read_book
Более 7000 книг и свыше 500 авторов. Русская и зарубежная фантастика, фэнтези, детективы, триллеры, драма, историческая и  приключенческая литература, философия и психология, сказки, любовные романы!!!
главная | новости библиотеки | карта библиотеки | реклама в библиотеке | контакты | добавить книгу | ссылки

Литература
РАЗДЕЛЫ БИБЛИОТЕКИ
Детектив
Детская литература
Драма
Женский роман
Зарубежная фантастика
История
Классика
Приключения
Проза
Русская фантастика
Триллеры
Философия

АЛФАВИТНЫЙ УКАЗАТЕЛЬ КНИГ

АЛФАВИТНЫЙ УКАЗАТЕЛЬ АВТОРОВ

ПАРТНЕРЫ



ПОИСК
Поиск по фамилии автора:

ЭТО ИНТЕРЕСНО

Ðåéòèíã@Mail.ru liveinternet.ru: ïîêàçàíî ÷èñëî ïðîñìîòðîâ è ïîñåòèòåëåé çà 24 ÷àñà ßíäåêñ öèòèðîâàíèÿ
По всем вопросам писать на allbooks2004(собака)gmail.com



электросушилка... Я ощущал толщину перекрытия, разделяющего нас, глубину
проникающих вибраций от шагов и передвигаемых стульев. Я знал, что эта
столовая довольно прочное здание, чтобы удержать нас здесь всех вместе в
железобетонном коробе, нефе, качающемся на земляных волнах. Я чувствовал
себя ужасно одиноким, заглядывая в маленькое зеркальце. Стоило ли не быть
человеком, чтобы очутиться в этом трехстворчатом кошмаре?
68.
От меня пахло духами. Я так полагаю, что их запах можно было
почувствовать в метре от меня. Поэтому я запахнулся поплотнее в свой
пиджачок и начал ждать. Нет, кажется, я и не ждал совсем, я просто
запахивался в свой пиджачок - пусть это и не столь содержательно. В другой
стороне зала проходила она, вся в форменной одежде. Шла, шла да и глянула на
меня. Глядела, глядела да и повернула в свою сторону. А я стоял, как дурак,
запахнувшись в свой пиджачок, и не посмел ее окликнуть. Я всей душой рвался
за ней, но только наклонился вперед и порядком разволновался. Она, качая
бедрами, в своей форменной одежде вскоре свернула в отдаленный закоулок. И,
не знаю почему, это показалось мне очень символичным: бедра в форменной
одежде, отдаленный закоулок. Привычка меня опередила: я пукнул и мне
полегчало.
69.
Я облек ее выпуклость, распластал руки и через минуту поравнялся лицом
к лицу со штангой, на которую все это опиралось. Я не узнал этого механизма
и недоуменно воскликнул:
- Разве здесь должна быть эта штуковина? Заявился Лацман и, помедлив у
порога, с опущенной головой выговорил:
- Меня так и подпирает сказать "нет". Очевидно, его беспокоили какие-то
глубоко свои тяготы и мысли. Я даже не стал обращать внимания на то, как он
там поворачивается, но Лацман добавил довольно небрежно:
- Еще один день в такой обуви и мне придется покупать галоши.
- Лацман! - крикнул я через стенку. - Разве можно все время думать об
этом? Он очень изумился моему присутствию и, напряженно подаваясь вперед,
тихо ответил:
- Сейчас я кому-то что-то скажу. Я с яростью оторвался от гладильной
доски и в чем был выскочил в проход.
- Я слушаю, Лацман. Скажи, - проговорил я нетерпеливо. Он смутился.
Прошло несколько секунд замешательства. Я облокотился и тоже уставился
куда-то в пол, ожидая дальнейшего развертывания нашего разговора.
- Наверное, мы оба несколько не настроены, - заметил он.
- Да, тебе надо было постучаться, - согласился я.
- Комнат было много, и я подумал, что это будет немного глупо, -
обгяснил он.
- Хорошо, - проговорил я, направляясь к гладильной доске. - Это хорошее
доказательство твоей неточности. Лацман гордо выпрямился и сказал:
- Нет ничего неточнее твоего пристрастия. Но на это я уже не обратил
никакого внимания, принявшись изучать крепление и штангу.
70.
Вначале мы разговаривали. Лацман, я, Марат и Мишка Лукин. Во всем этом
было что-то новое. Новым был вид, изображение на сетчатке глаза. И оно, это
изображение, было очень живым. Не будем говорить об эмоциональной стороне
дела, что я был радостен или как, но случилось то, в чем я себе не признался
бы. Может, я был в оранжевых очках? В них безусловно может стать теплее,
даже 20-го декабря. "Зимы ждала, ждала природа. Снег выпал только в
январе..." Не показался ли я себе рыжим? Я как-то примерял на себя рыжий
парик-каре, получался вопиющий педик - от зеркала оторваться невозможно. С
другой стороны, во всей этой обстановке было что-то подозрительно знакомое.
К примеру, представление о возрасте, если тебе это о чем-то говорит, -
возраст, когда может и должно быть волнующе хорошо. Хотя я понимаю, что
тогда было отнюдь не безоблачно. Я видел себя тогдашнего на пленке у Паши
(приятель Лукина). Сгемка велась в декабре 19... года. Совершенно
поразительно, как можно было в меня не влюбиться. Я в себя влюбился. И,
конечно, не могу поверить этим Маринкиным россказням о том, каким я был
жалким, когда мы познакомились.
71.
Я измучился. Стоя здесь и сейчас, с заправленными в карманы брюк руками
