read_book
Более 7000 книг и свыше 500 авторов. Русская и зарубежная фантастика, фэнтези, детективы, триллеры, драма, историческая и  приключенческая литература, философия и психология, сказки, любовные романы!!!
l7.trade
главная | новости библиотеки | карта библиотеки | реклама в библиотеке | контакты | добавить книгу | ссылки

Литература
РАЗДЕЛЫ БИБЛИОТЕКИ
Детектив
Детская литература
Драма
Женский роман
Зарубежная фантастика
История
Классика
Приключения
Проза
Русская фантастика
Триллеры
Философия

АЛФАВИТНЫЙ УКАЗАТЕЛЬ КНИГ

АЛФАВИТНЫЙ УКАЗАТЕЛЬ АВТОРОВ

ПАРТНЕРЫ



ПОИСК
Поиск по фамилии автора:

ЭТО ИНТЕРЕСНО
l7.trade

Ðåéòèíã@Mail.ru liveinternet.ru: ïîêàçàíî ÷èñëî ïðîñìîòðîâ è ïîñåòèòåëåé çà 24 ÷àñà ßíäåêñ öèòèðîâàíèÿ
По всем вопросам писать на allbooks2004(собака)gmail.com



позитивистам, говоря о своем понимании добра, как-то заметил, что поскольку
оно не утилитарно (т.е. не имеет утилитарных причин), постольку сам факт
стремления кого-то к добру, к тому, что является идеалом, свидетельствует о
том, что оно уже существует. То есть является выражением самого этого добра.
А я зайду с другой стороны, обратившись к Евангелию. Я не помню, в каком из
посланий фигурируют эти слова, обращенные к человеку, который искал Бога, но
там сказано, что если ты так Его ищешь, то ты уже нашел, потому что это Он
теперь говорит. Значит, Он есть. Ибо как можно стремиться к тому, чего нет?
В тебе, имеется в виду. Добро! То, что ты пошел к нему, и есть выражение
того, что самоосновно или тавтологично.
Это оно же и есть, и выразить это мы можем только тавтологией. Никак
иначе.
Значит, мы понимаем, что тавтологии возникают в той области, в которой
нет причин, оснований. Что-то является основанием самого себя. Это и есть
онтологические равенства, или тавтологии. Они онтологичны в том смысле, что
Декарт - вслед за античными философами - онтологическими считает отношения
совершенства. Совершенными являются такого рода предметы, которые имеют
своим основанием только самих себя. Но мы знаем, что в мире не только нет
причин для этих предметов, а еще есть и причины, чтобы их не было.' Не
только причин нет, чтобы порядок сохранялся, чтобы я подумал сейчас что-то и
в следующий момент продолжал бы думать и углубил это, не только нет таких
причин, а, наоборот, есть все причины для отсутствия этого. Предоставленный
самому себе человек - распад и хаос. А для Декарта существует точка
интенсивности, когда можно преодолеть хаос. И эта точка интенсивности или
переключающая точка есть "я", т.е. тавтология "я". Мы не можем отделить
предмет суждения от субъекта суждения, и это "я" обнаруживает в себе
тавтологию всех тавтологий или точку точек интенсивностей. А что является
тавтологией тавтологий? Бог! И вот, отсчитывая от нее другой режим -
сознательной жизни, режим другого мышления, - Декарт говорит, и мы склонны
приписать это просто причудам, или условностям его времени, или личной его
набожности; Декарту неоднократно приходилось отвечать на следующий вопрос:
может ли атеист быть математиком? Математиком, уверенным в точности и
правильности своих доказательств, и он упорно каждый раз отвечал: не может!
Попробуем и мы в следующий раз ответить на этот вопрос.
РАЗМЫШЛЕНИЕ ТРЕТЬЕ
Чтобы войти в ритм и получить хоть немного удовольствия, начну просто с
проговаривания словесного, языкового материала, отдельных выражений, слов,
которые напомнят, во-первых, то, что я говорил, - а это нужно вспомнить,
чтобы следить за дальнейшим развитием нашей беседы, - и, во-вторых, помогут
вам, если вы параллельно тому, что я буду говорить, будете помнить эти
слова, настраивать себя на их звучание и, в интонации этих слов,
воспринимать все последующее.
Например, в "Метафизических размышлениях" Декарт настаивает: что бы мы ни
говорили о Боге и человеке и как бы ни мыслили себе так называемую
первопричину, все равно речь идет не о прошлом и не о будущем, речь идет о
