read_book
Более 7000 книг и свыше 500 авторов. Русская и зарубежная фантастика, фэнтези, детективы, триллеры, драма, историческая и  приключенческая литература, философия и психология, сказки, любовные романы!!!
l7.trade
главная | новости библиотеки | карта библиотеки | реклама в библиотеке | контакты | добавить книгу | ссылки

Литература
РАЗДЕЛЫ БИБЛИОТЕКИ
Детектив
Детская литература
Драма
Женский роман
Зарубежная фантастика
История
Классика
Приключения
Проза
Русская фантастика
Триллеры
Философия

АЛФАВИТНЫЙ УКАЗАТЕЛЬ КНИГ

АЛФАВИТНЫЙ УКАЗАТЕЛЬ АВТОРОВ

ПАРТНЕРЫ



ПОИСК
Поиск по фамилии автора:

ЭТО ИНТЕРЕСНО
l7.trade

Ðåéòèíã@Mail.ru liveinternet.ru: ïîêàçàíî ÷èñëî ïðîñìîòðîâ è ïîñåòèòåëåé çà 24 ÷àñà ßíäåêñ öèòèðîâàíèÿ
По всем вопросам писать на allbooks2004(собака)gmail.com



Веришь, ноги-руки аж затряслись. И язык отнялся.
- Ну, а ребят-то этих вы разглядеть успели?
- Да кто их знает, - отводит глаза Гаврилов, явно пугаясь моего вопроса. -
Темно было. Их вон женщина одна видела, как они со двора убежали, а потом
вернулись.
- И труп видела?
- Скорей всего нет. Ей кусты загораживали.
- А женщина эта сама откуда появилась, не заметили?
- Да из дома вышла. Не того, который во дворе, где квартира та. А из
другого, который еще на улицу выходит. Из левого подъезда вышла, точно.
Красное пальто на ней и белая шапка. Худая такая.
- Шершень с вами в тот вечер был?
- Не. Я один.
- В случае чего опознать этих парней сможете?
- В свидетели хотите записать? - усмехается Гаврилов.
- Хочу.
- Не выйдет, начальник. Я сам под суд иду.
- По закону все равно можете свидетелем быть в другом деле. Ведь
гражданином вы остаетесь.
- Какой уж я гражданин теперь, - пренебрежительно машет рукой Гаврилов и
неожиданно добавляет: - Но вот у человека жизнь отобрать - это я не могу
даже помыслить. Хотите верьте, хотите нет.
- Не можете? - переспрашиваю я. - А ведь вы собрались задавить человека
там, на даче. Или забыли? Машиной хотели задавить.
- Это Степка! - взволнованно вырывается у Гаврилова. - Ошалел от страха. Я
ему в тот же момент по шее навернул. И руль крутанул. Его же "Москвич"-то,
он и за рулем сидел.
- Это точно, - соглашаюсь я. - "Москвич" его.
- Ну вот, - подхватывает Гаврилов. - А на чужую жизнь замахиваться никак
нельзя. Вещь какую туда-сюда - это одно, а жизнь отобрать - совсем другое
дело, страшное дело, я скажу, последнее.
- Именно, - согласно киваю я. - Самое последнее это дело. Так неужто, Иван
Степанович, вы таких вот извергов покрывать будете? Ведь сегодня они
чужого вам человека убили, а завтра могут...
- Ладно тебе, начальник, душу-то мне ковырять, она и так у меня уже в
клочьях вся, - мрачно обрывает меня Гаврилов. - "Завтра, завтра..." Что
мне "завтра"? Я вон теперь сколько лет своих-то не увижу. Дочка небось
невестой без меня станет, если, бог даст, жива-здорова будет.
- Да уж не дай, как говорится, бог, чтобы дочка ваша таких вот извергов
встретила, - не позволяю я Гаврилову увести разговор в сторону. - Ведь вот
тот, чья перчатка, кого арестовали мы сейчас, одну девушку в Новосибирске
искалечил, гад. Это кроме убийства у вас на глазах. Словом, зверь, сущий
зверь, а не человек. А с виду... Вот недавно еще одной тут голову закружил.
- Попадись мне такой, - сквозь зубы цедит Гаврилов, - своими руками бы
придушил, гаденыша. Эх!..
