read_book
Более 7000 книг и свыше 500 авторов. Русская и зарубежная фантастика, фэнтези, детективы, триллеры, драма, историческая и  приключенческая литература, философия и психология, сказки, любовные романы!!!
главная | новости библиотеки | карта библиотеки | реклама в библиотеке | контакты | добавить книгу | ссылки

Литература
РАЗДЕЛЫ БИБЛИОТЕКИ
Детектив
Детская литература
Драма
Женский роман
Зарубежная фантастика
История
Классика
Приключения
Проза
Русская фантастика
Триллеры
Философия

АЛФАВИТНЫЙ УКАЗАТЕЛЬ КНИГ

АЛФАВИТНЫЙ УКАЗАТЕЛЬ АВТОРОВ

ПАРТНЕРЫ



ПОИСК
Поиск по фамилии автора:

ЭТО ИНТЕРЕСНО

Ðåéòèíã@Mail.ru liveinternet.ru: ïîêàçàíî ÷èñëî ïðîñìîòðîâ è ïîñåòèòåëåé çà 24 ÷àñà ßíäåêñ öèòèðîâàíèÿ
По всем вопросам писать на allbooks2004(собака)gmail.com



- Гея37. Наша планета является организмом, а каждый из нас - его клеткой с только ей присущими функциями. И в то же время мы все взаимосвязаны. Мы служим друг другу, и одновременно мы служим целому.
Глядя на нее, Лэнгдон вдруг почувствовал, что в нем шевельнулись чувства, которых он не испытывал уже много лет. В ее глазах таилось какое-то очарование... А голос звучал так чисто... Он ощутил, что его тянет к этой девушке.
- Мистер Лэнгдон, разрешите мне задать вам еще один вопрос.
- Роберт, - поправил он ее. - Когда я слышу "мистер Лэнгдон", я ощущаю себя стариком. Впрочем, я и есть старик...
- Скажите, Роберт, если можно, как вы начали заниматься орденом "Иллюминати"?
- Вообще-то в основе всего были деньги, - ответил он, немного подумав.
- Деньги? - разочарованно протянула девушка. - Вы оказывали какие-то платные услуги? Давали консультации?
Лэнгдон рассмеялся, осознав, как прозвучали его слова.
- Нет. Я говорю не о заработке. Я говорю о деньгах как о банкнотах.
С этими словами он достал из кармана брюк несколько купюр и выбрал из них бумажку достоинством в один доллар.
- Я увлекся изучением этого культа после того, как обнаружил, что американская валюта просто усыпана символами иллюминатов.
Виттория взглянула на него из-под полуопущенных ресниц. Она, видимо, не до конца понимала, насколько серьезно следует воспринимать эти слова.
- Посмотрите на оборотную сторону, - сказал он, протягивая ей банкноту. - Видите большую печать слева?
- Вы имеете в виду пирамиду? - перевернув долларовую бумажку, спросила Виттория.
- Именно. Какое значение, по вашему мнению, могла иметь пирамида для истории США?
Девушка в ответ пожала плечами.
- Вот именно, - продолжил Лэнгдон. - Абсолютно никакого.
- Тогда почему же она смогла стать центральным символом Большой государственной печати? - нахмурившись, спросила Виттория.
- Мрачный зигзаг истории, - ответил Лэнгдон. - Пирамида - оккультный символ, представляющий слияние сил, устремленных вверх, к источнику абсолютного Света. Теперь внимательно посмотрите на то, что изображено чуть выше пирамиды.
- Глаз в треугольнике, - ответила Виттория, изучив банкноту.
- Этот символ называется trinacria. Вам доводилось раньше видеть глаз в треугольнике?
- Да, - немного помолчав, сказала девушка. - Но я не помню...
- Он изображен на эмблемах масонских лож во всем мире.
- Значит, это масонский символ?
- Нет. Это символ иллюминатов. Члены братства называют его "сияющая дельта". Призыв к постоянным изменениям и просвещению. Глаз означает способность иллюминатов проникать в суть вещей, а треугольником также обозначается буква греческого алфавита "дельта", которая является математическим символом...
- Изменения, эволюции, перехода к...
- Я совсем забыл, что беседую с ученым, - улыбнулся Лэнгдон.
- Итак, вы хотите сказать, что большая печать Соединенных Штатов призывает к переменам и проникновению в суть вещей?
- Или, как сказали бы некоторые, к Новому мировому порядку.
Витторию эти слова Лэнгдона несколько удивили, но, вглядевшись в банкноту, она протянула:
- Под пирамидой написано: "Novus... Ordo..."
- "Novus Ordo Seculorum", - подхватил американец. - Что означает "Новый секулярный порядок".
- Секулярный в смысле "нерелигиозный"?
- Да. Именно нерелигиозный. В этой фразе ясно выражены цели ордена "Иллюминати", и в то же время она кардинально противоречит напечатанным рядом с ней словам: "Мы веруем в Бога".
- Но каким образом вся эта символика смогла появиться на самой могущественной валюте мира? - обеспокоено спросила Виттория.
- Большинство исследователей считают, что за этим стоял вице-президент Соединенных Штатов Генри Уоллес. Он занимал место на верхних ступенях иерархической лестницы масонов и, вне всякого сомнения, имел контакты с иллюминатами. Был ли он членом сообщества или просто находился под его влиянием, никто не знает. Но именно Уоллес предложил президенту этот вариант большой печати.
- Но каким образом? И почему президент с этим согласился?
- Президентом в то время был Франклин Делано Рузвельт, и Уоллес сказал ему, что слова "Novus Ordo Seculorum" означают не что иное, как "Новый курс"38.
- И вы хотите сказать, что Рузвельт дал команду казначейству печатать деньги, не обратившись за советом к другим экспертам? - с сомнением спросила Виттория.
- В этом не было нужды. Они с Уоллесом были словно родные братья.
- Братья?
- Загляните в свои книги по истории, - с улыбкой произнес Лэнгдон. - Франклин Делано Рузвельт был известнейшим масоном.


