read_book
Более 7000 книг и свыше 500 авторов. Русская и зарубежная фантастика, фэнтези, детективы, триллеры, драма, историческая и  приключенческая литература, философия и психология, сказки, любовные романы!!!
главная | новости библиотеки | карта библиотеки | реклама в библиотеке | контакты | добавить книгу | ссылки

Литература
РАЗДЕЛЫ БИБЛИОТЕКИ
Детектив
Детская литература
Драма
Женский роман
Зарубежная фантастика
История
Классика
Приключения
Проза
Русская фантастика
Триллеры
Философия

АЛФАВИТНЫЙ УКАЗАТЕЛЬ КНИГ

АЛФАВИТНЫЙ УКАЗАТЕЛЬ АВТОРОВ

ПАРТНЕРЫ



ПОИСК
Поиск по фамилии автора:

ЭТО ИНТЕРЕСНО

Ðåéòèíã@Mail.ru liveinternet.ru: ïîêàçàíî ÷èñëî ïðîñìîòðîâ è ïîñåòèòåëåé çà 24 ÷àñà ßíäåêñ öèòèðîâàíèÿ
По всем вопросам писать на allbooks2004(собака)gmail.com



Какой-то человек верхом на гнедом жеребце подскакал к нему и крикнул:
"Беги через мост. Гай!"
"Дай коня! - Он попытался ухватиться за повод, но человек хлестнул жеребца
и ускакал. - Дай коня, слышишь!" - кричал он вслед, но всадник даже не обернулся.
Деревянный мост через Тибр был пуст. Даже нищие, что обычно попрошайничали здесь, исчезли. Лишь двое друзей сопровождали Гая. На мосту друзья остались и, обнажив мечи, стали ждать преследователей, а он заковылял дальше, и раб по-прежнему был вместе с ним. Было страшно. Сердце колотилось в горле. Он знал, что ему не спастись. И бежать дальше бессмысленно. Зачем длить агонию? Пусть все кончится побыстрее. Они остановились в маленькой рощице, посвященной Фуриям. Воздух рвался из легких. Пот струйками стекал по лицу, по спине. Нога опухла и напоминала бревно. Он сел на землю. Раб сел рядом и обнял его, так обнимает ребенка мать или нянька, закрывая своим телом.
- Беги, Филократ! - шепнул он рабу. - Зачем тебе умирать вместе со мной?
Но тот лишь крепче стиснул руки, будто надеялся спасти своего господина. Несколько минут слышалось лишь сдвоенное рвущееся из грудей дыхание да шепот деревьев. Будто и деревья тоже шептали: "Беги! Спасайся, Гай! Беги! Неужели ты не хочешь жить хотя бы ради жены и ребенка?" Потом донесся шорох. Шаги. Преследователи все ближе и ближе. Они уже рядом. Беглецов обступили кольцом. И вот - первый удар, тупой и безбольный, лишь ело качнулось. Еще и еще. Горячая кровь хлещет, обжигая кожу. Он понял наконец - удары сыплются на Филократа, чье тело буквально рубят в куски, но клинки не достают до плоти господина. Наконец мертвое тело преданного раба отвалили в сторону, как кусок пустой породы, и первый удар рассек плечо, второй - спину до самого позвоночника, третий...
Элий проснулся. Пот струйками стекал со лба. Нога болела, будто он только что подвернул ее, сбегая с Авентина. Неужели? Неужели это был он? Он не мог не узнать того, кем был в этом сне. Он помнил имена друзей, которых несколько минут назад оставил умирать на старинном мосту через Тибр. И падение при бегстве с Авентина, и смерть в роще Фурий - Элий знал эти подробности с детства, как знает любой лицеист, изучавший историю Рима. Одни историки писали о прошлом с гневом, другие сухо, равнодушно. Одни обвиняли народного трибуна в безмерном честолюбии, другие восхищались его бескорыстием. Никто не написал о его смертельном одиночестве.
