read_book
Более 7000 книг и свыше 500 авторов. Русская и зарубежная фантастика, фэнтези, детективы, триллеры, драма, историческая и  приключенческая литература, философия и психология, сказки, любовные романы!!!
главная | новости библиотеки | карта библиотеки | реклама в библиотеке | контакты | добавить книгу | ссылки

Литература
РАЗДЕЛЫ БИБЛИОТЕКИ
Детектив
Детская литература
Драма
Женский роман
Зарубежная фантастика
История
Классика
Приключения
Проза
Русская фантастика
Триллеры
Философия

АЛФАВИТНЫЙ УКАЗАТЕЛЬ КНИГ

АЛФАВИТНЫЙ УКАЗАТЕЛЬ АВТОРОВ

ПАРТНЕРЫ



ПОИСК
Поиск по фамилии автора:

ЭТО ИНТЕРЕСНО

Ðåéòèíã@Mail.ru liveinternet.ru: ïîêàçàíî ÷èñëî ïðîñìîòðîâ è ïîñåòèòåëåé çà 24 ÷àñà ßíäåêñ öèòèðîâàíèÿ
По всем вопросам писать на allbooks2004(собака)gmail.com



складками. Его куполообразная голова была покрыта тонкими седыми волосками,
такими редкими, что они не могли прикрыть блестящую кожу, усеянную
коричневыми пятнышками.
Мне он был неприятен - но не из-за внешности, которая казалась мне
интересной, а потому, что я считал его грубым и его манера выражаться
смущала меня.
Как-то раз он сказал сестре:
- У меня сегодня не было выделений из кишечника, сестра. Это не опасно?
Я быстро посмотрел на нее, чтобы увидеть, как она воспримет эти слова,
но она и бровью не повела.
Его постоянные жалобы раздражали меня - по моему мнению, ему хоть
изредка для разнообразия следовало бы говорить, что он чувствует себя
хорошо.
Иногда Мик спрашивал его:
- Как здоровье, Папаша?
- Хуже быть не может.
- Ну, пока ты еще не умер, - весело говорил Мик.
- Умереть-то не умер, да только по тому, как я себя чувствую, это может
случиться в любую минуту. - Папаша мрачно покачивал головой и отъезжал к
постели какого-нибудь новичка, которому еще не успели надоесть его
причитания.
К старшей сестре он относился с почтением и старался не вызывать ее
неудовольствия; объяснялось это главным образом тем, что она обладала
властью отправить его в приют для престарелых.
- А в таком заведении долго не протянешь, - говорил он Ангусу, -
особенно если ты болен. Раз ты человек старый и больной, то правительство
наше так и норовит от тебя избавиться, и чем скорее, тем лучше.
Поэтому, разговаривая со старшей сестрой, он всячески старался
задобрить ее и внушить ей, что страдает множеством недугов, которые
оправдывают его пребывание в больнице.
Однажды, когда она спросила его, как он себя чувствует, он сказал:
- Сердце у меня в нутре мертвый-мертво, как у дохлого барана.
Я сразу же представил себе колоду мясника, а на ней влажное, холодное
сердце, и мне стало не по себе.
Я сказал Ангусу:
- Сегодня я себя хорошо чувствую, очень хорошо.
- Вот это дело, - ответил он. - Никогда не вешай носа.
Ангус мне нравился.
Утром при обходе старшая сестра спросила у Папаши, который подкатил
свое кресло к камину, обогревавшему палату:
- Кто помял занавеси?
Открытое окно, на котором они висели, было возле камина, и легкий
ветерок относил их к огню.
- Это я сделал, сестра, - признался Папаша, - боялся, как бы не
загорелись.
- У вас грязные руки, - сердито сказала сестра, - все занавеси в темных
пятнах. Извольте впредь просить сиделку, чтобы она их отдергивала.
Папаша заметил, что я прислушиваюсь, и немного погодя сказал:
- Знаешь, старшая сестра - прекрасная женщина. Вчера она спасла мне
жизнь; она, кажется, расстроилась из-за этих занавесей, да только, будь я
дома и будь это мои занавеси, я бы их все равно примял. С огнем шутки плохи.
- Мой отец видел, как сгорел дом, - сказал я.
- Да, да, - нетерпеливо произнес Папаша, - но сейчас дело не в этом.
Судя по тому, с каким видом твой отец расхаживал по палате, он, наверно,
много чего насмотрелся. Пламя могло лизнуть занавеску, и она бы разом
вспыхнула; вот как это бывает.
Иногда Папашу навещал пресвитерианский священник. Этот человек в темной
одежде знал Папашу еще тогда, когда старик жил в хижине у реки. После того
как Папашу взяли в больницу, он продолжал навещать его и приносил ему табак
и номера "Вестника". Это был молодой священник, всегда говоривший серьезно и
пятившийся, словно пугливая лошадь, стоило кому-нибудь из сиделок обратиться
к нему с вопросом. Папаше не терпелось его женить, и он сватал его то одной,
то другой сиделке. Я всегда с большим интересом прислушивался к тому, как оп
расхваливал священника и как ему отвечали сиделки, но, когда старик
заговорил об этом с сиделкой Конрад, я перепугался, подумав, что она может
согласиться.
- Ну где ты найдешь такого хорошего жениха? - говорил ей Папаша. -
Домик у него славный, а что он не очень чистый, так не беда, ты наведешь
порядок. Тебе достаточно сказать одно словечко. Он порядочный человек и
соблюдает себя.
- Я подумаю, - обещала сиделка Конрад Папаше, - может быть, я схожу
посмотреть его домик. А есть у него лошадь и двуколка?