Он сейчас все примеряет к своей дочке, у него, кажется, и других мыслей
нет сейчас. Ох не легко ему!
- Зачем же своими руками? - говорю я. - Руками закона надежнее. И все
должно быть по справедливости, Иван Степанович. Вы, к примеру, тоже людям
бед принесли немало. И вам тоже по совести следует принять за это
наказание. По совести и по закону. Ну, а тот... кстати, и кличка у него -
Чума. Вполне подходит. Ему наказание следует особое. Он у человека жизнь
отнял.
- Все верно, - горестно вздыхает Гаврилов.
Все-таки поубавилось в нем угрюмой, нелюдимой озлобленности, проступает
человеческое, что-то даже незащищенное. И кажется Мне, что этим вот
человеческим, добрым чувством на миг высветилось изнутри его лицо, худое,
желтоватое, с морщинами вокруг глаз и на висках. И помимо воли вызывает у
меня сочувствие этот человек, а ведь кажется, что никакого сочувствия он
не заслуживает.
- Но чтобы закон и его, этого душегуба, наказал по справедливости, -
продолжаю я, - закону нужны доказательства. А они у вас в руках, Иван
Степанович. Самые важные доказательства. Дадите их закону - будет и
справедливое наказание. Не дадите - убийство ведь можно и не доказать. И
справедливое наказание обойдет его стороной. Опасно это, Иван Степанович,
для всех людей опасно, если он таким вот на свободе очутится.
- Что ж, я не понимаю, что ли, - задумчиво говорит Гаврилов. - Не зверь
ведь.
- Тем более и у вас дочка растет.
- Растет...
- Так поможете вы нам?
- Поглядим...
- Что ж, поглядите, Иван Степанович. Подумайте. На этом и закончим пока.
Вас потом следователь еще вызовет.
- Ему ничего не скажу, - хмурясь, предупреждает вдруг Гаврилов. - Вас буду
дожидаться. Вот так.
До чего-то я, оказывается, все же докопался, какую-то потаенную струнку в
душе его задел. И это немалая награда, скажу я вам. Даже, если хотите,
главная награда, ради которой не надо жалеть сил, времени, нервов. Ничего
не жалко, если в результате этих усилий в пропащем, казалось бы, человеке
вдруг просыпается совесть.
- Ну, ну, - примирительно говорю я. - Он все поймет тоже. Будьте спокойны.
- А чего мне беспокоиться? - усмехается Гаврилов. - Пусть он беспокоится,
пока я молчать буду.
- Ладно, - соглашаюсь я. - Давайте, как договорились: вы подумайте и мы
подумаем. Идет?
- Ваше дело, - с напускным безразличием пожимает плечами Гаврилов. - Если
что, я ведь и опознать его могу, очень даже просто.
От неожиданности у меня даже не приходят сразу на ум нужные слова, и я
молча киваю в ответ.
Гаврилова уводят. А я, закурив, некоторое время беспокойно хожу из угла в
угол по своей комнате, охваченный каким-то безотчетным волнением. И только
постепенно успокаиваюсь.
Потом торопливо гашу сигарету, запираю комнату и направляюсь в конец
длиннейшего коридора, к Кузьмичу.
Я вхожу в кабинет, где еще продолжается допрос Шершня.
Это рыжеватый, круглолицый малый с хитрющими, обычно, наверное, улыбчивыми
глазами, франтовато одетый в какой-то ярко-клетчатый костюм; широченный,
пестрый галстук закрывает ему всю грудь под расстегнутым пиджаком. Сейчас
он говорит плачущим голосом, прижимая к толстой груди покрытые веснушками
и рыжим пухом руки. На одном из пальцев у него я вижу золотой
перстень-печатку. Говорит Шершень с подвыванием и всхлипыванием, но в
плутовских глазах его нет и слезинки.
- ...Все как на духу вам признал, граждане начальники. Ну, как есть -
