read_book
Более 7000 книг и свыше 500 авторов. Русская и зарубежная фантастика, фэнтези, детективы, триллеры, драма, историческая и  приключенческая литература, философия и психология, сказки, любовные романы!!!
главная | новости библиотеки | карта библиотеки | реклама в библиотеке | контакты | добавить книгу | ссылки

Литература
РАЗДЕЛЫ БИБЛИОТЕКИ
Детектив
Детская литература
Драма
Женский роман
Зарубежная фантастика
История
Классика
Приключения
Проза
Русская фантастика
Триллеры
Философия

АЛФАВИТНЫЙ УКАЗАТЕЛЬ КНИГ

АЛФАВИТНЫЙ УКАЗАТЕЛЬ АВТОРОВ

ПАРТНЕРЫ



ПОИСК
Поиск по фамилии автора:

ЭТО ИНТЕРЕСНО

Ðåéòèíã@Mail.ru liveinternet.ru: ïîêàçàíî ÷èñëî ïðîñìîòðîâ è ïîñåòèòåëåé çà 24 ÷àñà ßíäåêñ öèòèðîâàíèÿ
По всем вопросам писать на allbooks2004(собака)gmail.com



- Что? - спросил я нетерпеливо.
- Ты отвергаешь Зло, - сказал он нерешительно, - а это...
Он умолк. Я переспросил торопливо:
- Что?
- Это может быть первым робким шагом, - ответил он едва слышно, голос потрескивал, как тоненькие сухие веточки в огне, - к богу. Даже не шагом, а мыс - лию, движением, желанием...
Я вышел, оттолкнулся от земли и взмыл в воздух. Почти час потерял на пустую болтовню, а ночи летом короткие.
Огромная бледная луна заливала мир мертвенным светом, более мертвенным, чем свет люминесцентных ламп. Я видел в полете ночных животных, что днем спят, а сейчас вышли на охоту, но, кроме животных, изумленному взору предстали и крохотные горные рудокопы, что ненадолго откупорили входы в тайные пе - Щеры, легкие светящиеся человечки, похожие на светлячков, странные существа, похожие на морские валуны, что небольшим стадом передвигались из одного темного леса в другой.
Потом я летел над залитыми лунным светом холмами, и вдруг по натянутым нервам ударило, как электрическим током. Холмы расступились. Далеко впереди высился замок. Снежно-белый, искрящийся, сейчас он, залитый лунным светом, казался серебряным. Множество башен поднимались на немыслимую высоту, но и там между ними угадывались ажурные мостики, переходы. Крыши зданий блестели, словно покрытые искрящимся снегом.
Я раскинул руки, меня поднесло ближе, как аэростат. Разглядел на башнях зубчики, а в самом замке - карнизы, парапеты. Вблизи замок-дворец показался высеченным целиком из глыбы льда, пронизанной ярким светом полной луны. Высокие празднично-стройные башни гордо вздымались к звездам. Флажки на шпилях красиво трепетали, хотя на самом деле ночь была тиха, стояло полное безветрие.
Из ворот как раз выезжали рыцари в блестящих доспехах. Молча выстроились по обе стороны дороги. Я чувствовал их холодное напряженное молчание. Вспомнив, что меня могут увидеть только колдуны, я опустился ниже, услышал, как один рыцарь проворчал:
- Не знаю, насколько это разумно. Конечно, многое можно отдать за оружие, которое куют гномы. Их доспехи не пробить нашими топорами, а скованные горным народцем мечи никогда не тупятся. Как они это делают? Вдруг это черная магия?
Второй возразил:
- Если господь допускает существование гномов, то, значит, так в Великом Замысле! Нам ли противиться воле всевышнего?
- Я не противлюсь, - огрызнулся первый нервно. - Но одно дело - научить своих оружейников, другое - получать готовое. А я не знаю, как они это делают!
- А тебе не все равно?
- Нет, - отрезал рыцарь. Второй покачал головой:
- Тристерн, ты чересчур... Какая тебе разница? Не дело благородных рыцарей знать, как кузнецы куют железо, а оружейники делают нам доспехи. Ты еще начни допытываться, как добывают в горах железную руду.
Рыцарь, которого назвали Тристерном, сказал упрямо:
- А если они эти доспехи омывают кровью христианских младенцев? А если мечи закаляют в телах христианских мучеников? Могу ли я брать такой меч в руки?
Второй поморщился, прорычал:
- Тристерн!.. Никуда не деться, мы торгуем с гномами. Мы им везем все, что они заказывают, а от них получаем... тоже все.
- Я знаю. Но мне это очень не нравится.
- Мне тоже, - ответил рыцарь. - Но что делать?
- А не делать, - ответил Тристерн. - Просто не делать! Мы слишком близко подходим к оборотникам. Да, они обрели огромную мощь... Но цена, дорогой сэр Ульрих, цена?
Рыцарь ответил с неудовольствием:
- Мы не знаем цену. Говорят, продали души... Но это только разговоры. Никто не видел, продали или нет. Но я сам видел, как один превратил вот такой кусок свинца - не поверишь, благородный друг, с два моих кулака! - в кусок золота! А золото, знаешь ли... Это просто золото. На него, кстати, наш король нанял две тысячи горцев охранять нашу границу от сил Тьмы. Вот так золото, полученное нечестивым путем, сослужило добрую службу. Угодную, кстати, Святой церкви.
Тристерн молчал, поколебленный. Наконец пробурчал нехотя:
- Все равно мне это не нравится. Умом я понимаю, что так правильно, но почему-то мне гадко.
- Мне тоже, - ответил рыцарь раздраженно. - Мой род идет от самого Адальберта Гневного! Двенадцать поколений рыцарей, что верно служили королю и династии. Но другого пути пока нет. Иногда силу приходится черпать не только у оружейников и Святой церкви, но и у оборотников, дьявол бы их побрал всех.
Что делать, иногда приходится и так. Скажем, поступаться некоторыми своими принципами. Но, Тристерн, это всего лишь оружие и доспехи! А доблести у нас хватает своей.
Однако лицо Тристерна оставалось хмурым. Их отряд перешел на легкую рысь, темный, как подземелье, лес поглотил всех без звука.
Гномы, подумал я. Гномы куют лучшее оружие. Понятно, что гномы куют не только оружие лучше, но людей интересует в первую очередь то, чем можно соседа по голове... Мол, лишь бы оружие лучше, чем у него, а с его помощью остальное я сам возьму: жену соседа, его сарай, корову, сад и свиней... Но еще важнее эти странные оборотники! Что за мощь им приписывают?
Ночной холод пробирал до костей. Я вздрогнул, поежился, посмотрел на небо. Призрачное тело, повинуясь мысли, метнулось над черной землей, как мне показалось, в обратную сторону. Я не знал, куда меня занесло, а если ночь кончится, то ничего не принесу, а принести хоть байт информации очень хочу... А лучше бы хотя бы килобайтик или мегабайт. Но кому принести? Что принести? Я ничего не помню.
Я стиснул челюсти, настойчиво повелел себе вернуться. Вернуться, вернуться...
Ветер свистел в ушах, рвал волосы. Подо мной медленно поплыли заснеженные горы. Однажды я летел самолетом на Дальний Восток и хорошо помню, как, выглянув в окно, увидел почти застывшие горы. И сдвигались они медленно-медленно. И хотя лайнер шел на огромной скорости, но с высоты в пятнадцать тысяч метров мир внизу проплывал, как черепаха по морю. Так вот сейчас горы двигались втрое быстрее.
Потом горы ушли назад, быстро-быстро пронесся темный ковер леса, мелькнули светлые пятна прогалин и открытых участков степи. Я увидел быстро разрастающийся огонек, все вспомнил и, так как небо на востоке начинало светлеть, развернулся и снова понесся в сторону гор.
Я несся над темной землей строго по прямой, всматривался до рези в глазах. И вдруг внизу блеснул, как глыба льда, красивый сказочный замок. Только что его не было, и я это чувствовал, что пролети еще хоть метр, снова не увижу: что-то с углом зрения, потому завис, как грузовой вертолет, всмотрелся и медленно пошел вниз.
Замок светился своим собственным светом. На миг показался новогодней елкой - чересчур красиво и блестяще, но нет пестроты, только странное нечеловеческое изящество, чужие пропорции, линии сходятся не под тем углом...
- Приветствую тебя, странник, - раздался совсем рядом чистый ясный голос.