Ему даже стало казаться, что он помнит, как душа убитого скиталась, неприкаянная, сто лет на берегах Стикса, ибо тело его не было погребено, а из отсеченной головы вынули мозг и череп залили свинцом, чтобы получить награду побольше - за голову бывшего народного трибуна было обещано столько золота, сколько она весит. Даже смертвым враги поступили подло.
Сто лет бродить по берегам Стикса, сто лет помнить боль поражения и не сметь глотнуть блаженной воды Леты, дарующей забвение. Несомненно за эти сто лет душа его переменилась. Много лет назад он был Гаем Гракхом. Его убили так же беззаконно, как и его наивного брата Тиберия. Все повторялось. Нынешний Гай вновь оплакал смерть брата и вновь должен был сражаться за Великий Рим против воли самого Рима.
"Собрались здесь души, которым
Вновь суждено вселиться в тела, и с влагой летейской Пьют забвенье они в уносящем заботы потоке" <Вергилии. "Энеида". Перевод С. Ошерова.>. Но даже вода Леты не дает полного забвения.
А призрак давно уже покинул спальню и теперь кружил над Римом.
- Ну как, он сошел с ума? - спросил его собрат, подплывая.
- Не похоже. Хотя сну своему поверил.
- Значит, он уже был сумасшедшим.
- А что у тебя?
- Кое-кому я внушил мысль, что его душа принадлежала прежде Юлию Цезарю.
Безумец так обрадовался!
- Да уж, этот точно безумен!
Следом появился призрак Красавицы.
- Что Клодия? Как чувствует себя наша прежняя хозяйка?
- Разговаривает сама с собой, то смеется, то плачет. И называет опустевшие мраморные карцеры друзьями.
Наконец прилетел лемур-солдат.
- Хотите позабавиться? - спросил последний. - Я облетел все книжные лавки, все библиотеки, и ни в одной не нашел нашего труда. А ты, Серторий, обещал нашему сочинению долгую жизнь.
- Это невозможно! - воскликнула Красавица. - То, что мы сочинили, должно было пережить этот мир! Наше творение не могло погибнуть!
- Само собой не могло, дорогая Береника, - с улыбкой отвечал лемур-аристократ. - Но намеренно можно уничтожить все что угодно. Пока мы были заключены в мерзкие мраморные карцеры, гений Империи уничтожил наш труд! Миновала тысяча лет! Помнишь мою виллу на берегу моря? - печально вздохнул аристократ. - Яркая зелень, статуи, увитые плющом. И повсюду цветы. Запах цветущих левкоев. Мы обедали в триклинии, а солнце медленна тонуло в море. Тогда-то все и началось. Кто-то сказал: "Хорошо бы жить вечно. На небесах".
- Это я сказала, - перебила его Береника.
- Да, это сказала Береника, - подтвердил Серторий. - Потом мы заговорили о Гомере. О его книгах, из которых вырос целый мир.
- И я заметил, что форма куда важнее содержания, - подхватил аристократ. -Хотя почему-то многие считают наоборот.
- Если гений Империи так испугался нашего творения, то надо написать его заново, - сказала Береника. - Хотя бы для того, чтобы досадить Гимпу.
- К сожалению, лемуры не пишут книг, - вздохнул Серторий. - И мы не сможем ничего создать. Для этого нам надо вновь стать людьми.
- Так станем! - решительно воскликнула Береника.
- Да, отправимся в Аид, хлебнем из Леты и вернемся в мир,- насмешливо сказал лемур-солдат.- Все позабыв, не помня о своем желании мстить.
- Марк прав,- подтвердил аристократ.- Чтобы стать людьми вновь, нам надо забыть прежнюю жизнь.
- Я найду способ поквитаться с гением Империи,- пообещала Береника.

