read_book
Более 7000 книг и свыше 500 авторов. Русская и зарубежная фантастика, фэнтези, детективы, триллеры, драма, историческая и  приключенческая литература, философия и психология, сказки, любовные романы!!!
l7.trade
главная | новости библиотеки | карта библиотеки | реклама в библиотеке | контакты | добавить книгу | ссылки

Литература
РАЗДЕЛЫ БИБЛИОТЕКИ
Детектив
Детская литература
Драма
Женский роман
Зарубежная фантастика
История
Классика
Приключения
Проза
Русская фантастика
Триллеры
Философия

АЛФАВИТНЫЙ УКАЗАТЕЛЬ КНИГ

АЛФАВИТНЫЙ УКАЗАТЕЛЬ АВТОРОВ

ПАРТНЕРЫ



ПОИСК
Поиск по фамилии автора:

ЭТО ИНТЕРЕСНО
l7.trade

Ðåéòèíã@Mail.ru liveinternet.ru: ïîêàçàíî ÷èñëî ïðîñìîòðîâ è ïîñåòèòåëåé çà 24 ÷àñà ßíäåêñ öèòèðîâàíèÿ
По всем вопросам писать на allbooks2004(собака)gmail.com



ряда вон выходящего. Нужда и болезнь - явления столь заурядные на многих
этапах жизни, что заслуживают не больше внимания, чем принято уделять
самым обыкновенным изменениям в человеческой природе. Эти заметки я наб-
росал потому, что объектом их является человек, которого я хорошо знал в
течение многих лет. Я следил, как он постепенно опускался, пока, нако-
нец, не впал в крайнюю нищету, из которой уже не выкарабкался. Человек,
о котором я говорю, был маленький пантомимный актер и горький пьяница,
как многие представители этой профессии. В лучшие дни, когда беспутная
жизнь еще не лишила его сил и болезнь не изнурила, получал он хорошее
жалование и, будь он осторожен и благоразумен, пожалуй, продолжал бы его
получать в течение еще нескольких лет - немногих, ибо люди эти или рано
умирают, или, чрезмерно расходуя энергию, теряют преждевременно физичес-
кие силы, от которых всецело зависит их существование. Однако порочная
его наклонность приобрела такую власть над ним, что оказалось невозмож-
ным давать ему те роли, в которых он действительно был полезен театру.
Трактир имел для него притягательную силу, и с нею он не мог бороться.
Запущенная болезнь и безысходная бедность должны были выпасть ему на до-
лю неизбежно, как сама смерть, если бы он продолжал идти упорно этим пу-
тем; он и в самом деле упорствовал, и о последствиях можно догадаться.
Он не мог получить ангажемент и нуждался в куске хлеба.
Каждый, кто хоть сколько-нибудь знаком с театральной жизнью, знает,
какая орава оборванных бедняков толчется за кулисами любого большого те-
атра, - это не актеры, получившие ангажемент, - это кордебалет, статис-
ты, акробаты - словом, те, которых принимают для выступления в пантоми-
мах или в пасхальном спектакле, а затем увольняют, пока снова не понадо-
бятся их услуги для какой-нибудь постановки, требующей много участников.
Такую же жизнь вынужден был вести этот человек; подвизаясь каждый вечер
в каком-нибудь маленьком театре, он зарабатывал несколько лишних шиллин-
гов в неделю и имел возможность удовлетворять старую наклонность. Но и
этот источник вскоре для него иссяк. Безалаберность его была слишком ве-
лика, он лишился даже такого ничтожного заработка, дошел до того, что
ему буквально грозила голодная смерть, и лишь изредка выпрашивал ка-
кую-нибудь мелочь взаймы у старых товарищей или добивался выступления в
уличных театриках; и когда случалось ему что-нибудь заработать, деньги
он тратил по-старому.
Больше года никто не знал, как ухитряется он сводить концы с концами.
Приблизительно в это время я был приглашен для нескольких выступлений в
одном из театров на Сарийской стороне Темзы, и здесь я увидел Этого че-
ловека, которого потерял было из виду, так как я разъезжал по провинции,
а он прозябал где-то в закоулках Лондона. Я уже оделся, чтобы идти до-
мой, и шел по сцене, направляясь к выходу, когда он хлопнул меня по пле-
чу. Никогда не забуду того отталкивающего зрелища, какое представилось
моим глазам, когда я оглянулся. Он был одет для выступления в пантомиме
в нелепейший костюм клоуна. Призрачные фигуры в "Пляске смерти", чудо-
вищные образы, запечатленные на холсте искуснейшим художником, не были
