read_book
Более 7000 книг и свыше 500 авторов. Русская и зарубежная фантастика, фэнтези, детективы, триллеры, драма, историческая и  приключенческая литература, философия и психология, сказки, любовные романы!!!
главная | новости библиотеки | карта библиотеки | реклама в библиотеке | контакты | добавить книгу | ссылки

Литература
РАЗДЕЛЫ БИБЛИОТЕКИ
Детектив
Детская литература
Драма
Женский роман
Зарубежная фантастика
История
Классика
Приключения
Проза
Русская фантастика
Триллеры
Философия

АЛФАВИТНЫЙ УКАЗАТЕЛЬ КНИГ

АЛФАВИТНЫЙ УКАЗАТЕЛЬ АВТОРОВ

ПАРТНЕРЫ



ПОИСК
Поиск по фамилии автора:

ЭТО ИНТЕРЕСНО

Ðåéòèíã@Mail.ru liveinternet.ru: ïîêàçàíî ÷èñëî ïðîñìîòðîâ è ïîñåòèòåëåé çà 24 ÷àñà ßíäåêñ öèòèðîâàíèÿ
По всем вопросам писать на allbooks2004(собака)gmail.com



- На счетах в различных банках, в том числе в банках Медиолана, Кельна и Северной Пальмиры, - около пятисот миллионов сестерциев. А все состояние оценивается в миллиард, включая парфюмерные заводы в Лютеции, золотые прииски в Республике Оранжевой реки, оружейные заводы в Кельне и заводы судовых и автомобильных двигателей в Северной Пальмире.
- Юпитер Всеблагой и Величайший! - воскликнула Фабия.
Летти показалось, что она задыхается.
Сервилия была расчетлива, если не сказать - скуповата, никогда не бросала денег на ветер. Только с актерами и поэтами она была щедра, но меценатство - особая статья, такая же необходимость для матроны высшего круга, как расшитая стола или тщательная прическа. Слухи о состоянии Сервилии ходили самые разные. Истинное положение вещей знали только квесторы и цензоры. Но кто мог подумать, что на самом деле все принадлежит Летиции...
- Разве это все не мамино?
- Твой приемный отец Гарпоний Кар оставил состояние тебе. Твоя мать распоряжается имуществом до твоего совершеннолетия или до вступления в брак. Кроме того, у нее есть личное имущество, но оглашать его стоимость без согласия Сервилии Кар я не имею права, - сообщил Макций Проб.
Элий подумал, что ослышался. Речь могла идти о миллионе-другом... или...
Он вопросительно взглянул на Фабию. Та растерянно пожала плечами.
Летти то кусала губы, то начинала смеяться. Она богата! И от нее хотели это скрыть и передать ее богатства Бениту, а ее, Летицию, безделушкой в качестве приложения. Она была уверена, что Бенит знал о завещании. Неважно, как он пронюхал, но он знал. Вот откуда его поразительная настойчивость. А Бенит оказался тут как тут, будто волк из басни, хотя никто его не звал - ни Сервилия, ни Фабия, и уж конечно не Летти. Унюхал, нюхач, что жареным запахло.
- Где моя любименькая невеста! - воскликнул он, театрально заламывая руки не хуже Сервилии. - Ее украли. Сильные мира сего украли мою любимую девочку! Сервилия, ты обещала ее мне! Легация, ты дала мне слово! Ты клялась мне в любви, когда мы целовались с тобой в перистиле этого дома и моя сильная рука ласкала твою юную грудь.
Лицо Легации пошло пятнами.
