read_book
Более 7000 книг и свыше 500 авторов. Русская и зарубежная фантастика, фэнтези, детективы, триллеры, драма, историческая и  приключенческая литература, философия и психология, сказки, любовные романы!!!
главная | новости библиотеки | карта библиотеки | реклама в библиотеке | контакты | добавить книгу | ссылки

Литература
РАЗДЕЛЫ БИБЛИОТЕКИ
Детектив
Детская литература
Драма
Женский роман
Зарубежная фантастика
История
Классика
Приключения
Проза
Русская фантастика
Триллеры
Философия

АЛФАВИТНЫЙ УКАЗАТЕЛЬ КНИГ

АЛФАВИТНЫЙ УКАЗАТЕЛЬ АВТОРОВ

ПАРТНЕРЫ



ПОИСК
Поиск по фамилии автора:


Ðåéòèíã@Mail.ru liveinternet.ru: ïîêàçàíî ÷èñëî ïðîñìîòðîâ è ïîñåòèòåëåé çà 24 ÷àñà ßíäåêñ öèòèðîâàíèÿ
По всем вопросам писать на allbooks2004(собака)gmail.com



го человека, иногда самого царя, сажали в тачку, а другой, разогнавшись,
катил его прямо на изгородь".
Так что принятие Петром причастия по англиканскому обряду, сделанное
как-то наспех, на фоне всего этого смотрелось вовсе уж безобидно - хотя
православных спутников Петра ужаснуло...
О гомосексуализме Петра многие говорили открыто, связывая это то с
Францем Лефортом, то с Меншиковым.
Сохранилось "розыскное дело" сержанта Преображенского полка - он, не
особо-то и принимая меры предосторожности, в кругу сослуживцев говорил,
что "государь-де с Меншиковым живет бляжьим образом". Самое любопытное
тут - даже не эти высказывания (наверняка основанные если не на точной
информации, то на стойких слухах, имевших хождение в гвардии), а приго-
вор болтуну. Его всего лишь сослали в Оренбург, в армейскую часть. По
меркам того времени - гуманизм невероятнейший. Чтобы в полной мере можно
было оценить до странности загадочную мягкость подобного приговора, при-
веду три примера - практически стандартные завершения пустяковых, в об-
щем, дел...
27 нюня 1721 г. В Петербурге празднуют двенадцатую годовщину победы
под Полтавой. Зело поддавший мужичок Максим Антонов в экстазе вернопод-
даннических чувств прорывается сквозь цепь солдат и начинает бить Петру
поясные поклоны, а когда охрана пытается его оттащить, заезжает одному
из гвардейцев в ухо. Бедолагу арестовали, пытали до ноября (на дыбе и с
раздроблением костей в тисках), после чего последовал утвержденный сена-
том приговор: "Крестьянина Максима Антонова за то, что к высокой особе
Его Царского Величества подходил необычно, послать в Сибирь и быть ему
там при работах государевых до его смерти неотлучно".
Второй пример. В городе Конотопе, в кабаке, некий солдат предложил
некоему украинцу выпить за здоровье "государя императора". Украинец по-
нятия не имел, что это за император такой (до окраин еще не дошло извес-
тие о принятии Петром императорского титула) и ответил чтото вроде:
"Черт его там знает, что за император такой, я, кроме государя и знать
никого не хочу".
Заковали, повезли в Тайную канцелярию, в Петербург, пытали, "били ба-
тогами нещадно", потом выпустили...
Третий пример. Деревенский поп из Козловского уезда приехал впервые в
жизни в Москву и видел там, как Петр, отъезжая со двора Меншикова, заб-
рал в карету свою собачку, посадил на колени и поцеловал. Вернувшись до-
мой, попик сдуру стал об этом подробно рассказывать землякам - и оказал-
ся в Москве вновь, уже под конвоем, на допросе у самого Ромодановского.
Его, правда, из уважения к сану, не пытали - но за "ущербные чести царе-
вой" разговоры нещадно выпороли плетьми и погнали домой по этапу...
Согласитесь, после таких примеров простая высылка в Оренбург разбол-
тавшегося о царской педерастии гвардейца выглядит предельно странно...
Я уже не говорю о том, что именно при Петре жутким цветком распусти-
лось пресловутое "слово и дело" - венец петровского политического сыска,
позволявший кому угодно принародно выкрикнуть обвинение против кого