Я вздрогнул, от неожиданности пошел вниз, больно ударился пятками и завалился на спину, вскочил. Перед мной опустился на землю полупрозрачный человек ростом мне до середины груди, изящный, аристократичный, с тонкими чертами лица.
Эльф, я такими представлял именно эльфов, рассмеялся тихим мелодичным смехом:
- Тебя не видят смертные, но ты не видел меня. Это говорит, что твоя магия слабее моей. Меня зовут Гоерлин. Сегодня, я здесь на страже.
- Я просто странник, - пробормотал я. - Приветствую, доблестный эльф. Если это и магия, то я не знал, что это магия. Просто я всегда летаю во сне...
- Магия, - ответил он серьезно. - Но только она не действует по ту сторону перевала... Я насторожился.
- Почему?
- Там своя магия, - ответил он беспечно. - Ее называют черной, хотя нам, эльфам, все цвета кажутся необходимыми и прекрасными.
- Мне тоже, - поспешно сказал я, - мне тоже. Лунный свет падал на весь мир и на его точеную фигуру. Я смотрел во все глаза, ибо в сравнении с могучими воинами, с которыми еду, в сравнении с их грубыми фигурами и покрытыми шрамами лицами это просто создание самого света. Нежная чистая кожа, длинные белокурые волосы, что падают на плечи, тонкий нос с красиво вырезанными ноздрями, изумительно очерченные брови. Но я неотрывно смотрел в глаза: огромные, сильно зауженные к краям, обрамленные длинными густыми ресницами, пушистыми и загнутыми, эти глаза больше, чем красивые или прекрасные, они просто необыкновенные...
И только длинные остроконечные уши, выдававшие в нем звериную породу, напомнили, что это не человек. А если и человек, то уже давно утративший родство с людьми и живущий по законам своего народа.
И все-таки я любовался. В этом эльфе своя красота, в нем ничего от красоты придворных шаркунов, это красота воина. Пусть не грубого, который с огромным топором или боевым молотом, но все же это воин, видно по гордому вызывающему взгляду, крепко сжатым челюстям, явно не таким уж и хрупким, как выглядят.
- Ты на страже, - напомнил я. - И ты видишь, что я не враг. К тому же ты намного сильнее меня. Тебе нечего меня страшиться. И еще признаюсь... я совсем новичок в этих краях! Если честно, там, где я жил, вообще не знали, что существуют гномы, эльфы, горгоны, что какая-то война сил Света и Тьмы...
Гоерлин указал на пень, которого только что не было. Я послушно сел. Он в самом деле на страже, это я не зря напомнил, а быть на страже - это быть на дежурстве, изнывать от скуки и считать минуты, когда же придет смена. Все это мне знакомо, и эльф, высшее это существо или низшее, но запрограммировано, раскрыл рот и заговорил о медвежьих углах, мимо которых проходит жизнь, о непроходимом невежестве лесных жителей и, конечно же, рассказал историю этих земель, так сказать, с эльфьей точки зрения.
Картина начала вырисовываться совсем иная, нежели чем я представлял со слов Бернарда. Была прекрасная чистая страна, в которой все жили в мире и согласии: эльфы, гномы, великаны, тролли, гоблины и даже драконы. Конечно, сказал эльф, предупреждая мое недоверие, когда-то между ними шли войны, очень кровавые. Но все это отгремело очень давно, установился какой-то порядок, с тех пор прошли тысячелетия. Даже тупые тролли или кровожадные огры больше не пытались выйти из границ своих земель и захватить другие, ибо против них выступят все остальные народы. Да и порядок показался приемлемым: всяк хозяин на своих землях, но волен ездить и к соседям - торговать, меняться, только обязан соблюдать обычаи тех земель.
Все рухнуло, когда пришли люди. Сперва они просто гибли, слабые и беспомощные, но в их Странном Мире, похоже, их рождалось неимоверное количество, они приходили волнами, закреплялись, снова гибли, но приходили еще и еще, вцеплялись в захваченные земли, как клещи в молодое тело олененка, вкапывались, прятались в нагромождениях камня, именуемых крепостями и замками, начинали плодиться уже здесь, а границы своих владений отодвигали все дальше.