- Нет, - отвечал Папаша, - ему негде их держать.
- А я хочу лошадь и двуколку, - сказала она весело.
Тут я крикнул ей:
- У меня когда-нибудь будет и лошадь и двуколка!
- Ну и отлично, я выйду замуж за тебя. - Она улыбнулась мне и помахала
рукой.
Я откинулся на спинку кровати, сразу с волнением почувствовав себя
взрослым, обремененным ответственностью. У меня не было ни малейшего
сомнения, что теперь мы с сиделкой Конрад обручены, и я старался придать
своему лицу то выражение, с каким отважный путешественник устремляет взор в
морскую даль. Несколько раз подряд я повторил про себя: "Мы запишем это на
ваш счет". Говорить такие слова, по моему глубокому убеждению, могли только
взрослые, и, когда я хотел почувствовать себя мужчиной, а не маленьким
мальчиком, я по нескольку раз произносил их про себя. Вероятнее всего, я
услышал эту фразу, когда ходил с отцом по лавкам.
Весь день я обдумывал планы, как обзавестись лошадью и двуколкой.
Когда доктор Робертсон кончил осматривать меня, он спросил Папашу:
- Как вы себя чувствуете сегодня, Папаша?
- Знаете, доктор, меня всего свело, словно я песком набит. Думаю,
следовало бы меня промыть. Как, по-вашему, порция слабительного мне поможет?
- Пожалуй, - с серьезным видом ответил доктор. - Я распоряжусь, чтобы
вам его дали.
Доктор направился к кровати пьяницы. Тот уже сидел, дожидаясь, чтобы к
нему подошли. Его губы подергивались, а на лице застыло выражение тревоги.
- Как вы себя чувствуете? - сухо спросил доктор.
- Меня все еще трясет, - ответил пьяница, - а так хорошо. Наверно,
доктор, меня уже можно выписать.
- Мне кажется, Смит, что у вас в голове еще не совсем прояснилось.
Разве вы сегодня утром не расхаживали по палате совершенно голым?
Больной ошеломленно посмотрел на него и быстро заговорил:
- Да, это верно, я вставал. Мне надо было помыть ноги. Они были очень
горячие. Подошвы прямо жгло.
- Посмотрим, - коротко сказал доктор. - Может быть, завтра мы вас
выпишем.
Он быстро отошел к соседней кровати, а больной продолжал сидеть,
наклонившись вперед, и теребить одеяло.
Вдруг он лег и застонал:
- Господи, господи!
Как только доктор Робертсон кончил обход, моей матери, которая уже
давно ждала в приемной, разрешили войти в палату. Когда она подходила ко
мне, я испытывал неловкость и смущение. Я знал, что она будет целовать меня,
а мне это казалось ребячеством. Отец меня когда не целовал.
- Мужчины не целуются, - говорил он мне.
Всякое проявление чувств я считал слабостью. Но если бы мать меня не
поцеловала, я был бы огорчен.
Я ее не видел уже несколько недель, и она показалась мне совсем новой.
Ее улыбка, ее спокойная походка, ее светлые волосы, собранные в пучок на
затылке, были мне так хорошо знакомы, что раньше я их не замечал; теперь же
мне было очень приятно увидеть их как будто в первый раз.
- Ее мать была ирландка из Типперери, а отец - немец. Это был мягкий и
добрый человек; в Австралию он приехал вместе с немецким оркестром, где он
играл на контрабасе. Моя мать, наверно, была похожа на своего отца. У нее
были такие же светлые волосы, такая же приятная внешность, такое же открытое
лицо.
Частые поездки в повозке зимой, в ветер и дождь, оставили свой след на
ее огрубевшем лице, которое не знало никакой косметики - не потому, что она
не верила в ее силу, а потому, что на это у нее не хватало денег.
Когда мать подошла к моей кровати, она, должно быть, заметила, что я
смутился.
- Я хотела бы поцеловать тебя, - шепнула она мне, - но тут столько
людей смотрит на нас... Будем считать, что мы поцеловались.
Когда приходил отец, он обычно завладевал разговором, несмотря на все
свое умение слушать; но когда меня навещала мать, больше говорил я.
- Ты много яиц принесла? - спросил я. - У нас есть один больной, он
бедный, и у него нет яиц. Когда он смотрит на стул, стул движется.
Мать взглянула на моего соседа (разговаривая, я смотрел на него) и
ответила:
- Да, я принесла много яиц.
Затем она пошарила в сумке и сказала:
- Я принесла тебе еще кое-что.
С этими словами она достала пакет, перевязанный веревочкой.
- Что это? - прошептал я взволнованно. - Покажи! Нет, я сам разверну.
Дай мне.
- Пожалуйста, - подсказала она, отодвигая пакет.
- Пожалуйста, - повторил я, протягивая к нему руку.
- Это тебе прислала миссис Карузерс, - продолжала она. - Мы еще не
раскрывали пакета, и нам всем хочется узнать, что в нем.
- Как она его принесла? - спросил я, положив пакет к себе на колени. -



Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 [ 10 ] 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49
ВХОД
Логин:
Пароль:
регистрация
забыли пароль?

 

ВЫБОР ЧИТАТЕЛЯ

главная | новости библиотеки | карта библиотеки | реклама в библиотеке | контакты | добавить книгу | ссылки

СЛУЧАЙНАЯ КНИГА
Copyright © 2004 - 2018г.
Библиотека "ВсеКниги". При использовании материалов - ссылка обязательна.