Глава 10

Игры Нормы Галликан

"Повсюду на стенах появились надписи: "Спасем наших котов и наших гениев!"" Кто-то приписал внизу одного из плакатов: "Согласен. Если и те и другие будут молчать".
"Акта диурна". Календы октября <1 октября.>

Утром Магна ждала Вера у дверей гостиницы, держа под уздцы серого ослика. Было холодно, на траве и камнях лежала серебристая изморозь, и Магна накинула римлянину на плечи толстый шерстяной плащ...
"Женщина запаслива", - подумал Вер с благодарностью.
Его поташнивало, но бок почти не болел. Солнце поднималось, и становилось теплее. Осеннее тепло напоминает тонкую позолоту, внутри природы уже таится мертвящий холод грядущей зимы. Юний Вер передернулся - озноб пронизал его до костей. Магна ни о чем не спрашивала, шагала рядом. Зеленые бока холмов, освещенные солнцем, проплывали мимо.И синие зубцы вдалеке.Непрерывный ряд. Зеленое, синее, голубое.
Издали крепость казалась сверкающей, белой; вблизи - обшарпанной и старой. Над воротами свились серым клубком засохшие лозы дикого винограда. Привратник сидел на каменной тумбе и потягивал из глиняной бутылки вино. Корзина с пирогами стояла у его ног.
- Здесь давно нет гарнизона, - пояснила Магна. - Когда-то был музей, еще до войны. Но экспонатов почти не осталось. Изредка заходят туристы...
Привратник, продолжая жевать лепешку, указал на деревянный ящичек, стоявший на земле рядом с корзиной. Магна бросила в ящик несколько мелких монет. Привратник удовлетворенно кивнул. Магна отворила ворота, и они очутились на просторном мощеном дворе с чашей колодца посредине. Вода наполняла колодец до краев и едва не переливалась через край. Уровень воды был выше уровня мощеного двора. И это при том, что крепость стояла на холме! На синей поверхности плясали платиновые блики. Вер, тяжело дыша, подошел к колодцу. Магна встала рядом.
Вера кидало то в жар, то в холод. Бок вновь горел огнем. Когда Вер прикладывал к коже руку, то ощущал, что там, внутри, кто-то шевелится. Невыносимо хотелось прыгнуть в чашу посреди двора. Прыгнуть и опуститься на дно, в благословенную ледяную глубину. Это не смерть, а избавление. Там его ждали. Ждали долгие двадцать лет. И он ждал двадцать лет этого мига. Мига соединения! Его нельзя избежать. Он неотвратим. Желаем и ужасен. Почти как смерть и любовь одновременно. Ожидание закончилось. Холодная вода. Холодная как лед. Какое блаженство!
И он прыгнул.
Магна ухватила его за пояс. Но не было сил удержать, и она полетела следом.
Привратник не видел, что произошло. Он жевал лепешку.
На двери висел безобразный ржавый замок. Как вообще можно создать такую отвратительную вещь? Норма Галликан вставила в прорезь замка ключ. Но ключ не желал поворачиваться. Норма обернулась. Весь ее персонал - две немолодые женщины в зеленой форме медиков и старик в зеленой тунике - смотрели на нее.
Она вновь попыталась повернуть ключ, и опять безрезультатно. У Нормы всегда так - она с непринужденной легкостью конструировала модели атомов, будто ей кто-то сообщал их строение, но не могла справиться с примитивным замком. Унизительность нелепой ситуации приводила в ярость.
- Дай-ка я, - попросил старик.