Глава 32
Лэнгдон затаил дыхание, когда "Х-33" широкой спиралью пошел на снижение в международном аэропорту Рима, носящем имя Леонардо да Винчи. Виттория сидела с закрытыми глазами. Создавалось впечатление, что она усилием воли пытается держать себя в руках. Летательный аппарат коснулся посадочной полосы и покатил к какому-то частному ангару.
- Прошу извинить за долгое путешествие, - сказал появившийся из кабины пилот. - Мне пришлось сдерживать бедняжку, чтобы снизить шум двигателя при полете над населенными районами.
Лэнгдон взглянул на часы. Оказалось, что полет продолжался тридцать семь минут.
Открыв внешний люк, пилот спросил:
- Кто-нибудь может мне сказать, что происходит? Виттория и Лэнгдон предпочли промолчать.
- Ну и ладно, - безо всякой обиды произнес пилот. - В таком случае я останусь в кабине и буду в одиночестве наслаждаться музыкой.
При выходе из ангара им в глаза брызнули яркие лучи предвечернего солнца, и Лэнгдон перебросил свой твидовый пиджак через плечо. Виттория подняла лицо к небу и глубоко вздохнула, словно солнечные лучи заряжали ее какой-то таинственной телепатической энергией.
Средиземноморье, подумал уже начинающий потеть Лэнгдон.
- Не кажется ли вам, что для комиксов вы немного староваты? - не поворачиваясь, неожиданно спросила Виттория.
- Простите, не понимаю...
- Ваши часы. Я обратила на них внимание еще в самолете.
Лэнгдон слегка покраснел. Ему уже не раз приходилось вставать на защиту своих ручных часов. Эти коллекционные часы с изображением Микки-Мауса на циферблате еще в детстве подарили ему родители. Несмотря на глупый вид мышонка, ручонки которого служили стрелками, Лэнгдон никогда не расставался с этими часами. Часы были водонепроницаемыми, а цифры светились в темноте, что было очень удобно при плавании в бассейне и во время поздних прогулок по неосвещенным дорожкам университетского кампуса. Когда студенты говорили о некоторой экстравагантности эстетических пристрастий своего профессора, тот неизменно отвечал, что носит Микки как символ своей душевной молодости.
- Шесть часов вечера, - сказал он.
- Думаю, что экипаж для нас уже подан, - продолжая смотреть в небо, заметила Виттория.
Лэнгдон услышал в отдалении шум двигателя. Когда он поднял глаза, сердце у него упало. С севера на небольшой высоте, почти над самой взлетной полосой, к ним приближался вертолет. Во время экспедиции в Андах, когда он занимался поисками линий Наска39 в южном Перу, ему пришлось летать на вертолете, и никакого удовольствия от этих полетов он, надо сказать, не получил. Летающая обувная коробка. Пресытившись впечатлениями от двух полетов в стратоплане, Лэнгдон очень надеялся на то, что Ватикан пришлет за ними автомобиль.
Но его надежды не сбылись.
Вертушка снизила скорость, повисела несколько мгновений над их головами и начала спуск на посадочную полосу. Машина была окрашена в белый цвет, а на ее борту был изображен герб: два скрещенных ключа на фоне папской тиары. Лэнгдон прекрасно знал этот священный символ святого престола. Сейчас это была правительственная печать, а престолом в буквальном смысле слова являлся древний трон Святого Петра.
"Святая вертушка", - подумал Лэнгдон, наблюдая за приземляющимся вертолетом. Он совсем забыл, что Ватикан имеет в своем распоряжении несколько подобных аппаратов: для доставки папы в аэропорт, на встречи с паствой и для полетов в летнюю резиденцию святейшего в Гандольфо. Окажись он на месте папы, Лэнгдон определенно предпочел бы путешествовать на автомобиле.
Пилот выпрыгнул из кабины и быстрым шагом направился к ним по бетону аэродрома.
Пришло время волноваться Виттории.
- Неужели нам придется с ним лететь? - тревожно спросила она.
- Лететь иль не лететь - вот в чем вопрос, - продекламировал Лэнгдон, целиком разделяя тревогу девушки.
Пилот выглядел так, словно готовился выйти на сцену в одной из шекспировских пьес. Его камзол с пышными рукавами был разрисован широкими вертикальными ярко-синими и золотыми полосами. Цвета панталон и гетр полностью повторяли раскраску верхней части одеяния. На ногах у него были черные туфли, чем-то напоминающие домашние тапочки. На голове пилота красовался черный фетровый берет.
- Традиционная униформа швейцарских гвардейцев, - пояснил Лэнгдон. - Этот фасон придумал сам Микеланджело. - Когда пилот приблизился, американец поморщился и добавил: - Не самое лучшее из его творений, надо сказать.