Самые смелые ухитрялись основать замки на новых границах, и теперь уже на них обрушивалась ненависть лесных народов. Однако из замков, оставшихся в глубине, на подмогу приходили все новые и новые силы...
Он бросил на меня быстрый взгляд. Понятно, считает таким же искателем драк, воинской славы и сокровищ. Но на востоке начинает светлеть, а я еще не знаю, сколько лететь обратно, часы я оставил в ванной.
- Что-то я не врубился, - сказал я. - Так это вы и есть Черные силы, против которых мы воюем? Судя по нашему священнику, вы самые что ни есть гады и Тьма.
Эльф ответил с ледяным презрением:
- Наверное. Я не знаю, как вы нас называете. Да и не хочу знать. Но ты, наверное, знаешь, что ваши заклинания, ваша магия жрецов, которых вы именуете священниками, на нас не действует?
Я встревожился:
- На вас не действует животворная сила креста? Эльф надменно промолчал. Я машинально пощупал серебряный крестик, нацепленный мне тогда на шею старым священником. Крестик крохотный и невесомый пригрелся на груди, я про него вообще забыл. Раньше точно так же на этом месте долгое время болтался подаренный одной красоткой амулетик. Она сказала, что это некий символ солнца у гиксосов, я доверчиво носил, подружка очень нравилась, но потом узнал, что это все-таки изображение креста, только очень стилизованное. Понятно, выбросил, тем более что с подружкой расстался неделей раньше.
По губам эльфа скользнула презрительная усмешка. Он уже видел всякие бесполезные для них кусочки металла в форме крестика.
- Ничего не понимаю, - пробормотал я, потом добавил со странным облегчением: - Но я так рад, что на тебя это не действует...
Эльф покосился, в больших глазах я рассмотрел удивление. Эльф сказал мелодично:
- Боишься сражений?
- Боюсь, - признался я. И добавил: - Но не только... Ты такой красивый!
Эльф посмотрел еще удивленнее, фыркнул:
- Как же вы собираетесь захватить мир? Впрочем, ты не похож на других... Вообще-то ваши войны нас не касаются. Если перебьете друг друга, жалеть не станем. Ваши трупы, еще теплые, быстро пожрут волки, а каменные убожества, в которых живете, разрушит ветер...
- Долго придется ждать.
- А мы живем долго, - ответил эльф. - К тому же не торопимся.
Я поинтересовался:
- А нет мысли помочь какой-либо из сторон? Или дождаться, когда обе будут едва держаться на ногах, а потом добить их?
Эльф подумал, ответил после паузы:
- А ты знаешь, это идея... Хитроумные вы, люди. Мы до такой подлости никогда б сами не додумались... Я прикусил язык. А эльф кивнул.
- Ты не страдай. Здесь не только мы у вас чему-то учимся. Еще больше вы, люди, здесь научились...
В его чистом голосе прозвучала странная нотка. Я насторожился, но эльф замолчал, взглянул на светлеющее небо.
- Прощай, - сказал я торопливо. - Многое хотел бы спросить...
Эльф отступил в сторону, я тоже из деликатности шагнул, чтобы быть лицом к лицу, и в тот же миг свет со стороны дворца исчез. На месте самого дворца поднимались хмурые вековые сосны, верхушки уже стали серыми. Эльф смотрел с хитрой усмешкой. Я понял:стоит ему качнуться в сторону еще на миллиметр, он тоже исчезнет, уйдет в некую щель то ли пространства, то ли времени, то ли еще чего вполне объяснимого с точки зрения человека моего века, который объяснит все и вся.
Он задрал голову, я унесся со скоростью Майти Мауса, который живет на луне, успел подумать злорадно, что последнее слово оставил за собой. Горизонт на востоке начал розоветь, только земля оставалась залитой чернотой, я несся, как баллистическая ракета, высматривая цель.






