read_book
Более 7000 книг и свыше 500 авторов. Русская и зарубежная фантастика, фэнтези, детективы, триллеры, драма, историческая и  приключенческая литература, философия и психология, сказки, любовные романы!!!
главная | новости библиотеки | карта библиотеки | реклама в библиотеке | контакты | добавить книгу | ссылки

Литература
РАЗДЕЛЫ БИБЛИОТЕКИ
Детектив
Детская литература
Драма
Женский роман
Зарубежная фантастика
История
Классика
Приключения
Проза
Русская фантастика
Триллеры
Философия

АЛФАВИТНЫЙ УКАЗАТЕЛЬ КНИГ

АЛФАВИТНЫЙ УКАЗАТЕЛЬ АВТОРОВ

ПАРТНЕРЫ



ПОИСК
Поиск по фамилии автора:

ЭТО ИНТЕРЕСНО

Ðåéòèíã@Mail.ru liveinternet.ru: ïîêàçàíî ÷èñëî ïðîñìîòðîâ è ïîñåòèòåëåé çà 24 ÷àñà ßíäåêñ öèòèðîâàíèÿ
По всем вопросам писать на allbooks2004(собака)gmail.com


Иногда Пухова вызывал на личный доклад политком береговой
базы. Пухов ему все рассказывал, как и что делается на базе.
-- Чего ж твои монтеры делают?-- спрашивал политком.
-- Как что? Следят непрерывно за судовыми механизмами!
-- Но ведь они не работают!-- говорил политком.
-- Что ж, что не работают!-- сообщал Пухов.-- А вредности
атмосферы вы не учитываете: всякое железо -- не говоря про медь
-- враз скиснет и опаршивеет, если за ним не последить!
-- А ты бы там подумал и попробовал, может, сумеешь
поправить пароходы!-- советовал политком.
-- Думать теперь нельзя, товарищ политком!-- возражал
Пухов.
-- Это почему нельзя?
-- Для силы мысли пищи не хватает: паек мал!-- разъяснял
Пухов.
-- Ты, Пухов, настоящий очковтиратель!-- кончал беседу
комиссар и опускал глаза в текущие дела.
-- Это вы очковтиратели, товарищ комиссар!
-- Почему?-- уже занятый делом, рассеянно спрашивал
комиссар.
-- Потому что вы делаете не вещь, а отношение!-- говорил
Пухов, смутно припоминая плакаты, где говорилось, что капитал
не вещь, а отношение; отношение же Пухов понимал как ничто.
----
В один день, во время солнечного сияния, Пухов гулял в
окрестностях города и думал -- сколько порочной дурости в
людях, сколько невнимательности к такому единственному занятию,
как жизнь и вся природная обстановка.
Пухов шел, плотно ступая подошвами. Но через кожу он
все-таки чувствовал землю всей голой ногой, тесно совокупляясь
с ней при каждом шаге. Это даровое удовольствие, знакомое всем
странникам, Пухов тоже ощущал не в первый раз. Поэтому движение
по земле всегда доставляло ему телесную прелесть -- он шагал
почти со сладострастием и воображал, что от каждого нажатия
ноги в почве образуется тесная дырка, и поэтому оглядывался:
целы ли они?
Ветер тормошил Пухова, как живые руки большого неизвестного
тела, открывающего страннику свою девственность и не дающего
ее, и Пухов шумел своей кровью от такого счастья.
Эта супружеская любовь цельной непорченой земли возбуждала
в Пухове хозяйские чувства. Он с домовитой нежностью оглядывал
все принадлежности природы и находил все уместным и живущим по
существу.
Садясь в бурьян, Пухов отдавался отчету о самом себе и
растекался в отвлеченных мыслях, не имеющих никакого отношения
к его квалификации и социальному происхождению.
Вспоминая усопшую жену, Пухов горевал о ней. Об этом он
никогда никому не сообщал, поэтому все действительно думали,
что Пухов корявый человек и вареную колбасу на гробе резал. Так
оно и было, но Пухов делал это не из похабства, а от голода.
Зато потом чувствительность начинала мучить его, хотя горестное
событие уже кончилось. Конечно, Пухов принимал во внимание силу
мировых законов вещества и даже в смерти жены увидел
справедливость и примерную искренность. Его вполне радовала
такая слаженность и гордая откровенность природы -- и
доставляла сознанию большое удивление. Но сердце его иногда
тревожилось и трепетало от гибели родственного человека и
хотело жаловаться всей круговой поруке людей на общую
беззащитность. В эти минуты Пухов чувствовал свое отличие от
природы и горевал, уткнувшись лицом в нагретую своим дыханьем
землю, смачивая ее редкими неохотными каплями слез.
Все это было истинным, потому что нигде человеку конца не
найдешь и масштабной карты души его составить нельзя. В каждом
человеке есть обольщение собственной жизнью, и поэтому каждый
день для него -- сотворение мира. Этим люди и держатся.
В такие сосредоточенные часы даже далекий Зворычный был мил
и дорог Пухову, и он думал -- как бы хорошо встретиться с ним и
побеседовать по душам.
Пухову казалось странным, что никто на него внимания не
обращал: звали только по служебному делу.
