read_book
Более 7000 книг и свыше 500 авторов. Русская и зарубежная фантастика, фэнтези, детективы, триллеры, драма, историческая и  приключенческая литература, философия и психология, сказки, любовные романы!!!
главная | новости библиотеки | карта библиотеки | реклама в библиотеке | контакты | добавить книгу | ссылки

Литература
РАЗДЕЛЫ БИБЛИОТЕКИ
Детектив
Детская литература
Драма
Женский роман
Зарубежная фантастика
История
Классика
Приключения
Проза
Русская фантастика
Триллеры
Философия

АЛФАВИТНЫЙ УКАЗАТЕЛЬ КНИГ

АЛФАВИТНЫЙ УКАЗАТЕЛЬ АВТОРОВ

ПАРТНЕРЫ



ПОИСК
Поиск по фамилии автора:


Ðåéòèíã@Mail.ru liveinternet.ru: ïîêàçàíî ÷èñëî ïðîñìîòðîâ è ïîñåòèòåëåé çà 24 ÷àñà ßíäåêñ öèòèðîâàíèÿ
По всем вопросам писать на allbooks2004(собака)gmail.com



отправил.
Но любовь - любовью, а дело - делом. Николай Антоныч не отдал своего
состояния, напротив - он его удвоил. Он принял, например, гнилую одежду
для экспедиции, получив от поставщика взятку. Он принял бракованный
шоколад, пропахший керосином, тоже за взятку.
- Вредительство, вредительство, - сказал Вышимирский. - План!
Вредительский план!
Впрочем, сам Вышимирский прежде был, очевидно, другого мнения об этом
плане, потому что он принял в нем участие и был послан Николаем Антонычем
в Архангельск, чтобы встретить там экспедицию и дополнить ее снаряжение.
Вот тут-то и появилась на свет доверенность, которую Николай Антоныч
показывал Кораблеву. Вместе с этой доверенностью Вышимирскому были
переведены деньги - векселя и деньги...
И, сердито сопя носом, старик вынул из комода несколько векселей. В
общем, вексель - это была расписка в получении денег с обязательством
вернуть их в указанный срок. Но эта расписка писалась на государственной
бумаге, очень плотной, с водяными знаками, и имела роскошный и
убедительный вид. Вышимирский объяснил мне, что эти векселя ходили вместо
денег. Но это были не совсем деньги, потому что "векселедатель" вдруг мог
объявить, что у него нет денег.
Тут были возможны разные жульнические комбинации, и в одной из них
Вышимирский обвинял Николая Антоныча.
Он обвинял его в том, что векселя, которые Николай Антоныч перевел на
его имя вместе с доверенностью, были "безнадежные", то есть что Николай
Антоныч заранее знал, что "векселедатели" уже разорились и ничего платить
не станут. А Вышимирский этого не знал и принял векселя как деньги, - тем
более, что "векселедатели" были разные купцы и другие почтенные по тем
временам люди. Он узнал об этом, лишь, когда шхуна ушла, оставив долгов на
сорок восемь тысяч. В уплату этих долгов никто, разумеется, не принимал
"безнадежных" векселей.
И вот Вышимирский должен был заплатить эти долги из своего кармана. А
потом он должен был заплатить их еще раз, потому что Николай Антоныч подал
на него в суд, и суд постановил взыскать с Вышимирского все деньги,
которые были переведены на его имя в Архангельск.
Конечно, я очень кратко рассказываю здесь эту историю. Старик
рассказывал ее два часа и все вставал и садился.
- Я дошел до Сената, - наконец грозно сказал он. - Но мне отказали.
Ему отказали - и это был конец, потому что имущество его было продано
с молотка. Дом - у него был дом - тоже продан, и он переехал в другую
квартиру, поменьше. Жена у него умерла от горя, и на руках остались
малолетние дети. Потом началась революция, и от второй квартиры, поменьше,
осталась одна комната, в которой ему теперь приходится жить. Конечно, "это
- временное", потому что "правительство вскоре оценит его заслуги, которые
у него есть перед народом", но пока ему приходится жить здесь, а у него
взрослая дочь, которая владеет двумя языками и из-за этой комнаты не может
выйти замуж: мужу некуда въехать. Вот дадут персональную пенсию, и тогда
он переедет.
- Куда-нибудь, хоть в дом инвалидов, - сказал он, горько махнув
рукой.
Очевидно, этой взрослой дочери очень хотелось замуж, и она его
выживала.
- Николай Иваныч, - сказал я ему. - Можно мне задать один вопрос: вы
говорите, что он прислал вам эту доверенность в Архангельск. Каким же
образом она снова к нему попала?
Вышимирский встал. У него раздулись ноздри, и седой хохол на голове
затрясся от негодования.
- Я бросил эту доверенность ему в лицо, - сказал он. - Он побежал за
водой, но я не стал ее пить. Я ушел, и со мной был обморок на улице. Да
что говорить!
И он снова горько махнул рукой.
Я слушал его с тяжелым чувством. В этом рассказе было что-то грязное,
такое же, как и все вокруг, так что мне все время хотелось вымыть руки.
Мне казалось, что наш разговор будет новым доказательством моей правоты,
таким же новым и удивительным, каким было внезапное появление этого
человека. Так и вышло. Но мне было неприятно, что на этих новых
доказательствах лежал какой-то грязный отпечаток.
Потом он снова заговорил о пенсии, что ему "непременно должны дать
персональную пенсию, потому что у него сорок пять лет трудового стажа". К
нему уже приходил один молодой человек и взял бумаги и, между прочим, тоже
интересовался Николаем Антонычем, а потом не пришел.
- Обещал хлопотать хлопотать, - сказал Вышимирский, - а потом не
пришел.
- Николаем Антонычем?
- Да, да, да! Интересовался, как же!
- Кто же это?
Вышимирский развел руками.
- Был несколько раз, - сказал он. - У меня взрослая дочь, знаете, и
они тут пили чай и разговаривали. Знакомство, знакомство!
Слабая тень улыбки пробежала по его лицу: должно быть, с этим
знакомством были связаны какие-то надежды.
- Да, любопытно, - сказал я. - И взял бумаги?
- Да. Для пенсии, для пенсии. Чтобы хлопотать.
- И спрашивал о Николае Антоновиче?
- Да, да. И даже - не знаю ли я еще кого-нибудь... Может быть,
известно еще кому-нибудь, что он проделывал... эта птица! Я послал его к
одному.
- Интересно. Что же это за молодой человек?
- Такой представительный, - сказал Вышимирский. - Обещал хлопотать.
Он сказал, что все это нужно для пенсии, именно персональной, именно!
Я спросил, как его фамилия, но старик не мог вспомнить.
- Как-то на "ша", - сказал он.
Потом пришла взрослая дочь, которую действительно нужно было срочно
выдать замуж. Но это была нелегкая задача, и вовсе не потому, что "мужу
некуда въехать". Дело в том, что у дочери был огромный нос, и она шмыгала
им с необыкновенно хищным видом. Не знаю, был ли это хронический насморк,
или дурной характер заставлял ее поминутно делать такое движение, но когда
я увидел, как она угрожающе шмыгнула на отца, мне сразу стало ясно, почему
старику так хочется переехать в дом инвалидов.
Я очень приветливо поздоровался с нею, и она побежала куда-то и
вернулась совсем другая: прежде на ней был какой-то арабский бурнус, а
теперь - нормальное платье.
Мы разговорились: сперва о Кораблеве - это был наш единственный общий
знакомый, - потом о его ученике, который по-прежнему возился в углу со
своими катушками и не обращал на нас никакого внимания. У нас был бы даже
приятный разговор, если бы не это движение, которое она делала носом. Она
сказала, что не любит кино за то, что в кино все люди "какие-то
мертвенно-бледные", но в это время старик опять влез со своей пенсией.
- Нюточка, как фамилия того молодого человека? - робко спросил он.
- Какого молодого человека?
- Который обещал похлопотать насчет пенсии.
Нюточка сморщилась. У нее дрогнули губы, и сразу несколько чувств
отразилось на лице. Главным образом - негодование.
- Не помню, кажется, Ромашов, - отвечала она небрежно.


