read_book
Более 7000 книг и свыше 500 авторов. Русская и зарубежная фантастика, фэнтези, детективы, триллеры, драма, историческая и  приключенческая литература, философия и психология, сказки, любовные романы!!!
l7.trade
главная | новости библиотеки | карта библиотеки | реклама в библиотеке | контакты | добавить книгу | ссылки

Литература
РАЗДЕЛЫ БИБЛИОТЕКИ
Детектив
Детская литература
Драма
Женский роман
Зарубежная фантастика
История
Классика
Приключения
Проза
Русская фантастика
Триллеры
Философия

АЛФАВИТНЫЙ УКАЗАТЕЛЬ КНИГ

АЛФАВИТНЫЙ УКАЗАТЕЛЬ АВТОРОВ

ПАРТНЕРЫ



ПОИСК
Поиск по фамилии автора:

ЭТО ИНТЕРЕСНО
l7.trade

Ðåéòèíã@Mail.ru liveinternet.ru: ïîêàçàíî ÷èñëî ïðîñìîòðîâ è ïîñåòèòåëåé çà 24 ÷àñà ßíäåêñ öèòèðîâàíèÿ
По всем вопросам писать на allbooks2004(собака)gmail.com



чтобы цепляться за каждую, а ты все-таки один, кроме того, тайны на то и
существуют, чтобы их воспринимать как данность, тем временем погружаясь в
собственную жизнь, которая приобретает размах с каждым днем и с каждым
часом, разветвляется, расплывается, заливает все вокруг, как весенняя
днепровская вода плавни.
Озера принадлежали к тем редкостным даже на Украине селам, в которых
можешь прожить всю жизнь и так до конца и не узнать, не охватить этот
удивительный мир с его травами, ветрами, окраской дня и ночи, дождями,
звуками весен и тишиной зим, с шафранным сиянием лета, человеческим гомоном
и птичьим щебетом, отчаянными набатами пожаров и всплеском красных флагов в
праздники, с троицей и диким обжорством, с полным отсутствием истории
прошлого и громом истории новой, со снами и громами, голодом и дерзостью,
рождениями и смертями, изменами и убийствами, кражами, жестокостью и
чувствительностью. Село тянулось вдоль Днепра, может, на десять, а, может, и
на все пятнадцать километров - от Круглого до Шматкового, вширь оно
простиралось между плавнями и глиняными горами, на которых синела степь,
тоже километров на шесть, а то и больше. Хат в нем никто никогда не считал,
людей, кажется, тоже, оно раскинулось вольно, среди левад, в них заходила
каждую весну (почему-то всегда ночью) днепровская разбушевавшаяся вспененная
вода, сливаясь с водами длиннейшего Дойнеджанского озера и всякий раз
затапливая хату Сергея Антипча, который отчаянно кричал в угрожающей
темноте: "Спасите, кто в бога верует!" Искони Озера делились на концы,
которых насчитывалось, может, двадцать, а может, и тридцать, назывались они
так: Дворяновка, Бульшовка, Калопы, Круглое, Гладырево, Рогачки, Гармашовка,
Дворниковка, Яковенки, Педанивка, Фени, Матвеевка, Махтеи, Конюховка,
Тахтайка, Дубина, Вуркоброновка, Лесок, Яремы, Жиловка, Семеняки, Кучугури,
Моргуновка, Шматковое.
Центральная "географическая зона" называлась просто - Село. Там стояла
огромная деревянная церковь, были лавка, сход, впоследствии ставший
сельсоветом, жил поп, в хате которого на Петьковой памяти разместилась
семилетняя школа, на площади собирался дважды в неделю базар, а по большим
праздникам - ярмарки; там жили казаки бывшей Озерянской сотни, так как село,
хотя и существовало, кажется, испокон веку, помнило еще набеги Батыя и
половцев, о чем свидетельствовали Половецкое урочище за Кучмиевым глиняным
оврагом и Татарские могилы на Химкиной горе, но наибольшего своего расцвета
достигло после Переяславской Рады, когда очутилось на отрезке нейтральной
территории между землями Запорожского казачества, Российской империи и
Польши. Тогда чуть ли не со всей Украины сбегались сюда все, кто не хотел
быть ни под казацкой старшиной, ни под русскими дворянами, ни под польскими
палами, и село стало своеобразным заповедником украинских фамилий, которых
тут насчитывалась сотня, а то и тысяча и которые никогда, кажется, не
повторялись: что ни хата, то фамилия, в которых, вообще говоря, не было
ничего необычного, но их сосредоточение в одном и том же селе всегда
казалось Карналю явлением редкостным. Были там: Власенко, Рыбка, Шевченко,
Дудка, Яременко, Слесаренко, Нестеренко, Загреба, Супрун, Веремий, Проскура,
Довж, Давыденко, Емец, Загривный, Тимченко, Кобеляцкий, Капинос, Литовченко,
