read_book
Более 7000 книг и свыше 500 авторов. Русская и зарубежная фантастика, фэнтези, детективы, триллеры, драма, историческая и  приключенческая литература, философия и психология, сказки, любовные романы!!!
главная | новости библиотеки | карта библиотеки | реклама в библиотеке | контакты | добавить книгу | ссылки

Литература
РАЗДЕЛЫ БИБЛИОТЕКИ
Детектив
Детская литература
Драма
Женский роман
Зарубежная фантастика
История
Классика
Приключения
Проза
Русская фантастика
Триллеры
Философия

АЛФАВИТНЫЙ УКАЗАТЕЛЬ КНИГ

АЛФАВИТНЫЙ УКАЗАТЕЛЬ АВТОРОВ

ПАРТНЕРЫ



ПОИСК
Поиск по фамилии автора:

ЭТО ИНТЕРЕСНО

Ðåéòèíã@Mail.ru liveinternet.ru: ïîêàçàíî ÷èñëî ïðîñìîòðîâ è ïîñåòèòåëåé çà 24 ÷àñà ßíäåêñ öèòèðîâàíèÿ
По всем вопросам писать на allbooks2004(собака)gmail.com



"Джя таршед ва баче нист", - говорили они теперь вместо того, чтобы
сказать по-русски "только что, недавно"... Просто так, для красоты слога,
они это тоже говорили, особенно при девушках. "Место еще мокро, но бача
уже ушел"...
Поветрие. Блажь внезапная. Помрачение ума... Причем помрачение -
благородное! Хорошо, но зачем же теперь переться через весь Союз неведомо
куда - за семь верст киселя хлебать? Что это еще за древнеиранская
ветеринария?..)