Несмотря на столь ослепительный наряд, пилот всем своим видом демонстрировал, что дело знает. Он двигался к ним решительным шагом и имел выправку американского морского пехотинца. Лэнгдон читал о том, насколько строго проходит отбор в швейцарскую гвардию. Гвардейцы набирались в четырех католических кантонах Швейцарии. Каждый из претендентов должен был быть холостяком 19-30 лет, ростом не менее 180 см, уже отслужившим в швейцарской армии. Папская гвардия считалась самой верной и надежной охраной в мире и вызывала зависть у глав многих правительств.
- Вы из ЦЕРНа? - стальным голосом спросил, застыв в шаге от них, швейцарец.
- Так точно, сэр, - ответил Лэнгдон.
- Вам удалось долететь на удивление быстро, - заметил гвардеец и бросил на "Х-33" удивленный взгляд. - Мадам, - продолжил он, обращаясь к Виттории, - у вас имеется какая-нибудь иная одежда?
- Простите, но... боюсь, я не совсем вас понимаю...
- Лица в шортах в Ватикан не допускаются, - сказал швейцарец, показав на нижние конечности девушки.
Лэнгдон бросил взгляд на обнаженные ноги Виттории и вконец расстроился. Как он мог забыть, что в Ватикане нельзя обнажать ноги выше колена? Ни мужчинам, ни женщинам. Этот запрет был призван демонстрировать уважение посетителей к Городу Бога.
- Это все, что у меня есть, - ответила Виттория. - Мы очень спешили.
Гвардеец понимающе кивнул, хотя и был явно недоволен. Обратившись к Лэнгдону, он спросил:
- Есть ли у вас какое-нибудь оружие, сэр?
"Какое оружие? У меня с собой нет даже смены чистого белья", - подумал Лэнгдон и отрицательно покачал головой.
Швейцарец присел у ног американца и принялся его досматривать, начиная с носков. Не очень доверчивый парень, подумал Лэнгдон и недовольно поморщился, когда крепкие руки гвардейца подобрались слишком близко к промежности. Обследовав грудь, плечи и спину Лэнгдона и, видимо, убедившись, что у того ничего нет, гвардеец обратил свой взор на Витторию.
- Не смейте даже и думать! - бросила она.
Гвардеец вперился в девушку суровым взглядом, видимо, рассчитывая ее запугать. Но Виттория не дрогнула.
- Что это? - спросил страж Ватикана, показывая на небольшую выпуклость на кармане ее шортов.
Виттория достала сверхплоский сотовый телефон. Гвардеец открыл его, дождался гудка и, удостоверившись, что это действительно всего лишь переговорное устройство, вернул аппарат девушке. Виттория сунула мобильник в карман.
- А теперь повернитесь, пожалуйста, - сказал гвардеец.
Виттория широко расставила руки и совершила поворот на 360 градусов.
Пока швейцарец внимательно разглядывал девушку, Лэнгдон успел заметить, что ни топик, ни облегающие шорты совсем не выпячиваются там, где им выпячиваться не положено. Гвардеец, видимо, пришел к такому же заключению.
- Благодарю вас, - сказал он. - Сюда, пожалуйста.
Лопасти вертолета швейцарской гвардии лениво крутились на холостом ходу. Виттория поднялась на борт первой. С видом профессионала, лишь чуть-чуть пригнувшись, она прошла под лопастями винта. Лэнгдон же чувствовал себя гораздо менее уверенно.
- А на машине никак было нельзя? - полушутливо прокричал он на ухо поднимающемуся на свое место пилоту.
Швейцарец не удостоил его ответом.
Лэнгдон слышал о римских водителях-маньяках и понимал, что полет в этом городе был, видимо, наиболее безопасным способом передвижения. Он глубоко вздохнул, низко пригнулся, чтобы избежать удара вращающихся лопастей, и забрался в кабину.
Гвардеец прибавил газа, и Виттория, пытаясь перекричать шум двигателя, спросила:
- Вам удалось обнаружить сосуд?!
Пилот обернулся и недоуменно посмотрел на девушку.
- Что?
- Я говорю о сосуде. Разве вы не звонили в ЦЕРН в связи с этим?
- Не понимаю, о чем вы, - пожал плечами гвардеец. - Я получил приказ забрать вас на аэродроме. Это все, что мне известно.
Виттория бросила на Лэнгдона тревожный взгляд.
- Пристегните, пожалуйста, ремни, - напомнил пилот.
Лэнгдон вытянул ремень безопасности и застегнул на животе пряжку. Ему показалось, что стены крошечного фюзеляжа сдвинулись еще сильнее, не оставляя возможности дышать. Летательный аппарат с ревом взмыл в воздух и резво взял курс на север в направлении Рима.
Рим... столица мира. Город, в котором когда-то правил Цезарь и где был распят святой Петр. Колыбель современной цивилизации. И сейчас в его сердце... тикает механизм бомбы замедленного действия.