- Он лжет! - закричала она. - Он пытался меня изнасиловать. Я его ненавижу! - она топнула ногой от ярости. - Он лжет, - повернулась она к Элию.
- Надо позвать ликторов, - предложил Макций Проб, - и вывести отсюда этого шута.
- Ликторы отбыли вместе с императором, - с ядовитой усмешкой сообщила Сервилия. - Зови вигилов, если охота.
"Неужели ей доставляет удовольствие меня унижать?!" - Легация с изумлением смотрела на мать, будто видела впервые.
Бенит заметил улыбку хозяйку и, воодушевленный, продолжал ломать комедию:
- Летти, девочка моя. Цезарь женится на тебе лишь из-за денег. Тебя он не любит. Весь Рим знает, что он до сих пор любит Марцию. Ты ему не нужна. Ему нужны твои миллионы.
Тут Бенит совершил ошибку. Таблин был невелик, и Бенит подошел слишком близко к Элию. Никто даже не заметил, что сделал бывший гладиатор. Один взмах руки, один поворот кисти, и Бенит повалился к ногам Цезаря, хрипя и царапая ногтями ковер.
- Я не позволю никому оскорблять мою невесту и меня, - глухим голосом произнес Элий.
И Цезарь вышел из таблина вместе с Летицией и Фабией.
Сервилия стояла у окна и смотрела, как ее дочь навсегда покидает родной дом. Летти даже не оглянулась.
"Этот подонок ограбил меня... вдвойне ограбил..." Тем временем Бенит поднялся с ковра, отряхнулся и потребовал вина и фруктов, будто хозяином в доме был он, а не Сервилия.
Минут пять он сыпал проклятиями, а потом вдруг рассмеялся:
- Дорогуша, мы проиграли одну партию. Но это не значит, что мы проиграли игру. Не волнуйся. Очень скоро мы отыграемся. Если ты на моей стороне.
- Меня все обманывают, - прошептала Сервилия. - Гарпоний оставил состояние этой дурочке, а я ничего не знала. Когда вскрыли завещание, когда я услышала, что все достается ей, чуть с ума не сошла. Но я умею хранить тайны. Летти не знала, насколько она богата. Ради ее же пользы. Я не потакала ее слабостям, растила в строгости. А она предавалась каким-то глупым мечтаниям. И в конце концов выбрала этого хромоногого. Ну ничего, этот брак им обоим принесет несчастье.
- Ты умеешь проклинать, - хмыкнул Бенит. - Сразу верится, что все так и будет. Давай отомстим им вместе.
- Каким образом?
- Элий терпеть не может моего отца из-за Марции. Теперь возненавидит меня- из-за Летиции. Представь, как взъярится Цезарь, если я займу его место в сенате.
- Я уже говорила: дело безнадежное.
- Нет, если ты мне поможешь. Ты любого можешь провести в сенат, боголюбимая домна.
- Я не занимаюсь политикой.
- И не надо! Твое слово - закон среди людей искусства. Чье влияние может сравниться с твоим, чей ум-с твоим гениальным умом? Как скажет Сервилия, так Рим и будет думать. - Он льстил беззастенчиво. Она глотала лесть, как неразбавленное вино. - Стоит тебе захотеть, и мы вместе взойдем на вершину. Рядом с тобой все кажутся ничтожествами. Как и рядом со мной.
Матрона благосклонно улыбнулась Бениту.
- В Риме будут говорить только о нас, - пообещал молодой кандидат. - Так ты мне поможешь?
Она вновь глянула в окно. Элий и Летиция уже скрылись из виду. И Сервилия молча кивнула..