Копали они _т_е_п_е_ (холм на месте древнего захоронения) под
названием Кала-и-Муг, что в переводе означало "Крепость магов". Тепе это,
по слухам, было нечистое, заколдованное, с легендами. Вокруг (по слухам
опять же) имели место залегания урановой смолки, и по всем окрестным
дорогам шныряли туда-сюда геологические группы, разыскивавшие то, что на
их жаргоне называлось "асбест-два". (Мрачные бородатые молодые мужики в
грязных войлочных шляпах, неразговорчивые, неприветливые, настороженные, с
поцарапанными кобурами на поясе).
Лагерь был разбит на берегу речки Мугиан под старым могучим
тутовником. Вся местность вокруг тоже называлась Мугиан, то есть -
"Магия", "Колдовство", "Страна Чудес". Разместились в палатках: две
палатки научников, три большие палатки рабочих-таджиков и еще отдельная
палатка, в которой расположился со своей женой Рахматулло.
Научников было двое: начальник экспедиции, приятель Виконта,
археолог, он же пан-шеф-отец, - чернобородый, картавый, слегка на вид
мешком трахнутый, - и археологиня - тихая старательная девушка, такая
безмолвная, бесцветная и невидная, что Станислав никак не мог запомнить ее
имени. (Печаль! У него вообще была затрудненка с именами, - он был
невнимателен к новым знакомым).
Виконт и Станислав числились препараторами. Они были на подхвате. А
рабочих насчитывалось человек шесть или семь. Или восемь. Станислав их так
и не научился различать. У них были сложные (гортанные, с придыханиями) и
очень разные имена, но сами они были чрезвычайно похожи друг на друга, -
словно близкие родственники: на каждом - серый халат, подпоясанный
грязноватым вафельным полотенцем, все - небриты, все низкорослые, все
неопределенного возраста, все как один курят самокрутки с анашой и
предпочитают не смотреть собеседнику в глаза. Впрочем, при этом одни из
них носили на голове тюбетейки, другие - войлочные шляпы, а кое-кто -
опять же вафельное полотенце, но ловко скрученное в чалму.
Рахматулло среди них выделялся. Во-первых, он был молодой, лет
двадцати пяти, никак не больше. Во-вторых, он лучше всех прочих вместе
взятых говорил по-русски. Ему чрезвычайно нравилось говорить по-русски, и
он ко всем приставал со своими разговорами. (Более всего приставал он к
Виконту, которого особенно почему-то отличал. "Ис-лушай, почему у тебя
пальцев на рука нет, а? Как так ис-лучилось, расскажи, Виктор,
пожалуйста?.. Пасматри: трех пальцев на рука - са-авсем нет, беда какая,
откуда такая беда, ис-лушай, а?" Виконт сначала отшучивался, а потом
рассвирепел: "Послушай, Рахматулло, ты знаешь, что такое БЕСТАКТНОСТЬ?!!"
"Ка-анечно, из-наю! - страшно обрадовался Рахматулло. - Это - болезнь
такой: пальцы сильно болеют, ги-ниют, ги-ниют, а потом са-авсем
отваливаются!..")
В-третьих, у него была жена. Русская. Молодая. Ничего особенного, но
тем не менее. Она сыграла значительную роль во всей этой истории.
Сначала все было хорошо. Рано утром вставали и, зевая, совершали
церемонию подъема флага (белое полотнище с черным изображением древней
согдийской монеты). При этом исполнялся гимн. Флаг сшила и вышила
безымянная археологиня. Гимн сочинил Виконт, взяв за основу песню о
доблестном канонире Ябурке, так что каждое утро над холмистыми просторами
Мугиана разносилось:
Он флаг свой поднимал, ой ладо, гей-люли!
И песню распевал, ой ладо, гей-люли!
Снаряд вдруг принесло, ой ладо, гей-люли!
Башку оторвало, ой ладо, гей-люли!
А он все поднимал, ой ладо, гей-люли!
И песню распевал, ой ладо, гей-люли!
(Вечером процедура спуска флага сопровождалась тем же гимном, слегка,
естественно, модифицированным: "Он флаг себе спускал...")
Жена Рахматулло готовила завтрак. Все ели и шли на раскоп. Работали
тишками (это что-то вроде кайла, но поменьше размером) и лопатами.
Археологи - главным образом, счищали специальными щеточками с находок
окаменевшую вековую глину. Находки были по преимуществу - глиняные черепки
разных размеров, форм и видов - обломки разнообразных древних горшков и
кувшинов, среди которых попадались и гигантские, они назывались -
х_у_м_ы_. Черепки аккуратно складывались в ведра и корзины, их предстояло
еще самым тщательным образом отмывать, а потом - сортировать и
классифицировать... По мере того, как солнце поднималось, жара становилась
непереносимой, горячий ветер гнал желтые тучи лесса, рабочие все чаще
присаживались покурить свою анашу и каждый раз курили ее все дольше. И
наконец пан-шеф-отец объявлял обед...
(Жена Рахматулло готовила и обед тоже. Готовила, прямо скажем, плохо.
"Во-первых, мало, - сказал по этому поводу Виконт. - А во-вторых, -
помои...")
Весь этот образ жизни был уже на третий день подробно и с любовью
воспет коллективным автором (Киконин-Красногоров) в бессмертной
песне-поэме, исполняемой на популярный в те годы мотив:
Я не поэт и не аскет,
Как ни грустно сей факт констатировать
- Набил кишку, схватил тишку
И пошел черепки выковыривать......
Струится пот, болит живот,
От урюка не ср... ся, а мочится,
Клубится лесс, облазит нос,
И ругаться по матушке хочется......
Окончен день, тупой как пень
До палатки своей добираешься,
Под сенью струй промывши ХУМ,
Черным чаем до плеч наливаешься...
Песня была длинная, куплетов там было штук двадцать, - поэты щедро
расплескивали свой талант, - и петь ее по вечерам, под гитару, в странных
прозрачных сумерках Мугиана было одно удовольствие.
Впрочем довольно скоро начались неприятности. Сначала маленькие.
Станислав объелся абрикосами (дорвался до дешевых фруктов) и заполучил
желудочный удар невероятной силы. Ни бесалол, ни раствор марганцовки, ни
травяной настой жены Рахматулло не возымели ожидаемого действия.
(Печаль!..)
Пан-шеф-отец объявил Станиславу бюллетень. Станислав был отстранен от
работ на раскопе. Теперь он вставал вместе со всеми, но оставался в
лагере: в лагере была тень от гигантского тутового дерева, от лагеря было
рукой подать до спасительного густого кустарника, наконец в лагере можно
было в любой момент прилечь (ибо сон - лучшее лекарство). И Станислав
принялся бюллетенить. Это была горестная жизнь деда Щукаря, усугубляемая
страданиями уязвленной гордости и ощущением полной своей никому
ненужности. Большую часть рабочего времени Станислав проводил в кустиках,
а когда болезнь отпускала, торчал внаклонку в кристальных ледяных струях
Мугиана - отмывал там бесконечные кувшинные обломки. По вечерам теперь он
не мог уже позволить себе наливаться черным чаем, он вообще сидел на диете
и питался сухариками, так что голод, жажда, тухлая отрыжка и понос мучали
его одновременно. Что-бы не будить по ночам Виконта и пана-шефа,
раскладушку свою он из палатки вынес и ночевал теперь на отшибе - подальше
от людей и поближе к кустикам.
На третий или четвертый день Поноса, уже после отбоя, когда все
улеглись, пан-шеф отозвал Станислава в сторонку и сообщил ему интересные
новости: надо что-то придумать, и срочно, потому что Рахматулло изнывает
от ревности и произносит угрозы - что ни день, то все страшнее. Станислав,
естественно, не понял, о чем речь, и шеф терпеливо растолковал ему, что
рабочие взяли манеру хихикать по поводу Рахматуллы: ты вот здесь весь день
землю копаешь, дурак молодой, а там внизу Стас с женой твоей развлекается,
- с утра и до самого обеда. Рахматулло и на самом деле молодой и дурак,
шуток он не понимает и который уже день ходит раскаленный от злобы, надо
что-то придумать, а то сами знаете, Стас, как это здесь бывает...

Он на всю жизнь запомнил мучительное, как при астме, ощущение
нехватки слов, мыслей, жестов, аргументов, междометий даже, - ощущение,
которое охватило его в тот момент. Было ясно, что на слова шефа надо
реагировать, причем, реагировать быстро, выразительно и точно, чтобы ни
малейшей двусмысленности... никаких инотолкований, сомнений, неясностей!..
Он оказался в шоке. Он молчал, стоял столбом и, кажется, идиотски
ухмылялся.
То есть, нельзя сказать, конечно, что эту женщину он совсем уж не
замечал. Она была молодая, привлекательная, приятная для глаза, и
невозможно было не заметить, что лифчика она не носит и что грудь у нее
под ситцевой кофточкой достойна всяческого внимания... Но во-первых, он
был совсем сопляком еще, в том смысле, что исполнен был всевозможных
романтических заблуждений по поводу женщин, брака, долга и всего прочего.
Во-вторых, его любовные отношения с Лариской в это время были в самом



Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 [ 9 ] 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78
ВХОД
Логин:
Пароль:
регистрация
забыли пароль?

 

ВЫБОР ЧИТАТЕЛЯ

главная | новости библиотеки | карта библиотеки | реклама в библиотеке | контакты | добавить книгу | ссылки

СЛУЧАЙНАЯ КНИГА
Copyright © 2004 - 2020г.
Библиотека "ВсеКниги". При использовании материалов - ссылка обязательна.