Глава 33
С высоты птичьего полета Рим казался беспорядочным переплетением улиц - сложный лабиринт старинных дорог, огибающих огромные здания храмов, искрящиеся фонтаны и многочисленные древние руины.
Вертолет Ватикана летел довольно низко, разрубая лопастями смог, постоянно висящий над Вечным городом и заставляющий давиться в кашле несчастных горожан. Лэнгдон с интересом наблюдал за снующими в разные стороны мопедами, туристическими автобусами и крошечными "фиатами". "Койаанискатси", - подумал он, припомнив слово, употребляемое индейцами племени хопи для обозначения суматошной, сумбурной жизни.
Молча сидевшая на соседнем кресле Виттория всем своим видом выражала готовность действовать.
Вертолет резко взмыл вверх, а сердце Лэнгдона, напротив, провалилось куда-то в желудок. Он посмотрел вперед и увидел вдали поднимающиеся к небу развалины римского Колизея. Лэнгдон всегда считал это величественное сооружение одним из парадоксов истории. Огромный амфитеатр, в наше время символизирующий достижение древней культуры, в течение многих столетий служил сценой, на которой разыгрывались самые варварские представления в истории человечества. Здесь голодные львы рвали на части беспомощных людей, а армии рабов сражались, истребляя друг друга. Здесь на глазах тысяч зрителей насиловали экзотических, захваченных в далеких странах женщин. Здесь рубили головы и публично кастрировали.
Особенно Лэнгдона забавляло то, что знаменитое Солдатское поле Гарварда было сооружено по образу и подобию Колизея. Видимо, не случайно, думал он, на этом стадионе каждую осень пробуждаются кровожадные древние инстинкты и обезумевшие футбольные фанаты Гарвардского университета требуют крови ненавистных противников из Йеля. Чуть дальше к северу Лэнгдон увидел Форум - сердце дохристианского Рима. Полуразрушенные колонны напоминали поваленные надгробия на кладбище, которое по какой-то странной иронии судьбы не было поглощено огромным мегаполисом.
На западе город рассекала огромная дуга Тибра. Даже с воздуха Лэнгдон видел, насколько глубока эта река. На ее блестящей поверхности там и тут виднелись пенистые воронки водоворотов, затягивающих в себя разнообразный мусор.
- Прямо по курсу, - произнес пилот, поднимая машину еще выше.
Лэнгдон и Виттория посмотрели в указанном направлении. Прямо перед ними над голубоватой дымкой смога возвышался гигантский купол собора Святого Петра.
- А вот это творение, - сказал Лэнгдон, обращаясь к Виттории, - Микеланджело явно удалось.
Лэнгдону никогда не доводилось видеть собор с высоты птичьего полета. В лучах предвечернего южного солнца мраморный, украшенный многочисленными статуями фронтон здания полыхал розовым огнем. Напоминающее огромный грот помещение собора могло одновременно вместить 60 000 молящихся, что более чем в сто раз превышало все население Ватикана - самого маленького государства на планете.