Норма отступила. Странно, но в его руках ключ повернулся легко, почти без усилия. Они вошли внутрь. По углам клочьями висела паутина. Свет, изрезанный ставнями, лежал на пыльном полу золотыми ломтями.
- Здание так себе, - сказала одна из женщин. - Цезарь мог бы найти для нас что-нибудь посимпатичнее. К тому же он теперь богат как Крез.
- Кто мог подумать, что эта девчонка владеет огромным состоянием! - воскликнула вторая. - Смазливым дурочкам всегда везет, а тем, кто работает с утра до ночи, не достается ничего.
- Это грязные деньги, нажитые спекуляциями во время войны, - отозвалась первая. - Их надо пожертвовать на больницы и приюты. Все до последнего сестерция. А она, слышали, купила себе золотую диадему.
Они говорили достаточно громко, приглашая Норму присоединиться и немного посплетничать. "Норма сделала вид, что не поняла намека, и отворила дверь в просторный таблин. Таблин выглядел сносно: мозаичный пол цел, и стены почти не облупились. Сохранился даже письменный стол, обросший мохнатым слоем пыли, и высокое кресло с резной спинкой, украшенное деревянными орлами. Норма Галликан распахнула дверь в перистиль. Здесь не осталось ни деревьев, ни статуй, ни цветов. Повсюду росла трава и тонкие серебристые побеги лавра.
Это даже хорошо. Сад им все равно не понадобится. Странно распоряжается жизнь. Норма никогда не думала, что вновь придется вернуться к занятиям медициной, хотя первым она получила именно медицинское образование. Потом физика захватила ее и не оставила места уже ничему - ни медицине, ни любви, ни развлечениям. Девизом для Нормы на долгие годы стала фраза Сенеки: "Досуг без занятий наукой - это смерть и погребение живого человека". И вот Норма вновь возвращается к медицине. - Сегодня Календы, - сказала Норма. - Удачный день для начала большого дела.
Можно было бы начать делать бомбу... На мгновение Норму охватила нестерпимая злость. Ну почему Элийотказался от опытов с ураном?! Они могли бы расположиться в конфискованном поместье Корнелия Икела. Устроить там лабораторию, собрать ученых. Боги, лишившись гениев, оглохли и ослепли. Ученым никто бы теперь не мешал. А что, если бы удалось отыскать гения Триона? Вдруг он здесь, в Риме? И гении остальных ученых тоже где-то прячутся. Надо даровать гениям гражданство, окружить благами, засадить за высокий забор и сказать: действуйте! Вспомните, что говорили ваши подопечные, повторите то, что они делали. Гениями, правда, управлять очень трудно. Но она бы сумела. Сейчас главное - не позволить унизить Рим. Неужели никто этого не понимает?!
Кстати, ее собственное поместье, доставшееся ей от отца, уже больше года пустует. А что, если поехать туда и посмотреть, возможно ли...
У входа в поместье Норму Галликан встретили огромные старые дубы. На светлой зелени лужайки изумрудными пятнами лежали их огромные тени. Норма вылезла из авто и пошла по мощеной дорожке, обсаженной буксами. Она уже собиралась свернуть к вилле, но вдруг остановилась. На живописном пригорке стоял маленький павильон с мелочно-белыми колоннами из караррского мрамора. Знакомый павильон, оплетенный плющом, заросли камыша, каменный мостик, переброшенный через ручей. Здесь Норма впервые поцеловалась с человеком, которого теперь считают убийцей. Хорошо, что отец не дожил до нынешних дней - старик всегда относился к Икелу как к родному сыну.
