read_book
Более 7000 книг и свыше 500 авторов. Русская и зарубежная фантастика, фэнтези, детективы, триллеры, драма, историческая и  приключенческая литература, философия и психология, сказки, любовные романы!!!
главная | новости библиотеки | карта библиотеки | реклама в библиотеке | контакты | добавить книгу | ссылки

Литература
РАЗДЕЛЫ БИБЛИОТЕКИ
Детектив
Детская литература
Драма
Женский роман
Зарубежная фантастика
История
Классика
Приключения
Проза
Русская фантастика
Триллеры
Философия

АЛФАВИТНЫЙ УКАЗАТЕЛЬ КНИГ

АЛФАВИТНЫЙ УКАЗАТЕЛЬ АВТОРОВ

ПАРТНЕРЫ



ПОИСК
Поиск по фамилии автора:

ЭТО ИНТЕРЕСНО

Ðåéòèíã@Mail.ru liveinternet.ru: ïîêàçàíî ÷èñëî ïðîñìîòðîâ è ïîñåòèòåëåé çà 24 ÷àñà ßíäåêñ öèòèðîâàíèÿ
По всем вопросам писать на allbooks2004(собака)gmail.com



коляска. Молчаливая и замкнутая Данута придерживала на коленях головку
уснувшего Мишаньки. За коляской верхами следовали пятеро с винтовками
наготове: двое Никотиных, мы с директором заповедника и Кожевников. Кони
тихо миновали станицу и рысью пошли с горки на Лабинск.
Утром были в городе, но не остановились. Коням дали передышку только в
укрытой степной долине Чохрака, а к вечеру уже находились в Майкопе.
Данута облегченно вздохнула. В стенах двухэтажного дома, рядом с Катей,
она не боялась за сына.
Обратно мы с Шапошниковым решили ехать утром. Ночь казалась невероятно
долгой. Я словно предчувствовал, какая эта страшная ночь... Чуть свет
оседлали коней, попрощались с Данутой, Катей - и в путь. Очень спешили. Кони
прямо стелились по дороге, им давали самый короткий отдых. В Псебай прибыли
часа в три пополудни. У бывшего княжеского дома нас остановил знакомый.
- Беда, Андрей Михайлович, - сказал он. - Поспешайте.
Холодный пот выступил на лбу. Мы пришпорили уставших коней.
Возле нашего дома стояли люди, вполголоса переговаривались. Немногие
заходили во двор, подымались на крыльцо. Жуткое ощущение непоправимости
сдавило сердце.
Я соскочил с коня. Люди расступились. Ноги отказывались идти в дом. И
первое, что я увидел, - кровь на полу горницы. Отец и мать лежали рядом...
Шапошников поддержал меня, усадил. На моих глазах родителей накрыли
простынями.
Свершилось самое страшное...
Уже позже я нашел на полу листок, на нем несколько слов, написанных
карандашом. Дрожащая рука мамы вывела: "Сынок, они стреляют из сада, со
двора. Отец с винтовкой у окна, он стреляет в сад. Кричат, чтобы открыли.
Отец опять стреляет. Они ломают дверь, они сломали ставню. Отец стреляет,
там кричат... Прощай, Андрюша, прощайте, милые..."
- Кто? Кто? Кто? - настойчиво спрашивал я у людей. Все отводили глаза.
Или не знали, или боялись. Только Кожевников глядел на меня открыто.
- Чего ты их пытаешь? Тебя искали, жену твою. Все знают кто.
Немного совладав с собой, я попытался понять, как развивались события.
Ночью бандиты проникли в сад из лесу, обложили дом и бросились к дверям и
окнам. Если бы отец не отстреливался... Но он не мог не защищаться. А
нападающие подумали, что стреляю я. Трава и кустарник под окнами окраплены
кровью. Видимо, отец хорошо стрелял. Ожесточившиеся бандиты не пощадили
старость. Они не пощадили бы никого.
Искали нас с Данутой на чердаке, в подполье. Все поломали, растоптали
даже семейные портреты. Охапки соломы валялись у стен, на веранде:
собирались сжечь дом, чтобы замести следы убийства. Помешали соседи.
Оробевшие поначалу, они все-таки собрались на улице, видимо, уже под утро и
