read_book
Более 7000 книг и свыше 500 авторов. Русская и зарубежная фантастика, фэнтези, детективы, триллеры, драма, историческая и  приключенческая литература, философия и психология, сказки, любовные романы!!!
главная | новости библиотеки | карта библиотеки | реклама в библиотеке | контакты | добавить книгу | ссылки

Литература
РАЗДЕЛЫ БИБЛИОТЕКИ
Детектив
Детская литература
Драма
Женский роман
Зарубежная фантастика
История
Классика
Приключения
Проза
Русская фантастика
Триллеры
Философия

АЛФАВИТНЫЙ УКАЗАТЕЛЬ КНИГ

АЛФАВИТНЫЙ УКАЗАТЕЛЬ АВТОРОВ

ПАРТНЕРЫ



ПОИСК
Поиск по фамилии автора:

ЭТО ИНТЕРЕСНО

Ðåéòèíã@Mail.ru liveinternet.ru: ïîêàçàíî ÷èñëî ïðîñìîòðîâ è ïîñåòèòåëåé çà 24 ÷àñà ßíäåêñ öèòèðîâàíèÿ
По всем вопросам писать на allbooks2004(собака)gmail.com



что к чему, кто такой Яков Прокопыч и зачем он к ним прибыл, по какому делу.
А дело было страшное.
-- Мотор, бачок да уключины. Триста рублей.
-- Три ста?..
Сроду Харитина таких денег не видала и потому все суммы больше сотни
именовала уважительно и раздельно: три ста, четыре ста, пять ста...
-- Три ста?.. Яков Прокопыч, товарищ Сазанов, помилуй ты нас!
-- Я-то милую: закон не милует, товарищ Полушкина. Ежели через два дня
на третий имущества не обрету- милицию подключим. Акт составлять буду.
Ушел Яков Прокопыч. А Харитина в сарай кинулась: трясла муженька,
дергала, ругала, била даже,-- Егор только мычал. Потом с превеликим трудом
рот разинул, шевельнул языком:
-- А где я был?
Тут уж не до Кольки: тот у Нонны Юрьевны обретается, не пропадет. Тут
все разом пропасть могли, со всеми потрохами, и потому Харитина, ушат воды
мужу в сараюшку затащив, вновь заперла его там и опять кинулась к родне
единственной: к сестрице Марьице да Федору Ипатычу:
-- Спасите, родненькие! Три ста рублей стребовали!
-- По закону,-- сказал Федор Ипатыч и вздохнул круто.-- Закон, Тина, не
объегоришь.
-- По миру ведь пойдем-то! По миру, сестрица!
-- Ну уж, чего уж зря уж. С нас вон тоже требуют. И не три сотни, куда
поболее. Так не бегаем ведь, в ногах не валяемся. Так-то, Харя моя
миленькая, так-то.
Весь день Харитина куда-то металась, кому-то плакалась, да так ни с чем
домой и вернулась. Крутилась-вертелась, а день прошел -- и словно не было
его: все на своих местах осталось. И мотор на дне, и три сотни на шее, и муж
у поросенка, и Колька в чужом дому.
За ночь Егор ушат высушил, проспался и к утру окончательно вернулся в
образ. Вышел из сараюшки тише прежнего, хотя тише вроде и некуда уже было. А
Харитина, за ночь в хвощ высохнув, тоже вдруг потишела и об одном лишь
упрашивала:
-- Ты вспомни, где был-то, Егорушка. С кем пил да как шел потом...
Кое-что она, правда, знала: не от Кольки -- тот молчал насмерть. Только
голову отворачивал. От Вовки-племянника:
-- Туристы ему поднесли, тетя Тина.
-- Туристы?..-- Мутно было в голове у Егора. Мутно, пусто и неуютно:
словно все мысли впопыхах в другой дом съехали, оставив после себя рухлядь
да мусор.-- Какие такие туристы?
-- Ты к Сазанову иди, к Якову Прокопычу, Егорушка. Он все знает. И мотор
этот найди. Господом с богородицей тебя заклинаю и детьми нашими: найди!
Полдня Егор "Ветерок" тот да бачок с уключинами на дне искал. Нырял,
шарил, бродил по воде, дно ногами ощупывая. Трясся в ознобе на берегу,
выкуривал цигарку, снова в воду лез. Не помнил он, где лодку-то перевернул,
