read_book
Более 7000 книг и свыше 500 авторов. Русская и зарубежная фантастика, фэнтези, детективы, триллеры, драма, историческая и  приключенческая литература, философия и психология, сказки, любовные романы!!!
главная | новости библиотеки | карта библиотеки | реклама в библиотеке | контакты | добавить книгу | ссылки

Литература
РАЗДЕЛЫ БИБЛИОТЕКИ
Детектив
Детская литература
Драма
Женский роман
Зарубежная фантастика
История
Классика
Приключения
Проза
Русская фантастика
Триллеры
Философия

АЛФАВИТНЫЙ УКАЗАТЕЛЬ КНИГ

АЛФАВИТНЫЙ УКАЗАТЕЛЬ АВТОРОВ

ПАРТНЕРЫ



ПОИСК
Поиск по фамилии автора:

ЭТО ИНТЕРЕСНО

Ðåéòèíã@Mail.ru liveinternet.ru: ïîêàçàíî ÷èñëî ïðîñìîòðîâ è ïîñåòèòåëåé çà 24 ÷àñà ßíäåêñ öèòèðîâàíèÿ
По всем вопросам писать на allbooks2004(собака)gmail.com



о том, что эта ночь - проклята и ее ему ни за что не пережить.
Страх тихо глодал его, и он пел: "Куковала та сыва зозуля...
ранним-ранцем да ой на зари..." Он пел, стараясь подражать интонациям
мамы, он не знал украинского, он просто помнил все это наизусть - и слова,
и мотив, и интонации. "Ой заплакалы хлопцы-молодцы... гей-гей, тай на
чужбине, в неволи-тюрмы..." Здесь он забыл слова и начал сначала. Он
верил, что это должно ему помочь. Страх в нем уже сделался сильнее
рассудка.
И ничего не происходило. Видимо, заклинание имело силу.
Потом, когда туман вдруг начал рассеиваться, когда проявилась на небе
и повисла над черной стеной зарослей обгрызенная мутная Луна, он - ни с
того ни сего - вспомнил давно сочиненную им и давно забытую песенку на
какой-то туристский мотивчик:
На небе озеро Луны блестит, как алюминий,
Кругом медведи и слоны, а мы - посередине......
Почему там оказались вместе медведи и слоны? Кто такие эти "мы"?
Когда-то песенка эта была совершенно конкретна, он это ясно помнил, но
теперь все стерлось, все выветрилось, все стало - ни о чем. Или - о чем
угодно. Например, о нем. Об этой бетонке. Об этом тусклом огрызке
космической беды над косматыми зарослями. И о самих этих зарослях, где
водится кое-что похуже медведя, хотя, слава богу, и поменьше слона...
Ни крошки десять дней во рту, собак давно поели
- Идем к Медвежьему хребту четвертую неделю....
Какие собаки? Охотничьи? Или упряжные?.. Где он - этот Медвежий
хребет (а также послушно всплывающие по ассоциации: Вшивый Бугор,
Грибановская Караулка, Сто Вторая Разметка)?.. В каком году, хотя бы,
вспомнить, все это было?.. Я никогда в жизни не ходил на охоту. Сашка
Калитин был у нас охотник, но большей частию - на уток да глухарей, причем
тут медведи?..
Мой друг, голодная свинья, намедни плюнул в душу:
Стрелял в слона, попал в меня, и целится покушать....
А что если это - про нас с Виконтом? Он ухмыльнулся и вдруг снова
почувствовал фальшивые свои усы - мокрую вонючую паклю под носом. "Стрелял
в слона, попал в меня..." Недурно. В этом явно что-то есть. Виконт всегда
считал, что наше воображение больше нашего мира: все, что придумано, -
существует. Каждый стих - вместилище Истины. Просто нам не всегда дано
понять, какой именно и о чем... Мы ведь знаем гораздо больше, чем
понимаем. Это и беда наше и счастье в одно и то же время...
Тускнеет золото костра, дымит и угасает.
Дожить бы, братцы, до утра - мой друг меня кусает!.....
Вот уж это - точно. Как закон природы. Ни убавишь, ни прибавишь:
кусает. Не надо, Виконт, попросил он. Я все равно с тобой, я - твой
навсегда. Хотя гадюшню эту твою, если Бог даст, расточу. Потому что -
нельзя. Потому что есть вещи, которые - нельзя. Есть вещи, которые нужно,
очень нужно, но в то же время душераздирающе нельзя. Мы не всегда умеем
объяснить. Понять. Сформулировать. Надо стараться. Обязательно надо
стараться. Но даже если ни понять, ни сформулировать не удалось, надо
почувствовать (просто грубой шкурой души): это - нельзя.
Песня его кончилась. Он начал ее сначала, пропел всю подряд почти в
полный голос, а когда она кончилась вновь, пошел дальше один, без песни.
Видно было все как на ладони. Туман остался позади, впереди оставалась
всего лишь обыкновенная тьма с мелким снежком, а Луна, хоть и побитая
своими годами, как валенки - молью, светила недурно, и позволяла выбрать,
куда надо ставить ногу (полумертвую, с больным раздавленным коленом), а
куда - ни в коем случае. Тапочки он потерял, ноги были босы, он не знал
этого...
Теперь он освоился здесь, как всегда осваивался - везде и в любой
ситуации, и знал, что пройдет ровно столько, сколько понадобится, и никому
не даст себя остановить, и ничему. Он всегда стремился быть честен и в
первую очередь - с самим собой. Он знал себя, как довольно черствого, не
столько доброго, сколько порядочного человека, не умеющего и не желающего
обманывать и придающего этому обстоятельству чрезмерно большое по
всеобщему понятию значение. Однако, честность - есть валюта
нравственности. Политика этой валюты не принимает, у нее своя валюта, но
до тех пор, пока миром будут править бесчестные или, в лучшем случае,
умеренно честные люди, до тех пор мир будет бесчестным или, в лучшем
случае, умеренно (по обстоятельствам, от случая к случаю, если это полезно
для дела, деван-лез-анфан, для прессы и телевидения) честным. Или - или.
Виконт, разумеется, относится сейчас и всегда относился к этой идее
скептически. Честность - это нечто вроде ума у красивой женщины: неплохо,
но любим мы ее не за это... Виконт циник. Но он - ученый. Он знает цену
честности. Он знает что честность не имеет цены. Как жизнь. Она просто или
есть, или ее нет. Она самоценна...
Он опомнился. Что со мной? С кем я говорю? Или это не я... Но кто-то
же был рядом только что. Сидел в кресле и смотрел на огонь сквозь длинный
стакан со скотчем...
Ничего не происходило вокруг. Он шел. Он передвигал ноги с
раздавленными коленями, лающими и воющими болью. Он почти ничего не
помнил, он забыл о Николасе, о Ванечке, о Майкле... и уж разумеется, он
совсем, начисто, забыл о тех незнакомых людях, которые этой ночью были так
или иначе "уговорены"... Он ясно помнил только, что: если впереди
покажутся неизвестные, надо броситься в кусты, а когда это не поможет, -
разжать пальцы правой руки; если же впереди покажутся фары и проблесковые
маячки, это будет Кронид - надо тогда выйти на середину дороги и сделать
руки крестом... Он только не был уверен, что у него хватит силы сделать
руки крестом. И он очень сомневался, что сумеет при необходимости разжать
пальцы - если быть до конца честным, он был даже уверен, что НЕ сумеет
этого сделать......
Фары появились неожиданно и совсем близко. Он очнулся, кинулся к ним,
замахал свободной рукой. Низкая горячая машина с ревом и скрежетом
тормозов вильнула, словно отшатнувшись от него с отвращением, и промчалась
мимо, он никого не успел заметить в салоне, а следом ревела и перла вторая
- маленький штабной БТР, подарок прежнего министра обороны - набитая
ребятами Артема, слепая и глухая в своей зеленой мокрой броне, вонючая в
облаке выхлопов и горящих покрышек...
Его отбросило воздухом, он не сумел удержаться на ногах и упал на
бетон, не почувствовав боли и даже не поняв, что упал.

