read_book
Более 7000 книг и свыше 500 авторов. Русская и зарубежная фантастика, фэнтези, детективы, триллеры, драма, историческая и  приключенческая литература, философия и психология, сказки, любовные романы!!!
главная | новости библиотеки | карта библиотеки | реклама в библиотеке | контакты | добавить книгу | ссылки

Литература
РАЗДЕЛЫ БИБЛИОТЕКИ
Детектив
Детская литература
Драма
Женский роман
Зарубежная фантастика
История
Классика
Приключения
Проза
Русская фантастика
Триллеры
Философия

АЛФАВИТНЫЙ УКАЗАТЕЛЬ КНИГ

АЛФАВИТНЫЙ УКАЗАТЕЛЬ АВТОРОВ

ПАРТНЕРЫ



ПОИСК
Поиск по фамилии автора:


Ðåéòèíã@Mail.ru liveinternet.ru: ïîêàçàíî ÷èñëî ïðîñìîòðîâ è ïîñåòèòåëåé çà 24 ÷àñà ßíäåêñ öèòèðîâàíèÿ
По всем вопросам писать на allbooks2004(собака)gmail.com



вероятно, двадцать или тридцать - он писал свой "труд", и для нас в детстве
это слово означало не только толстую рукопись с множеством закладок,
лежавшую на его столе, но и то, что он постоянно работал над ней,
зачеркивал, снова писал. А иногда он читал нам страницу-другую. И мы...
- Кто это "мы"?
- Мы... Ну, в общем, его племянник Андрей Львов и я...
Данила Степаныч посмотрел на меня, подняв крупные брови, которые стали
особенно заметны на похудевшем лице.
- Ох, что-то вы покраснели, доктор!
- Я? Вовсе нет.
Но я не только покраснела, а еще и сунула, без малейшей необходимости,
руку в карман своего халата.
- Но при чем же здесь все-таки плесень, Татьяна?
- А вот при чем: когда мы подросли, Павел Петрович прочел нам несколько
лекций. Это было уже после революции, в тысяча девятьсот двадцать втором
году. Я записала их, но кое-как, потому что была тогда глупой девчонкой и
мечтала, что стану великой киноактрисой, а не врачом на сельском участке. В
этих лекциях он высказал мысль, что плесень, обыкновенная плесень, обладает
целебными свойствами. Вот я и пытаюсь проверить эту на первый взгляд очень
странную мысль.
- И получается?
- Пока еще трудно сказать.
- Как, вы сказали, его фамилия? Лебедев? Он известен в науке?
- Нет, неизвестен.
- Почему?
- Потому что его труды не были опубликованы. Больше того, они пропали.
- Пропали?
- Да. Они случайно оказались в руках одного темного дельца. Это сложная
история.
Незадолго до этого разговора я написала Лене Быстровой с просьбой зайти
в прокуратуру, и она ответила, что была и узнала, что Раевский за какие-то
грязные дела еще в 1928 году был выслан из Ленинграда. Рукопись Павла
Петровича у него не нашли, и работник прокуратуры сказал, что на успех мало
надежды.
- Но ведь вы, Татьяна, знаете, о чем он писал?
- Приблизительно.
- Стало быть, можете рассказать содержание?
- Рассказать - никто не поверит, Данила Степаныч. Нужно доказать, а это
далеко не так просто.
Репнин задумался.
- Вот что я хотел вам сообщить, Татьяна, - сказал он, - если для ваших
опытов понадобится бывший здоровый мужчина, выжимавший два пуда левой рукой,
обратитесь к инженеру Репнину Д. С. Адрес известен.
Я поблагодарила и сказала, что для подопытного животного инженер Репнин
Д. С. неудобен - слишком беспокойный объект: то влюбляется без памяти, то
лежит при смерти, то волнуется, что сошел с ума...