Литвиненко, Москаленко, Марьяненко, Мищенко, Надутый, Полежай, Поляшенко,
Пирский, Резниченко, Руденко, Смильский, Тимошенко, Тесля, Твардовский,
Федоренко, Цыганко, Швирник, Ященко.
Крестьяне от природы анархисты. Они если и признают над собой власть,
то только власть земли, хотя и здесь взаимоотношения складывались запутанные
и мучительно темные, как сама земля. Здесь не любили начальников, и отсюда -
презрение ко всем, кто носил фамилии, из которых проглядывали столетия
угнетения и унижения человека труда. Озера как бы с помощью каких-то
непостижимо стихийных сил очищались от таких фамилий. Не стало ни Сотника,
ни Хорунжего, ни Попенка, ни Дьяченка, ни Полевого, ни Ланового, никакой
старшины, никаких служителей культа, одни только вольные люди - беглецы,
отчаянные головы, перекати-поле, и, следует сказать, никто не печалился о
носителях вельможных или просто значительных фамилий, полностью
довольствовались своими и надеялись на приход времен, когда "кто был никем,
тот станет всем". Может, единственная фамилия, по которой на самом деле
затосковали Озера уже после революции, особенно после Великой Отечественной
войны, была фамилия Озерного, которая должна была принадлежать селу по всем
законам словообразования. Однако знаменитый Марко Озерный очутился почему-то
по ту сторону Днепра в Мишурином Рогу, и озерянам осталось утешать себя
разве тем, что, наверное, предки Озерного все-таки происходят из их села и
когда-то переправились на ту сторону и никто не догадался задержать их
здесь.
С именами было проще, они, вообще говоря, не выходили за пределы
церковных святцев, хотя наблюдались и некоторые отклонения. Например, никто
не знал, откуда происходит имя Ахтыз, а в Озерах оно существовало всегда, и
носителями его почему-то были люди примитивные: то Ахтыз Кривобокий,
прозванный так за то, что, когда шел, переваливался по-утиному то на одну,
то другую сторону; то Ахтыз, прозванный дедом Ложкой, так как никогда и
нигде не работал, только сидел с удочками под кручей в Прорезе у Днепра, а
за голенищем всегда держал ложку и подсаживался к обеду, где случалось, не
ожидая приглашения. Ахтыз Базарный, как легко догадаться, проживал возле
базарной площади, и все его предки жили там, благодаря чему и получили свое
прозвище. Кажется, имя шло еще от половцев. Когда-то князю Андрею
Боголюбскому половецкий хан подарил коня, названного Актаз, то есть Ахтыз
по-здешнему, а известно ведь, что Боголюбский - это двенадцатое столетие, о
котором в Озерах никто, кроме учителя истории, не знал, зато половецкое имя
сберегли. У Цьоны Никиты жена была Муза, и Микита, как бы стараясь оправдать
гречески-художественное имя жены, всю жизнь ничего не делал, а только
наигрывал на старенькой облезлой скрипочке. На свадьбах и в дни
революционных празднеств играл он, соревнуясь с гармонистом Андрием
Супруном, а в будни с утра до вечера пиликал в своей обшарпанной, затерянной
среди песчаных кучегур хатенке, надеясь, что его Муза прокормится этим его
доведенным до невиданных в Озерах вершин искусством. А Муза тем временем,
положив на плечо тяпку, шла полоть, чтобы заработать трудодень-другой для
своего непутевого Микиты и тем сберечь его для человечества и для искусства.
Соответственно к сложившемуся сельскому стереотипу, по которому женщины
назывались: Килина, Горпина, Ярина, Дарина, Музу тоже прозвали Музиной. Так
она и жила, и даже ее Микита уже, видно, забыл первичное звучание ее имени.
Имена переделывались здесь так же безжалостно, как когда-то крестили
некрещеных. Лаврентий был просто Лавро, занесенный откуда-то из
интеллигентских миров Виктор превратился в Вихтира, Матфей, забыв о своих
библейских корнях, становился Махтеем и даже давал название концу села:
Махтеевка; зато Пуд не поддавался никаким модификациям, так как это имя
отвечало всем требованиям озеровского мира: предельно короткое, плотно
сбитое, тяжелое, как камень, хоть отбивайся им от псов, а то и от людей. Да
и давали это имя людям нрава тяжелого, мрачного, враждебно настроенным ко