упрашивали белую орду, угрожали. С ними находился и милиционер. Этот молодой
хлопец лежал сейчас через три дома. На столе, с головой укрытый простыней...
Свершив черное дело, два десятка бандитов умчались на восток.
Командовал налетчиками Семен Чебурнов.
Кто и когда слетал с вестью о бандитском налете в Лабинск, не знаю. Но
вскоре к нам прибыл отряд чоновцев, начальник милиции. Я оставался в доме с
родителями. Приехали Данута с сыном и Катя, Сурен...
...Хоронили отца и маму скорбно-торжественно. Весь Псебай вышел на
улицы. Колокольный звон больно отдавался в сердце.
Позже и Катя, и Шапошников заявили, что оставаться в Псебае нам уже
нельзя. Данута, враз осунувшаяся, заплаканная, смотрела на дом с
нескрываемым страхом. Жить в нем после всего этого...
В мае 1921 года мы покинули родную станицу, все еще уверяя себя, что
вернемся. Поселились в Майкопе. На прощание посадили у могилы родителей две
березки. На каменную плиту в церковной ограде легли цветы. В эти дни
распустились цикламены - вестники тепла.
Перед самым отъездом Василий Васильевич подозвал меня и повел на свой
порядок, к чужому дому.
- Тут такое дело, - начал он нерешительно. - Ну, как бы тебе сказать,
один из тех... Он приехал с ними, только был раненый и порешил отойти от
злого дела, остался дома. Сам он псебайский, мой дальний родич. Ежели ты
смогешь без злости и чтоб никто больше не знал... Расскажет тебе кое-чего. Я
уговорил. Ты не серчай, он в этом деле неповинный.
Мы шли по нижней улице. Вот и дом. На кровати за печью лежал казак с
неопрятной рыжеватой бородой, уже в годах и очень больной. Грязные бинты
пеленали его грудь.
Подавляя гнев, я спросил:
- Где тебя?..
- У Хадыженска. Уходили в лес, а пуля нашла.
- Кто командир?
- Сотник Чебурнов. Семен. А шли мы в Баталпашинский отдел. На
соединение. Семен упросил полковника зайти в Псебай. Тебе понятно зачем?
- По наши души?
- Да. Они величали тебя предателем и опасным человеком потому как ты
знаешь все тайные тропы в горах.
- Кто это они?
- Чебурнов и полковник Улагай. Ну, полковник и дал приказ сотне
свернуть. Я тогда сказал, что не ходок, далее Псебая не пойду. Семка
предупредил: ежели расскажу про отряд, считай - уже покойник. Хотел
отмолчаться, да вот дядя Василий... Я ни при чем в злом деле, ты понять
должон... И не воин уже. Вот поднимусь, если судьба, сам в ЧК приду. Сыт по
горло.
- Куда ушел Чебурнов с бандой?
- Ну хутор Тегинь. Там Улагай встретится с Хвостиковым и со всеми
прочими.
- Сколько всадников в отряде Улагая?
- Не знаю, хорунжий. Сотня Чебурнова, еще три или четыре сотни. И
джигиты. Много.
- В горах по Лабенку остались люди Улагая?
- Сказывали, остались. Тайники с оружием и продуктами делали. Ты уж
прости меня, Христа ради. Ни при чем я, да и рана моя...
Он всхлипнул и отвернулся. Какой там мир!.. Война и война. Сколько еще
жизней унесет она, скольких людей искалечит, как вот этого, - никто не
знает!
В Майкопе нас приютил Христофор Георгиевич. Через неделю отыскали
приличный дом на улице с новым названием Советская, договорились об аренде и
вскоре перебрались в него со всем хозяйством, заботами и тяжкими думами о
невозвратном - потерянном.
Псебай остался где-то далеко-далеко. Но от этого он не стал менее
родным. Вспоминать его было и радостно, и горько. Там я нашел Дануту, там
родился сын. И там же могилы наших добрых родителей.

