read_book
Более 7000 книг и свыше 500 авторов. Русская и зарубежная фантастика, фэнтези, детективы, триллеры, драма, историческая и  приключенческая литература, философия и психология, сказки, любовные романы!!!
главная | новости библиотеки | карта библиотеки | реклама в библиотеке | контакты | добавить книгу | ссылки

Литература
РАЗДЕЛЫ БИБЛИОТЕКИ
Детектив
Детская литература
Драма
Женский роман
Зарубежная фантастика
История
Классика
Приключения
Проза
Русская фантастика
Триллеры
Философия

АЛФАВИТНЫЙ УКАЗАТЕЛЬ КНИГ

АЛФАВИТНЫЙ УКАЗАТЕЛЬ АВТОРОВ

ПАРТНЕРЫ



ПОИСК
Поиск по фамилии автора:

ЭТО ИНТЕРЕСНО

Ðåéòèíã@Mail.ru liveinternet.ru: ïîêàçàíî ÷èñëî ïðîñìîòðîâ è ïîñåòèòåëåé çà 24 ÷àñà ßíäåêñ öèòèðîâàíèÿ
По всем вопросам писать на allbooks2004(собака)gmail.com



да прокашляет, прикрывая рот ладонью, писец. Обмакивая гусиные и лебединые
перья в бурые густые чернила в медных чернильницах, неспешно выставляют в
ряд ровные, словно прочеканенные, буквы - переписывают божественные книги.
Евангелие, заказанное Калитою еще осенью, почти готово. Но князь тяжко
болен и уже принял схиму. Не великий князь Иван, а инок Анания лежит там,
в вышних горницах княжого дворца, чьи резные верхи видать сквозь
намороженные слюдяные оконца книжарни.
Еще недавно книги по большей части заказывали в Суздале, Владимире,
Твери, в Новгороде Великом. Теперь переписывают на Москве. Отец протопоп
берет Евангелие, невольно любуясь работой.
- Надобно надписать тута о князе нашем! - подсказывает писец
Мелентий.
- Не просто, а с похвалою! - подняв палец, отвечает отец протопоп. -
Премного сверших и сотворих многоразличная благопотребная граду и
гражанам! А такожде и боярам, и мнихам, и стратилатскому чину, и всем
смердам нашея земли! Законы утвердих, и очисти пути от татей, и еретик
изжени, сотворяяй книгу <Власфимию> и законы русские <Мерило праведное> с
<Номеканоном>, обнових и утвердих, яко же древлий Юстиниан!
- Не грех ли то будет - сравнити князя нашего не токмо с
Устиньяном-царем, но и с Константином, строителем Цареграда? - вопрошает
писец. Отец протопоп думает, склонив голову набок. Решает наконец:
- Греха в том нетути, а все ж пойти прошать духовника княжа, да
благословит!
Он выходит, и писцы, пользуясь отлучкою старшого, разгибают спины,
вздыхают, кто любуясь своею работой, кто зевая, кто тихо перемолвливая с
соседом.
- Князь что? - прошают сотоварища, относившего недавно во дворец
переписанную набело грамоту.
- Вельми болен! - отвечает тот, и многие хмурят брови.
Князь был рачителен, строг, но и добр. Ни гладом не сидели при нем,
ни портами, ни иною какою справою не оскудевали. Как-то постанет впредь?
Не пришло б иным ворочать на родину, во Владимир, Ростов или Суздаль,
откуда перезвал их когда-то Иван Калита. Прижились, обстроились на Москве,
да и кормы у великого князя зело добры!
То же сейчас по всей Москве, в Занеглименье и на Подоле. Всюду меж
работою, торговлей ли нет-нет да и спросят заботно у знатцов:
- Как ноне великий князь? Вельми ли нужен? - И вздохнут опасливо: -
Чтой-то настанет опосле него? При Юрии Данилыче вон ратились с Тверью,
спокою не было никакого! А тута сколь летов уже тишина! И хлеб родит, и
ремественник и торговый гость - все в довольстви ото князя своего! Как-то
тамо наш Данилыч? Може, оклемает ищо?
Но князь умирал. Исхудалый, в черном монашеском платье, лежал он в