Норма медленно подошла к павильону. И замерла, глядя на черную дыру вместо двери. Здесь у них с Икелом было тайное убежище. Здесь стояло ложе, покрытое овечьей шкурой. Когда они расстались, Норма приказала заделать вход. А теперь кто-то выломал узенькую дверь. Норма вошла. Внутри ничего не было. И эта пустота еще больше встревожила. Повинуясь внезапному наитию, она вытащила счетчик и поднесла к камням. Тревожное частое щелканье...
- Приветствую тебя, домна! - Управляющий спешил к ней. Под шелковой туникой солидное брюхо колебалось при каждом шаге.
Она молча указала на сломанную дверь.
- А, это приятель твой приезжал... как его... Корнелий Икел. Сказал, что по твоему приказу должен забрать канистры. И письмо показал.
- Но Икел в розыске! Ты разве не слышал, что его обвиняют в убийстве?
- С него сняли все обвинения. Он сам сказал.
- Да нет же! Его разыскивают по-прежнему. Об этом постоянно пишут в вестниках.
- Но я не читаю вестники. И радио не слушаю. Норма нахмурилась. Бывший префект претория знал о причудах управляющего и без труда обманул старика.
-...Икел увез эти канистры...
- Что за канистры? С чем?
- Не знаю, небольшие на вид. Но страшно тяжелые.
Уран? Но уран весь конфискован... А что если здесь хранили плутоний?! На плутоний при закрытии лаборатории не обратили внимания. Посчитали просто отходами и...
Ей сделалось так нехорошо, что она едва не упала. Зачем Триону искать руду в Конго, если здесь, в Риме, у него вдосталь готового сырья для бомбы!
Что же теперь делать? Норма не знала, как поступить. Рассказать Элию? Но зачем? Элий ничего не может уже сделать... Ей вдруг сделалось жаль Цезаря до слез. Нет, не надо, не надо ему ничего говорить... И про плутоний, и про то, что Икел объединился с Трионом. О боги, что же делать?!
- Будем надеяться, что у Триона не хватит ни людей, ни средств, - повторяла Норма как заклятие. - Будем надеяться...
Камыши заколебались, и в зеленой воде мелькнуло острое ребро, похожее на грань огромного прозрачного клинка. Норма глядела, как странный плавник рассекает ручей надвое и мчится, красные отсветы заката вспыхивали на темной воде. Неожиданно огромная жабья голова высунулась на поверхность, маленькие красные глазки уставились на Норму. На загривке чудовища вздымался острый гребень. Неведомое создание громко фыркнуло и ушло под воду. Стекловидный гребень мелькнул и пропал в камышах.
Норма стояла и не могла сдвинуться с места.
Кумий всегда обожал пиры Сервилии Кар. Такой роскошной изысканной обстановки нельзя было встретить ни в одном доме в Риме. А еще Кумия радовало то, что с недавних пор Сервилия отошла от позиций эстетизма и сделалась куда ближе к "первооткрывателям". Именно Сервилия устроила читку книги Кумия и созвала на нее изысканное общество. Гости были потрясены великолепием рыбных блюд, площадной бранью поэтической элиты и обилием физиологических подробностей, которые им поведал Кумий, зачитывая отрывки поэмы.
