read_book
Более 7000 книг и свыше 500 авторов. Русская и зарубежная фантастика, фэнтези, детективы, триллеры, драма, историческая и  приключенческая литература, философия и психология, сказки, любовные романы!!!
главная | новости библиотеки | карта библиотеки | реклама в библиотеке | контакты | добавить книгу | ссылки

Литература
РАЗДЕЛЫ БИБЛИОТЕКИ
Детектив
Детская литература
Драма
Женский роман
Зарубежная фантастика
История
Классика
Приключения
Проза
Русская фантастика
Триллеры
Философия

АЛФАВИТНЫЙ УКАЗАТЕЛЬ КНИГ

АЛФАВИТНЫЙ УКАЗАТЕЛЬ АВТОРОВ

ПАРТНЕРЫ



ПОИСК
Поиск по фамилии автора:

ЭТО ИНТЕРЕСНО

Ðåéòèíã@Mail.ru liveinternet.ru: ïîêàçàíî ÷èñëî ïðîñìîòðîâ è ïîñåòèòåëåé çà 24 ÷àñà ßíäåêñ öèòèðîâàíèÿ
По всем вопросам писать на allbooks2004(собака)gmail.com



усердные труженики остались неизвестными и унесли в могилу тайну своей
миссии - ведь столько славных подвигов поглощало тогда внимание совре-
менников, столько блестящих работ и поныне привлекают внимание исследо-
вателей прошлого! Однако понемногу свет возникнет из этого хаоса, и если
наш век сможет когда-нибудь понять собственную сущность, он поймет также
и смысл жизни своего отца - восемнадцатого века, смысл этой огромной ша-
рады, этого блестящего логогрифа, где уживалось столько противоположнос-
тей: подлость и величие, знание и невежество, варварство и цивилизация,
ясность мысли и заблуждения, положительность и склонность к поэтическим
восторгам, неверие и вера, мудрый педантизм и легкомысленная насмешли-
вость, суеверие и горделивый разум. Он поймет это столетие, видевшее
владычество госпожи де Ментенон и госпожи де Помпадур, Петра Великого и
Екатерины II, Марии-Терезии и Дюбарри, Вольтера и Сведенборга, Канта и
Месмера, Жан-Жака Руссо и кардинала Дюбуа, Шрепфера и Дидро, Фенелона и
Лоу, Цинцендорфа и Лейбница, Фридриха II и Робеспьера, Людовика XIV и
Филиппа Эгалите, Марии-Антуанетты и Шарлотты Корде, Вейсгаупта, Бабефа и
Наполеона... Страшную лабораторию, где в тигель было брошено такое мно-
жество разнородных элементов, что в своем чудовищном кипении они изверг-
ли из себя клубы дыма, и мы до сих пор бродим впотьмах, окутанные туман-
ными образами.
Ни Консуэло, ни Альберт, ни даже вожди Невидимых и их адепты не могли
ясно видеть свой век - тот век, в лоне которого все они горели желанием
и надеждой взять его приступом и переродить. Все они верили, что вступа-
ют в преддверие евангельской республики, подобно тому как ученики Иисуса
верили, что вступают в преддверие царства божья на земле, как табориты
Чехии верили, что вступают в преддверие рая, как позже французский Кон-
вент верил, что находится на пороге победоносного распространения своих
идей на всем земном шаре. Однако без этой безрассудной веры не было бы и
настоящей преданности, а без этих великих безумств не было бы и великих
результатов. Что сталось бы с представлением о человеческом братстве без
утопии божественного мечтателя Иисуса? Разве смогли бы мы оставаться
французами, если б не заразились восторженными видениями Жанны д'Арк?
Удалось ли бы нам завоевать первоначальные элементы равенства без благо-
родных химер восемнадцатого столетия? А та таинственная революция, о ко-
торой мечтали разные секты прошлого, каждая для своего времени (неведо-
мые конспираторы минувшего века смутно предвидели ее за пятьдесят лет до
ее прихода, представляя эрой политического и религиозного обновления), -
эта революция принесла с собой такие внезапные бури и потерпела крах так
внезапно, что ни Вольтер, ни другие трезвые философские умы, его совре-
менники, ни сам Фридрих II, великий выразитель логической и холодной
мысли, не могли этого предусмотреть. Все - и самые пылкие и самые благо-
разумные - не могли провидеть будущее. Жан-Жак Руссо отказался бы от
своего произведения, если бы Гора привиделась ему с гильотиной на ее
вершине. Альберт Рудольштадт немедленно превратился бы снова в страдаю-