(- Алкаши, Богом проклятые, - нервно сказал Кронид, сидевший за рулем
"паккарда". - Я же его чуть не убил, подонка...
- А может быть, он хотел, чтобы его убили? - проворчал Артем, мрачно
грызя мундштук с сигаретой. - Видел он какой?
- Какой?
- Патлатый-усатый. Из психушки явно бежал. Смерти искать.
А Кузьма Иванович проговорил меланхолично: "Все умрем". Это
прозвучало у него как прогноз, но никому и в голову не пришло, насколько
этот прогноз получился краткосрочный.
- Черт, опаздываем, - сказал Кронид.
- А чего ты беспокоишься? - спросил Кузьма Иваныч. - Он же у нас -
заговоренный?
- Береженого Бог бережет.
- Да его и так Бог бережет... - заметил Кузьма Иванович, а Динара
вдруг, впервые за все время, сказала с заднего сиденья незнакомым, словно
сорванным, голосом:
- Да перестаньте вы болтать!..
И тут все они увидели на обочине "адиабату" с распахнутой правой
дверцей.)

Ничего этого он не видел и не слышал. Он не мог бы этого услышать
даже если бы находился совсем рядом с ними, в ихнем салоне, под
капельницей и с кислородной маской на лице. Ему казалось, что он сидит на
старом полуразвалившемся стуле, в маленькой четырехметровой комнатенке
Виконта, рядом с самим Виконтом, копающемся в древней чаше, полной
курительных трубок, антикварные бокалы отсвечивают рубином (или топазом),
позади половина жизни, впереди - другая, полная скрытого смысла, и Виконт
говорит в своей обычной пренебрежительной манере: "Можно знать свое
предназначение и - не понимать его. Так даже лучше, ибо сказано: Я
ВСПОМИНАЮ СОЛНЦЕ... И ВОТЩЕ СТРЕМЛЮСЬ ЗАБЫТЬ, ЧТО ТАЙНА НЕКРАСИВА. Тайна
некрасива, мой Стак. Тайна всегда некрасива. И если ты хочешь иметь
дешевую колбасу, тебе придется делать ее из человечины..."
Нет! - сказал он решительно, и в ту же секунду маленькое, почти
микроскопическое, пятнышко омертвленной ткани Варолиева моста остановило
его дыхание....
Пальцы сожми, успел он подумать беспорядочно, уже задыхаясь, уже
совсем без воздуха. Крепче. Виконта не задеть... Пальцы.







Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 [ 78 ]
ВХОД
Логин:
Пароль:
регистрация
забыли пароль?

 

ВЫБОР ЧИТАТЕЛЯ

главная | новости библиотеки | карта библиотеки | реклама в библиотеке | контакты | добавить книгу | ссылки

СЛУЧАЙНАЯ КНИГА
Copyright © 2004 - 2020г.
Библиотека "ВсеКниги". При использовании материалов - ссылка обязательна.