Глава 11

Утро было ясное, но холодное. За ночь я продрог, даже Бернард не догадался, что меня стоило бы укрыть двумя одеялами. Он полагает, что я всего лишь деревенский увалень, но я гораздо хуже - размагниченный послеперестроечный интеллигент, во всем разочарованный, ничего не умеющий, привыкший регулярно получать похлебку в жестяной мисочке, изнеженный, который даже летом спит под теплым одеялом... Я открыл глаза - на далеком горизонте жутко и угрожающе маячили заснеженные вершины Спящего Дракона. Диких мест хватает и в моем мире, вовсе не обязательно забираться на Гималаи, достаточно пройти в подмосковный лес поглубже, но я родился, жил и ничего не видел помимо городских кварталов, куда ни повернись - взгляд успокаивающе натыкается на торчащие в небо бетонные стены новостроек. И когда видишь вот такое, по спине бежит холодная дрожь. Видеть такой лес, такие горы - все равно что встретить бегущего навстречу бультерьера с волочащимся по асфальту оборванным поводком. Может, конечно, и не укусит, но все равно не по себе...
Бернард поднялся, кряхтя и постанывая. Его немолодое тело застыло, он сопел, с трудом поворачивался, нагибался, пока к лицу не прилила тяжелая кровь, а движения не стали снова быстрыми и четкими. Перехватил мой взгляд, буркнул:
- Как спалось? Что-нибудь видел? Хорошо бы... Я ощутил по тону что-то недоброе, спросил:
- Впереди какие-то неприятности? Бернард хмыкнул:
- Какие-то? Парень, о приятностях забудь. Впереди только неприятности!.. Еще пару дней будем ехать по лесу. Ну, не совсем по лесу, но здесь рощи на каждом шагу. А потом еще почти неделю по голой, как ладонь, степи. Там уже не укрыться, не спрятаться. Огонь вообще разводить нельзя.
Я в испуге посмотрел на заснеженные вершины.
- А как же горы?
- Это только кажется, что они рядом, - ответил Бернард с невеселым смешком. - Я бы тоже хотел, чтобы уже завтра мы начали тащить телегу наверх! Так что-нибудь снилось?
Пока я рассказывал, подтянулись и остальные. Даже священник, не выпуская книги, подошел и сел поближе к костру. В мою сторону он не смотрел, но я видел, как он ловит каждое слово, а глаза, уставившие взор в раскрытую на коленях книгу, застыли, словно примерзли.
Бернард слушал внимательно, Асмер пару раз хмыкнул, только принцесса слушала с восторженно раскрытым ртом. Глаза ее блестели, на бледных щеках проступил слабый румянец. Ланзерот за нашими спинами прохаживался взад - вперед, взор бдительно выискивал врагов, нижняя челюсть выдвинута, одна рука на арбалете, другая - на рукояти меча. Он единственный, кто не вслушивался, хотя я уверен, самое важное уловил.
- На этот раз эльфы, - проговорил Бернард, когда я закончил. - Здорово. Как жаль, что в Зорре так не сможешь.
- Эльф тоже намекнул, - сказал я. - Но почему?
- Не знаю, - ответил Бернард. - Ты не один такой летун. Мы слыхали о таких, что даже в дальних землях побывали. Но это в Срединные королевства можешь вот так... А вот в сторону Скарландов, гм... Тем более никто не мог заглянуть к Гиксию или Горланд. Говорят, сразу зависаешь, как будто муха в смоле. Счастливчик, если живым выберешься. Черная стена! Даже не стена, а крыша. Пробовали и сверху, и снизу, даже подкапывались. Известно только, что эта чернота распухает, как шар. Уже в города Лютенц и Бритгию нельзя проникнуть, а еще в прошлом году...
Он замолчал, из могучей груди вырвался вздох, похожий на львиный рык.
Я спросил осторожно:
- Так что же с этими эльфами и гномами? Они вроде бы "моя хата с краю". С ними да гномами, как я понял, даже торговать можно.
Бернард опустил голову, Асмер же, напротив, демонстративно вперил взор поверх наших голов. Румянец на щеках принцессы вспыхнул ярче. Я не понимал их реакции, пока не взглянул на священника. Тот побледнел, книгу захлопнул со звуком пистолетного выстрела. В глазах быстро разгорался огонь фанатизма.
- Нет, - сказал он резко. - Нет! Господь не допускает середины. Все в мире либо "да", либо "нет". Все остальное - от нечистого.
Все молчали, только Ланзерот за спиной священника остановился и размашисто осенил себя крестным знамением. Бернард вполголоса сказал пару слов какой-то молитвы.
- Как это? - спросил я. - Разве не бывает нейтралитета?
- Нет! - отрезал священник яростно. Голос его поднялся до визга. - Мы люди - создания божьи! Каждое слово, каждое дыхание, каждое деяние свершается либо во имя господа, либо во имя сатаны.
