read_book
Более 7000 книг и свыше 500 авторов. Русская и зарубежная фантастика, фэнтези, детективы, триллеры, драма, историческая и  приключенческая литература, философия и психология, сказки, любовные романы!!!
l7.trade
главная | новости библиотеки | карта библиотеки | реклама в библиотеке | контакты | добавить книгу | ссылки

Литература
РАЗДЕЛЫ БИБЛИОТЕКИ
Детектив
Детская литература
Драма
Женский роман
Зарубежная фантастика
История
Классика
Приключения
Проза
Русская фантастика
Триллеры
Философия

АЛФАВИТНЫЙ УКАЗАТЕЛЬ КНИГ

АЛФАВИТНЫЙ УКАЗАТЕЛЬ АВТОРОВ

ПАРТНЕРЫ



ПОИСК
Поиск по фамилии автора:

ЭТО ИНТЕРЕСНО
l7.trade

Ðåéòèíã@Mail.ru liveinternet.ru: ïîêàçàíî ÷èñëî ïðîñìîòðîâ è ïîñåòèòåëåé çà 24 ÷àñà ßíäåêñ öèòèðîâàíèÿ
По всем вопросам писать на allbooks2004(собака)gmail.com


Нет, он не хотел этого! Не мог раствориться в потоке бессознательного
жизнерождения, в вечном обороте существ, созданных творцом, но не
наделенных еще ни разумом, ни греховностью. Только теперь бежать было
некуда и не от кого было бежать! Нюша покоилась на погосте, и ее маленькая
исстрадавшаяся душа - он верил в это, - искупив на земле невольные свои
отроческие грехи, пребывала ныне у престола господня. А он - с тяжким
многолетним запозданием - испытывает днесь разжжение плоти, то, в чем он
упрекал Стефана когда-то.
Сергий поднял тяжелые водоносы. Нахмурил чело. Гнев - мужеский,
святой гнев воина в бою и труженика, одолевающего упрямую пашню,
неподъемное ли древо или иное что, - поднялся в нем. И, почуяв гнев, он
остановил себя, опустил водоносы и начал читать молитву. Пока не утихла,
пока не успокоилась плоть. После поднял ношу, донес до хижины, вылил воду
в кадь, занес дрова, разжег печь, все это делая опрятно, но без мысли, как
давно знакомое рукам и телу. Когда разгорелся огонь, он обмял дежу и начал
готовить хлебы. До того как прогорел очаг, успел еще починить обор и
надвязать проношенный лапоть, шепча про себя молитву, успел приготовить
доску, на которой скал свечи (нынче ему доставили круг воску от
незнакомого жертвователя), и когда уже выгреб угли и засунул на деревянной
лопате хлебы в печь и сытный ржаной дух наполнил хижину, понял, что надо
делать.
Вынувши хлебы и убрав в ларь, он отрезал кусок себе и кусок топтыгину
и от своего куска, скупо улыбнувшись, отрезал еще половину для медведя.
Косматый опять сегодня придет, хромая (верно, когда-то ранили зверя на
охоте), и Сергий, заслышав тяжелое ворчание, вынесет ему хлеб с привеском
и, как всегда, положит на пень, а медведь, дождав, когда отойдет
пустынник, подойдет сторожко, обнюхает сперва, а после с урчанием станет
есть, и, съевши, покивает ему головою, обтирая лапою морду, словно бы
человек после сытной трапезы, и уйдет, растает, исчезнет в чащобе леса до
нового приходу, до новой трапезы. А Сергий станет отныне даже не есть, а
сосать малый ржаной кус и грызть горькие молодые ветки сосны, и сократит
сон, заменив его молитвою, и примет на плеча еще более тяжкие труды. Ибо
дух вседневно должен одолевать плоть, и в этом ежечасном борении, в этом
вечном сражении и заключена правда разумной жизни.

