read_book
Более 7000 книг и свыше 500 авторов. Русская и зарубежная фантастика, фэнтези, детективы, триллеры, драма, историческая и  приключенческая литература, философия и психология, сказки, любовные романы!!!
главная | новости библиотеки | карта библиотеки | реклама в библиотеке | контакты | добавить книгу | ссылки

Литература
РАЗДЕЛЫ БИБЛИОТЕКИ
Детектив
Детская литература
Драма
Женский роман
Зарубежная фантастика
История
Классика
Приключения
Проза
Русская фантастика
Триллеры
Философия

АЛФАВИТНЫЙ УКАЗАТЕЛЬ КНИГ

АЛФАВИТНЫЙ УКАЗАТЕЛЬ АВТОРОВ

ПАРТНЕРЫ



ПОИСК
Поиск по фамилии автора:


Ðåéòèíã@Mail.ru liveinternet.ru: ïîêàçàíî ÷èñëî ïðîñìîòðîâ è ïîñåòèòåëåé çà 24 ÷àñà ßíäåêñ öèòèðîâàíèÿ
По всем вопросам писать на allbooks2004(собака)gmail.com



на барона. И хочет унести его тело, чтобы сожрать его, - он вампир! Сме-
лее, друзья! Говорят, что дьявол - трус. Сейчас я прицелюсь в него, а вы
читайте то заклинание, которому нас научил капеллан".
Сказав это, Ганс еще несколько раз перекрестился, поднял ружье и
выстрелил в Альберта, меж тем как остальные слуги столпились вокруг тру-
па барона. К счастью, Ганс был чересчур взволнован и напуган, чтобы при-
целиться верно, - он действовал словно в лихорадке. И все-таки пуля
просвистела над самой головой Альберта - ведь Ганс был лучшим стрелком в
округе. В хладнокровном состоянии он неминуемо убил бы моего сына. В не-
решительности Альберт остановился.
"Смелее, друзья, смелее! - крикнул Ганс, перезаряжая ружье. - Стре-
ляйте в него, он трусит. Убить вы его не убьете, пули его не берут, но
он уйдет, и мы успеем унести тело нашего бедного господина".
Видя направленные на него ружья, Альберт бросился в чащу и, скрывшись
с глаз слуг, спустился по склону горы. Здесь он воочию убедился в ужас-
ной истине - искалеченное тело его несчастного дяди лежало на окровав-
ленных камнях. Череп был раздроблен, и старый Ганс с отчаянием кричал
ужасные слова:
"Соберите мозг, не оставляйте его на камнях, не то собака вампира
придет лизать его".
"Да, да, здесь была собака, - добавил другой слуга, - и сначала я да-
же принял ее за Цинабра".
"Но ведь Цинабр исчез сразу после смерти графа Альберта, - сказал
третий, - и с тех пор никто его не видел. Он наверняка издох где-нибудь
в уголке, а тот Цинабр, которого мы видели сейчас на горе, это такой же
призрак, как другой вампир - двойник графа Альберта. Ужасное видение!
Теперь оно будет вечно стоять перед моими глазами. О господи! Смилуйся
над нами и над душой несчастного господина барона - ведь из-за этого
злого духа он умер без покаяния".
"Говорил же я, что ему не миновать беды, - снова начал Ганс жалобным
тоном, собирая обрывки одежды барона руками, запачканными его кровью. -
Ему постоянно хотелось охотиться именно в этом трижды проклятом месте!
Он был уверен, что раз никто сюда не ходит, значит, здесь полным-полно
лесной дичи. А ведь богу известно, что на этой окаянной горе никогда не
было никакой дичи, кроме той, что еще во времена моей молодости висела
на ветвях того самого дуба. Проклятый Гусит! Дерево погибели! Небесный
огонь пожрал его, но пока в земле останется хоть один корень, злобные
гуситы будут приходить сюда, чтобы мстить католикам. Ну, живей, живей,
давайте сюда носилки, и уйдем отсюда! Здесь опасно. Ах, бедная госпожа
канонисса... Что-то с ней будет! Кто первый решится подойти к ней и до-
ложить, как бывало: "Господин барон вернулся с охоты". Она скажет: "Ве-
лите живей подавать завтрак". Как бы не так, завтрак! Пройдет немало
времени, прежде чем у кого-нибудь появится аппетит в замке. Да, в этой
семье слишком много несчастий, и уж я-то знаю, откуда они берутся!"
Пока слуги укладывали труп на носилки, Ганс, которого они забросали
вопросами, ответил, качая головой:
"В этой семье все были благочестивы, и все умирали по-христиански до
того дня, когда графиня Ванда - да простит ей бог! - умерла без испове-
ди. С тех пор, хочешь не хочешь, все они одинаково кончают жизнь. Граф
Альберт тоже умер не по-христиански, что бы там ни говорили, и его дос-
тойный отец поплатился за это: он отдал богу душу, даже не понимая, что
умирает. А теперь еще один уходит без исповеди, без покаяния, и могу по-
биться об заклад, что канонисса тоже кончится, не успев приготовиться к
смерти. К счастью, эта святая женщина всегда находится в состоянии бла-
годати".
Альберт не проронил ни слова из грустного изъявления истинной скорби
этих простых людей - отголоска фанатического ужаса, с которым относились
в Ризенбурге к нам обоим. Стоя в оцепенении, он долго следил взором за
трагической процессией, следовавшей вдоль извилистых тропинок оврага, и
не решался бежать за ней, хотя и чувствовал, что было бы естественно,
если бы он сам принес старой тетке печальное известие и утешил ее в тя-
желую минуту. Но ведь его появление могло либо испугать ее до смерти,
либо лишить рассудка. Он понял это и в отчаянии вернулся и свою пещеру,
где Зденко, не видевший самого ужасного происшествия этого рокового ут-
ра, возился с Цинабром, промывая его рану. Однако было уже поздно. Уви-
дев Альберта, Цинабр издал жалобный визг, подполз к нему, превозмогая
боль, и издох у ног хозяина, успевшего его приласкать. Спустя четыре дня
мы увидели Альберта - он приехал бледный, измученный этими новыми удара-
ми судьбы. В течение нескольких дней он не говорил ни слова и не плакал.
Наконец, прижавшись к моей груди, он разразился слезами.
"Я отверженный среди людей! - сказал он. - Видно, сам бог хочет зак-
рыть мне доступ в этот мир, запрещая любить кого бы то ни было. Всюду,
где я появляюсь, со мной приходят ужас, смерть или безумие. Кончено, мне
нельзя больше увидеть тех, кто заботился обо мне, когда я был ребенком.
Их понятия о вечном разъединении души и тела так определенны, так страш-
ны, что им легче считать меня навсегда прикованным к могиле, нежели под-
вергнуться опасности вновь увидеть мое зловещее лицо. Какое странное и
ужасное представление о жизни! Покойники становятся предметом ненависти
тех самых людей, которые их больше всего любили, и, если этим людям яв-
ляется призрак, они думают, что это исчадие ада, а вовсе не дар неба.
Бедный дядя! Благородный отец мой! Вы были такими же еретиками в моих
глазах, каким я сам был в ваших, но, если бы вы явились мне, если бы мне
посчастливилось еще раз увидеть ваши черты, уничтоженные смертью, я
встал бы на колени, я протянул бы к вам руки, считая, что вы появились
из обители божьей, где души обретают новую силу, а тела - новую форму. Я
не стал бы прогонять вас и произносить ваши чудовищные проклятия, нечес-
тивые заклинания, вызванные косностью и страхом. Напротив, я стал бы
призывать вас к себе, был бы счастлив, глядя на вас, захотел бы удержать
вас возле себя, как благодатных духов. О матушка, все кончено! Придется
мне умереть для них, а им из-за меня или без меня!"
Альберт покинул родину не ранее, чем убедился, что канонисса выдержа-
ла и последний удар. Эту старую женщину, такую же болезненную и такую же
закаленную, как я, тоже поддерживает чувство долга. Внушая уважение сво-
ей убежденностью и умением достойно переносить несчастья, она покорно
отсчитывает горькие дни, которые ей еще уготовано прожить. Но даже и в
своей скорби она сохраняет некую горделивую суровость, преодолевающую
все недуги. Недавно она сказала одной особе, которая потом передала нам
в письме ее слова: "Если бы мы не в силах были нести бремя жизни из
чувства долга, пришлось бы продолжать жить хотя бы из уважения к прили-
чиям". В этой фразе - вся канонисса.