угодно...
Самый последний заключенный мог, прокричавши эти страшные слова, ав-
томатически подвести под пытки практически любого человека. Чтобы чита-
тель составил некоторое представление о повседневной практике созданной
Петром Тайной канцелярии, приведу в переводе на современный литературный
язык официальный документ: "Обряд, как обвиняемый пытается".
"Для пытки обвиняемых в преступлениях отводится особое место, называ-
емое застенком. Оно огорожено палисадником и накрыто крышей, потому что
при пытках бывают судьи и секретарь для записи показаний пытаемых.
В застенке для пытки устроена дыба, состоящая из трех столбов, из ко-
торых два врыты в землю, а третий положен наверху поперек. Ко времени,
назначенному для пытки, кат, или палач должен явиться в застенок со все-
ми инструментами, а именно: шерстяным хомутом, к которому пришита длин-
ная веревка, кнутами и ремнем для связывания пытаемым ног.
Палач перекидывает длинную веревку через поперечный столб дыбы, потом
закручивает пытаемому руки на спину, заправляет их в хомут и вместе со
своими помощниками тянет веревку до тех пор, пока человек не повиснет в
воздухе. После этого палач связывает ноги пытаемого упомянутым выше рем-
нем, а другой конец последнего прикручивает к столбу.
Бели человек не винится и на дыбе, пытают иначе:
1. В тисках, сделанных из трех толстых железных полос с винтами. Меж-
ду полосами кладут большие пальцы пытаемого, от рук - на среднюю полосу,
а от ног - на нижнюю. После этого палач начинает медленно поворачивать
винты и вертит их до тех пор, пока пытаемый не повинится или пока винты
вертеться не перестанут. Тиски надо применять с разбором и умением, по-
тому что после них редко кто выживает.
2. Голову обвиняемого обвертывают веревкой, делают узел с петлей,
продевают в нее палку и крутят веревку, пока пытаемый не станет без слов
(т.е. потеряет сознание - А.Б.).
3. На голове выстригают на темени волосы до голого тела, и на это
место, с некоторой высоты, льют холодную воду по каплям. Прекращают,
когда пытаемый начнет кричать истошным голосом, и глаза у него выкатыва-
ются.
После этой пытки многие сходят с ума, почему и ее надо применять с
осторожностью.
4. Если человек на простой дыбе не винится, класть между ног на ре-
мень, которыми они связаны, бревно. На бревно становится палач или его
помощник, и тогда боли бывают сильнее.
Таких упорных злодеев (кто запирается - А.Б.) надо через короткое
время снимать с хомута, вправлять им кости в суставы, а потом опять под-
нимать на дыбу. Пытать по закону положено три раза, через десять и более
дней, чтобы злодей оправился, но если он на пытках будет говорить
по-разному, то его следует пытать до тех пор, пока на трех пытках подряд
не покажет одно и то же, слово в слово. Тогда, на последней пытке, ради
проверки, палач зажигает веник и огнем водит по голой спине висящего на
дыбе, до трех раз или более, глядя по надобности.
Когда пытки кончатся и злодей, повинившийся во всем, будет подлежать
ссылке на каторгу или смертной казни, палач особыми щипцами вырывает у
него ноздри и, сверх того, на щеках и лбу ставит знаки. Для этого он бе-
рет клейма, в которых острыми железными спицами изображены слова, и
сильно бьет злодея в лоб и щеки, а потом натирает порохом, после чего
слова те бывают ясно видны навсегда".
Слов нет, пытали и до Петра. Однако прежде никому не приходило в го-
лову превращать пытку в индустрию, составлять писаные руководства...
Можно еще добавить: так как в петровские времена солдат в армию брали
навечно ("бессрочно"), а кое-кто, удрученный такой перспективой, бежал,
то всем поголовно "забритым" стали делать на правой руке татуировку в
виде креста, чтобы безошибочно опознавать беглых - за двести с лишним