а указать некому было: турист тот уже на Черном озере рыбкой баловался. И,
продрогнув до костей да пачку махорки выкурив, Егор прекратил ныряния.
Уключину в тине нашел да два весла в тростниках и с тем к Якову Прокопычу и
прибыл.
-- Дайте лодку, Яков Прокопыч. С лодки я багром нащупаю, а то знобко.
Сильно знобко там ногами-то тину топтать.
-- Нет тебе лодки, Полушкин. Из доверия ты моего вышел. Доставай
имущество, тогда поглядим.
-- Куда поглядим-то?
-- На твое дальнейшее поведение.
-- В больнице будет мое поведение. Холод ведь, Яков Прокопыч. Обезножу.
-- Нет, Полушкин, и не проси. Принцип у меня такой.
-- Ничего с вашим принципом не сделается, Яков Прокопыч. Богом клянусь.
-- Принцип, Полушкин, это, знаешь...
-- Знаю, Яков Прокопыч. Все я теперь знаю.
Покивал Егор, постоял, повздыхал маленько. Заведующий опять занудил
чего-то -- длинное, унылое,-- он не слушал. Смахнул с белых ресниц две
слезинки непрошеных, сказал вдруг невпопад:
-- Ну, катайтесь.
И зашвырнул ту единственную уключину, что полдня искал, обратно в воду.
И -- пошел. Яков Прокопыч вроде онемел сперва, вроде поглупел с внешности,
вроде челюсть даже отвесил. Потом только заорал:
-- Полушкин! Стой, говорю, Полушкин!.. Остановился Егор. Поглядел,
сказал тихо:
-- Ну, чего орешь, Сазанов? Триста рублей начету на меня? Будут тебе
триста рублей. Будут. Это уж мой такой принцип.
Домой шагал, под ноги глядя. И дома глаз не поднимал: бровями белесыми
занавесился, и как Харитина ни старалась, взгляда его так и не встретила.
-- Не нашел, Егорушка? Мотор тот не сыскал, спрашиваю?
Не ответил Егор. Прошел к столу кухонному, ящик из него выдернул и
вывалил все ложки-плошки прямо на столешницу.
-- Еще полденька у нас, полденька, Егорушка, завтрашних. Может, вместе
пойдем искать? Может, донышко все ощупаем?
Молчал Егор. Молча ножи осматривал: какой меньше гнется. Выбрал, брусок
с полки достал, плюнул на него и начал жало ножу наводить. Обмерла Харитина:
-- Ты зачем ножичек-то востришь, Егор Савельич?
Молча шаркал Егор ножом по брусочку: вжиг да вжиг. И брови в линию
свел. Выгоревшие брови были, нестрашные, а свел.
-- Егор Савельич...
-- Воду вскипяти, Харитина. И тазы готовь.
-- Это зачем же?
-- Кабанчика кончать буду. Харитина наседкой вскинулась:
-- Что?!
-- Делай, что велел.
-- Да ты... Ты что это, а? Ты опомнись, опомнись, бедоносец несчастный!
Кабанчика под нож пустим, чем зиму прокормимся? Чем? Подаянием Христовым?
-- Я тебе все сказал.
-- Не дам! Не дам, не позволю! Люди добрые!..
-- Не ори, Харитина. У меня тоже свой принцип есть, не у него одного.
Сроду он этих кабанчиков не колол: всегда просил у кого глаз
пожестче... А тут озверел словно: всхлипывал, вздрагивал, ножом бил, не
глядя. Все горло кабанчику исполосовал, но кончил. И кабанчик тот сразу у
них просолился, потому что слезы на него из четырех глаз капали.
Хорошо еще, Кольки не было. У учительницы Колька отсиживался, у Нонны
Юрьевны. Спасибо, добрая душа встретилась, хотя и девчоночка совсем еще
одинокая. Из города.
К ночи разделали: мясо в мешки увязали, потроха себе оставили. Взвалил
Егор мешки на загорбок и в ночь на станцию ушел. Надеялся в город к рассвету
попасть и занять на рынке местечко какое побойчей, потому как на собственную
бойкость уже не рассчитывал. И так не больно-то боек мужик был, а теперь и
подавно: вглубь вся живость его ушла, как рыба в холода.
-- Да уж, стало быть так, раз оно не этак!