С той поры Альберт больше не помышлял о разлуке с нами, и после пере-
житых испытаний его мужество даже возросло. Казалось, он поборол даже
свою любовь и, вновь погрузившись в море философии, был занят теперь
только религией, наукой о нравственности и революционной борьбой. Он
всецело отдался серьезным ученым трудам, и его обширный ум сделался
столь же ясным и могучим, сколь лихорадочным и болезненно-восприимчивым
было его печальное сердце вдали от нас. Этот необыкновенный человек, чей
горячечный бред приводил в смущение католические души, превратился в
светоч мудрости для умов высшего порядка. Он был посвящен в самые сокро-
венные тайны Невидимых и занял место среди наставников и отцов этой но-
вой церкви. Он поделился с ними своими познаниями, и они приняли их с
любовью и признательностью. Предложенные им преобразования были одобре-
ны, и, распространяя воинствующую веру, он обрел надежду и такую душев-
ную ясность, какая порождает героев и мучеников.
Мы думали, что он уже победил свою любовь к вам - так тщательно скры-
вал он от нас свою внутреннюю борьбу, свои страдания. Но однажды письмо
одного из наших адептов, которое уже невозможно было от него скрыть,
принесло в наше святилище жестокую весть - жестокую, хотя еще не вполне
достоверную. Некоторые особы в Берлине считали вас любовницей прусского
короля, и на первый взгляд это предположение трудно было опровергнуть.
Альберт ничего не сказал, но стал бледен.
"Дорогой друг, - сказал он мне после минутного молчания, - на этот
раз ты можешь отпустить меня без опасения. Долг любви призывает меня в
Берлин, мое место возле той, которую я люблю и которая приняла мое пок-
ровительство. Я знаю, что не имею на нее никаких прав. Если она опьянена
той жалкой ролью, какую ей приписывают, я не сделаю ни шагу, чтобы зас-
тавить Консуэло отказаться от нее. Но если ее хотят заманить в ловушку,
если ей угрожают опасности, - а я уверен, что это именно так, - то я су-
мею оградить ее от них".
"Остановись, Альберт, - ответила я, - бойся могущества роковой страс-
ти, которая уже причинила тебе столько горя. Ведь это горе - единствен-
ное, которое окажется свыше твоих сил. Ты живешь теперь только доброде-
телью и любовью. Но если твоя любовь погибнет, удовлетворит ли тебя одна
добродетель?"
"Почему же моя любовь может погибнуть? - пылко возразил Альберт. -
Значит, вы думаете, что она уже перестала быть ее достойной?"
"А если бы это было так, Альберт? Что бы ты сделал?"
Он улыбнулся. Бледные губы и горящий взгляд выдавали его мучительные,
но восторженные мысли.
"Если бы это было так, - ответил он, - я продолжал бы любить ее, ибо
прошлое для меня - не сон, который стирается явью. Вам известно, что я
часто смешивал прошлое с настоящим - настолько, что не мог отличить одно
от другого. Так вот, я сделал бы так: продолжал бы любить прошлое - это
ангельское лицо, эту поэтическую душу, внезапно озарившую и воспламенив-
шую мою мрачную жизнь. И, даже не заметив, что прошлое позади, я сохра-
нил бы в груди его жгучий след. Заблудшее создание, падший ангел вызвал
бы во мне столько нежности и заботливости, что я посвятил бы всю жизнь
тому, чтобы утешить его в его падении и защитить от презрения жестоких
людей".
Вместе с несколькими друзьями Альберт уехал в Берлин и явился к бла-



Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 81 82 83 84 85 86 87 88 [ 89 ] 90 91 92 93 94 95 96 97 98 99 100 101 102 103 104 105 106 107 108 109 110 111 112 113 114 115 116 117 118 119 120 121 122
ВХОД
Логин:
Пароль:
регистрация
забыли пароль?

 

ВЫБОР ЧИТАТЕЛЯ

главная | новости библиотеки | карта библиотеки | реклама в библиотеке | контакты | добавить книгу | ссылки

СЛУЧАЙНАЯ КНИГА
Copyright © 2004 - 2018г.
Библиотека "ВсеКниги". При использовании материалов - ссылка обязательна.