read_book
Более 7000 книг и свыше 500 авторов. Русская и зарубежная фантастика, фэнтези, детективы, триллеры, драма, историческая и  приключенческая литература, философия и психология, сказки, любовные романы!!!
главная | новости библиотеки | карта библиотеки | реклама в библиотеке | контакты | добавить книгу | ссылки

Литература
РАЗДЕЛЫ БИБЛИОТЕКИ
Детектив
Детская литература
Драма
Женский роман
Зарубежная фантастика
История
Классика
Приключения
Проза
Русская фантастика
Триллеры
Философия

АЛФАВИТНЫЙ УКАЗАТЕЛЬ КНИГ

АЛФАВИТНЫЙ УКАЗАТЕЛЬ АВТОРОВ

ПАРТНЕРЫ



ПОИСК
Поиск по фамилии автора:

ЭТО ИНТЕРЕСНО

Ðåéòèíã@Mail.ru liveinternet.ru: ïîêàçàíî ÷èñëî ïðîñìîòðîâ è ïîñåòèòåëåé çà 24 ÷àñà ßíäåêñ öèòèðîâàíèÿ
По всем вопросам писать на allbooks2004(собака)gmail.com


- Вечереет.
- Да, вечереет уже.
- Чую. Скоро повезут.
Она вновь и надолго замолкла.
Взошла девка, запалила свечи в серебряных свечниках. Вдвоем с
Настасьей перевернули и освежили уже почти неживое тело. Девка ушла.
Вечер сник, за узкими окнами покоя наступала ночь. У Настасьи
кружилась голова, только сейчас она вспомнила, что не ела и не пила,
почитай, с самого заранья. Она встала, налила себе брусничного квасу,
выпила. Стало немного легче. Заметив, что свекровь дремлет, выглянула на
сени - прошать, что деется на дворе. Когда воротилась, Анна лежала, широко
открыв глаза, и смотрела не мигая.
- Матушка! - позвала Настасья.
Анна трудно перевела взгляд.
- Повезли? - спросила одними губами.
- Нет еще!
- Скажи... когда... - в который уже раз прошептала свекровь.
Тихо колебалось свечное пламя. Настасья сидела застыв, утратив всякое
ощущение времени. В покой заглянул духовник, потом посунулась сенная девка
- молча, знаками, позвала Настасью к себе. Выйдя за дверь и выслушав,
Настасья замерла на миг, призакрыв глаза, после воротилась в покой. Тихо
позвала:
- Матушка! Матушка! - повторила она громче. - Колокол увезли!
Но великая княгиня Анна уже не слыхала ее.

Санный поезд с тверским колоколом тронулся из города глубокою ночью.
Густые ряды ратных окружали обоз. И все же в городские ворота едва сумели
протиснуться. Люди молча валились в снег, прямо под сани, под копыта
коней. Московские ратники, матерясь, подымали, оттаскивали с пути
упрямцев, лупили древками копий по чем попадя. Но в снег падали новые и
новые смерды. Только за воротами народу поменело и стало мочно погнать
лошадей вскачь.
Назади ругались и выли. Плакали жонки вослед молчаливому,
ощетиненному копьями обозу, уходящему в серо-синюю ночную тьму.
Калита уезжал на другой день, утром, урядив с князем Константином о
кормах и подводах. Смерть великой княгини Анны, наступившая ночью, едва ли
задела его.

ГЛАВА 73
В эти дни он стал очень нежен к своей молодой жене. Ульяния расцвела,
дивясь и не понимая, даже иногда резвилась, смеялась тихим, словно
серебряный колокольчик, смехом. А Калита, умиленно глядя на нее и на
дочерей (еще таких маленьких!), думал: для чего живет человек? Было ли у
него счастье? И впервые, кажется, ужасался в сердце своем тому, как
стремительно уходят годы и силы телесные.
Теперь он начал понимать Юрко и догадывать, почто покойному брату
после гибели Михайлы Тверского вдруг опостыла Москва, и все его дела и
замыслы пошли вкривь и вкось. И у него самого, как ни прятал наружно
тайная тайных сердца, содеялась вдруг в душе несказанная пустота, будто бы
в давнем видении своем: вознесен он властною силой на горние выси и стоит
один на вершине, на ветрах, на юру. Один, и вокруг пустота, овеянная
холодом вышней власти.
Жестче, чем ранее, отдавал он наказы, жесточе и нетерпеливее деял, но
все было от пустоты, от ужаса одиночества, словно убитый враг его,
Александр, увел за собою в небытие и все живое, близкое, милое, теплом
своим согревавшее жизнь.
Между тем дела шли своим заведенным строем. Из-под Смоленска
вестоноши доносили, что рать, опустошив округу, потратив обилие и хлеб,
отходит от города.
Симеон, получивши грамотку от Федора Акинфича, прискакал из Коломны,
где уряживал порубежные дела с рязанцами, на Москву, к отцу. Калита уже
знал о возвращении ратей. Впрочем, приезду старшего сына был, видимо, рад.
- Последи, дабы татары, идучи домой, миновали волость Московскую! Я
уже наказывал воеводам, да безо князева глазу никая служба не крепка! -
сказал он в беседе с глазу на глаз. - А Товлубия привези на Москву. Надо
удоволить...
Отец замолк. Ныне так почасту, начавши говорку, вдруг замолкал,
словно забывая прежереченное.
В покое было натоплено. Ясно горели свечи, многие, а не одна, как
прежде бывало у Калиты, не любившего лишних трат. Симеон внимательно
разглядывал родителя. Ни лик отца, ни эта его наружная радость, семейное
умиление не понравились ему. Отец начинал сдавать (рано, ох как рано!).
Подумав о смертном конце, Симеон ужаснулся и устыдился духом. Ужаснулся
тому, что должно было пасть ему на плечи со смертью отца, а устыдился
того, что смог подумать про отцову кончину.
- Почто не взяли града? - спросил он.
- А ты бы хотел того? - возразил Калита, хитровато улыбаясь.
Помолчав, добавил: - Не взяли, зане зело силен и тверд град сей! Помни, -
продолжил он, - ни Литве, ни татарам нельзя отдавать града Смоленского!
Сей град - ключ нашей земли. Я затем и не посылал ни пороков, ни иных
орудий осадного боя. Ни приметов не велел приметывати ко граду. Так-то,
сын! Морхинич умен: понял меня с полуслова. Иногда надобно и ратиться не
побеждая, а в ину пору умей побеждать не ратясь! Я некогда, по слову
Узбекову, должен был имати князя Александра во Пскове. Не возмог. Тебе
скажу ныне: не похотел возмочь!
Симеон вспыхнул, опустил взор. Нет, отец отнюдь еще не глядел в
домовину, и ему, наследнику, ой как многому надобно было еще поучиться у
отца!
- А с Новгородом ратиться придет? - вопросил он, робея.
- Не ведаю! - строго отмолвил отец. - Упорны суть. Однако, премного
успешливее не ратясь получить нам второй бор с Нова Города, чем зорить
землю и кметей губить на борони. - Иван прихмурил чело, примолвил: -
Запомни!
И Симеон вновь подумал о возможном скором конце отца.