щего летаргией безумца пещеры Шрекенштейна, если бы мог вообразить эти
кровавые победы, деспотизм Наполеона и реставрацию старого порядка, соп-
ровождаемого господством самых низменных материальных интересов: ведь
он, Альберт, верил в то, что помогает делу немедленного и навечного раз-
рушения эшафотов и тюрем, казарм и монастырей, меняльных лавок и крепос-
тей!
Они мечтали, эти благородные юноши, и всеми силами души старались
претворить в жизнь свои мечты. Они были такими же детьми своего века,
как ловкие политиканы и мудрые философы - их современники. Они так же
дурно или так же хорошо, как те, другие, видели абсолютную истину буду-
щего - эту великую незнакомку, которую каждый из нас представляет себе
по-своему и которая обманывает всех нас, но все-таки подтверждает нашу
правоту в тот момент, когда является нашим сыновьям, облаченная в расц-
веченную тысячью красок императорскую тогу, сшитую из лоскутков, некогда
приготовленных каждым из нас. К счастью, каждое столетие видит будущее
все более величественным, ибо каждое столетие создает все больше труже-
ников, способствующих его торжеству. Что до людей, которые хотели бы ра-
зорвать его пурпурные одежды и окутать вечным трауром, они бессильны,
ибо не понимают его. Рабы существующей действительности, они не знают,
что у бессмертия нет возраста и что тот, кто не представляет себе его
"завтра", не видит и его "сегодня".
Минута, когда глаза Консуэло наконец с восхищением взглянули в глаза
Альберта, была для него минутой наивысшего счастья. Помолодевший, поздо-
ровевший, он был прекрасен в своем опьянении и ощущал в себе такую могу-
чую веру, которая могла бы сдвинуть горы, но сейчас он нес лишь груз
собственного рассудка, отуманенного страстью. Словно Галатея, вылеплен-
ная скульптором - любимцем богов, Консуэло наконец-то стояла перед ним,
пробуждаясь к любви, к жизни. Безмолвная, сосредоточенная, с лицом, оза-
ренным каким-то небесным ореолом, она впервые была так удивительно, так
неоспоримо прекрасна, ибо впервые жила настоящей, полнокровной жизнью.
Благородное чело светилось ясностью, а большие глаза были влажны от ду-
ховного наслаждения, по сравнению с которым чувственное опьянение кажет-
ся лишь бледным его отблеском. И красота Консуэло была так совершенна
именно потому, что она не сознавала ее, не думала о ней, не понимала са-
ма, что происходит в ее сердце. Для нее существовал один Альберт, или,
вернее, она существовала теперь лишь в нем одном, и он один казался ей
достойным безграничного восхищения и безмерного уважения. А сам Альберт,
любуясь ею, тоже преобразился и был озарен каким-то неземным сиянием.
Правда, его взгляд еще таил в себе торжественное величие пережитых бла-
городных страданий, но минувшие невзгоды не оставили на его лице ни ма-
лейшего следа физической боли. На лице его отражалось безмятежное спо-
койствие возрожденного к жизни мученика, который видит, как земля, обаг-
ренная его кровью, уходит у него из-под ног, а разверстое небо сулит
бесконечные награды. Никогда еще, даже в дни расцвета античного или
христианского искусства, ни один вдохновенный художник не создавал более
благородного образа героя или мученика.
Все Невидимые также замерли от восхищения и, образовав круг, преис-
полненные великодушной радости, молча созерцали прекрасную чету, столь
чистую перед лицом бога и столь целомудренно счастливую среди людей. За-
тем двадцать сильных мужских голосов запели хором могучий и безыс-
кусственный гимн, напоминавший античный: "О Гименей! О Гименей!" Музыка
принадлежала Порпоре, которому послали слова и поручили сочинить эпита-
ламу для некоего славного союза, причем щедро вознаградили, не указав,
от кого исходит этот дар. Подобно Моцарту, написавшему накануне смерти
самое вдохновенное свое произведение, "Реквием", заказанный ему та-
инственным незнакомцем, старый Порпора обрел весь гений молодости, когда
сочинял свадебный гимн, поэтическая загадка которого возбудила его вооб-