7
Так случилось, что Колька Полушкин ни разу в жизни ни с кем всерьез не
ссорился. Ни поводов не встречалось, ни драчливых приятелей, и хоть боли
самой разнообразной натерпелся предостаточно, боль эта только тело задевала.
А вот душу никто еще доселе не трогал, никто не задевал, и потому к обидам
она была непривычна. Нетренированная душа у парня была: большом, конечно,
недостаток для жизни, если жизнь эту мерками дяденьки его отмерять, Федора
Ипатовича Бурьянова.
Но Колька своими мерами руководствовался, и поэтому отцовская оплеуха
угольком горела в нем. Горела и жгла, не затухая. Пустяк, казалось бы,
чепуховина: родная ведь рука по загривку прошлись, не соседская. Станешь
объяснять кому, засмеют:
-- Не блажи, малец! На отца ведь кровного губы-то дуешь, сообрази.
Но одного соображения тут, видно, было недостаточно, как Колька ни
соображал. Чего-то еще требовалось, и потому он, от слез ослепнув, пошел
туда, где- верил он -- и без соображений все поймут, разберутся и помогут.
-- А они говорят: "Дай ты ему леща!" А он и ударил.
Нонна Юрьевна хорошо умела слушать. Глядела как на взрослого, всерьез
глядела, и именно от этого взгляда Колька оковы вдруг все растерял и
заплакал навзрыд. Заплакал, уткнулся Нонне Юрьевне в коленки лбом, и она
утешать его не стала. Ни утешать, ни уговаривать, что, мол, пустяки это все,
забудется: отец же приложил, не кто-нибудь. Очень Колька разговоров сейчас
боялся, но вместо разговоров Нонна Юрьевна сладким чаем его напоила,
лекарства дала и спать уложила:
-- Завтра, Коля, разговаривать будем.
Наутро Колька немного успокоился, но обида не прошла. Она, обида-то
эта, словно внутрь него залезла, так залезла, что он мог теперь на обиду эту
как бы со стороны глядеть. Будто в клетке она сидела, как зверек какой. И
Колька все время зверька этого неуживчивого в себе чувствовал, изучал -- и не
улыбался. Дело было серьезным.
-- Если бы он сам собой меня ударил. Ну, сам собой, Нонна Юрьевна, от
досады. А то ведь подучили. Зачем же он до этого себя допускает? Зачем же?
-- Но ведь добрый же он, отец-то твой, Коля. Очень добрый человек. Ты
согласен?
-- Ну, так и что, что добрый?
Нонна Юрьевна не спорила: спорить тут было трудно, так как этот-то
предмет Колька знал куда лучше. Намекнула осторожно: может, с отцом
переговорить? Но Колька намек этот встретил воинственно:
-- А кто виноват, тот пусть первым и приходит!
-- Можно разве от старших такое требовать?
-- А раз старший, так пример показывай: так ведь вы учили? А он какой
пример показывает? Будто он крепостной, да? Ну, а я крепостным ни за что не



Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 [ 10 ] 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36
ВХОД
Логин:
Пароль:
регистрация
забыли пароль?

 

ВЫБОР ЧИТАТЕЛЯ

главная | новости библиотеки | карта библиотеки | реклама в библиотеке | контакты | добавить книгу | ссылки

СЛУЧАЙНАЯ КНИГА
Copyright © 2004 - 2020г.
Библиотека "ВсеКниги". При использовании материалов - ссылка обязательна.