read_book
Более 7000 книг и свыше 500 авторов. Русская и зарубежная фантастика, фэнтези, детективы, триллеры, драма, историческая и  приключенческая литература, философия и психология, сказки, любовные романы!!!
l7.trade
главная | новости библиотеки | карта библиотеки | реклама в библиотеке | контакты | добавить книгу | ссылки

Литература
РАЗДЕЛЫ БИБЛИОТЕКИ
Детектив
Детская литература
Драма
Женский роман
Зарубежная фантастика
История
Классика
Приключения
Проза
Русская фантастика
Триллеры
Философия

АЛФАВИТНЫЙ УКАЗАТЕЛЬ КНИГ

АЛФАВИТНЫЙ УКАЗАТЕЛЬ АВТОРОВ

ПАРТНЕРЫ



ПОИСК
Поиск по фамилии автора:

ЭТО ИНТЕРЕСНО
l7.trade

Ðåéòèíã@Mail.ru liveinternet.ru: ïîêàçàíî ÷èñëî ïðîñìîòðîâ è ïîñåòèòåëåé çà 24 ÷àñà ßíäåêñ öèòèðîâàíèÿ
По всем вопросам писать на allbooks2004(собака)gmail.com



так как ни отца, ни мачехи не могло быть дома в это воскресное утро: отец,
наверное, как всегда, в колхозе, где у него не бывает ни выходных, ни
праздников, а мачеха либо на базаре, либо в церкви, куда она тайком ходит,
несмотря на запреты Карналя.
Но, видно, такое отчаяние звучало в голосе Петька, что не мог не
услышать этого Андрий Карналь, он, к счастью, был дома и рубил возле сарая
сухой тальник на растопку печи. Как был с топором в руках, вбежал в хату,
увидел гадюку, которая и впрямь уже целилась на печь, бросился на нее,
рубанул топором, рубил и змеюку, и лежанку, наверное, выгонял из себя страх
за ребенка, а может, и ярость на эту старую никчемную хату и всю не очень
удавшуюся жизнь.
Петько мелко дрожал на печи, не хотел идти к отцу на руки, пока тот не
выбросил изрубленную гадюку во двор, а потом зашелся таким горьким плачем,
точно оплакивал не только свою вероятную гибель, но и смерти всех таких
невинных, отданных в жертву стихиям и судьбе.
В то лето отец все же купил у сельсовета большой кулацкий дом, и они
наконец оставили глиняные развалины старой Колесничихи.
В новом доме Петька чуть не убил Иван Мина.
Братья Мины должны быть непременно внесены в список озерянских чудес,
так же, как братья Кривокорды. Но если Кривокорды скрывались где-то в
плавнях и жили рыболовством, охотой и кузнечным делом, выковывая мужикам
такие невиданные ножи и изготовляя к ним такие колодочки из черного дуба,
все в медных заклепках, что ни в каком самом большом городе таких не купить,
то Мины жили посреди села на Булыновке, занимали довольно просторную хату с
большим огородом и садом, но не пахали и не сеяли, жили, как говорится,
точно птицы небесные, тем, что пошлет случай, и беззаботны были тоже, как
птицы, хотя, наверное, даже птицы обиделись бы, узнав, что кто-то отважился
сравнивать их с такими лодырями, как Мины. Было их трое: Иван, Василь и
Сашко, а еще сестра Одарка. Никто не помнил их родителей, с малолетства все
Мины росли под присмотром их соседа Митрофана Курайдыма (настоящей фамилии
Митрофана никто не знал, а прозвали Курайдымом за то, что у него были
слишком короткие ноги и он так причудливо выворачивал ступни при ходьбе, что
вслед за ним поднималась пыль, как после целого стада коров. Кроме того,
там, где появлялся Митрофан, словно бы пахло смаленым, тянуло дымом, потому
и прозван он был: кура и дым - Курайдым). В коротконогой, неестественно
удлиненной фигуре Курайдыма было что-то медвежье или бычье, силой он обладал
тоже нечеловеческой и благодаря силе, а также благодаря своему
попечительству над братьями Минами держал их в руках, принуждал к
послушанию, а послушание у Курайдыма означало только одно: воровство. Сам он
не крал никогда и ничего, только переваливался на своих коротеньких ножках
да высматривал, где что плохо лежит, а потом посылал туда кого-нибудь из
братьев Минов, забирал себе львиную долю, оставляя братьям и сестре только
на пропитание, чтобы они не зажирели и не избаловались слишком. Все в селе
об этом знали, но, во-первых, Мины никогда не попадались, а во-вторых, они,