ражение. Консуэло с первых же тактов узнала манеру своего дорогого учи-
теля и, с трудом оторвав взгляд от любимого, повернулась к певцам, ища
приемного отца, но здесь присутствовала только его душа. Среди достойных
исполнителей его музыки Консуэло узнала многих друзей. Здесь были: Фрид-
рих Тренк, Порпорино, молодой Бенда, граф Головкин, Шубарт, шевалье
д'Эон - она познакомилась с ним еще в Берлине и, так же как вся Европа,
никак не могла понять, к какому он принадлежал полу, - граф де Сен-Жер-
мен, муж певицы Барберини канцлер Коччеи, содержатель кабинета для чте-
ния Николаи, Готлиб, чей красивый голос выделялся среди всех остальных,
и, наконец, Маркус, которого она узнала по выразительному знаку Ванды и
еще ранее - благодаря инстинктивной симпатии, какую вызывал в ней ее
покровитель и названый отец. Все Невидимые сняли и перекинули через пле-
чо свои зловещие черные плащи, и теперь их ярко-красные с белым наряды,
изящные и простые, украшенные золотой цепью с отличительными знаками ор-
дена, придавали группе праздничный вид. Маски висели у каждого на за-
пястье, готовые тут же закрыть лицо хозяина по малейшему сигналу кара-
ульного, стоявшего в дозоре на крыше здания.
Оратор - тот, кто служил посредником между наставниками Невидимых и
адептами, также снял маску и подошел поздравить счастливых супругов. Это
был герцог***, тот самый богатый вельможа, который отдал свое состояние,
ум и пылкое рвение делу Невидимых. Он являлся председателем сегодняшнего
сборища, и это в его замке давно уже нашли пристанище Ванда и Альберт,
спрятанные, разумеется, от глаз всех непосвященных. Его замок являлся
также главным центром всей работы судилища ордена, хотя существовали и
другие резиденции. Правда, многочисленные сборища происходили здесь за
редкими исключениями лишь один раз в год, в течение нескольких летних
дней. Посвященный во все тайны наставников, герцог защищал их интересы и
действовал вместе с ними. Никогда не выдавая их инкогнито и принимая на
себя одного весь связанный с этим риск, он был их посредником в сношени-
ях с другими членами общества.
Когда новобрачные обменялись со своими братьями ласковыми и радостны-
ми приветствиями, каждый занял свое место, и герцог, вновь превративший-
ся в брата-оратора, обратился к увенчанной цветами супружеской чете,
стоявшей на коленях перед алтарем, со следующей речью:
- Дорогие и возлюбленные дети, именем истинного бога, всемогущего,
вселюбящего и всеведущего, именем трех добродетелей, которые в душе че-
ловека являются отражением божественного начала - трудолюбия, милосердия
и справедливости, - а нами именуются свободой, равенством и братством,
наконец именем судилища Невидимых, посвятившего себя тройному долгу -
долгу рвения, веры и познания, - другими словами, тройному исследованию
истин - политических, нравственных и божественных, - я провозглашаю и
утверждаю, о Альберт Подебрад и Консуэло Порпорина, ваш брак, ранее зак-
люченный вами перед лицом бога и ваших родителей, а также в присутствии
священника христианской веры в замке Исполинов числа 175* года. Брак
этот, имевший законную силу в глазах людей, не имел таковой в глазах бо-
га. В нем недоставало: 1) самоотверженной готовности супруги жить вместе
с супругом, который, по всей видимости, доживал свой последний час; 2)
одобрения представителя нравственной и религиозной власти, признаваемой
и почитаемой супругом; 3) согласия некой особы, здесь присутствующей,



Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 81 82 83 84 85 86 87 88 89 90 91 92 93 94 95 96 97 [ 98 ] 99 100 101 102 103 104 105 106 107 108 109 110 111 112 113 114 115 116 117 118 119 120 121 122
ВХОД
Логин:
Пароль:
регистрация
забыли пароль?

 

ВЫБОР ЧИТАТЕЛЯ

главная | новости библиотеки | карта библиотеки | реклама в библиотеке | контакты | добавить книгу | ссылки

СЛУЧАЙНАЯ КНИГА
Copyright © 2004 - 2018г.
Библиотека "ВсеКниги". При использовании материалов - ссылка обязательна.