read_book
Более 7000 книг и свыше 500 авторов. Русская и зарубежная фантастика, фэнтези, детективы, триллеры, драма, историческая и  приключенческая литература, философия и психология, сказки, любовные романы!!!
главная | новости библиотеки | карта библиотеки | реклама в библиотеке | контакты | добавить книгу | ссылки

Литература
РАЗДЕЛЫ БИБЛИОТЕКИ
Детектив
Детская литература
Драма
Женский роман
Зарубежная фантастика
История
Классика
Приключения
Проза
Русская фантастика
Триллеры
Философия

АЛФАВИТНЫЙ УКАЗАТЕЛЬ КНИГ

АЛФАВИТНЫЙ УКАЗАТЕЛЬ АВТОРОВ

ПАРТНЕРЫ



ПОИСК
Поиск по фамилии автора:


Ðåéòèíã@Mail.ru liveinternet.ru: ïîêàçàíî ÷èñëî ïðîñìîòðîâ è ïîñåòèòåëåé çà 24 ÷àñà ßíäåêñ öèòèðîâàíèÿ
По всем вопросам писать на allbooks2004(собака)gmail.com



были не воры. Это был Ромашов, который остановился, когда я вошла, и я
сразу увидела, что он очень расстроен.
- Я прочитал это письмо, - сказал он, не здороваясь. - Вы хотите
ехать в экспедицию, вот что!
Я посмотрела на него и невольно вспомнила, что в школе его дразнили
"совой". У него были совершенно круглые глаза, и в эту минуту он был
удивительно похож на сову. Но это была довольно большая сова, которая
крикнула: "Вот что!" и с трудом перевела дыхание.
- А зачем вы читаете чужие письма? - спросила я довольно миролюбиво.
- Это не полагается, Миша.
- Вы скрываете от меня! А сами за моей спиной хлопочете чтобы уехать!
- Миша, что вы, в уме? Не хватает еще, чтобы я у вас спросилась!
Он вдруг как-то странно всхлипнул - не то засмеялся, не то заплакал.
- Я сам, - высоким голосом сказал он, - если вы хотите, сделаю это.
Хорошо, вы поедете!
Я промолчала. Мне почему-то не хотелось его обижать.
- Почему вы молчите?
- Потому, что не намерена отвечать на ваш вздор
- Катя, Катя!
- Послушайте, - сказала я спокойно, - вам нужно, знаете что?
Отдохнуть. Вы устали. С чего вы взяли, что я останусь в Москве?
- Да, вы останетесь.
Я хотела засмеяться, но он шагнул ко мне, и у него стало такое лицо,
что, кажется, еще секунда, и он бы меня ударил.
- Ну, вот что, дорогой мой, - сказала я все еще спокойно, но уже не
так, как бы мне хотелось, - где ваше пальто и шляпа?
- Катя! - снова с отчаянием пробормотал он.
- Вот вам и "Катя". Я знаю, на что вы рассчитываете, даже если бы я и
осталась. Вы, вероятно, совсем сошли с ума, но это меня мало интересует.
Ну-с?
Он молча надел пальто, шляпу и вышел.
Осенью 1935 года экспедиция была, наконец, решена. Известный полярник
профессор В. выступил со статьей, в которой высказывал убеждение, что,
судя по дневникам штурмана Климова, "материалы экспедиции Татаринова, если
бы их удалось найти, могли бы иметь значение и для современного изучения
Арктики". Даже мне эта мысль показалась слишком смелой. Но неожиданно она
подтвердилась - и именно это обстоятельство сыграло самую большую роль в
признании Саниного проекта. Дело в том, что, изучив карту дрейфа "Св.
Марии" с октября 1912 по апрель 1914 года, профессор В. высказал
предположение, что на широте 78(02'и долготе 64( должна находиться еще
неизвестная земля. И вот эта гипотетическая земля, которую В. открыл, сидя
в своем кабинете, была обнаружена во время навигации 1935 года. Правда,
это оказалась не бог весть какая земля, а всего только клочок арктической
суши, затерянной среди ползучих льдов и представлявшей собою крайне унылую
картину, но, как бы то ни было, еще одно "белое пятно" было стерто с карты
Советской Арктики, и это было сделано с помощью карты дрейфа "Св. Марии".
Не знаю, нужны ли были новые доводы в пользу Саниного проекта, но,
так или иначе, "поисковая партия при высокоширотной экспедиции по изучению
Северной Земли" была включена в план навигации следующего года. Весной
Саня должен был приехать в Ленинград, и мы условились встретиться в
Ленинграде, где я еще никогда не была.