все!.. Вот и это тоже. Ванька мне приказал: "Дави его!" А я не хотел! Не
хотел я! Я по слабости все. Слабый я человек, понятно вам? Я и от кражи
этой проклятой Ваньку удержать хотел. Христом богом просил не ходить. Да
разве его удержишь? А у меня, граждане начальники, мать-старушка на
иждивении. И еще сестра с ребенком, брошенная! Всех содержу, всех
кормлю-пою, всех одеваю. Себе во всем отказывал! Все им идет! Вы только
войдите в мое критическое положение! Только войдите! А я вам чего хотите
подпишу - подтвержу!
- Ладно уж, Степан Иванович, - Кузьмич усмехается. - Хватит, хватит. Вы уж
и так нам рассказали больше чем надо. Теперь придется правду от неправды
три дня отделять. Много вы нам и того и другого выложили.
- Все правда! Все! Как слеза! - испуганно кричит Шершень и машет на
Кузьмича короткими, толстыми руками. - Все - как на духу! Ничего не утаил
и не прибавил. У меня натура такого не допустит!..
- Много ваша натура чего допустила, - жестко обрывает его Валя Денисов. -
Допустит и это. Вы нам так и не сказали, где спрятаны остальные вещи с
кражи. Ну-ка, вспомните.
- Не знаю! Пропади я совсем, не знаю! - отчаянно кричит Шершень, прижимая
руки к груди. - Ванька прятал! Ей-богу, Ванька!
Он вдруг медленно сползает со стула и становится на колени. Вид у него
омерзительный. Слюнявый рот перекошен, а по толстым, угреватым щекам
пробегает по слезинке.
- Да встаньте вы, Шершень, - брезгливо говорит Кузьмич. - Ну, сколько
можно на колени бухаться? Вы не в церкви, тут грехи не замолишь. Так что
вставайте, вставайте, хватит.
Шершень, громко всхлипывая, нехотя поднимается с пола и, отряхнув брюки,
снова усаживается на стул.
- Меня нельзя в тюрьму, граждане начальники, - продолжает отчаянно
канючить он. - Гуманизм не позволит. Моя родная власть. Мне старушку-мать
кормить! И сестру совершенно больную, с малым ребенком брошенную. Пропадут
они! Ей-богу, пропадут! А я безопасный! Если Ванька в тюрьме будет, я до
чужого пальцем не дотронусь! Кого хотите спросите! Я вам тыщу свидетелей и
всяких поручителей приведу! Желаете? Мигом приведу!
- Ладно. Хватит, - решительно и сердито объявляет Кузьмич. - На этом пока
кончаем.
Он вызывает конвой, и Шершня уводят. Тот сильно сутулится, еле волочит
ноги и не перестает жалобно подвывать.
Когда за ним закрывается дверь, я подсаживаюсь к столу. Мы обмениваемся
полученной информацией. По главным пунктам наши данные совпадают. Кражу
совершили двое, Гаврилов и Шершень, невольный "подвод" дал им вечно пьяный
Олег Брюханов, поведавший во всех подробностях о своей тяжбе с сестрой и о
находящихся в квартире ценностях и картинах. Насчет убийства во дворе и
подброшенной перчатки Шершень ничего не знает. Это похоже на правду,
Гаврилов лишнее болтать не любит.
- Ну, ловок этот Гаврилов, - качает головой Кузьмич. - Ишь чего с
перчаткой придумал. И ведь сразу сообразил, мгновенно. Но и ты, Лосев,



Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 [ 73 ] 74 75 76 77 78 79 80 81 82 83 84 85 86 87 88 89
ВХОД
Логин:
Пароль:
регистрация
забыли пароль?

 

ВЫБОР ЧИТАТЕЛЯ

главная | новости библиотеки | карта библиотеки | реклама в библиотеке | контакты | добавить книгу | ссылки

СЛУЧАЙНАЯ КНИГА
Copyright © 2004 - 2018г.
Библиотека "ВсеКниги". При использовании материалов - ссылка обязательна.