В перистиле Элиевой виллы в Каринах Квинт поставил большую миску с молоком. Тут же сбежались коты. Серо-полосатые, рыжие и черные твари неслись со всех ног к бесплатному угощению. Преимущественно гении, но среди них попадались и самые обычные домашние любимцы. Хитрые бестии надеялись, что Квинт примет их за несчастных изгнанников. И Квинт делал вид, что верит в их сверхъестественную природу. Квинт всегда питал слабость к обманщикам.
Фрументарий заслышал неровные шаги Элия и спешно подавил улыбку, ибо представил, какой глупый вид имел Цезарь во время разговора с адвокатами. Интересно, составлен уже брачный договор? Цезарь должен быть благодарен...
Удар сбил Квинта с ног, и фрументарий угодил головой точнехонько в миску с молоком. Коты, возмущенно вопя, брызнули во все стороны вместе с белыми каплями. Элий, стиснув зубы, смотрел, как его агент поднимается нарочито медленно, а отряхивается и того медленней.
- Что за дела, Цезарь?! Погляди, на что похожа моя туника? Или ты уже не чтишь Декларацию прав человека? Когда я нанимался на службу,мы не договаривались, что ты будешь заниматься рукоприкладством. Вот и коты разбежались. А это были все сплошь гении. Бедняги остались без обеда.
- Хватит заговаривать зубы. Ты ведь знал, что она богата? Знал или нет?
- Может быть.
- Почему ты от меня это скрыл?
- Ты бы не стал свататься, а стал бы рассуждать:
"Мол, все решат, что Цезарь женится на деньгах. Честный человек так не поступает..."
- С чего ты взял? Богатство не могло умалить достоинства Летиции в моих глазах. Где ты видел римлянина, который откажется от хорошего приданого? Но благодаря твоим интригам я выглядел полным идиотом. Учитывая отношение Сервилии ко мне, я должен был получить в приданое сотню сестерциев - не больше. А тут... пятьсот миллионов.
Квинт тактично промолчал. Кажется, сгоряча он приписал своему патрону чувства, которые тот никогда не испытывал. Квинт пальцами пригладил волосы. Капли молока потекли по лицу.
- Так дело слажено? - спросил фрументарий.
- Да, брачный договор будет завтра подписан. - Элий нахмурился. - Но мне почему-то кажется, что я должен отказаться от этого брака.
- Почему?
- Сервилия фактически нас прокляла.
- М-да, неприятный факт, но что поделаешь. Теряя пятьсот миллионов, и не такое скажешь. Наверняка ей хотелось оставить девчонку на всю жизнь одинокой. Но ты не можешь не жениться. Извини, приятель, обратной дороги нет. Девчонка тебя любит. Неужели ты способен разбить ее сердце. Бог Антерот <Ангерот (греч.) - бог взаимной любви, мстящий за отвергнутую любовь.> иногда наказывает за подобные поступки.
Квинт умел иглой коснуться дела. Кому-кому, а Элию он мог не рассказывать, как это - жить с разбитым сердцем. Оно никогда не срастается. Вот если б на месте Летиции была Марция! И тут Элий понял, что на месте Летиции Марцию он представить не может. Летти нужна ему сама по себе, а не как замена кому-то. Он удивился этому открытию. Но не сильно. Как будто давным-давно подозревал об этом.