я казался себе еще более уставшим. Говоря о запредельном, мы забываем, что
это никогда не происходит с нами. Мы можем легко впасть в утомление,
потерять остатки сил для продолжения чего-либо, но нас это не доводит до
крайности. Крайность почти всегда остается за кругом наших повседневных
переживаний. Я легко это говорю теперь, потому что сам выбрал этот образ и
эту манеру говорить, высказывать свои мысли, которые теперь кажутся такими
свежими... Я запустил руки поглубже и обнаружил, что в принципе для них нет
особого предела, то есть их можно было бы просунуть еще и дальше, если бы не
обычное желание находиться в устойчивом положении. Как нам этого не хватает!
Я мысленно поворачиваюсь и начинаю двигаться вслед за мыслью по кругу...
72.
Нет камня прочнее, чем этот! В одном слове порой заключается больше
смысла, чем в целом предложении. Я просто не могу вам сейчас обгяснить, как
это выходит, но по причинам ненайденности или еще больше - скрытности, я
вынужден констатировать, что все ваши изыскания ложны. Почти. И я говорю то
же самое. Будь это простой выход или цепь сложных препятствий - все это
оказывается наружи, попадает под яркий свет дня. Откатывается на два, три
года назад, вперед и уже не зовет и ничего не требует. Пусть эту мрачность
назовут светлой, а она и есть светлая, если подумать.
73.
Выступая коленным шагом с опущенными руками, я долго следовал в такт с
внутренним ритмом. И, наконец, оставшись в огромном зале один, я спросил
воображаемого спутника, который всегда был один и тот же, но при этом сильно
мимикрировал:
- Брат, одного шага достаточно, чтобы намять палец. Так как же до сих
пор я даже не стер лодыжку?
- Видишь ли, твоя лодыжка слишком глубоко упрятана, а пальцы чересчур
опухли, чтобы сапоги могли их намять, - отвечал он мне.
- Понятно, - проговорил я, взглянул на свои туфли и подумал: "Он до сих
пор не знает, чем они отличаются".
- Прими вправо, - крикнул я, а сам запрыгнул на высокое кресло, когда
по полу проскользила ревущая бензопила. И тут я почувствовал невыразимое
облегчение.
74.
По крайней мере, Лукин вызывал у меня доверие, может быть, своей
посадкой, сцепленными пальцами рук, лежащими на колене. Он отзывчиво
принимал каждую мою реплику и без колебаний давал пронзительной ясности
ответы. Я слышал об этом и раньше, и это были несмелые кривотолки на счет
человека, который неизвестно чем занимается.
- А как же июльская освещенность, неумеренная длиннота дня? - спросил я
его, как мне кажется очень каверзно, в очередной раз.
Не меняя положения тела, он ответил:
- Если ты думаешь, что свет, как фактор мог бы помешать моему
сумрачному сознанию, то я не знаю, сколько бы мне пришлось потратиться в
декабре. "Логично", - подумал я и уточнил:
- То есть от света тебе еще не приходилось отказываться?
- Ну разумеется, - ответил он ровным голосом. Я заелозил на стуле,
хлопая себя по карманам в поисках спичек и сигарет, он с одобрительным
интересом наблюдал за этим, и вдруг я вспомнил:
- Господи, так ведь и ты можешь курить, - и протянул ему сигарету.
Лукин принял ее без какого-либо замешательства, и мы подкурили от одной
спички. Он выпрямился и закрыл глаза. В этом было что-то призрачное. Я
нарочно стал поворачивать голову, пытаясь рассмотреть его в этом новом
свете, пытаясь понять, что же здесь собственно нового, но он не позволил
моей мысли развиться и прервал меня следующим восклицанием:
- Я вынужден постоянно бодрствовать. В его голосе звучала некая
невоздержанность и мне даже показалось, что это получилось помимо его воли.
Я прислушался к этому еще раз, то есть сориентировался по оставшемуся от
звуков и догадался: "Это сигарета вырвала из него такое признание". И мое
доверие наполнилось еще и искренним состраданием. Короткая селитрованная
"555" быстро прогорела, и Лукин снова плавно ко мне наклонился. И тут я
почувствовал усталость, настоящую и неприкрытую и даже если бы и стал его о
чем-нибудь спрашивать, то очень и очень неохотно. Посмотрев смущенно по
сторонам покрасневшими глазами, я глубоко вздохнул и, хлопнув ладонями по
подлокотникам, резко поднялся и, показывая куда я пойду, вышел из комнаты.
Он только пару раз скрипнул в своем кресле.
75.
Глубоко сидеть в кресле - все равно, что притворяться обездвиженным. А
сдержанный Лукин никогда не притворялся. Он являл собой гармоничное
представление о том, как надо быть стулом. То есть в одно время он, конечно



Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 [ 10 ] 11 12 13 14 15 16
ВХОД
Логин:
Пароль:
регистрация
забыли пароль?

 

ВЫБОР ЧИТАТЕЛЯ

главная | новости библиотеки | карта библиотеки | реклама в библиотеке | контакты | добавить книгу | ссылки

СЛУЧАЙНАЯ КНИГА
Copyright © 2004 - 2022г.
Библиотека "ВсеКниги". При использовании материалов - ссылка обязательна.