столь жуткими. Раздувшееся его тело и сухопарые ноги - уродство их уве-
личивалось во сто раз от фантастического костюма, - мутные глаза, резко
выделявшиеся на фоне белил, которые густым слоем покрывали его лицо,
трясущаяся голова в причудливом уборе и длинные костлявые руки, натертые
мелом, - все это придавало ему отвратительный и неестественный вид, о
котором никакое описание не даст полного представления и который я и по
сей день вспоминаю с содроганием. Голос его звучал глухо и дрожал, когда
он отвел меня в сторону и отрывисто сообщил длинный перечень болезней и
лишений, закончив, по обыкновению, настойчивой просьбой ссудить ничтож-
ную сумму. Я сунул ему в руку несколько шиллингов и, уходя, слышал взрыв
смеха, которым встречен был первый его трюк на сцене.
Спустя несколько дней какой-то мальчик вручил мне грязный обрывок бу-
маги, где было нацарапано несколько слов карандашом; меня уведомляли,
что человек этот опасно заболел и просит, чтобы я зашел к нему на квар-
тиру на такой-то улице, - не припомню сейчас ее названия, - находящейся
неподалеку от театра. Я обещал исполнить просьбу, как только освобожусь,
и, когда опустился занавес, отправился в свое печальное путешествие.
Было поздно, так как я играл в последней пьесе; а по случаю бенефиса
представление тянулось дольше, чем обычно. Была темная холодная ночь с
пронизывающим, сырым ветром, под напором которого дождь тяжело стучал в
окна и стены домов. В узких и безлюдных улицах стояли лужи, а так как от
резкого ветра потухло большинство немногочисленных фонарей, то прогулка
эта была не только неприятной, но и весьма рискованной. Однако мне пос-
частливилось не сбиться с дороги и без особых затруднений отыскать дом,
который был указан в записке, - угольный сарай, над которым был надстро-
ен один этаж, где в задней комнате лежал тот, кого я разыскивал.
На лестнице меня встретила жалкая женщина, жена Этого человека, и,
сообщив, что он только что впал в забытье, ввела меня тихонько в комнату
и поставила для меня стул у кровати. Больной лежал, повернувшись лицом к
стене, и, так как на мой приход он не обращал ни малейшего внимания, у
меня было время осмотреть место, куда я попал.
Он лежал на старой откидной кровати. У изголовья висела рваная клет-
чатая занавеска, служившая защитой от ветра, который проникал в эту убо-
гую комнату сквозь многочисленные щели в двери, и занавеска все время
развевалась. На заржавленной поломанной решетке камина тлели угли; перед
ним был выдвинут старый покрытый пятнами треугольный стол, на котором
стояли склянки с микстурой, треснутый стакан, какие-то мелкие домашние
вещи. На полу, на импровизированной постели, спал ребенок, а возле него
на стуле сидела женщина. На полке были расставлены тарелки и чашки с
блюдцами; под нею висели балетные туфли и пара рапир. Больше ничего не
было в комнате, кроме какихто лохмотьев и узлов, валявшихся по углам.
Я успел рассмотреть все эти мелкие детали и заметить тяжелое дыхание
и лихорадочную дрожь больного, прежде чем он обратил внимание на мое
присутствие. В беспокойных попытках улечься поудобнее он свесил руку с
кровати, и она коснулась моей руки. Он вздрогнул и тревожно заглянул мне
в лицо.
- Джон, это мистер Хатли, - сказала его жена. - Мистер Хатли, за ко-
торым ты посылал сегодня, помнишь?
- А... - протянул больной, проводя рукою по лбу. - Хатли... Хатли...
Дайте вспомнить. - В течение нескольких секунд он, казалось, старался
собраться с мыслями, потом крепко схватил меня за руку и сказал: - Не
бросайте меня, старица, не бросайте. Она меня убьет, я Знаю, что убьет.
- Давно он в таком состоянии? - спросил я у его плачущей жены,
- Со вчерашнего вечера, - ответила она. - Джон, Джон, неужели ты меня
не узнаешь?
- Не подпускайте ее ко мне! - содрогнувшись, сказал больной, когда
она склонилась к нему. - Уведите ее, я не могу ее видеть. - В смер-
тельном испуге он не спускал с нее дикого взора, потом стал шептать мне