Глава восьмая
ЛЕНИНГРАД

О чем только не передумала, чего только не вообразила я в это утро 10
мая 1936 года, подъезжая к Ленинграду, где на другой день должна была
встретиться с Саней! Вагон дребезжал и скрипел, должно быть попался
старый, но я прекрасно, спокойно спала всю ночь, а проснувшись, стала
мечтать и мечтать. И как же хорошо было мне мечтать, точно за тысячу
километров слыша однообразный железный шум колес и сонное дыхание соседей!
Как прекрасно я устраивала в своей жизни и то, что могло и то, чего не
могло быть! Мне казалось, что все могло быть - и даже то, что мой отец жив
и мы найдем его и вернемся вместе. Это было невозможно, но у меня было так
просторно и тихо на душе, что я допустила и это. Я как бы приказала в
душе, чтобы мы нашли его, - и вот он стоит, седой, прямой, и нужно, чтобы
он уснул, а то он сойдет с ума от волнения и счастья.
Вагон раскачивался и скрипел, и это было как бы равномерная громкая
музыка, которая все начиналась и начиналась. Я все ждала - что же дальше?
- а она снова начиналась. Что еще придумать, что приказать себе - самое
прекрасное, самое чудесное в жизни? И я придумала, что мы возвращаемся и
нас встречают, как встречали героев-летчиков, спасших челюскинцев в 1933
году, когда эти люди, которых любили все и о которых все говорили, ехали в
машинах, покрытых цветами, и вся Москва была белая от цветов и листовок и
белых платьев, в которых женщины встречали героев. Но этого я хотела не
для себя, а для Сани и для отца, если только допустить самое невозможное,
что нельзя, допустить иначе, как только теперь, в полусне, в вагоне, под
эту равномерную, монотонную музыку колес, которая все начиналась...
Тогда "стрела" приходила в Ленинград в 10.20, и соседи давно уже
курили в коридоре, должно быть, ждали, когда я оденусь и выйду, а я все
лежала. Я точно боялась, что долго теперь ко мне не вернется это чудное,
детское состояние души.
Мы условились, что Санина сестра (которую я, в отличие от моего Сани,
и в письмах всегда называла Сашей) встретит меня на вокзале "или Петя, -
писала она, - если я буду нездорова". Она не раз мельком упоминала о своем
нездоровье, но письма были такие веселые, с рисунками, что я не придавала
этим упоминаниям никакого значения. Впрочем, я подозревала, в чем дело. В
одном из писем Петя был изображен с книгою в одной руке и а младенцем - в
другой, причем, как ни странно, они были похожи.
Все уже стояли в шляпах и пальто, и соседи помогли мне снять с полки
мой чемодан - довольно тяжелый, потому что я взяла все, что у меня было, и
даже несколько интересных образцов горных пород, точно предчувствовала,
что теперь долго не вернусь в Москву. Я волновалась - Ленинград! Между
голов вдруг стал виден перрон, и я сразу начала искать Сковородниковых, но
перрон пробегал, а их не было, и я вспомнила с досадой, что не
телеграфировала им номер вагона.
Носильщик вытащил мой чемодан, и мы с ним стояли, пока все не прошли,
а Сковородниковых все не было.
- Может, у подъезда? - сказал носильщик.
Мы вышли к подъезду, и я простояла еще с добрых полчаса и, наконец,
решила, что это свинство. Так приглашать к себе, а потом даже не