Татарского воеводу и подручных князей принимали и чествовали в
Кремнике. Был пир силен, лились вина и стоялые меды, а заокскими
завьюженными путями уходила в степь, точно схлынувшая в половодье вода,
татарская конница на отощавших, спавших с тела, конях, волоча добро, гоня
скот, уводя полоняников, оставляя за собою сожженные деревни да трупы по
дорогам, трупы тех, кто выбился из сил, кто не добрел, не возмог,
голодный, раздетый и разутый, одолеть сотни поприщ тягостного пути и пал
от косого, злобного - в мах - режущего удара сабли или сам умер,
тыкнувшись в снег слепым, переставшим видеть, лицом. Счастливыми почитали
себя те, кого на путевом торжище, за Коломною, выкупали бояре Ивана
Калиты, дабы посадить у себя, на московских землях. Иным - погинуть в
безвестии, в диком поле, в земле чужой, незнакомой, незнаемой.

Мишук тотчас после возвращения смоленских ратей (едва успел обнять
сына, обожженного морозами, возмужавшего, ополонившегося конем и лопотью)
был услан в Переяславль - сбирать очередную помочь на городовое дело. В
Переяславле, после первых дней сумасшедшей беготни и уряживанья дел
княжеских, выбрал наконец час: посетил могилы отца с матерью, заглянул к
дальней родне, позоровал новый чей-то дом на отцовом месте. Чей? Когда
ставлен? Что содеяло с тем, ихним теремом? Даже прошать не хотелось!
Почуял вдруг острую боль давнюю, от старопрежних лет, от невозвратного
далекого детства... День был ярок и свеж, искрились снега, ясно голубело и
таяло, обещая неблизкую еще весну, небо. Синицы и воробьи копошились в
конском навозе. Любопытная баба выглянула:
- Чей-то таков молодец? Я-то не малтаю, може, знакомец какой?
- Не... - неохотно отозвался Мишук. - Живал я тута! Дак вот...
Он не договорил, торнул коня. Шагом, опустив голову, поехал по
знакомой до слез дороге на Клещин-городок. Ничего не изменилось тут - и
все изменилось! Переменились хоромы, люди, и вот уже баба на отцовом
пепелище прошает у него, кто таков. Родина! Родина у него теперь - Москва.
К Ивану Акинфичу в Вески попал Мишук с делами, неволею. Боярин
князева посла принял уважительно, зазвал в горницы, угостил. Обещал сам
доглядеть за обозом трудников, уходящих в Москву. Иван Акинфич строился.
Хоромы были новорубленые, из свежего леса, и еще лесной смолистый дух не
ушел из гладкотесаных стен покоя. Видно, торопился: до весны, до пахоты,
ладил все и содеять. Пустовато еще было в покоях. Впрочем, челяди
гомонилось людно на дворе, было чем обживать и наживать наново порушенное
дедово гнездо.
Мишук вдруг позавидовал тому, что вот сын давнего ворога отцова
воротил в Переяславль и строится на родимом пепелище, а он, Мишук, даве
лишь поглядел на выморочное место да постоял у покосивших, почернелых
крестов на погосте. Осторожно, отпивая понемногу мед из серебряной чары,
вопросил: не помнит ли хозяин такого Федора Михалкича из Княжева-села?
Боярин прихмурил чело, покачал головою - не вспомнил. Стало, не баял ему
отец! Акинф Великой, верно б, не забыл покойного родителя! Да, и тут
память об отце ушла, изгибла. Словно и не было его на земле, словно не он
когда-то, давным-давно, довез грамоту на Переяславль покойному московскому
хозяину Даниле Санычу. Мыслил ли он тогда, что Акинфичи воротят восвояси
при сынах Даниловых! И еще как воротят! На первые места в думе княжой!
- Словно бы родитель-батюшка баял о таком? - неуверенно проговорил



Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 [ 78 ] 79 80 81 82 83 84 85 86
ВХОД
Логин:
Пароль:
регистрация
забыли пароль?

 

ВЫБОР ЧИТАТЕЛЯ

главная | новости библиотеки | карта библиотеки | реклама в библиотеке | контакты | добавить книгу | ссылки

СЛУЧАЙНАЯ КНИГА
Copyright © 2004 - 2020г.
Библиотека "ВсеКниги". При использовании материалов - ссылка обязательна.