на ухо: - Я колотил ее, Джем... вчера ее побил, да и раньше бил не раз.
Я морил голодом и ее и мальчика, а теперь, когда я слаб и беспомощен,
она меня убьет за это, Джем... знаю, что убьет. Вы бы убедились в этом,
если бы видели, как она плакала. Не подпускайте ее ко мне! Он разжал ру-
ку и в изнеможении откинулся на полушку.
Я слишком хорошо понимал, что это значит. Если бы хоть на секунду
возникли у меня какие-нибудь сомнения, один взгляд, брошенный на бледную
и изможденную женщину, объяснил бы мне истинное положение вещей.
- Отойдите лучше, - сказал я этой несчастной. - Ему вы помочь не мо-
жете. Пожалуй, он успокоится, если не будет вас видеть.
Она отошла. Через несколько секунд он открыл глаза и тревожно осмот-
релся по сторонам.
- Она ушла? - взволнованно осведомился он.
- Да, да, - ответил я. - Она вас не обидит.
- А я вам говорю, Джем, что она обижает меня, - тихо сказал он. -
Глаза у нее такие, что меня охватывает смертельный страх, я чуть с ума
не схожу. Всю прошлую ночь ее большие, широко раскрытые глаза и бледное
лицо преследовали меня, я отворачивался, они были передо мною, и каждый
раз, когда я просыпался, она сидела у кровати и смотрела на меня. - Он
притянул меня к себе и прошептал глухо и тревожно: - Джем, должно быть,
это злой дух... дьявол. Тише! Я это знаю. Будь она женщиной, она бы дав-
ным-давно умерла. Ни одна женщина не вынесла бы того, что вынесла она.
С болью в сердце подумал я о том, как жесток и черств был этот чело-
век в течение многих лет, если могла им овладеть такая мысль. Мне нечего
было ему ответить, да и кто мог бы принести надежду или утешение жалкому
существу, находившемуся передо мной?
Я просидел у него больше двух часов, а он все время метался, тихонько
вскрикивая от боли или волненья, тревожно размахивая руками и ворочаясь
с боку на бок. Наконец, он погрузился в то полубессознательное состоя-
ние, когда память в смятении переходит от картины к картине и с места на
место, ускользая от контроля разума, но не освободившись от неописуемого
ощущения испытываемых страданий. Убедившись в этом на основании бессвяз-
ного бреда и зная, что в ближайшее время лихорадка вряд ли усилится, я
расстался с ним, обещав несчастной его жене вернуться завтра к вечеру и,
в случае необходимости, провести всю ночь с больным.
Я сдержал слово. За последние сутки произошла потрясающая перемена.
Глаза, хотя и глубоко запавшие, с тяжелыми веками, сверкали, и жутко бы-
ло видеть этот блеск. Губы запеклись и потрескались; от жара высохла и
стала шершавой кожа, и дикий, нечеловеческий страх отражался на его ли-
це, еще резче подчеркивая гибельное действие недуга. Жар был у него
очень сильный.
Я занял то же место, что и накануне, и просидел несколько часов,
прислушиваясь к звукам, которые могли потрясти сердце самого бес-
чувственного человека, - к ужасному бреду умирающего. Я слышал мнение
врача и понимал, что надежды нет никакой: я сидел у смертного одра. Я
видел, как в мучительном жару извивалось это исхудавшее тело, которое
несколько часов назад корчилось на потеху буйной галерки, я слышал прон-



Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 [ 10 ] 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 81 82 83 84 85 86 87 88 89 90 91 92 93 94 95 96 97 98 99 100 101 102 103 104 105 106 107 108 109 110 111 112 113 114 115 116 117 118 119 120 121 122 123 124 125 126 127 128 129 130 131 132 133 134 135 136 137 138 139 140 141 142 143 144 145 146 147 148 149 150 151 152 153 154 155 156 157 158 159 160 161 162 163 164 165 166 167 168 169 170 171 172 173 174 175 176 177 178 179 180 181 182 183 184 185 186 187 188 189 190 191 192
ВХОД
Логин:
Пароль:
регистрация
забыли пароль?

 

ВЫБОР ЧИТАТЕЛЯ

главная | новости библиотеки | карта библиотеки | реклама в библиотеке | контакты | добавить книгу | ссылки

СЛУЧАЙНАЯ КНИГА
Copyright © 2004 - 2018г.
Библиотека "ВсеКниги". При использовании материалов - ссылка обязательна.