Остальные молчали, но я чувствовал, что они со священником заодно. Однако возмущение во мне бурлило, и, чтобы не прорвалось, я сказал как можно более нейтральным голосом, призывая к консенсусу:
- Но я не боец. Мирные люди предпочитают жить посредине.
- Посредине живет скот, - сказал священник еще яростнее. Его затрясло, я, устрашившись, что сейчас он забьется в священном экстазе, забрызгает слюной, а то и порвет на мне рубашку, отодвинулся, но священник лишь поднялся, выпрямился. - Ты думаешь, жил? Ты влачил! И по жизни влачился! Ты не человек.
Я спросил тихо:
- А кто?
- Оболочка! - взвизгнул он. - Личина для человека!
Бернард вздохнул, сказал тяжелым громыхающим голосом:
- Я думаю, Дик и там не влачился, а жил либо во имя господа, либо во благо сатаны, но в Срединных королевствах это не так заметно. А здесь все на виду, все на виду. Здесь каждый поступок засчитывается сразу. И цена его выше.
Затрещали кусты, Ланзерот появился с оседланным конем. Мы поспешно повскакивали, Асмер и Рудольф бросились запрягать волов, а я кинулся к своему коню.
Повозка тащилась под охраной Рудольфа и Бернарда, Ланзерот снова унесся смотреть впереди засады и прочие опасности, Асмер на передке, а я потихоньку пристроился ехать стремя в стремя с Бернардом. Дорога позволяла, к тому же, глядя на Бернарда, можно увидеть в щель край платья, а то и ослепительно белую лодыжку принцессы.
Бернард не то чтобы чувствовал ко мне доверие, но я выказал себя полезным для их отряда, и он принялся рассказывать, как мог, историю если не всего мира, то хотя бы той части, где теперь расположены Пограничные земли.
Никто не знает, объяснял он, мерно покачиваясь в такт конскому шагу, когда в этот мир пришли люди. В уцелевших хрониках говорится, что они были столь слабы и жалки, что ими брезговали даже звери. И жили большей частью на болотах, на островках среди трясины, куда крупные звери добраться не могли, а от мелких можно отбиться.
Но народец плодился, на островках стало тесно, приходилось выходить на берег, селиться в лесу. Многие гибли, а те, что выжили, построили "города": в несколько домов, огражденных забором из высоких кольев. Так постепенно размножались, продвигались в лес глубже, а когда тот кончился, рискнули выйти на равнины.
Кто-то сумел подняться в горы, кто-то обосновался на берегу рек, озер, океанов. Среди людских племен появились горные народы, морские, степные, речные. Долгое время все держались друг с другом мирно, ибо вокруг Тьма, так называли окружающий мир, с ним приходилось воевать жестоко, многие гибли. Но постепенно монстров и самых злобных и сильных чудовищ теснили все дальше и дальше.
А сами люди жили теперь в больших каменных городах, окруженных толстыми стенами. На высоких башнях всегда сторожили лучники, готовые стрелами отогнать чересчур любопытного дракона или птицу Рух.
И вот тогда среди людских племен и народов начались свары за теплое место у моря, за медные или золотые копи, за сокровища, за богатые железной рудой болота... А еще позже появились короли, что просто жаждали власти и нападали на соседей только лишь затем, чтобы расширить свои владения.
И вот именно тогда в хрониках отмечены первые контакты посланцев людского племени с силами Тьмы. Первым называют хитрого и отважного Карамаа. Он получил от Тьмы власть над зверями в пределах своего зычного крика, но его ума хватило только на то, чтобы удивлять своих приближенных на охоте. Он был убит собственным сыном, но договор с Тьмой продлил и расширил, введя в своих землях человеческие жертвоприношения. За это сын Карамаа, хроники не сохранили его имя, обрел власть не только над зверями, но и над тучами, ветром, снегопадом. Что это за страшная сила, узнали воины соседнего короля: он вел войско через горный перевал и был застигнут жестокой вьюгой! Это случилось в разгар лета. Немногие вернулись, а следом вторглись войска Карамаа и захватили его земли...
Еще теснее в сговор с Тьмой вошли короли горных племен. Они получили власть над молниями и на перевалах построили сторожевые башни. Оттуда стражи били огненными стрелами всех чужих... Страшные слухи доходили от людей, которые обосновались еще дальше, за землями горных племен...
- Но, - закончил Бернард, - еще хуже, говорят, за Большим горным хребтом. Там земли, полностью окутанные Тьмой.
- А там кто? Бернард буркнул:
- Самые страшные звери на свете.
- Какие они?
Я ожидал услышать нечто ужасное, но Бернард прорычал:
- На двух ногах. Одеваются. Носят оружие. Но не все, не все...