Глава 9

Игры Клодии

"Свадьба Марка Руфина Мессия Деция Августа с Криспиной Пизон состоится в один день со свадьбой Гая Элия Мессия Деция Цезаря с Летицией Кар".
"Как выяснилось во время подписания брачного договора, большую часть состояния Гарпония Кара наследовала его приемная дочь Летиция". "Сенат отверг проект "О гениях", предложенный Элием Цезарем".
"Акта диурна", канун Календ октября <30 Сентября.>

- Тебе нужен проводник? - парень в куртке из толстой кожи и черных кожаных штанах в обтяжку уселся на деревянную скамью рядом с Вером.
Рыжий мальчишка тут же поставил перед новым. гостем запотевшую толстостенную кружку с пивом.
- Проводник - куда? - Вер говорил едва слышно, даже шевелить губами не было сил.
Было поздно, хронометр над очагом пробил полночь. Посетители давно разошлись, постояльцы мирно храпели под пуховыми перинами, хозяин за дубовой стойкой в третий раз перетирал бокалы и клевал носом. Вер давно собирался уйти наверх, но никак не мог найти в себе силы встать со скамьи и подняться по скрипучей деревянной лестнице в комнатку под самой крышей. Кровать... Вер думал о ней с отвращением. Еще одна бессонная ночь, когда, наглотавшись снотворного, он будет раз за разом проваливаться в беспамятство, а боль - крюком вытаскивать его назад. Горячие липкие простыни, искусанные до крови губы, равнодушное тиканье хронометра на ночном столике. Неужели еще одна подобная ночь? Он этого не вынесет.
Парень щелкнул ногтем по глянцевой обложке ежемесячника, торчащего из кармана Вера.
- Сюда.
Огромный колодец, облицованный серым мрамором. Не колодец - целый бассейн.
Поверхность воды изумрудная, непрозрачная. Грубоватые массивные статуи вокруг.
В них больше варварского, нежели эллинского. Несомненно, Кельнская школа.
- Тебя интересует Колодец Нереиды.
- Странное название. Откуда оно пошло?
- Никто не знает. Говорят, на дне жила Нереида. И еще говорят: кто пьет воду из колодца, становится мудрее. Но жизнь мудреца убывает с каждым глотком. Поэтому люди не ходят к колодцу за водой...
Почему бы в самом деле не взять этого парня со светлыми, холодными, как лед, глазами и слишком уж тонкими чертами лица в проводники? Ведь кто-то нужен Веру.
- Ты знаешь дорогу?
- Трижды в месяц гуляю по этому маршруту. Парень залпом осушил кружку. На стенках медленно оседала пена. Хорошее пиво. И наверняка холодное. Вер облизнул губы. И поманил пальцем парнишку-официанта, хотя знал, что не сможет сделать ни единого глотка.
- Значит, завтра идем.
- Завтра, - бесцветным голосом повторил Вер. - Завтра - Календы. В Календы хорошо начинать дело. Хорошее начало прежде всего.
- Да уж, как дело начнется, так оно и пойдет, - подтвердил проводник.
На этот раз Вер подозвал хозяина. Тот подошел, несколько растерянный - верно, ожидал какой-то взбучки от странного гостя.
Но Вер лишь сиял с шеи висящую на шнурке серебряную фиалу и положил ее на широкую ладонь хозяина.
- Сохрани до моего возращения. Вер повернулся к проводнику:
- Как тебя зовут?
- Магна.
Вер посмотрел на ее могучие плечи, обтянутые кожаной курткой. Не у каждого мужчины бывает такая мускулатура. Она заметила его недоумение и согнула руку в локте. Бицепсы вздулись буграми. Для мужчины лицо ее было слишком тонким, для женщины - грубым.
- Помоги мне подняться наверх, - попросил он. Она охотно подставила плечо.
Не задавала глупых вопросов. И хорошо. Он сам их себе задаст. Магна сгрузила его на постель. Он лежал, тяжело дыша. Как будто это он волок ее вверх по лестнице, а не наоборот. Бок горел огнем. Проклятая опухоль нагло выпирала под шерстяной туникой. Опухоль пульсировала, и ткань колыхалась.
- Что-нибудь еще? - спросила Магна, отворачиваясь.
- Воды. Кувшин воды со льдом,- прохрипел Вер.
Она подала ему напиться. Он пил прямо из кувшина и прикладывал куски льда к боку, и боль немного утихла.
- Ты болен, - сказала Магна. Он отрицательно покачал головой. - Это не болезнь, это другое... завтра... мы пойдем... не беспокойся...