мудро и предусмотрительно руководимые Курайдымом, никогда не трогали
наивысших крестьянских ценностей, к которым относятся лошадь, корова или
какой-нибудь рабочий инвентарь, - ограничивались только мелочью. Лишаться и
ее тоже никому не хочется, но прожить можно: кусок сала, курица, поросенок,
дерюжка, выброшенная сушиться, кусок полотна, разостланного на траве для
отбеливания, связка пряжи, моток шерсти, крынка сметаны, свежеснесенное
яйцо. Человек от этого не обеднеет, а бедным Минам все какой-то пожиток.
Озеряне не очень-то и дивились образу жизни братьев Минов - в селе чего
не увидишь! Но никто не мог понять, почему они не сговорятся против
Курайдыма и не покончат с его жестокой диктатурой, тем более что все братья
были здоровы, как львы, ленивая сила так и переливалась в каждом -
невысокие, широкоплечие, неторопливые, всегда настороженные, они, казалось,
могли справиться с целой толпой, не то что с одним Курайдымом. Наверное, им
мешала неимоверная лень, из-за которой они никак не могли прийти к согласию
между собой, сплотиться, и Курайдым, зная это, бил их поодиночке, бил за
малейшее непослушание и сопротивление, бил озверело, уже не до синяков, а до
черноты на теле.
Василь, Сашко и Одарка от тех побоев и угроз стали затурканными и
запуганными, старшего же, Ивана, все это словно бы и не брало, он всегда был
какой-то развеселый и полный безудержной изобретательности. Правда, Курайдым
еще в детстве так избил Ивана, что у него нарушилась речь, он не выговаривал
некоторых звуков, и у него выходило: Ваий - вместо Василь, Ояйка вместо
Одарка.
Когда Ивану хотелось пить, он давал команду братьям:
- Кьиницу!
Все хватали лопаты, бежали на луг, где подпочвенные воды были
неглубоко, копали криницу, напивались свежей воды и зарывали только что
вырытое. Такова была причуда у Ивана.
Однажды зимней ночью Андрий Карналь задержался в колхозе, и Петько,
воспользовавшись этим, долго сидел у лампы, читал книгу. Он научился читать
очень рано, но сразу же столкнулся с двумя почти непреодолимыми помехами.
Во-первых, в селе было очень мало книг, во-вторых, мачеха, ревнуя мужа ко
всему на свете, заодно ревновала и маленького Петька к чтению и книгам. Она
считала это зряшной тратой времени, придумывала мальчику то одну, то другую
работу, гоняя его с утра до вечера, и ночью спешила погасить лампу, чтобы не
выгорал керосин. Но когда отец задерживался в колхозе, Петько заявлял, что
будет ждать его, и садился возле лампы. Как мачеха ни подкручивала фитилек,
все же что-то там мигало, разбирать буквы как-то удавалось.
В ту ночь Петько читал маленькую книжку, взятую в школьной библиотеке,
- "Приключения Травки". Он взял книжку, надеясь, что в ней говорится о
приключениях известной и переизвестной ему травы, ласково названной травкой,
но оказалось, что Травкой звали городского мальчика, и рассказывалось в
книжке о трамвае и еще о каких-то вещах, Петьку неведомых, чужих, порой
удивительных, а раз так, значит, надо дочитать до конца. И он сидел, пока не
пришел отец, и, чтобы задобрить его, предложил:
- Тату, хотите, я принесу вам холодного молочка?
- Принеси, Петрик, - сказал отец.
Петько бросился в сени, толкнул дверь в холодную половину, но слишком
торопился, споткнулся о порог и растянулся на полу. Это и спасло ему жизнь.
Потому что когда он падал, что-то тяжелое просвистело у него над головой,
кто-то перепрыгнул через него, бросился в сени, зашуршал возле дверей, но,
видно, не сумел справиться с хитрой задвижкой, снова прыгнул через мальчика,
назад, в хату, завозился, зашуршал и смолк, точно умер. Петько пятясь выполз
в сени, вскочил на ноги, рванул дверь в хату, закричал: "Тату-у!" Отец с
мокрыми руками кинулся к нему, коротко крикнул мачехе через плечо: "Одарка,
лампу!" Лампа высветила побледневшего, как мел, Петька, затем черное
отверстие дверей на холодную половину хаты, высокий порог, а за порогом на
полу толстый стальной прут, ржавый, весь в зазубринах. Карналь поднял его, и