О ЛЮБВИ
Мы не виделись долго, два года, и это были годы, когда все как бы
сдвинулось в душе и стало другим, чем прежде. Я смутно чувствовала эти
перемены, и мне казалось, что нужно остановиться, оглядеться, подумать - что
же все-таки происходит со мной? Но некогда было оглядываться, и какая-то
беспокойная, неуверенная, так и не собравшаяся с мыслями, встретила я
Андрея.
Он понял все это сразу - он всегда понимал меня лучше, чем я сама, - и
уже через полчаса забылось это беспокойство о том, что я изменилась, стала
грубее и проще и что он будет разочарован, увидев меня. Но на смену одному
беспокойству явилось другое: я была счастлива тем, что он приехал, но
счастлива как-то иначе, чем ожидала. Быть может, я слишком часто
представляла себе эту встречу? Быть может, нет ничего удивительного в этом
несовпадении между тем, что было между нами, и тем, о чем я думала, закрыв
глаза, с бьющимся сердцем?
Потом все забылось в остром, налетевшем чувстве нежности, разгоревшемся
в сердце...
На другой день после приезда Андрея мы зарегистрировались в Сальске, а
потом, прямо из загса, отправились на вокзал. Решено было провести отпуск не
на курорте, хотя самые лучшие курорты были рукой подать, а поехать куда
глаза глядят и жить где придется, не загадывая вперед дальше, чем на день.
Так мы попали в Корчевск, маленький городок на берегу Азовского моря, только
потому, что Андрею захотелось посмотреть Сиваш. Но оказалось, что Корчевск
стоит не на Сиваше, а на проливе, соединяющем Сиваш с Азовским морем, и
самое неинтересное, что мы увидели в приятном, чистом городке, был именно
этот пролив, в котором, не помню почему, нельзя было даже купаться.
Загорелый усатый рыбак, поджав под себя ноги, сидел на песке подле
перевернутой лодки. Андрей почему-то решил, что этот рыбак - участник
героической переправы через Сиваш во время гражданской войны, и подъехал
было к нему с наводящим вопросом. Но рыбак оказался приезжий, из Бердянска,
и хотя, как вскоре выяснилось, принимал участие в гражданской войне; но
скромное - служил кашеваром.
- А далеко отсюда до Бердянска? - спросил Андрей.
- Около суток.
- На пароходе?
- Да.
Андрей посмотрел на меня с торжествующим видом.
- Таня, махнули в Бердянск? А?
- Махнули.
- Когда отправляется пароход?
- Ушел сегодня утром.
- Ушел! - закричал Андрей с таким ужасом, как будто он всю жизнь
собирался в Бердянск. - Черт возьми, какая неудача! А на лодке нельзя
добраться до Бердянска?
Я прыснула. Он сердито взглянул на меня.
- На лодке? - переспросил рыбак. - Не знаю. Я лично не возьмусь.
- Почему?
Рыбак подумал и лениво усмехнулся в усы.
- Щекотливая идея. Закурить не найдется?
Андрей отдал ему свои папиросы, и мы ушли, потому что я сказала, что не
поеду на лодке в Бердянск - меня укачает.
За обедом - мы зашли в кафе - самым вкусным блюдом оказались помидоры,
маленькие, розоватые, необычайно душистые; потом, куда бы мы ни поехали, я
везде спрашивала эти помидоры. В кафе не было никого, кроме нас.
...Я забыла, как светлеют у Андрея глаза, когда он начинает говорить о
чем-нибудь с увлечением. Когда я думала о нем, он представлялся мне усталым,
похудевшим, таким, каким я видела его в Ленинграде. А он приехал загорелый,
веселый, и не задумчивостью веяло от него, как бывало, а твердостью,
отчетливостью, прямотой. Все как бы определилось в нем, и даже растрепанный
белокурый ежик волос над большим лбом стал прямой и высокий. И смеяться он
стал по-другому, так, что становились видны все белые, ровные зубы. Так и
казалось, что для него нет ничего, что нельзя было бы объяснить
последовательно и ясно. Но за этой отчетливостью сложившегося человека вдруг
становился виден мальчик, некогда составлявший "таблицу вранья" и беспощадно
разоблачавший запутанные отношения взрослых.
Мы заговорили о его будущей работе: ему предложили интересную работу в
Москве, в противоэпидемическом отделе горздрава.
- В сущности, я думал об этом всегда. - Он замолчал, и я увидела по его
глазам, что он мысленно уходит от меня, от всего, что нас окружало. - Или,
точнее, с того дня, когда в Лопахин привезли голодающих Поволжья и мы с
тобой "жарили" над плитой армяки и рубашки. Я тогда впервые подумал, что,
может быть, больше всего мне удастся сделать в эмидемиологии. Хочется,
понимаешь ли, сделать много. А тебе?
- А мне - хорошо, хоть бы и мало.
Мы вернулись в гостиницу, заглянули в свой номер, выяснили, что в нем
очень душно и что наши дорожные мешки висят на своих местах, и снова
отправились бродить по Корчевску.
Где-то близко находился знаменитый заповедник Аскания-Нова. Но в
Асканию нужно было ехать поездом через Ново-Алексеевку, а мне почему-то не
хотелось ехать поездом, и, разыскав извозчика - кажется, единственного в
городе - мы стали уговаривать его довезти нас до Аскании-Нова. Очень скоро
выяснилось, что это вздор - до заповедника было не меньше ста километров, но
мы сдались, только когда извозчик - маленький, горбоносый и добродушный -
показал нам свою бричку, на которой не чаял довезти нас до станции, не то
что до Аскании-Нова. И вечером, в десятом часу, мы отправились на этой
бричке на станцию, находившуюся от города километрах в семи.
Вечер был тихий, но не душный, и когда мы выехали в степь, стало
казаться, что все это было уже когда-то: возница тихонько пел - бормотал
какую-то песню, последние краски заката горели перед нами, красные шапки
татарника вспыхивали в высокой траве, и тесная бричка, поскрипывая, катилась
по мягкой дороге.
Сиденье было неудобное, и Андрей крепко обнял меня. "А то выпадешь, -
смеясь, сказал он, - и ищи ветра в поле".
...Он спросил откуда-то издалека: "Спишь?" Я поцеловала его в щеку,
положила голову на плечо, и полузабытый сон медленно, прошел перед глазами.
Вот я еду куда-то, не знаю с кем. С тем, кого я люблю. Тихо вокруг, мягкий
ветер клонит траву, бесшумно ходит над степью. Мы едем - куда? Не все ли
равно! Лишь бы долго еще старый возница бормотал свою протяжную песню да
мягкие фонтанчики пыли вылетали из-под копыт. Лишь бы долго еще справа и
слева от нас проплывали высокие душистые травы и совы, мигая слепыми
глазами, сидели на телеграфных столбах. Лишь бы долго еще свет от



Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 [ 74 ] 75 76 77 78 79 80 81 82 83 84 85 86 87 88 89 90 91 92 93 94 95 96 97 98 99 100 101 102 103 104 105 106 107 108 109 110 111 112 113 114 115 116 117 118 119 120 121 122 123 124 125 126 127 128 129 130 131 132 133 134 135 136 137 138 139 140 141 142 143 144 145 146 147 148 149 150 151 152 153 154 155 156 157 158
ВХОД
Логин:
Пароль:
регистрация
забыли пароль?

 

ВЫБОР ЧИТАТЕЛЯ

главная | новости библиотеки | карта библиотеки | реклама в библиотеке | контакты | добавить книгу | ссылки

СЛУЧАЙНАЯ КНИГА
Copyright © 2004 - 2018г.
Библиотека "ВсеКниги". При использовании материалов - ссылка обязательна.