в семи от Коша, слезла с лошади,
поздоровалась и сказала, что мне нужно поговорить с ними по делу. Раздались
голоса:
- По какому "там еще делу?
Но я объяснила очень спокойно, что дело важное и касается не только
меня или их, а всего Союза.
Они опять закричали:
- Какого еще союза?
Я сказала:
- Советского. А какого же еще? Он у нас только один.
Среди снопоносов было несколько женщин, которые лечились у меня, так
что сначала я обратилась именно к ним. Но все-таки у меня ничего бы не
вышло, если бы не чувство раздражения, преследовавшее меня с утра и наконец
превратившееся в ненависть, от которой у меня начиналось сердцебиение.
Напряженные усилия десятков и сотен людей, которых я перевидала за этот



Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 [ 72 ] 73 74 75 76 77 78 79 80 81 82 83 84 85 86 87 88 89 90 91 92 93 94 95 96 97 98 99 100 101 102 103 104 105 106 107 108 109 110 111 112 113 114 115 116 117 118 119 120 121 122 123 124 125 126 127 128 129 130 131 132 133 134 135 136 137 138 139 140 141 142 143 144 145 146 147 148 149 150 151 152 153 154 155 156 157 158
ВХОД
Логин:
Пароль:
регистрация
забыли пароль?

 

ВЫБОР ЧИТАТЕЛЯ

главная | новости библиотеки | карта библиотеки | реклама в библиотеке | контакты | добавить книгу | ссылки

СЛУЧАЙНАЯ КНИГА
Copyright © 2004 - 2020г.
Библиотека "ВсеКниги". При использовании материалов - ссылка обязательна.