Красноармейцы понемногу отпускались из армии по домам и
навсегда пропадали в дальних, глухих деревнях, унося свежесть и
тайну революции. Город без них оставался дореволюционной
сиротой, надевал полежалый сюртук скуки и надлежаще копался по
своему хозяйству.
-- Ну, ладно -- ухожу и я!-- решил Пухов и со злобой
степного человека поглядел на дикие горы, очертенело
загромоздившие пешеходную землю.
О своем уходе Пухов начальству не сказал, чтобы никого не
удручать и себя не обременять.
Тронулся Пухов одиноким, как и прибыл сюда. Тоска по
родному месту взяла его за живое, и он не понимал, как можно
среди людей учредить Интернационал, раз родина -- сердечное
дело и не вся земля.
Со станции Тихорецкой поезда на Ростов не шли, а ходили в
обратную сторону -- на Баку.
Из Баку Пухов собирался дойти до родины -- вкось по берегу
Каспийского моря и по Волге, не особенно разбираясь в
географии. Он думал, что на этом маршруте пшеницы больше
растет, а сытно питаться любил.
В дороге, на пустой нефтяной цистерне, Пухов устал и опал
туловищем. Ел он один пайковый хлеб, что получил еще в
Новороссийске,-- и то не в полную досталь.
На дороге встречались худые деревья, горькая горелая трава
и всякий другой живой и мертвый инвентарь природы, ветхий от
климатического износа и топота походов войны.
Историческое время и злые силы свирепого мирового вещества
совместно трепали и морили людей, а они, поев и отоспавшись,
снова жили, розовели и верили в свое особое дело. Погибшие,
посредством скорбной памяти, тоже подгоняли живых, чтобы
оправдать свою гибель и зря не преть прахом.
Пухов глядел на встречные лощины, слушал звон поездного
состава и воображал убитых -- красных и белых, которые сейчас
перерабатываются почвой в удобрительную тучность.
Он находил необходимым научное воскрешение мертвых, чтобы
ничто напрасно не пропало и осуществилась кровная
справедливость.
Когда умерла его жена -- преждевременно, от голода,
запущенных болезней и в безвестности,-- Пухова сразу прожгла
эта мрачная неправда и противозаконность события. Он тогда же
почуял -- куда и на какой конец света идут все революции и
всякое людское беспокойство. Но знакомые коммунисты, прослушав
мудрость Пухова, злостно улыбались и говорили:
-- У тебя дюже масштаб велик, Пухов; наше дело мельче, но
серьезней.
-- Я вас не виню,-- отвечал Пухов,-- в шагу человека один
аршин, больше не шагнешь; но если шагать долго подряд, можно
далеко зайти,-- я так понимаю; а, конечно, когда шагаешь, то
думаешь об одном шаге, а не о версте, иначе бы шаг не
получился.
-- Ну, вот видишь, ты сам понимаешь, что надо соблюдать
конкретность цели,-- разъяснили коммунисты, и Пухов думал, что
они ничего ребята, хотя напрасно бога травят,-- не потому, что
Пухов был богомольцем, а потому, что в религию люди сердце
помещать привыкли, а в революции такого места не нашли.
-- А ты люби свой класс,-- советовали коммунисты.
-- К этому привыкнуть еще надо,-- рассуждал Пухов,-- а
народу в пустоте трудно будет: он вам дров наворочает от своего
неуместного сердца.
----
В Баку Пухова приняли хорошо, потому что Пухов встретился с
матросом Шариковым.
-- Ты зачем приехал?-- спросил Шариков, ворочая большие
бумаги на дорогом столе и разыскивая в них толк.
-- Укреплять революцию!-- сразу заявил Пухов.
-- А я, брат, Каспийское пароходство налаживаю,-- только ни
хрена не выходит!-- спроста объяснил Шариков.
-- А ты чего писцом стал: бери молоток и латай корабли
лично!-- разрешил Пухов мучение Шарикова.
-- Чудак ты, я ж всеобщий руководитель Каспийского моря!
Кто ж тогда будет заправлять тут всей красной флотилией?
-- А чего ей заправлять, раз люди сами работать будут?--
разъяснял Пухов, ничего не думая.
Шариков, однако, скучал по корабельной жизни и тяжко
вздыхал за писчим делом. Резолюции он клал лишь в двух смыслах:
"пускай" и "не надо".
Ночевать и харчиться Пухов пошел к Шарикову. Шариков жил у
одной вдовы по улице Шварца. В свободные вечера, когда не было
собраний или еще чего необходимого, Шариков делал вдове
табуретки, а читать ничего не мог. Говорил, что от чтения он с



Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 [ 10 ] 11 12 13 14 15 16 17 18 19
ВХОД
Логин:
Пароль:
регистрация
забыли пароль?

 

ВЫБОР ЧИТАТЕЛЯ

главная | новости библиотеки | карта библиотеки | реклама в библиотеке | контакты | добавить книгу | ссылки

СЛУЧАЙНАЯ КНИГА
Copyright © 2004 - 2020г.
Библиотека "ВсеКниги". При использовании материалов - ссылка обязательна.