настоящем. В настоящем - наша речь9. А теперь из одного письма. Я уже
говорил, чтобы вы обратили внимание на слова "теперь, когда мыслю".
Вспомним, что сознание определяется Декартом через такое выражение: я мыслю
или я знаю, что мыслю. Две вещи равны друг другу. Мыслить и знать, что
мыслю, - одно и то же. Сознание определяется через то состояние, в котором я
знаю, что я мыслю, или я знаю, что я переживаю, знаю, что испытываю волевое
намерение. Поэтому Декарт в равной мере называет мыслью то, что мы называем
обычно мышлением, и то, что называем волей, чувством, ощущением и т.д.
Странное определение, которое не подпадает ни под какие наши классификации.
Дальше мы попытаемся разобраться с его смыслом. Пока же я хочу выделить
только словесную ткань. Когда мыслю, что мыслю. В момент.
Так вот, есть совершенно гениальное письмо Декарта к отцу Мелану от 2 мая
1644 г., которое надо бы читать просто целиком вслух и сопровождать это
восторженными ахами. В этом письме фигурирует одновременно и временная тема,
тема настоящего, и тема Бога, причем весьма странного. То есть тема того,
что я называл тавтологиями. Вы знаете, что возникает проблема первопричины
или некоего первого объекта, от которого все отсчитывается. Вот мы поместили
себя в какую-то причинную цепь, где есть какой-то предмет А, а у этого
предмета в свою очередь есть своя причина, скажем В, а от нее мы идем к ее
причине, а у той причины еще причина и т.д. Но ведь где-то мы должны
остановиться и обнаружить некий первый объект, или первопричину. Таков
обычный демарш метафизики. А исходя из нашего прошлого рассуждения, мы
помним, что этот демарш невозможен в силу редукции к настоящему. Даже если
бы я существовал извечно, то все равно, как я говорил, в этот момент я не
вытекаю из предшествующего момента. И Декарт предупреждал:
речь идет о настоящем, a не о прошлом или будущем. И в этом смысле та
сила, которая меня порождает, не предшествует мне во времени, т.е. она не
может рассматриваться отдельно от момента настоящего, в котором она меня
порождает и в котором я сознаю, что она меня порождает. Следовательно, он
считал, что нет Бога как особого предмета, который существовал как бы во
второй раз, вне и помимо существования в настоящий момент. Уцепитесь за этот
настрой, за это слово. Декарт пишет, я начинаю цитировать: "И даже если
допускают некую первопричину, которая меня сохраняет, я не могу сказать, что
она была бы Богом, если у меня, поистине, не было бы уже идеи Бога"10.
Понять это трудно, как и всякую тавтологию: даже если бы и была какая-то
первопричина, то я не мог бы назвать ее Богом, если бы у меня уже не было
идеи Бога. То есть называние чего-то Богом есть проявление действия уже
имеющейся во мне идеи Бога. Кстати, мимоходом Декарт тут же замечает: обычно
считают, что нет дурной бесконечности, регресса или "прогресса в
бесконечность" (non datur progressus in infinitum). Ибо он-то считал, что в
материальных вещах - и поэтому он был против атомистической гипотезы - такой
прогресс, несомненно, возможен. Возможно деление до бесконечности, т.е.
нигде не останавливающееся деление, в результате которого мы уходим в так
называемую бесконечность, назад или вперед.
А теперь самое важное - в смысле накопления нашего словесного материала;
подряд идут гениальные формулировки. Несколькими абзацами ниже Декарт
говорит о воле, приписывая Богу предварительное безразличие. Бог не может
заранее знать причины, в силу которой он выбрал бы то или иное. Ничто не
предшествует его волевому установлению. "Я же как человек такого безразличия
не имею, - пишет Декарт, - но в начальной точке я все равно должен
придерживать свое суждение (т.е. проявить безразличие. - М.М.) и лишь потом,
попав на какой-то путь, идти по нему со всей решительностью". Но где эта
точка "попадания на путь"? Если предполагается, что с помощью воли мы не
можем стремиться к чему-то, не зная или не представляя себе мысленно это