ГЛАВА 76
Первое, что узрел князь Константин Михалыч, соступив с корабля, это
куча почернелых трупов, горкою сложенных на самом берегу, над которыми
тучею, с низким утробным жужжанием кружилось облако навозных мух.
Сладковатый смрад досягал сходен, и кони, которых под уздцы сводили с
учана, храпели и пятили от страшного запаха мертвечины.
Вдоль улиц Сарая ходили какие-то оборванные, с трещотками в руках, в
торгу было пустынно и прямь лавок лежал в пыли вздрагивающий еще полутруп
жирного человека в размотавшейся чалме. К нему подошли замотанные до глаз
стражники и крючьями поволокли прочь, а умирающий - и это было страшнее
всего - хрипел, дергался, пытаясь приподняться, задирал лицо в сору и
пене, с незрячим уже взглядом выкаченных, безумных глаз, и изо рта его
рывками выходили с икотою пена и сгустки крови, пятнавшие густую навозную
пыль. Степные вороны расхаживали враскачку, били крыльями, не в силах
взлететь, обожравшись человечины. Редкая фигура в чадре или убрусе,
закрывающем лицо до глаз, шарахалась посторонь, с ужасом и недоумением
глядючи на проезжающих верхами русичей.
На тверском подворье князя встретила, причитая, жонка - жена
ключника, как оказалось, несколько дней как погибшего от чумы.
- Баял, баял, што князя сожидат! Ан, в торг сходивши и воды испивши,
закашлял кровью и помер, родимец! Помер, батюшко! Позавчера и схоронили
ужо! И слуг-то нетути - ково вынесли, кто и сам сбежал, таково скорбно у
нас!
С трудом собрали ужин и истопили баню. Хан Джанибек, как узналось,
жил за городом, в степи, берегся от мора. Назавтра, как и все тут, завязав
платом лицо, Константин начал объезжать ханских вельмож, кого можно было
застать в Сарае или близ него. Принимали с трудом, говорили издалека, дары
и серебро окуривали ядовитым дымом и даже после того не брали в руки.
Смерть ходила за каждым и губила обитателей дворцов так же безжалостно,
как и бедняков в торгу.
На второй день на глазах у Константина юный отрок из свиты,
побывавший перед тем в городе, вдруг побледнел и, прислонившись к яблоне в
саду, начал дергаться в удушье и рвотных позывах. Пена пошла у него изо
рта, и когда парень поднял обреченный молящий взор, людей вокруг него
словно ветром сдуло и ему кричали издалека: <Уходи, уходи прочь!>,
замахиваясь оружием.
Отрок слепо протянул руки к остриям копий и заплакал, пятясь,
вытесняемый вон из двора... Место, где он харкал кровью, тотчас облили
бараньим салом и подожгли, а отрок уходил вдоль по улице, обреченно
оглядываясь назад, и только ключница, выглянув из ворот и размахнувшись,
швырнула ему вслед каравай хлеба. Тот остоялся, нагнулся как-то косо и
неуверенно, поднял хлеб и, прижав его к животу, скорчился над канавою в
новом приступе удушья. И потом так и пошел, оглядываясь и оглядываясь
назад, прижимая хлеб к животу, неверными, колеблемыми шагами, уходя в
ничто, в смерть, под острые крючья ханских собирателей трупов...
Вечером старший из бояр, угрюмо глядя мимо князева лица, предложил
переехать в степь, в вежу. <Не то все перемрем, как Тимоха!> И Константин,
чуя холодок смертного ужаса после гибели парня, тотчас согласился с ним.
Выбравшись за город, кмети и бояре повеселели. Князю поставили особый
шатер и, как приметил Константин на третий или четвертый день, старались
окуривать и его и княжеского коня, не говоря уже о слугах, сопровождавших
господина, после каждой княжеской поездки в чумной город. Береглись
трапезовать вместе с князем, и поделать с ними Константин ничего не мог.
Он и сам при каждом своем обычном приступе желудочного недомогания начинал
думать: <Ну вот, началось!> Однако до поры бог миловал. Да и русское
серебро надобно было в Орде. Ему обещали, и твердо обещали, помочь и в
споре со вдовою брата, и в получении ярлыка на великое тверское княжение.
Он уже и у хана побывал, и Джанибек встретил тверского коназа милостиво,
принял серебро, разглядывал, цокая, подарки, которых, правда, как и
прочие, не касался руками. Вопросил, усмехаясь:
- Правду ли молвят, что русичи толкуют нашу беду яко казнь египетскую