всему миру, а может, получалось наоборот, носители этого имени постепенно
становились такими, да и как не станешь, если тебя сызмалу дразнят и ты, чем
дальше, тем больше убеждаешься, что у всех имена, как у людей, и
ласкательными, и уменьшительными, и доступными какими-то могут становиться,
а ты - только мера веса, и более ничего. Озеряне и впрямь умели каждое имя
перевернуть так, что из него рождались целые россыпи имен-спутников,
образовывались гирлянды, венки из вспомогательных имен вокруг, так сказать,
основного. Так, например, обычное Карналево имя Петро, которое, как
известно, еще у греков означало не что иное, как камень, оказывается, таило
в себе такие богатейшие залежи ласковости, нежности, кротости, что мальчик
заливался краской, когда взрослые называли его каждый в зависимости от своей
душевной щедрости. Отец называл Петриком, тетки, сестры отца, - Петюней,
соседи - Петьком, бабуся - Петей, постарше его хлопцы называли высокомерно:
Петь; девчата ограничивались всего лишь двумя звуками: "Пе", но "е"
произносили протяжно, ласково, словно бы укутывали в тот мягкий звук или
обнимали своими нежными руками. Люди как бы задались целью превратить твою
жизнь в праздник, образуя из обыкновенного твоего имени какое-то сплошное
словохвальство: Петрусь, Петрусик, Петюник, Петюнчик, Петюлюня, Петюлюнчик.
Но, к сожалению, жизнь состоит не только из привлекательных сторон, но
иногда повертывается к тебе и суровостью. Тогда ты становишься просто
Петром, Петрякой, Петрилом, Петрунякой, Петриндей, Петярой, Петрюкой,
Петрием, Петриндием.
Будь благодарен и за доброе, и за плохое, и за ласку, и за суровость,
ибо вот так, перекидывая тебя, как комок глины, из рук мягких и добрых в
жесткие и грубые, а потом снова в ласково-бережные, вылепили из тебя то, чем
ты есть нынче, и бросили в безжалостные потоки жизни: плыви, барахтайся,
выплывай. Единственная же мера благодарности: память.
То давнее село его детства оставило такие глубокие следы в его памяти,
что Карналь ничего не мог забыть из прошлого даже тогда, когда прежних Озер
не стало, когда в тех местах разлилось Днепродзержинское море, а в степи,
возле маленького хуторка Педанивки, родились Озера новые, уже и не обычное
украинское село, а нечто то ли голландское, то ли французское, нечто из
наивысших мировых стандартов: геометрический рисунок улиц, кирпичные дома,
телевизионные антенны, словно уменьшенные копии Эйфелевых башен, колоннада
Дома культуры, просвечиваемые солнцем этажи средней школы, трансформаторные
будки, водопровод, газовые плиты, распланированные буйнолистые сады, а между
ними - кровли красные, зеленые, белые, и в таких прекрасных сопоставлениях,
будто тот, кто красил, всякий раз выбегал на Просяниковскую гору, чтобы
подобрать как можно более гармоничные сочетания красок. Это было село из
мечты, оно открывалось, как только ты перевалишь Просяниковскую гору. Вокруг
разливалась широкими волнами степь, а село лежало в степи, точно и заботливо
уложенное между горой, заслонявшей его от гудевших степных ветров, и
бесконечным колхозным садом, размашисто застывшим над обрывистым спуском к
беспредельному, как мир, пространству. Это пространство прежде было занято
Озерами, а теперь - сплошной водой, морем, могучей и грозной стихией,
которая поглотила все прошлое, но оказалась бессильной против человеческой
памяти. Память, единственная, владеет загадочной способностью воскрешать
целые миры, земли и тысячелетия.



Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 [ 77 ] 78 79 80 81 82 83 84 85 86 87 88 89 90 91 92 93 94 95 96 97 98 99 100 101 102 103 104 105 106 107 108 109 110 111 112 113 114 115 116 117 118 119 120 121 122 123 124 125 126 127 128 129 130 131 132 133 134 135 136 137 138 139 140 141 142 143 144 145 146 147 148 149 150 151
ВХОД
Логин:
Пароль:
регистрация
забыли пароль?

 

ВЫБОР ЧИТАТЕЛЯ

главная | новости библиотеки | карта библиотеки | реклама в библиотеке | контакты | добавить книгу | ссылки

СЛУЧАЙНАЯ КНИГА
Copyright © 2004 - 2018г.
Библиотека "ВсеКниги". При использовании материалов - ссылка обязательна.