встретить! И зная, что я в первый раз в Ленинграде.
Одну минуту я колебалась, не заехать ли в гостиницу, но немного
беспокоилась, потому что это все-таки было странно, и поэтому поехала к
Сковородниковым.
В сущности говоря, я их почти не знала. Мы познакомились с Сашей в
Энске много лет тому назад и с тех пор виделись едва ли три-четыре раза.
Но мы регулярно переписывались, и больше всего в те тяжелые годы, когда я
была так одинока в Москве после маминой смерти. Она пересказывала мне
Санины письма и всегда уверяла, что он любит меня, даже когда он забыл обо
мне - в Балашове, а потом в Заполярье.
Она была моим другом, и я нисколько не сомневалась, что теперь, когда
мы увидимся, так и окажется, что она - мой друг, тем более, что она была
сестрой Сани.
С Петей я тоже встречалась очень мало. В Энске это был длинный,
лохматый молодой человек, который всегда делал что-нибудь неожиданное -
неожиданно приходил в гости, когда его никто не ждал, и так же неожиданно
срывался с места и уходил. Несколько раз он приезжал в Москву с одним из
ленинградских театров и всегда заходил ко мне - такой же быстрый, лохматый
и "неожиданный", разве что стал немного постарше.
В одном из писем Саша подробно рассказывала и даже рисовала, как с
вокзала проехать к ним, на проспект Карла Либкнехта, где они жили. Но я
все перепутала и, выйдя на Невский, спросила у какого-то вежливого
ленинградца в пенсне:
- Скажите, пожалуйста, как пройти на Невский проспект?
Это был позор, о котором я даже никому не сказала.
Потом меня зажали в трамвае, и единственное, что я успела заметить,
это что в сравнении с Москвой улицы были пустоваты. Пустовата была и та,
по которой, сойдя с трамвая, я тащилась с моим чемоданом. А вот и номер
79. "Фотограф-художник Беренштейн".
Здесь.
Я стояла на площадке третьего этажа, потирая пальцы, онемевшие от
проклятого чемодана, когда внизу хлопнула дверь и длинный человек в
макинтоше, с кепкой в руке промчался мимо меня, прыгая через ступеньку.
- Петя, это вы?
Должно быть, он был в эту пору необыкновенно далек от какой бы то ни
было мысли обо мне, потому что он остановился, взглянул и, не найдя во мне
ничего интересного, сделал движение, чтобы бежать дальше. Но какое-то
смутное воспоминание все же остановило его.
- Не узнаете?
- Ну, что вы, конечно узнаю! Катя, я бегу из больницы, - с отчаянием
сказал он, - сегодня ночью Сашу взяли в больницу.
- Да что вы?
- Да, взяли. Пойдемте к нам. Поэтому мы не могли вас встретить.
- Что же с ней?
- Разве она вам не писала?
- Нет.



Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 81 82 83 84 85 86 87 88 89 90 [ 91 ] 92 93 94 95 96 97 98 99 100 101 102 103 104 105 106 107 108 109 110 111 112 113 114 115 116 117 118 119 120 121 122 123 124 125 126 127 128 129 130 131 132 133 134 135 136 137 138 139 140 141 142 143 144 145 146 147 148
ВХОД
Логин:
Пароль:
регистрация
забыли пароль?

 

ВЫБОР ЧИТАТЕЛЯ

главная | новости библиотеки | карта библиотеки | реклама в библиотеке | контакты | добавить книгу | ссылки

СЛУЧАЙНАЯ КНИГА
Copyright © 2004 - 2018г.
Библиотека "ВсеКниги". При использовании материалов - ссылка обязательна.