изложне своей, изредка молча взглядывая на жену, что тоже спала с лица,
извелась в заботах и страхе.
Горели свечи. Он забывался дремотою. Терпеливо переносил все припарки
и притиранья, пил настои трав, которые уже не помогали ему, и чуял, как
таяли и таяли силы. Из Орды доносили, что вельми недужен кесарь Узбек. Он
послал сына в Нижний - урядить с суздальским князем дела торговые и заодно
уведать, что деется в Орде.
Он любил Узбека. Всю жизнь обманывал, всю жизнь ходил по краю гибели,
сносил неправедные попреки, льстил и утишал царский гнев, посылал кметей в
далекий Китай, передавал хану горы серебра, и - любил. Сжился.
Притерпелся, привык к нему. Теперь, при гробе своем, получив ордынскую
грамоту, он пожалился в сердце своем о возможной смерти Узбековой. Они
вместе уходили из жизни, противоположные во всем, начиная от веры и кончая
навычаями народа своего, противоположные во всем и связанные единою
нерасторжимою цепью.
Ляшский король занимал Галич, в Брянске смерды убили своего князя,
Глеба Святославича, в Литве, слышно, усиливался Ольгерд, сын Гедимина от
русской жены Ольги... И не было уряжено с Новым Городом, все еще не
получен бор, затребованный с него Узбеком. Нелегкое наследство оставляет
он Симеону! Да и бывало ли так, чтобы все мочно было устроить и с тем
отойти к Господу? Быть может, в том и заключена тайна жизни, что не
свершить вовек, не переделать всего потребного труда и новые поколения
должны продолжать и продолжать сей нескончаемый подвиг пращуров?
Увидит ли он еще раз сына своего? Успеет ли в последний раз - да,
теперь уже ясно, что в последний раз! - поглядеть ему в очи, уверить себя,
что тот выдержит, вынесет ношу, взваленную на него отцом, и продолжит, и
пронесет ее до конца... И он мучительно захотел узреть Симеона. Скорые
гонцы уже были усланы за княжичем. Симеон и сам должен был прискакать
вскоре, да помешала, видно, весна. Пала ростепель, и пути сделались
непроходны.
Он вызывал к себе Андрея с Иваном, слабым голосом наставлял слушать
во всем старшего брата. Вызывал дьяка Кострому, велел честь завещание.
Грамота была составлена толково, очень толково. Он сам подивил сейчас
своей мудрости, тому, как поделил детям волости, грады и селы, как поделил
порты, блюда, золотые пояса и прочая, никоторого из них не обижая. Симеону
на старейший путь давались грады важнейшие, Можай с Коломною, но и
отвечивать ему более прочих: да бережет рубежи земли! Ни Андрей, ни Иван,
ни Ульяния с чадами не изобижены.
Ивану дается Звенигород с Рузою, а всего двадцать четыре селенья;
Андрею Лопасня, Серпухов, Перемышль и прочая, всего двадцать одно. Княгине
с дочерьми отходит двадцать шесть селений, тут и Радонеж, тут и село
Коломенское под Москвой. Москву оставляет он детям в общее владение,
нераздельно. Так и младшие не обойдены и, однако, останут в воле Симеона.
Поясы золотые: простые и с жемчугом, с каменьями, с капторгами, пояс
золотой сердоничен, пояс золотой фряжский и золот пояс с крюком на
черевчатом шелку, златые цепи, чары, чумы, блюдца с жемчугом и каменьями,
чаши, блюда серебряные, большие и малые, с рукоятями и письмом, ожерелья и
обручи, монисто, подаренное Феотинье, червленый кожух, великий коч с
бармами, соболий бугай, скарлатное портище, кожухи с аламами и жемчугом,
наследственные сокровища: сардоничная коробка, икона на изумруде, шапка
золотая Мономахова - все разделено по чести, по старшинству, поряду.