Я спросил оторопело:
- Люди? А как же это... Зло?
- Зло отдельно от людей? - переспросил Бернард. Ты откуда такой дикий? У Зла и Тьмы не было той силы, а то и вовсе не было, пока не явились люди. А вот теперь в землях, где Зло у власти, где разум и воля служат Тьме, это... Понимаешь, только теперь у людей появились настоящие враги! Да такие, что уже вопрос: выживут ли вообще.
- Почему?
- Тьма наступает, - ответил Бернард торжественно в этот момент он показался мне похожим на священника. - Все эти годы, столетия она только отступала, понимаешь? Люди были чисты, отважны, благородны. Но теперь то ли устали, то ли что случилось, но многие допустили Тьму в свои души. И вот только теперь настоящая война! Мы, люди, уже потеряли ряд пограничных с Тьмой стран. Тьма поглощает не только отдельных людей, малые племена, но и целые народы! Государства. Понял?
- Малость врубаюсь, - пробормотал я. Конь мой шел ровным шагом, он не замечал, что в разгар солнечного дня свет внезапно померк, а в небе заблистали звезды. Воздух быстро и как-то резко, словно с моих ноздрей убрали фильтр, наполнился пряными запахами цветов, пахучих трав. Ноздри затрепетали, я чувствовал аромат жареного мяса и внезапно увидел перед собой накрытые столы, что ломились под тяжестью полных блюд с жареными поросятами, гусями, лебедями, я видел горы жареных куропаток и перепелок.
Невероятно толстые молодые женщины, совершенно голые, медленно танцевали на лугу при свете звезд. Одна повернулась ко мне, ее крупные, как поспевшие дыни, груди вызывающе нацелились в меня красными сосками, живот был покрыт мягкими валиками жира, бедра широки, женщина смотрела с призывной улыбкой, полные губы полураскрылись. Она провела влажным языком по губам, я засмотрелся на чувственный рот. Она мерно двигала мощными бед - рами в танце, вздыхала и даже постанывала, ее руки тянулись в мою сторону...
Уже и другие женщины, ритмично двигая бедрами, манили, умоляли, просили взять их, схватить, мять, терзать, насыщать свою мужскую плоть, можно прямо на этих расстеленных скатертях, на блюдах, между рассыпанными жареными тушками печеных гусей и кабанов...
Кровь моя пылала, я чувствовал сильнейшее желание. Так, наверное, ощущал себя святой Антоний, оставивший знаменитые описания своих искушений в пещере, когда ему вот так же являлись изо дня в день видения накрытых столов, кувшинов с вином, обнаженных женщин...
Я засмотрелся на женщину с крупной грудью. Очень походит на Алину - та же чувственная фигура, такая же развитая грудь, только Алина не только читала всякие кама-сутры, но и проработала разные учебники по сексу, а эта вряд ли знает что-то сложнее собачьего варианта, да и все эти жареные мясы - огромный соблазн разве что для умирающего от голода или же для средневекового дяди, а вот как насчет перчика, аджички, чили? У нас туристы на рыбалке жрут вкуснее, чем здешние короли. Ни бананов, ни йогурта... Нет, для меня это не соблазн!
Я чувствовал, что видение тускнеет, ободрился и подбавил сарказма, вспомнил, какая вкуснятина получается в микроволновке, а потом чашечку крепкого черного кофе, можно с шоколадкой. Знают ли здешние нагонялыцики видений, что такое шоколад Бабаевской фабрики?
Видение совсем потускнело, и хотя все еще стояла теплая звездная ночь, но я обнаружил себя по-прежнему в седле, конь неспешно трусит слева от повозки, сердце колотится бешено, на лбу выступил холодный пот. На мир как бы наброшена тающая кисея с изображением звездной ночи, голых баб и примитивной жратвы, но все это быстро исчезает, как сырой туман под лучами жаркого солнца.
- Что, - прошептал я со злостью, - не удалось?.. Не на того напал...
Бернард покосился в мою сторону, на лице проступило изумление, потом озабоченность.
- Ты что бормочешь?
- Да это я так...
Он медленно кивнул, глаза не отрывались от моего измученного лица. Взгляд стал острее.
- Побелел весь... И пот вытри, прямо ручьями катит. Держись, Дик, держись...
- Да это я так, - пробормотал я, - солнце напекло.



Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 [ 10 ] 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32
ВХОД
Логин:
Пароль:
регистрация
забыли пароль?

 

ВЫБОР ЧИТАТЕЛЯ

главная | новости библиотеки | карта библиотеки | реклама в библиотеке | контакты | добавить книгу | ссылки

СЛУЧАЙНАЯ КНИГА
Copyright © 2004 - 2020г.
Библиотека "ВсеКниги". При использовании материалов - ссылка обязательна.