у него задрожали руки. "Хлопчик мой, - прошептал он, - это ж тебя..." Молча
махнул мачехе, чтобы осветила помещение, прутом стал раздвигать кожухи,
висевшие на жерди, дерюги, увидел чьи-то ноги в рваных сапогах, так же молча
врезал по тем ногам прутом, ноги подломились, из дерюг выпал Иван Мина,
заслоняясь от света и от занесенного над ним прута, запричитал:
- Ой-ей-ей, не убивайте, яйка Кайнай!
Возле дверей, брошенная Иваном, видимо, во время его беспомощной возни
с задвижкой, лежала торба с мукой, последней мукой, которая была у Карналей.
Как высмотрел ее Курайдым, а может, и не высмотрел, а просто предположил,
что у председателя колхоза она должна быть, это уже Карналя не интересовало.
Он увидел муку, подержал в руках прут, которым Иван чуть не убил сына, мог
бы и убить ворюгу, но никогда никого не убивал и, хоть весь дрожал от
пережитого за сына страха, спокойно прошел в сени, распахнул наружную дверь,
вернулся в хату, где мачеха все еще светила в глаза старшему Мине, сказал
коротко:
- Вон!
- Яйка Кайнай, я не буду! Я не буду, яйка Кайнай! - еще не веря в свое
цыганское счастье, забормотал Мина.
Мачеха тоже не верила, что муж так отпустит его, даже отступила, чтобы
не мешать Карналю размахнуться и ударить как следует, но Карналь только
повторил: "Вон отсюда!" - и, обняв за плечи сынка, пошел на жилую половину.
Уже сказано было, что Мины попадались на воровстве весьма редко, но
чтобы им так легко сходило с рук, как обошлось у Карналя, такого никто и не
слыхивал. Наверное, поэтому Иван долго потом ходил по селу и рассказывал,
как он хотел украсть у председателя колхоза муку, а Петько помешал ему,
тогда он и взялся за спрятанный в сапоге прут: "Тьяхнул по гойове и дьяяя!
Тьяхнул и не попай. А Кайнай выскочил да меня пьютом по поджийкам!"
("Трахнул по голове и дралала! Трахнул и не попал! А Карналь выскочил да
меня прутом по поджилкам!")
Так и подрастал маленький Петько среди угроз и опасностей, видимых и
скрытых, часто непостижимых и загадочных, таких, что если впоследствии
попытается вспомнить, то и не различит, где сон, а где явь, как та далекая
ночь, когда горела церковь в Морозо-Забегайловке и где-то там в самых
глубинах темных степей кровавились огнем темные степи и притихшие небеса, и
во всех окрестных селах били в набат колокола, гудели, стонали, медно
колотили, словно бы на весь темный простор; или как та голодная весна, когда
сквозь оконные стекла толкался серый простор, и в нем едва угадывалась хата
Якова Нагнийного, Матвеевский бугор, Белоусов берег, и плыли словно бы из-за
того бугра какие-то люди, похожие на ржавые тени, подплывали, как бессильные
рыбы, к окнам хаты, шевелили беззвучно губами по ту сторону окна, плакали,
скребли черными пальцами по стеклу, пугали маленького мальчика, съежившегося
на печи, о чем-то молили, а потом сползали куда-то вниз, точно тонули. А
хата плыла в серых водах пространства, и мальчик плакал от безнадежности и
ужаса, так же, как плакал он, когда душил его, сонного, черный призрак, или
ударил из самопала Дусик Лосев и выжег в новой сорочке огромную дыру (не
спины было жалко - новой сорочки!), или как упала ночью в яму вниз головой
их корова и к утру захлебнулась.
Ночи стонали и стучали мокрыми ветвями, срывали последние листья с



Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 81 82 83 84 [ 85 ] 86 87 88 89 90 91 92 93 94 95 96 97 98 99 100 101 102 103 104 105 106 107 108 109 110 111 112 113 114 115 116 117 118 119 120 121 122 123 124 125 126 127 128 129 130 131 132 133 134 135 136 137 138 139 140 141 142 143 144 145 146 147 148 149 150 151
ВХОД
Логин:
Пароль:
регистрация
забыли пароль?

 

ВЫБОР ЧИТАТЕЛЯ

главная | новости библиотеки | карта библиотеки | реклама в библиотеке | контакты | добавить книгу | ссылки

СЛУЧАЙНАЯ КНИГА
Copyright © 2004 - 2018г.
Библиотека "ВсеКниги". При использовании материалов - ссылка обязательна.