Ни Переяславль, ни Дмитров с Галичем, ни Ростов, ни Белоозеро не были
указаны им в завещании. Дело то тайное, и ни для чьих глаз или ушей...
<Удержи, сын, благоприобретенья отцовы! Удержи власть в русской земле! Не
расточи по ветру трудов и дел родителя своего! Ибо жив отец в сыне своем,
и доколе сын продолжает дело отца, дотоле стоит жизнь на земле. Не оставь,
Симеоне, меня сиротою перед престолом господним!>
- Симеон?
Молчание.
- Симеон!
Кто-то, видно прислуга, шевелит в полутьме, погодя отвечает негромко.
- Сынок еще не прибывши, Иван Данилыч!
- А ты кто?
- Сенная я ваша, доглядаю тут...
- Выдь. Попроси, послали б за Симеоном!
Дверь тихонько скрипнула, удалились робкие шаги.
- Свету мало!
Никто не отозвался. Пусто.
- Симеон! - снова зовет он в забытьи. - Семушка! Тяжко... Ты...
прости меня... Не доживу... Грешен я. И пред тобою грешен! Юрко мне
оставил вражду противу Твери... А я, похотев большего, оставляю тебе
теперь вражду с Литвою и Новгородом. Сыну ли, внуку ты оставишь бранный
спор с Ордой! И так, без отдыха, вечная рать! И вс°, чтобы пахарь пахал
свое поле, и бабы жали хлеб, и дети не помирали гладом на путях и
торжищах... Слышишь меня, Симеоне? Твори по заповедям моим... За все
отвечу я... смерть... Ты один...
Голос князя переходит в шепот. Недвижно теплют свечи. Тишина.
- Симеон! - вновь хрипло зовет умирающий. Безмолвие. За стеною шорох.
Скрипит дверь.
- Звали, батюшка?
Снова какая-то баба! А сына все нет.
- Симеон! - шепчет уже с отчаяньем умирающий, угасая. - Симеон!
Слышишь ли ты меня?
Он прикрывает глаза. Кончается март. Скоро апрель погонит снега, а
там смерды снова пройдут по полям, вспарывая острием сохи клеклую,
затверделую землю. Эту землю, этот весенний свет оставляю тебе, Симеон!
Володеть и править. Схож ли я с кесарями Константином и Устиньяном, как о
том толковал даве духовный отец, причащая святых тайн? Пребудут века славы
над моею Москвой - и стану равен тем великим кесарям... Исчезнет град мой
в волнах времен невестимо - и в посмех потомкам обратит ся имя мое...
Ты, сын! От тебя одного... На коликой тончайшей нити висит все
содеянное мною! Но нет, ты не один! Есть преданные бояре, есть многие
слуги верные, и еще Алексий - вот кто спасет и поддержит! Я многое
совершил для тебя, сын!
Господи, дай, по слову крестника моего, святого спасителя русской
земле! Дай мне веру и силы умереть спокойно! Сейчас снова взойдут, будут
перекладывать, обтирать, поить и кормить, мучать лекарствами... А мне
нужен только один Симеон - моя вера, надежда, спасение мое на этой земле!
Где ты, сын? Услышь меня, прискачи на последний погляд!

ГЛАВА 78
Симеон прискакал в Москву на третий день после похорон. Замызганный,
страшный, он сутки не слезал с коня, дважды проваливал под лед, бросив
где-то за Берендеевом княжой возок и растеряв по пути почти всю дружину,
чаял успеть, и лишь за сорок верст от Москвы, в Сельцах, повестили ему о
кончине и похоронах отца. И эти последние, безнадежные, версты стали ему



Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 81 [ 82 ] 83 84 85 86
ВХОД
Логин:
Пароль:
регистрация
забыли пароль?

 

ВЫБОР ЧИТАТЕЛЯ

главная | новости библиотеки | карта библиотеки | реклама в библиотеке | контакты | добавить книгу | ссылки

СЛУЧАЙНАЯ КНИГА
Copyright © 2004 - 2020г.
Библиотека "ВсеКниги". При использовании материалов - ссылка обязательна.