Когда-то Сервилия училась в школе меценатов, но профессиональным меценатом так и не стала. Хотела сохранить свободу. В гостях у Сервилии все реже появлялись профессиональные ценители, и это тоже радовало Кумия. Он терпеть не мог эстетов. Может потому, что всегда немного робел перед ними. И в душе презирал. Чтобы стать профессиональным ценителем, надо закончить только первую ступень школы меценатов. Продолжившие учение выходят в критики или меценаты. Но большинство остаются ценителями. У них масса льгот - на выставки и спектакли проходят бесплатно, посещают встречи с поэтами, пользуются прекрасной библиотекой и фондом для покупки книг в личное пользование. Многие ценители не работают, живут на маленькое пособие, целыми днями бегают по выставкам и литературным кафе, собирают автографы, пишут письма своим кумирам, издают самодельные вестники, играют в какие-то свои, им одним понятные игры -их непременно приглашают на симпозиумы, встречи, конкурсы. Люди с положением непременно зовут ценителей на обеды, чтобы придать дополнительный блеск своему обществу. Даже появилась поговорка: "Без ценителя самый изысканный обед не вкусен". На фестиваль в Монак ценители слетаются целыми стаями. Ценители - это некая аура вокруг людей искусства. Быть ценителем - призвание. Такое же, как писать или петь. Когда-то Кумий относился к ценителям с должным пиететом, одно время даже сам состоял под опекой пожилого эстета. Но после того, как его "опекун" презрительно отозвался о первых опытах Кумия, будущий поэт возненавидел всех ценителей разом.
Приблизительно раз в десятилетие в сенате всплывает вопрос о ликвидации школы меценатов. "Ненужные расходы!" - заявляют сенаторы, и вестники им вторят. Но поскольку школа находится в непосредственном ведении Августа и Августы, все кончается только криком.
Но в этот раз, войдя в триклиний, Кумий понял, что сегодня пир у Сервилии необычен. Во-первых, под потолком висела роза - знак того, что услышанное на обеде разглашать запрещено. Во-вторых, присутствовали исключительно люди искусства - литераторы, актеры и критики. Наличие последних испортило Кумию аппетит, но ненадолго. Сначала Кумий решил, что обед связан с предстоящей свадьбой Летиции. Но ошибся. Сервилия делала вид, что судьба дочери ее не касается.
- Друзья мои, - заговорила красавица Сервилия, одаривая каждого из гостей дружеской улыбкой.- Я предлагаю вам прекрасное развлечение. Такого еще не бывало. Я предлагаю... - она сделала паузу и выразительно посмотрела на каждого. - Я предлагаю помочь избранию Бенита Пизона в сенат.
Если бы она предложила поджечь Палатин и курию одновременно, ее слова не произвели бы большего впечатления. Юлия Кумекая приподнялась на ложе, оглядела присутствующих и, покачав головой, выдохнула:
- Может, Бенит неплохо смотрелся бы в театре Помпея, но в курии он будет ужасен. Во всем следует знать меру.
Остальные промолчали.
- А я "за"! - воскликнул Кумий. - Это давно следовало сделать. Надо расшевелить сонный Рим, заставить отцов-сенаторов немножко поволноваться. Прежде Элий не давал им жить спокойно. Но Элия интересовало лишь соблюдение буквы закона. Другое дело Бенит! Бенит задаст жару! Это будет великолепно. Отчеты о заседании сената будет читать интереснее, чем сочинения Макрина!
При этих словах поэтесса Ариетта вздрогнула.
- Боговдохновенный Кумий прав. Это будет в самом деле забавно, - заметил критик Гней Галликан, двоюродный брат Нормы. - Мне нравятся выступления Бенита. Он умеет бить хлестко и верно.
- Он груб, - сказала Ариетта и покраснела до ушей.- И он безобразен с точки зрения цивилизованного человека.