"3"
В конце мая мы выехали в горы по маршрутам, намеченным раньше.
Чернотроп, иначе говоря - оголенный лес, мы надеялись застать только на
высотах. Здесь же, в Майкопе и предгорьях, вовсю буйствовала теплая, зеленая
и цветастая весна. В городском парке распевали соловьи. Скворцы щебетали у
каждого скворечника и в нашем маленьком садике. Данута и Мишанька деловито
вскапывали углы огорода, куда не добрался мой плужок.
До Хамышков по Блокгаузному ущелью ехали вчетвером, а после отдыха в
доме Телеусова расстались: Шапошников с Василием Васильевичем поехали в
Гузерипль, а мы с Телеусовым переправились через Белую и по запущенной тропе
пошли на Кишинский кордон. Цель у всех одна: увидеть зубров после зимовки,
посчитать и, если удастся, встретиться всем на Умпыре. Братья Никотины
решили за это же время поправить тропу от Уруштена до Балканов и на самом
перевале.
И вот мы за Белой, в глухом лесу.
Нас обступили грабы и дубы, едва начавшие зеленеть. Тропа мокрая, на
склонах уже повылезал молодой папоротник, его скрученные головки
распрямились, открылись резные листья. Выше тропы черно от молчаливых пихт,
оттуда тянет холодом. В лесу неуютно и странно тихо. Таимся и мы, едем краем
тропы, не разговариваем, винтовки на руке. Лесная глухомань не чарует,
скорее, пугает. Вот что значит война! Чудится и там, где ее нет.
К кордону подходить не спешим, разглядываем черный дом сквозь редкие
стволы. Прислушиваемся. На крыльце, где тень, еще лежит горка потемневшего
снега. Скрипит какая-то доска или дверь; скучно, мокро, необжито. Лишь
убедившись, что человеческих примет не видно, подъезжаем ближе.
Через час настывшая комната прогревается, мы сидим, как сиживали много
раз, видим на гвозде старую шапку Бориса Артамоновича и вспоминаем
пропавшего без вести.
Под вечер выходим наружу. Разморенные теплом, мы особенно остро ощущаем
влажный и холодный воздух высокогорья. Подымаемся на знакомый останец.
Скалы, как два пальца, воткнутые в лес, возвышаются над волнистыми
джунглями, отсюда далекий обзор. Уместившись, подымаем бинокли. Осматриваем
одну за другой долинки, поляны, урочища.
- Вот они, - говорит, наконец, Алексей Власович.
Семь зубров цепочкой движутся к ручью, останавливаются, выгрызают
молодую зелень. Поваленную осину переступают, не трогая коры. Травы хоть и
мало, но она уже отбила охоту жевать горьковатую древесину. Звери худые,
выглядят неряшливо, шерсть клочьями, бока испачканы в глине. Ни одного
подростка с ними!
- А что ты хочешь, - улавливая мою мысль, говорит Телеусов. - Опосля
такой-то зимы... Молодь первая помирает. Скрозь снега не докопается до
ветоши, слабеет, и все. Теперича надежда на новый приплод. Глядишь, и
народятся. Ай нет?
Молчу. Боюсь, что нет. Зубрицы тоже слабые. Да и неспокойно. В таких
условиях они бесплодны.



Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 81 82 83 84 85 86 87 88 89 90 91 92 [ 93 ] 94 95 96 97 98 99 100 101 102 103 104 105 106 107 108 109 110 111 112 113 114 115 116 117 118 119 120 121 122 123 124 125 126 127 128 129
ВХОД
Логин:
Пароль:
регистрация
забыли пароль?

 

ВЫБОР ЧИТАТЕЛЯ

главная | новости библиотеки | карта библиотеки | реклама в библиотеке | контакты | добавить книгу | ссылки

СЛУЧАЙНАЯ КНИГА
Copyright © 2004 - 2020г.
Библиотека "ВсеКниги". При использовании материалов - ссылка обязательна.