Глава седьмая
"А У НАС ГОСТЬ"

Ромашка! Ромашка бывал у них! Он обещал старику выхлопотать
персональную пенсию, он ухаживал за Нютой с ее носом! В конце концов, он
пропал, взяв какие-то бумаги, и старик даже не мог в точности припомнить,
что это были за бумаги. Сперва я думал, что это другой Ромашов,
однофамилец. Нет, это был он. Я подробно описал его, и Нюта сказала с
ненавистью:
- Он!
Он ухаживал за ней, это совершенно ясно. Потом он перестал ухаживать,
иначе она не стала бы ругать его так, как она его ругала. Он ходил к
старику и выведывал все, что тому было известно о Николае Антоныче. Он
собирал сведения. Зачем? Зачем он взял у Вышимирского эти бумаги, из
которых, во всяком случае, можно вывести одно заключение, что до революции
Николай Антоныч был не педагогом, а грязным биржевым дельцом?
Я возвращался от Вышимирского, и у меня голова кружилась. Тут могло
быть только два решения: или для того, чтобы уничтожить все следы этого
прошлого, или для того, чтобы держать Николая Антоныча в своих руках.
Держать его в руках? Зачем? Ведь это его ученик, самый преданный,
самый верный! Так было всегда, еще в школе, когда он подслушивал, что
ребята говорили о Николае Антоныче, а потом доносил ему. Это поручение!
Николай Антоныч поручил ему выяснить все, что знает о нем Вышимирский. Он
подослал Ромашку, чтобы взять бумаги, которые могли повредить ему как
советскому педагогу.
Я зашел в кафе и съел мороженого. Потом выпил какой-то воды. Мне было
очень жарко, и я все думал и думал. Ведь все-таки прошло много лет с тех
пор, как мы с Ромашкой расстались после окончания школы. Тогда это была
подлая, холодная душа. Но к Николаю Антонычу он был искренне привязан -
или нам это казалось? Теперь я не знал его. Быть может, он переменился?
Быть может, без ведома Николая Антоныча, из одной привязанности к нему он
хотел уничтожить эти бумаги, которые могут бросить тень на доброе имя его
учителя, его друга?



Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 [ 76 ] 77 78 79 80 81 82 83 84 85 86 87 88 89 90 91 92 93 94 95 96 97 98 99 100 101 102 103 104 105 106 107 108 109 110 111 112 113 114 115 116 117 118 119 120 121 122 123 124 125 126 127 128 129 130 131 132 133 134 135 136 137 138 139 140 141 142 143 144 145 146 147 148
ВХОД
Логин:
Пароль:
регистрация
забыли пароль?

 

ВЫБОР ЧИТАТЕЛЯ

главная | новости библиотеки | карта библиотеки | реклама в библиотеке | контакты | добавить книгу | ссылки

СЛУЧАЙНАЯ КНИГА
Copyright © 2004 - 2018г.
Библиотека "ВсеКниги". При использовании материалов - ссылка обязательна.