- Нет ничего на свете привлекательнее безобразия.
- Пошутить неплохо. Но его изберут в сенат на пять лет. Не слишком ли затянется наша шутка? - поинтересовался пожилой оратор, завсегдатай в доме Сервилии. - Я бы предпочел развлечения не столь длительные. Хотя бы потому, что могу не дожить до их окончания.
- Пять лет веселья - это восхитительно, - с жаром воскликнул Кумий. - Я люблю повеселиться всласть.
- Для данной цели нам нужны не писатели, а репортеры, - заметила Вилда. -Причем высокого класса. Такие, как я.
- Нам нужны репортеры в "Акте диурне", а не в "Гладиаторском вестнике", - уточнил Гней Галликан.
- "Гладиаторский вестник" тоже подойдет, - засмеялся Кумий. - Те, кто будет голосовать за Бенита, читают именно "Гладиаторский вестник".
Идея Сервилии Кумия воодушевила. Он был натурой импульсивной, восторженной. Одно слово могло увлечь его в самые фантастические дебри.
- Теперь мы можем все! - разглагольствовал Кумий заплетающимся языком.
Неясно было, от чего он захмелел больше - от вина или от открывшихся внезапно перспектив. - Прежде нас опекали гении, сдерживая полет фантазии. Они, как Элий, вечно твердили о нормах, совести, пределах добра и зла. Надоела эта стоическая шелуха! Теперь мы свободны. Мы можем думать все что угодно. Писать что угодно! Мы - истинные первооткрыватели! Мы... - он задохнулся, не в силах обрисовать словами всю грандиозность происходящего.
Воспользовавшись паузой, подал голос драматург Силан, племянник консула, возлежавший возле Юлии Кумской, красный как рак, потому что каждое прикосновение актрисы вызывало у него мгновенную эрекцию, но Юлия не делала никаких намеков на то, что готова удовлетворить желания молодой знаменитости.
Силан называл себя практичным творцом, и сейчас его заявления, в отличие от восторженных возгласов Кумия, тоже были весьма практичны.
- У меня явилась прекрасная мысль. Мы только что закончили репетировать
"Касину", где я сделал несколько удачных намеков, улучшив текст Плавта. И теперь я возьмусь за новую пьесу. В центре я поставлю Бенита.
- Он не должен быть смешон, - предупредила Сервилия. - Он должен быть интересен. И умнее, чем на самом деле. Не слишком благороден. Проходимец. Каков и есть. Но проходимец обаятельный.
- Он будет великолепен! - пообещал Силан. - Весь Рим в него тут же влюбится!
- Ты не успеешь поставить пьесу к выборам, - охладил его пыл Галликан.
- Я сочиню ее за три дня. И опубликую...
- Сначала мы устроим читку у меня. Вестники сообщат об этом. Расхвалят.
Заинтригуют. О Бените должны говорить постоянно. Все и повсюду.
Юлия Кумекая сокрушенно покачала головой:
- Сегодня мне кажется, что меня пригласили не в дом Сервилии Кар, а в дешевый лупанарий. Она сорвала с головы венок и поднялась.
- Боговдохновенная Юлия, - попытался удержать ее Силан. - К чему искусству добродетель? Она пресна и неинтересна.
- Может, искусству добродетель и ни к чему, но в жизни она очень бы пригодилась! - И Юлия удалилась с гордым видом.
- Не обижайтесь, домна Сервилия, - поспешно забормотал Силан. - Юлия понимает лишь свои шутки.
- Я это заметила, - кивнула хозяйка. - Осушим, друзья, бокалы за начало нового дела. Сегодня Календы - день, сулящий удачу.