Но и сооружение таких невероятных размеров не могло подавить величия раскинувшейся перед ним площади. Вымощенная гранитом просторная пьяцца, расположенная в самом сердце Рима, являла собой подобие Центрального парка в классическом стиле. Овал шириной 240 метров двумя полукружиями обрамляла крытая колоннада из 284 стоящих в четыре ряда дорических колонн, над которыми высились 140 скульптурных изображений святых и мучеников. Высота колонн в каждом ряду по мере приближения к площади немного уменьшалась, что создавало своего рода trompe l'oeil40 призванный подчеркнуть величие этого места. По обеим сторонам площади располагались два прекрасных фонтана, а в самом ее центре возвышался привезенный Калигулой египетский обелиск. Император украсил обелиском цирк, и лишь в 1586 году камень нашел свое место на площади перед главным собором католического мира. Теперь на его вершине сверкал крест - символ христианства.
Интересно, что подумал бы святой Петр, окажись он сейчас здесь, размышлял Лэнгдон, глядя на святыню. Петр умер, распятый вниз головой на этом самом месте, и теперь его прах покоился в гробнице, расположенной в глубоком подземелье под куполом базилики. Это была самая почитаемая из всех гробниц христианского мира.
- Ватикан, - произнес пилот без тени гостеприимства.
Лэнгдон посмотрел на маячившие впереди стены и бастионы, окружающие здания Ватикана. Очень неподходящая... какая-то слишком земная защита для мира духа, власти и старинных тайн, подумал он.
- Смотрите! - крикнула Виттория, потянув американца за рукав и приникнув к иллюминатору.
Лэнгдон вытянул шею и посмотрел на площадь Святого Петра.
- Смотрите туда...
Лэнгдон взглянул в указанном направлении, и ему показалось, что он увидел автомобильную парковку. Дальняя часть площади была заполнена огромными автобусами и фургонами, с крыш которых в небо смотрели тарелки телевизионных антенн. На тарелках можно было прочесть хорошо знакомые надписи:
ЕВРОПЕЙСКОЕ ТЕЛЕВИДЕНИЕ
ВИДЕО-ИТАЛИЯ
БИ-БИ-СИ
ЮНАЙТЕД ПРЕСС ИНТЕРНЭШНЛ
Неужели сведения об антиматерии уже просочились в прессу? Этого не может быть, несколько растерянно подумал Лэнгдон.
- Почему здесь так много представителей прессы? - напряженным голосом поинтересовалась Виттория. - Что у вас происходит?
- Что происходит? Неужели вы не знаете? - бросив на нее через плечо недоуменный взгляд, спросил, в свою очередь, пилот.
- Нет! - резко и чуть хрипло ответила она.
- II Conclavo, - ответил пилот. - Двери будут опечатаны примерно через час. Весь мир следит за этим событием.
II Conclavo.
Это слово долгим эхом отозвалось в мозгу Лэнгдона и тяжелым камнем обрушилось куда-то вниз, в область сердца. II Conclavo. Ватиканский конклав. Как он мог забыть? Совсем недавно об этом сообщалось во всех сводках новостей.
Пятнадцать дней назад, после двенадцатилетнего пребывания на Святом престоле, ушел из жизни всеми любимый папа. Во всех газетах мира появились статьи о случившемся во время сна кровоизлиянии в мозг. Эта смерть стала настолько неожиданной, что у многих возникли подозрения относительно ее действительной причины. Однако об этом предпочитали говорить шепотом. И вот теперь, следуя традиции, ровно через пятнадцать дней после кончины папы, Ватикан созвал конклав. 165 кардиналов съехались в Рим со всех концов христианского мира. Эти наиболее могущественные священнослужители собрались сегодня в Ватикане для того, чтобы избрать нового папу.
Все кардиналы планеты под одной крышей, думал Лэнгдон, когда вертолет пролетал над собором Святого Петра. За собором его взору открылись знаменитые сады Ватикана и здание правительства.
Вся властная структура римско-католической церкви оказалась - в самом буквальном смысле этого слова - на пороховой бочке.