***

Клодия была влюблена в свой маленький уютный домик на Эсквилинском холме. С какой тщательностью она стаскивала сюда драгоценные приобретения! Гладиаторша обожала старинные вещицы: глиняную, покрытую красной глазурью посуду, серебряные кубки - из тех, что были сделаны еще в Первом Тысячелетии, их часто находят во время раскопок Помпеи и Геркуланума. Еще она обожала мраморные бюсты той поры с их характерной, почти карикатурной достоверностью и легкой небрежностью в проработке деталей. Скульпторы как будто торопились, опасаясь, что очередной заказчик не успеет расплатиться, сгинув в хаосе междоусобиц. Это было время великой смуты. Императоры гибли от мечей собственных солдат, а варвары стояли у порога Империи. Многие из могущественных прежде родов исчезли на пороге нового тысячелетия так теряется в пустыне многоводная река, не в силах сопротивляться нестерпимому жару солнца. Светило Первого тысячелетия звалось тиранией. Теперь бюсты никому не известных людей заполнили антикварные лавки, не интересуя никого, кроме фанатиков, помешанных на древних вещицах.
В доме у Клодии было три бюста. Один изображал величавого человека лет сорока с открытым и дерзким лицом, с коротко остриженной бородкой и печальными усталыми глазами. Клодия называла его Аристократом. Возможно, он был последним в своем роду и сознавал, что некому передать роскошную виллу, бронзовые доски с выбитыми на них именами и груду посмертных масок знаменитых предков. Наверняка он относился к этому почти равнодушно и давным-давно оставил завещание в пользу своего вольноотпущенника, по совместительству любовника и управляющего. Но все равно тайная тоска грызла его сердце и навсегда застыла в продольной морщинке на лбу. Второй бюст принадлежал поразительно красивой молодой женщине с волнистыми волосами, спускающимися спереди и закрывающими уши, а сзади собранными в узел. Клодия именовала ее Гетерой или Красавицей - в зависимости от настроения. Было что-то дерзкое, бесстыдное в улыбке ее полных, красиво очерченных губ. Но если смотреть на лицо в профиль, смотрящего охватывала нестерпимая грусть. Третьим был мужчина в расцвете лет с тонким лицом, удлиненным короткой раздвоенной бородкой. Неизвестный скульптор, умерший тысячу лет назад, не стал накручивать на плечи мужчины вычурные складки, а лишь слегка обозначил резцом ткань простой туники. За аскетичность наряда Клодия именовала неизвестного Философом. На первый взгляд казалось, что этот красивый и изнеженный тип вряд ли интересовался каким-либо учением. Ну разве что учением Эпикура. Но что-то в разрезе глаз, в изломе тонких ироничных губ подсказывало Клодии, что она выбрала для своего мраморного друга верное имя. Мысленно она так и называла их: "Мои друзья!" Когда она входила в атрий и видела эту троицу рядом с ларарием, Клодия радовалась, будто друзья встречали ее в пустом доме.
Сегодня Клодия решила зайти в антикварную лавку и купить четвертый бюст. Она уже присмотрела в прошлое посещение мраморную голову молодого человека, которого мысленно окрестила "воином". Его лицо не блистало умом, но даже в мраморе оно сохраняло живость черт. Сейчас воин выхватит меч и кинется в атаку. Но не было меча. И рук тоже не было. Даже мраморных. Клодии нравился такой тип людей. В тридцать в них продолжает бить веселье и дерзость юности, в сорок они по-прежнему способны на безрассудство. Женщины этого типа до старости сохраняют красоту. Мужчины обаятельны даже в семьдесят. Впрочем, в мраморе сопротивляться напору времени гораздо проще, нежели в обличье из плоти.
- Если моего солдата кто-нибудь купил, я разнесу эту дерьмовую лавку, клянусь Геркулесом, - пробормотала Клодия, входя.
Внутри маленькой лавчонки царил полумрак. Падающий сквозь узорные решетки солнечный свет высвечивал густые рои пылинок. Мраморные бюсты стояли плотными рядами, как легионеры в шеренге, ожидая атаки. Лучшие, как и положено, впереди. Гладкие, холеные, с надменными лицами. Первая когорта. Задние прятались за их спинами, пытаясь скрыть сколотые куски драпировок. Здесь встречались детские портреты императоров, лишенные носов и губ, изображения их любовниц и любовников, и бронзовые, утратившие стеклянные глаза головы каких-то стариков и старух.
Хозяин, узнав Клодию, кинулся навстречу.
- Что-нибудь желаешь приобрести, домна Клодия? - суетился хозяин, обтирая мягкой тряпочкой ближайшую мраморную голову. - Может быть, этого красавца? Он как раз тебя дожидается.
