read_book
Более 7000 книг и свыше 500 авторов. Русская и зарубежная фантастика, фэнтези, детективы, триллеры, драма, историческая и  приключенческая литература, философия и психология, сказки, любовные романы!!!
l7.trade
главная | новости библиотеки | карта библиотеки | реклама в библиотеке | контакты | добавить книгу | ссылки

Литература
РАЗДЕЛЫ БИБЛИОТЕКИ
Детектив
Детская литература
Драма
Женский роман
Зарубежная фантастика
История
Классика
Приключения
Проза
Русская фантастика
Триллеры
Философия

АЛФАВИТНЫЙ УКАЗАТЕЛЬ КНИГ

АЛФАВИТНЫЙ УКАЗАТЕЛЬ АВТОРОВ

ПАРТНЕРЫ



ПОИСК
Поиск по фамилии автора:

ЭТО ИНТЕРЕСНО
l7.trade

Ðåéòèíã@Mail.ru liveinternet.ru: ïîêàçàíî ÷èñëî ïðîñìîòðîâ è ïîñåòèòåëåé çà 24 ÷àñà ßíäåêñ öèòèðîâàíèÿ
По всем вопросам писать на allbooks2004(собака)gmail.com





ПРОСТЫЕ СЛОВА

Летом 1934 года я возвращалась из Торфяного, где работала больше
месяца, пытаясь найти средство для борьбы против бактерий, способствующих
саморазогреванию торфа.
Андрей сердился, я почти не писала ему. И только сейчас, увидев в толпе
встречающих его плотную фигуру в старом сером костюме, который он любил и
который, казалось, сейчас треснет на его сильных плечах, с потрепанным
портфелем, который я тысячу раз выбрасывала, а он, ворча, подбирал, в серой
кепке, из-под которой виднелось его твердое, с правильными чертами,
улыбающееся лицо, я поняла, насколько мне было бы легче, если бы он был со
мной в Торфяном!
- Наконец-то!
- Как Павлик?
- Отлично! Сегодня ночью проснулся и спрашивает: "Маруся у кине?"
Маруся была школьница, дочка соседей, любившая ходить в кино. Говорить
"у" вместо "в" Павлик научился у той же Маруси.
- Все чего-то не хватает, когда тебя нет!
- Ага, не хватает!
- Павлик скучает, совершенно как взрослый. Подопрет подбородок ручкой и
молчит. Потом спросит: "А скоро Таня приедет?" (Павлик долго звал меня
Таней. ) Кляксе не с кем здороваться по утрам.
Клякса был котенок.
- С торфом не вышло?
- Кое-что вышло. Но практически почти ничего. Как Митя?
- Все то же.
Это было очень печальное "все то же", означавшее, что ничего не
изменилось в Митиных отношениях с женой, несмотря на то что мы с Андреем
давно и откровенно уговаривали его разорвать эти отношения, которые с каждым
годом становились все более принужденными, неестественными и фальшивыми.
Мы сели в трамвай, насилу протиснувшись на переднюю площадку с моими
вещами. Тетушка с мешком, от которого вкусно пахло хлебом, прижала меня к
решетке, и, когда Андрей, стоявший за моей спиной, шепнул мне на ухо:
"Соскучился", - я чуть не свернула шею, чтобы обернуться и покивать ему.
- Какие же новости? Ты ничего не рассказываешь. Рубакин заходил? Что в
институте?
- Где же тут рассказывать, когда дух вон! О Николае Васильевиче
слышала?
- Нет. А что?
- Избран членом Украинской Академии наук!
- Фу! У меня уж сердце упало! Членом Украинской Академии! Вот
неожиданность!
- Почему неожиданность? Об этом давно говорили. Да, вот еще новость, -
сказал Андрей, когда мы слезли с трамвая. - Заходил Никольский.
- Кто?
- Николай Львович.
- Не может быть!
- "А мне сообщили, что ваша супруга уже вернулась", - передразнивая
деда, сказал Андрей.
- Ты меня разыгрываешь!
- "Меня ее передача свечения заинтересовала. Я эти холероподобные еще в
1893 году выделял. Но вот насчет передачи свечения холерным - это мне
неизвестно. "
- Сегодня же поеду к нему! Позвоню и поеду.
Мы жили в те годы на Ленинградском шоссе, недалеко от Белорусского
вокзала, в третьем, надстроенном этаже флигеля в институтском дворе. Весь
этаж занимали сотрудники института, так что мы не тяготились тем, что
готовить приходилось на общей кухне и что наши комнаты выходили в общий
коридор. Одну из них - большую - занимал Павлик с Агнией Петровной, другую -
поменьше - мы с Анд реем.
Не стану подробно описывать эти комнаты, в которых мы жили до весны
1941 года, когда Андрей получил квартиру в Серебряном переулке, в новом доме
жилищного кооператива "Наука". В самом деле, они запомнились мне не потому,
что в нашей, например, стояли два письменных стола - мой и Андрея, а потому,
что, когда мы устраивались, мой сразу нашел свое место, а стол Андрея мы
полночи катали из угла в угол (он был на колесиках) и страшно спорили,
причем Андрей утверждал, что дело не в красоте, а в "удобстве рабочего
места". И доспорились наконец до того, что я села на постель и заплакала, а
он стал хохотать и потом целый месяц рассказывал друзьям о нашей первой
"принципиальной" ссоре. И комната Павлика запомнилась мне не потому, что над
его постелькой висел вышитый шерстяной коврик, а потому, что этот коврик был
нашей первой покупкой и мы серьезно совещались, прежде чем купить его, и он
долго считался в нашем доме самым красивым предметом. Книжный шкаф с
зелеными стеклянными дверцами мы купили вскоре после коврика, и не потому
запомнился мне этот шкаф, что он был выдающимся произведением мебельного
искусства, а потому, что у него была какая-то нелепая приставная верхушка,
по-видимому от другого шкафа, и мы огорчались и убеждали друг друга, что
верхушка все-таки от этого шкафа.
В одном коридоре с нами жил Илья Терентьевич Половинкин с женой - тот
самый почтенный служитель в пенсне, которого я некогда приняла за одного из
руководителей института. У них были взрослые дети: сын - военный инженер,
дочь - скульптор. Они жили отдельно, но, посещая по выходным дням родителей,
заходили и к нам. В конце концов как-то получилось, что кто бы из друзей и
знакомых ни приезжал в район Белорусского вокзала, непременно заглядывал к
нам.
Вспоминая теперь наши первые семейные годы, я не нахожу в них той
трудности привыкания друг к Другу, о которой я слышала не раз, что она
характерна для молодоженов. Может быть, это объясняется тем, что мы с
Андреем были дружны с детских лет и я еще тогда научилась инстинктивно
угадывать то, в чем он ни за что не уступил бы мне, - все равно, касалось
это малого или большого. Разумеется, нельзя сказать, что мы совсем не
ссорились в те годы. Он любил, например, предоставлять мне "полную свободу",
которая была мне совсем не нужна, - отправлял одну в театр или кино, а сам
сидел с Ильей Терентьевичем за шахматами до трех часов ночи. Нельзя сказать,
что семейная жизнь представлялась нам по-разному, - ничуть! Но могла ли я
вообразить, что мы станем ссориться, например, по той причине, что у меня не
будет времени, чтобы следить за научной литературой. Я должна была и
работать, и читать, и вести хозяйство, и воевать с Агнией Петровной, которая
была счастлива рождением внука, что не мешало ей высказывать - чаще, чем мне
хотелось, - свое неодобрение по поводу современного воспитания детей. Не
возражая, я поступала по-своему, но мне не нравилось, что Андрей молчал, в
то время как Агния Петровна, гордо закинув голову, несла вздор, от которого
становилось тошно.
Но мало ли что еще не нравилось мне в Андрее! Случалось, что он с
какой-то скучной обстоятельностью начинал разбирать то, что с моей точки
зрения было ясно само по себе, - это тоже меня раздражало. Мало ли что
научилась я сперва "обходить", а потом даже и полюбила - должно быть, это
правда, что любят не только за достоинства, но и за недостатки...
Агния Петровна увидела меня через окно и послала навстречу Марусю,
которая выбежала на двор и закричала пронзительно: "Приехала Татьяна
Петровна!" - как будто я вернулась не из командировки, а с того света. В
коридоре из всех дверей высунулись улыбающиеся знакомые лица.
- С приездом!
- Спасибо!
- Ваши-то! Совсем заждались!
- Я и сама соскучилась!
- С приездом!
Агния Петровна с достоинством поцеловала меня. Комнаты были прибраны,
занавески выстираны, подкрахмалены, стол накрыт, и между вином и яблоками
лежал сладкий пирог - к моему приезду!
Павлик в нарядной курточке с белым бантом, которая надевалась в
парадных случаях и из которой он давно вырос, маленький, круглый, сидел на
диване и, болтая ножками, рассматривал "книжки-картинки". Я подбежала к
нему. Он обнял меня за шею и стал целовать, приговаривая:
- А вот и Таня! Ты больше никуда не уедешь?