Глава 34
Кардинал Мортати, безуспешно пытаясь сосредоточиться, смотрел в роскошный потолок Сикстинской капеллы. Покрытые фресками стены отражали голоса собравшихся в капелле кардиналов. Съехавшиеся со всего мира священнослужители толпились в освещаемой свечами часовне, оживленно обмениваясь впечатлениями и задавая вопросы. Разговаривали взволнованным шепотом на многих языках, универсальными же средствами общения оставались английский, итальянский и испанский.
Традиционный способ освещения Сикстинской капеллы был весьма эффектным. Солнечный свет попадал в помещение через цветные стекла под потолком, создавая впечатление, что эти яркие, рассекающие тьму лучи нисходят прямо с небес. Так было всегда, но только не сегодня. Согласно традиции, все окна капеллы были затянуты черным бархатом. Это делалось для сохранения тайны. Для того, чтобы никто из находящихся в помещении людей никак не мог связаться с внешним миром. Глубокую тьму Сикстинской капеллы слегка разгонял лишь свет от горящих свечей... Создавалось впечатление, что это мерцающее сияние очищало каждого, кто с ним соприкасался. Кардиналы в этом свете казались бестелесными духами... становились похожими на святых.
Какая честь, думал Мортати, наблюдать за этим священнодействием. Кардиналы старше восьмидесяти лет папой быть избраны не могли и на конклав не приглашались. В свои семьдесят девять лет Мортати оказался старшим по возрасту, и ему доверили следить за процедурой выборов.
Следуя древней традиции, кардиналы собрались в капелле за два часа до открытия конклава, чтобы поговорить со старыми друзьями и провести последние консультации. Ровно в семь часов вечера в капелле должен был появиться камерарий41 покойного папы, чтобы прочитать молитву и тут же удалиться.
Затем швейцарские гвардейцы опечатают двери, заперев кардиналов в капелле. Лишь после этого можно будет приступить к древнейшему и самому таинственному политическому ритуалу. Кардиналов не выпустят на свободу до тех пор, пока они не решат между собой, кому быть новым папой.
Конклав. Даже само это слово подразумевало тайну. "Con clave" - в буквальном переводе "закрытый на ключ". Кардиналам категорически запрещалось в это время вступать в какие-либо контакты с внешним миром. Никаких телефонных звонков. Никаких посланий. Никаких перешептываний через замочную скважину. Конклав являл собой вакуум, не подверженный воздействию внешней среды. Ничто не должно было повлиять на решение кардиналов, поскольку "solum Dum prae okulis" - "лишь Бог был перед их глазами".
За стенами капеллы, или, вернее, Ватикана, томились в ожидании представители прессы, строя различные предположения о том, кто станет будущим главой целого миллиарда населяющих земной шар католиков.
Атмосфера на конклавах иногда накалялась до предела, и истории были известны случаи, когда возникающее на них политическое противостояние приводило к человеческим жертвам. Священные стены капеллы были свидетелями жестоких драк, загадочных отравлений и даже явных убийств. Все это - древняя история, думал Мортати. Сегодня все кардиналы выступят единым фронтом, конклав пройдет в благостной атмосфере и... даст Бог, окажется коротким.
Во всяком случае, он так предполагал.



Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 [ 10 ] 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45
ВХОД
Логин:
Пароль:
регистрация
забыли пароль?

 

ВЫБОР ЧИТАТЕЛЯ

главная | новости библиотеки | карта библиотеки | реклама в библиотеке | контакты | добавить книгу | ссылки

СЛУЧАЙНАЯ КНИГА
Copyright © 2004 - 2020г.
Библиотека "ВсеКниги". При использовании материалов - ссылка обязательна.