Глава 11

Игры Элия и Летиции

"Сегодня состоится свадьба Марка Руфина Мессия Деция Августа и Криспины Пизон одновременно со свадьбой Гая Элия Мессия Деция Цезаря и Летиции Кар".
"Акта диурна", 5-й день до Нон октября <3 октября.>

Утром лучший римский парикмахер острием копья разделил на пробор волосы Летиции и вплел в прическу красные ленты. Белое платье из тончайшего шелка стоило сто тысяч. Пояс, расшитый драгоценными камнями, хитро оплетен вокруг талииМСрасная вуаль прозрачна - сквозь нее мир казался розовым, как перезревший персик. Летиция добилась своего. Странно, но ей порой казалось, что Элий ее любит. Она почти что верила в это. Вот только видение... оно вновь и вновь посещало ее, всякий раз заканчиваясь на одном и том же месте - стрела впивалась Элию в шею. Что произойдет дальше, Летиция угадать не могла. Остался ли Элий жив, или... Она лишь знала, что это случится вскоре. И сердце ее сжималось.
Даже в день свадьбы она не могла об этом забыть. Она гнала проклятое видение. Шептала как заклинание фразу, которую вскоре должна будет произнести:
"Где ты, Гаий, там я Гайя" <Гаий - архаическая форма родового имени Гавен, а не личного - Гай.>. Но проклятая стрела вновь и вновь отправлялась в свой роковой полет. Летиция пыталась представить, как через несколько часов Элий поднимет ее на руки и внесет в дом - невеста не должна касаться ногой порога - порог в. любом доме посвящен Весте. Элию будет сложновато сделать это, и щемящая тоска - то ли жалость, то ли нечто такое, что выше и любви и жалости,- вызывало сосущую пустоту под ребрами. И вновь возникала закопченная стена, и летящая стрела, и... Летти была готова биться головой о стену, лишь бы изничтожить проклятое видение. Но она знала, что это бесполезно.
Пять восковых факелов несли юноши, одетые в протексту <Тога-протекста - детская тога с пурпурной полосой, как у магистратов. Юноша, достигнув четырнадцати лет, снимал ее и надевал белую тогу гражданина.>. У порога дома новобрачную окропили водой, горящие факелы загородили ей дорогу. Она должна пройти через огонь и воду, чтобы разделить их с супругом, и если его "отлучат от огня и воды" <Формула изгнания.>, она тоже будет отлучена - добровольно.
Свадьба - это ритуал, последовательность заученных действий. Все расписано
- слова, и цвет одежды, повороты головы, шаги, расстояния, в которые ты должен уложиться, и даже эмоции, которые должен испытывать. Ритуал, сплетенный столетия назад. Превращенный с годами в тончайшее сложнейшее кружево. Впрочем, и сам Рим со своими устоями жизни, взглядами, молитвами, посмертными масками, храмами, дорогами, роскошными термами, бесчисленными тавернами, Колизеем, театрами и исполнением желаний превратился в сложнейшее кружево. Но разве может кружево существовать две тысячи лет? Любые нити истлеют и превратятся в прах - шерсть не устоит, и даже сталь не устоит. Лишь золото, равнодушное к тлению, сможет сберечь узор. Парки ткут нити избранных из злата. И лишь эти золотые нити скрепляют истонченную веками ткань, золотые нити избранных судеб удерживают Империю от падения.
Элий думал, что в этот день сплетаются две такие нити.
И глядя на светлые волосы Летти, что под красной вуалью отливали медью,Элий силился угадать узор, который решили выткать для них коварные Парки. И не мог ничего угадать.
В жертву Юпитеру они принесли хлеб из полбы.
"Хочешь ли ты быть для меня матерью семейства?" - спросил он.
И услышал в ответ ритуальную фразу:
"Где ты, Гаий, там я Гайя".
Элий зажег масляный светильник. Теперь надо ждать, когда он погаснет -живой огонь не убивают. Он умрет сам, когда кончится пища. Когда огонек погаснет, наступит абсолютная тьма, необходимая для первой брачной ночи. Покров любви, как покров смерти - черный. Платье невесты, как и траурное покрывало вдовы, белое. А у храма Венеры торгуют погребальными принадлежностями. Ткань от природы бывает черной и белой, а все остальное - лживая яркая краска.
- Но ведь эта ночь... - начала было Летиция, но Элий не дал ей договорить, приложил палец к губам.
На ладони у Элия несколько крошек от полбяной лепешки. Он кормит юную супругу как ручную птицу, в ответ она вкладывает ему в рот остатки жертвенного пирога. Их ждет ложе на ножках из слоновой кости.
Светильник горит. Когда он погаснет, кончится прежняя жизнь прежнего Элия и прежняя жизнь прежней Летиции и начнется какая-то совершенно другая жизнь двух других людей.

Глава 12

Игры правителей

"Гай Элий Мессий Деций Цезарь от своего имени и от имени своей супруги передал в фонд богини Либерты Победительницы пятьсот тысяч сестерциев. Также в одной из инсул на средства Цезаря будет открыт временный приют для гениев на тысячу мест. Кое-кто из остряков называет Цезаря патроном гениев".



Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 [ 10 ] 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32
ВХОД
Логин:
Пароль:
регистрация
забыли пароль?

 

ВЫБОР ЧИТАТЕЛЯ

главная | новости библиотеки | карта библиотеки | реклама в библиотеке | контакты | добавить книгу | ссылки

СЛУЧАЙНАЯ КНИГА
Copyright © 2004 - 2020г.
Библиотека "ВсеКниги". При использовании материалов - ссылка обязательна.