"что-то". Ведь в этом смысле кажется, что знание или ментальное
представление чего-то умом или разумом предшествует волевому стремлению. А
Декарт пытается показать, что такого предшествования во времени между
представлением и волей нет. Он говорил об этом так: "Конечно же, из
ослепительного света понимания вытекает сильное наклонение воли (к тому, что
ясно представляешь себе при сильном свете), но тем не менее все
разыгрывается и нельзя остановить ход дела в то время, в какое мы остаемся в
этой мысли"11.
Обратите внимание на "остаемся в этой мысли". На пребывание в мысли. Тем
более, что наша психика, устроенная естественным образом, отклонится от
этого ясного представления, если нет этого пребывания. Если не длится
пребывание в мысли, она может отклониться, потому что мы можем забыть,
например, истинную причину нашего желания или намерения, подставить на место
истинной причины какую-нибудь другую, воображаемую, и ориентироваться уже на
нее. "Тем самым свобода человека (понимаемая как пребывание, дление в мысли
и несворачивание с нее. - М.М.) есть реальная и позитивная сила
самоопределения, и эта сила - есть воля"12. То есть свободным называется
все, что волевое. Декарта упрекали за то, что он не говорил о зле и добре
перед тем, как говорить о свободе. Ведь обычно нравственный, этический,
проповеднический, философский разговор начинают с того, что говорят о зле и
добре как о неких предметах, существующих в мире. А потом - по отношению к
этим предопределениям нашего бытия и наших стремлений - говорят о свободе
как о свободе выбора именно этого предмета, а не другого. Например, якобы
свободно выбирают добро, а не зло. А в только что приведенном рассуждении
Декарта предполагается, что можно в принципе выбирать свободно. Декарт
восстанавливает здесь античную мудрость, когда философы считали, что не
может быть позитивного стремления к злу. Зло не существует как
самостоятельная сущность или самостоятельный предмет, который можно было бы
выбрать в отличие от добра. И поэтому, отвечая на упрек в том, что, прежде
чем определять свободу человека как свободу выбора, он предварительно не
постулировал в мире предметы, называемые добром и злом, Декарт пишет:
конечно, "ничто мне не мешало говорить о свободе, пользуясь которой мы
следуем доброму или злому; я просто хотел лишь избежать теологических
контроверсий и держаться в рамках естественной философии. Но я должен
признаться вам, что в действительности там, где есть какая-нибудь оказия для
греха, там есть безразличие; я вовсе не считаю, что для того, чтобы делать
зло, нужно ясно видеть, что то, что мы делаем, нехорошо. Достаточно видеть
это смутно или неправильно вспоминать, т.е. не обращая внимания на основания
и причины; потому что, если бы мы ясно их видели, нам было бы невозможно
грешить в то время, когда мы таким образом их видели". (То есть в то время,
когда мы видим, в это время невозможно грешить. Подставьте под это еще одну
аналогию. Вот прямая, выдерживаемая прямая. Когда она выдерживается, других
линий быть не может.) "Вот почему говорят (и далее он цитирует латинский
вариант древнего греческого высказывания), что всякий грешник является
таковым по неведению (omnis peccans est ignorons. Что явно, конечно,
противоречит нашей эмпирической интуиции, но в данном случае прав философ, а
не интуиция. - М.М.). И, продолжая время, когда мы пребываем в этом ясном
видении и знаем, что делать, мы наращиваем тем самым свою заслугу без
какого-либо безразличия и делаем все так, как делал Иисус Христос в этой
жизни"13.



Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 [ 10 ] 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67
ВХОД
Логин:
Пароль:
регистрация
забыли пароль?

 

ВЫБОР ЧИТАТЕЛЯ

главная | новости библиотеки | карта библиотеки | реклама в библиотеке | контакты | добавить книгу | ссылки

СЛУЧАЙНАЯ КНИГА
Copyright © 2004 - 2018г.
Библиотека "ВсеКниги". При использовании материалов - ссылка обязательна.