от бога Исы, насланную на нас за грехи?
- Я не ведаю того! Не слыхал! Сами русичи в Сарае тоже мрут, яко и
бесермены! - отвечал смешавшийся Константин, подергивая бородой и
лихорадочно припоминая, не сказал ли он сам в запальчивости кому ни то сих
опрометчивых слов. Или донесли облыжно?
Но хан, посмеявшись, отпустил его, обласкав. Верно, ежели и донесли,
Джанибек того в слух не принял!
В этот день Константин, засыпая, впервые со вкусом представил себе,
как его холопы очищают княжеские терема Твери от последних остатков
несносного братнина семейства, выкидывают прямо в пыль двора порты и
добро, гонят холопок и самих княжичей... Кто терпел, и тянул, и сохранял,
и сберегал все эти долгие годы родимую Тверь? Кто спасал от погромов,
низил себя пред Калитою, возил дары хану в Сарай? Кто после памятного
погрома первым воротился на погорелое место и возводил, и отстраивал? Кто
безо спора передал все Александру, который не нашел ничего лучшего, как
снова повздорить с Москвою, погубив и себя и старшего сына в Орде? Кто,
презираемый, обруганный сотни раз боярами и смердами, одержал и спас
город, и сохранил, и сберег, и возвысил, и ныне добивается и добьется
великого княженья тверского, кто?!
Вот теперь они узнают, увидят его! Трус?! Да, трус! Да зато умнее их
всех, глупых храбрецов, напрасно погинувших в этом роковом споре! Он и
отца ныне молча причислил к глупцам. Ужас давней беды, гнет
четвертьвекового позорища, когда он, плача, прятался в юрте Бялынь, ведая
лишь одно: что отца, почти страшного, исхудалого, с отросшими волосами и
колодкой на шее, сейчас убивают на площади и, быть может, вослед убьют и
его, - этот гнет начинал затверделою шелухою спадать понемногу с его
закаменелой души. О! Он всем им покажет! Он еще будет на коне! Он пойдет
другим путем, чем глупые братья и отец! Он будет мудр, яко змей, а кроток
- кроток до часу!
Впервые в этот день Константин сладко заснул, не поминая в дреме
несносных мертвецов, что ежеден попадали ему встречу в чумных улицах...
А назавтра явился в Орду Всеволод. И тоже стал за городом, в вежах. И
началось несносное: новая беготня, новые дары и подношения...
Он так до конца и не узнал о дорогой пергаменной грамоте, что,
обрызгав уксусом и подержав в парах горящего сандала, прочел хан Джанибек.
Не понял, что его серебро и подарки <ни во что пришли>, что хан <приложил
к сердцу> послание Симеона и теперь только лишь тянет - вываживает
тверского князя, не зная еще, как лучше и пристойнее отказать ему...
Впрочем, розданное Константином тверское серебро свое дело делало, и
Джанибек был в большом затруднении: искренне желая помочь князю Семену и
Всеволоду, умом он понимал, что опасно идти противу своих вельмож.
Удовлетворить обе стороны? Но как? Дать Всеволоду его треть, а Костянтину
великое княжение? (И этим огорчить Симеона!) Да и разве на этом покончит
споры кто-нибудь из них? Почему один из тверских князей попросту не
прирезал другого?! А он, Джанибек, тогда бы и утвердил... Или вызвал на
суд, казнив за ослушание! Эти русичи с их нравами и спорами вовсе не
понимают, что значит власть!
Он потянулся лениво. Неделю назад одна из любимых жен, заразившись от
рабыни, умерла черною смертью... Нынче опасно даже и жен приближать к себе
ради краткой утехи ночи... Не ездят купцы, не плывут корабли, пустынен
Итиль, и степь отхлынула подальше от чумных городов. А урусутские князья
добрались сюда и хлопочут о власти, словно и вправду Иса наслал беду на



Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 [ 75 ] 76 77 78 79 80 81 82 83 84 85 86 87 88 89 90 91 92 93 94 95 96 97 98 99 100 101 102 103 104 105 106 107 108 109 110 111 112 113 114 115 116 117 118 119 120
ВХОД
Логин:
Пароль:
регистрация
забыли пароль?

 

ВЫБОР ЧИТАТЕЛЯ

главная | новости библиотеки | карта библиотеки | реклама в библиотеке | контакты | добавить книгу | ссылки

СЛУЧАЙНАЯ КНИГА
Copyright © 2004 - 2018г.
Библиотека "ВсеКниги". При использовании материалов - ссылка обязательна.