ЛАБОРАТОРИЯ
Прошло уже немало времени с тех пор, как, работая над светящимися
вибрионами, я наконец догадалась, что как бы ярко ни светились мои пробирки,
в науке от этого не прибавится ничего или почти ничего. Теперь, вернувшись
из Торфяного, я снова задумалась над этой работой, стоившей мне много труда,
забот и даже слез, и решила, что вопрос о свечении увел меня в сторону от
того общего, что прежде было основой моих размышлений. Это общее - интерес к
"защитным силам" - всегда было как бы подсознательным фоном, на котором
проходили все мои опыты и наблюдения. Не свечением нужно было мне
заниматься, а вопросом о том, почему же холероподобные вибрионы безвредны
для человеческого организма?
Разумеется, это была далеко не новая мысль. Идея защиты организма с
помощью полезных микробов была высказана Мечниковым за много лет до того,
как современные ученые задумались над этим вопросом. Но от полезных микробов
мысль сама собой приходила к сознательному видоизменению, которое должно
было усилить степень этой полезности... Вот это было, кажется, ново!
С азартом принялась я за поиски подобных работ. В картотеке - я завела
ее еще в студенческие годы - появился новый отдел, а в этом отделе -
карточки с названиями книг и статей, современных и старых. Для меня было



Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 [ 81 ] 82 83 84 85 86 87 88 89 90 91 92 93 94 95 96 97 98 99 100 101 102 103 104 105 106 107 108 109 110 111 112 113 114 115 116 117 118 119 120 121 122 123 124 125 126 127 128 129 130 131 132 133 134 135 136 137 138 139 140 141 142 143 144 145 146 147 148 149 150 151 152 153 154 155 156 157 158
ВХОД
Логин:
Пароль:
регистрация
забыли пароль?

 

ВЫБОР ЧИТАТЕЛЯ

главная | новости библиотеки | карта библиотеки | реклама в библиотеке | контакты | добавить книгу | ссылки

СЛУЧАЙНАЯ КНИГА
Copyright © 2004 - 2018г.
Библиотека "ВсеКниги". При использовании материалов - ссылка обязательна.