- Это же Антиной,- брезгливо скривила губы Клодия. - Терпеть не могу педиков.
- Ах да, Антиной. Но некоторые матроны души в нем не чают. Ты читала последний библион Фабии? Антиной был влюблен в юную девушку и хотел жениться. А император Адриан приревновал его и велел утопить в Ниле. А потом всю жизнь скорбел об этом. За четыре дня у меня купили три бюста Антиноя. Этот последний. Хотя современные мастерские и составляют нам конкуренцию. Говорят, за месяц новых Антиноев изваяли сто штук. И еще десять в полный рост.
Клодия почти не слушала, смотрела на стоящий в углу бюст. Его будто специально задвинули в тень, за шкаф с терракотовыми статуэтками, попавшими в лавку из ларариев вымерших родов. В полумраке можно было угадать прямой нос и твердый подбородок.
- Мне нужен вот этот, - сказала Клодия, указывая на своего избранника.
- Этот? Прекрасный выбор, домна Клодия! - воскликнул хозяин. - Он обойдется тебе в тридцать тысяч. И еще пятьдесят за доставку. Изволишь выписать чек?
- Я заплачу наличными.
- Обожаемая Клодия, я бы мог принять чек.
Она высыпала на прилавок золотые монеты. Когда гладиаторша вышла из лавки, двое грузчиков уже оборачивали в солому и мешковину купленный бюст. Гладиаторша подозвала стоящих возле фонтана без дела носильщиков.
- До Эсквилина. Бегом! Плачу вдвойне, - бросила кратко.
Она нырнула под белый полог, четыре пары крепких рук подхватили носилки, и четыре пары обутых в прочные сандалии ног затопали по мостовой.
Вечером четыре бюста стояли в углах атрия. Каждый бюст в своем углу. Красавица смотрела на философа, аристократ - на воина. Вечные обитатели Вечного города. Клодия подходила к каждому, гладила по голове, целовала. Они одни понимали ее. Только они. Если бы она могла умолить богов вдохнуть в них жизнь, подобно Пигмалиону!
Красавица! Как она надменна, как прекрасна и чувственна одновременно! Она очень молода и в то же время в глазах ее такая тоска. Кто она? Клодия вновь и вновь гладила мраморные волосы, будто надеялась получить ответ у камня.
Философ так умен! Он все понимает, чему надлежит быть и чего быть не должно. Но кто позволит ему сделать все, как надо? У ума тысячи завистников. У благородства тысячи врагов!
Воин готов умереть за Рим! Но тот, кто мечтает о власти над Римом, хочет, чтобы воин умер за него. К сожалению, это не одно и то же. Но воину все равно придется умереть.
Аристократ! Ему проще всех. Он должен изображать, что равнодушен к добру и злу, что жить легко и весело. Но с каждым годом эта игра дается все с большим трудом. На его доме горит крыша а он должен пировать и не может сдвинуться с места...
Клодия провела пальцем по мраморному ободку в основании бюста, и ноготь отколупнул кусочек алебастра. Дефект, который она не заметила? Клодия вытащила кинжал и принялась счищать алебастр. Под ним в углублении оказалась бронзовая пластинка. Клодия принесла фонарик и попыталась разобрать надпись. Значились лишь две буквы. "DM". To есть "Богам мертвых".
Неизменное начало посвятительной надписи на надгробных памятниках. Получается, что мраморную голову взяли из заброшенной гробницы.Такое случается, и часто. Но почему же тогда нет окончания посвятительной надписи, нет имени усопшего? Клодия подцепила острием кинжала пластинку. Медяшка отлетела, под нею тускло сверкнуло серебро. В углублении таилась еще одна табличка. И опять все те же буквы "DM". Ну так и ее долой! Теперь открылась золота И на золоте те же буквы. Едва золотая пластина была удалена, как голубое облачко с шипением вырвалось наружу и повисло под потолком. Но Клодия его не заметила. Пахнуло сырым запахом погреба и плесени, и гладиаторша невольно поежилась...
- Другой...- шепнул голубой призрак.
"Надо осмотреть другой бюст", - тут же произнес чей-то голос в мозгу Клодии.
И она занялась следующим бюстом. И здесь замурованы три пластины одна под другой, и вновь те же буквы. Опять голубое облако устремилось вверх, едва Клодия извлекла золотую пластинку. Так повторялось четыре раза. Четыре призрака застыли в вышине, там, где в прорези потолка чернело ночное небо. Их контуры смутно напоминали очертания человеческих тел. В воздухе, как в бассейне, лениво покачивались четыре голубых пловца.
- Мы на свободе! - раздались почти одновременно четыре голоса.
Клодия встревожилась, огляделась по сторонам. Но не заметила, как четыре призрака вылетели в отверстие в потолке атрия и поплыли над Римом.
- Город изменился, - сказал призрак-аристократ. - Сколько лет прошло, кто-нибудь знает?