лет до нацистских номеров-татуировок на руке узников концлагерей...
При Алексее Михайловиче количество деяний, за которые по закону пола-
галась смертная казнь, приближалось к шестидесяти. При Петре - возросло
до девяноста. Любопытно высказывание Петра о полиции: "Полиция есть душа
гражданства и всех добрых порядков и фундаментальный подпор человеческой
безопасности и удобности". Разумеется, в первую очередь подразумеваются
"безопасность и удобность" самого Петра... Вряд ли под этой сентенцией
подписались бы те, из кого "душа государства" выбивала душу, частенько
без всякой вины.
Милый человек Роберт Мэсси, автор классического трехтомного труда
"Петр I", к его чести, вовсе не пытается объявить петровские зверства
"исконно русской привычкой". Наоборот. Американец, со всем обожанием от-
носящийся к Петру, долго перечисляет сходные по времени западноевропейс-
кие примеры - виды пыток и казней, сверхсуровые законы. С од-
ной-единственной целью: доказать, что подобная практика во всей Европе
была обыденной. И дальше пишет еще более определенно: "И все-таки Петр
не был садистом. Он вовсе не наслаждался зрелищем человеческих страданий
- не травил же он, к примеру, людей медведями просто для потехи, как де-
лал Иван Грозный. Он пытал РАДИ ПРАКТИЧЕСКИХ НУЖД ГОСУДАРСТВА (выделено
мною - А.Б.), с целью получения необходимой информации и казнил в нака-
зание за предательство. И немногие из его русских и европейских совре-
менников в XVII веке взялись бы оспаривать подобные выводы".
Честно говоря, порой мне трудно бывает понимать гуманных американ-
цев... С одной стороны, Мэсси в чем-то прав - по всей Европе свистал
кнут и шипело раскаленное железо. С другой...
Тирания Петра для России в чем-то была качественно новым явлением.
Иван Грозный был сатрапом. Он мог, не чинясь, снести дюжину голов - но
многие тысячи людей благополучно поживали себе в отдалении, поскольку не
попадались сатрапу на глаза. Петр же создал систему, по которой всякий
без исключения был признан винтик м. Жуткий механизм, обрекавший при оп-
ределенном повороте дел всякого, правого или виноватого, на самую страш-
ную участь. Есть разница меж спущенным на людей ради развлечения медве-
дем и писаным руководством для пыток.
Система Петра в чем-то - предвосхищение нацистской. Простая аналогия:
теоретически любой антисемит в свое время, возникни у него желание, имел
возможность ударить, оскорбить еврея, устроить погром - однако всегда и
везде рисковал получить по загривку дубинкой шуцмана или ножнами шашки
городового. Но нацистские законы как раз официально поставили евреев вне
закона. Нечто подобное случилось и при Петре - если раньше для того,
чтобы угодить на дыбу, требовались веские основания, отныне под пытошную
практику была подведена теория. А теория, общеизвестно, в тысячу раз
превосходит жестокость любых сатрапов - поскольку для теории всякий ста-
новится не личностью, а "подлежащим биологическим объектом".
И еще. Если пытки, как пытается нас уверить Мэсси, были общеевропейс-
кой практикой, трудно с этой точки зрения понять поведение Петра во вре-
мя кровавой расправы со взбунтовавшимися стрельцами. Противореча себе,



Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 81 82 83 84 85 86 [ 87 ] 88 89 90 91 92 93 94 95 96 97 98 99 100 101 102 103 104 105 106 107 108 109 110 111 112 113 114 115 116 117 118 119 120 121 122 123 124 125 126 127 128 129 130 131 132 133 134 135 136 137 138 139 140
ВХОД
Логин:
Пароль:
регистрация
забыли пароль?

 

ВЫБОР ЧИТАТЕЛЯ

главная | новости библиотеки | карта библиотеки | реклама в библиотеке | контакты | добавить книгу | ссылки

СЛУЧАЙНАЯ КНИГА
Copyright © 2004 - 2018г.
Библиотека "ВсеКниги". При использовании материалов - ссылка обязательна.