Призрак воина спустился вниз и вгляделся в выставленный в витрине ежемесячник.
- Сейчас 1974 год, - крикнул он остальным.
- Прошло больше тысячи лет, - вздохнула Красавица. - Какая я старуха!
- Что ж нам делать теперь? - спросил дух философа.
- Сводить людей с ума. Что еще остается лемурам? Начнем с нашей бывшей хозяйки.
- Клодию жалко, - вздохнул аристократ. - Она нас любила.
- Сумасшествие бывает разным. Она будет счастлива, когда спятит.
- А я выберу кого-нибудь другого, - сказал аристократ. - Из тех, кто живет в Каринах.
Лемур влетел в раскрытое окно, едва не запутавшись в занавесках. Человек спал и метался на ложе. Его мучили кошмары. Он вновь сидел ранним утром в маленькой таверне возле бензоколонки, и женщина с широко расставленными глазами говорила ему:
"Выбирай". Он выбирал и не мог выбрать. Сердце его разрывалось.
"Кошмары - это хорошо, - подумала тень. - Во время кошмара душу легче пленить".
Лемур подплыл к кровати. Тогда серый щенок взвился в воздух и щелкнул зубами. Тень в ужасе отпрянула к окну. Пес был потомком Цербера, трехголового стража Аида. Цербер не выпускал души смертных назад в солнечный мир. И его потомок, одноголовый маленький щенок, тоже чуял лемура и не подпускал его к ложу господина. Призрак, покрывшийся сизым налетом за тысячу лет своего плена, заметался по комнате, пытаясь подобраться ближе, чтобы узнать, чья душа скрывается под оболочкой бывшего гладиатора и нынешнего наследника Империи. Но маленький Цербер вновь подпрыгнул и яростно щелкнул зубами, едва не ухватив призрак за пятку. Лемур поднялся к потолку и там завис. На таком расстоянии он не мог добраться до души спящего. Цербер стоял внизу, утробно порыкивая и намереваясь оберегать душу хозяина от всяческих посягательств. Но и духу некуда было спешить. Когда ты провел в заключении тысячу лет, час-другой уже ничего не решает.
Человек проснулся и сел на кровати. Тень шелохнулась, пытаясь подлететь ближе. Цербер угрожающе зарычал.
- Эй, кто тут? - Со сна человек болезненно щурился, не понимая, что происходит. Потом поднял голову и различил под потолком голубое облако. - Что тебе надо? - спросил человек
- Всего лишь поговорить с твоей душой, - честно признался призрак.- Хочу узнать, кому принадлежала она прежде.
- Я тоже это узнаю?
- Может быть. Если не побоишься.
Элий не боялся. Чего ему бояться, если он умирал дважды, стал калекой, потерял любимую. Что еще страшного может с ним произойти? Призрак спустился ниже. От него пахло, как от знаменитого галльского сыра с синими червоточинами плесени.
Цезарь невольно поморщился.
- Что я должен делать?
- Выгнать из спальни пса, чтобы не мешал. А после этого лечь и уснуть.
И Цербера выгнали, хотя он протестовал, и рычал, и жалобно скулил, упирался всеми четырьмя лапами и под конец униженно лизал хозяину руки. Не помогло. Щенок очутился за дверью.
Едва голова Элия коснулась подушки, как он тут же погрузился в сон, неправдоподобно явственный и потому особенно жуткий.
Он бежал по Риму, а преследователи гнались за ним по пятам. Но это был не тот грандиозный великолепный Рим, который он знал, а скромный городок с грязными узкими улицами, залитыми помоями, с деревянными или в лучшем случае кирпичными домами. Люди, что попадались ему навстречу, кричали:
"Беги! Скорее, Гай! Скорее!" Будто он участвовал в состязаниях, а не спасал свою жизнь. Квириты могли бы встать на его защиту, могли бы превратиться в непробиваемую стену. Но они боялись. Им было обещано прощение, а ему нет. Многие хотели, чтобы он спасся. Но боялись протянуть руку. Гай мог бы их призвать. Он был красноречив, он хворост мог зажечь словом! Но он запретил себе говорить. Если начнется свалка, он может спастись, но сколько прольется крови! Весь Рим будет красен от крови. И потому он должен бежать молча.
Самым ужасным было то, что, спускаясь с Авентина. Гай подвернул ногу, и теперь каждый шаг вызывал нестерпимую боль. Преданный раб (именно раб, а не слуга) подставил плечо, но все равно они двигались слишком медленно. Убийцы скоро настигнут их, и тогда...



Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 [ 9 ] 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32
ВХОД
Логин:
Пароль:
регистрация
забыли пароль?

 

ВЫБОР ЧИТАТЕЛЯ

главная | новости библиотеки | карта библиотеки | реклама в библиотеке | контакты | добавить книгу | ссылки

СЛУЧАЙНАЯ КНИГА
Copyright © 2004 - 2020г.
Библиотека "ВсеКниги". При использовании материалов - ссылка обязательна.