read_book
Более 7000 книг и свыше 500 авторов. Русская и зарубежная фантастика, фэнтези, детективы, триллеры, драма, историческая и  приключенческая литература, философия и психология, сказки, любовные романы!!!
главная | новости библиотеки | карта библиотеки | реклама в библиотеке | контакты | добавить книгу | ссылки

Литература
РАЗДЕЛЫ БИБЛИОТЕКИ
Детектив
Детская литература
Драма
Женский роман
Зарубежная фантастика
История
Классика
Приключения
Проза
Русская фантастика
Триллеры
Философия

АЛФАВИТНЫЙ УКАЗАТЕЛЬ КНИГ

АЛФАВИТНЫЙ УКАЗАТЕЛЬ АВТОРОВ

ПАРТНЕРЫ



ПОИСК
Поиск по фамилии автора:


Ðåéòèíã@Mail.ru liveinternet.ru: ïîêàçàíî ÷èñëî ïðîñìîòðîâ è ïîñåòèòåëåé çà 24 ÷àñà ßíäåêñ öèòèðîâàíèÿ
По всем вопросам писать на allbooks2004(собака)gmail.com





КТО ВИНОВАТ?
"Мы все виноваты, а ты - больше всех" - вот что звучало в каждом слове
Коломнина, Лены, Лаврова. Весь коллектив лаборатории думал именно так, в
этом не могло быть ни малейших сомнений! Я не видела Рубакина после защиты,
но при одной мысли о предстоящем разговоре с ним у меня становилось еще
тяжелее на сердце.
Усталая, расстроенная, в первом часу ночи я вернулась домой. Андрей был
в Средней Азии, Агния Петровна с Павликом жили на даче. В комнатах было
по-летнему пусто, и никто не мешал мне бродить из угла в угол и думать о
том, что случилось. А случилось то, о чем необходимо было подумать.
Было ли это случайностью? Нет! Задуманный, преднамеренный, тонкий
маневр - вот что произошло на наших глазах. И не такой уж тонкий -
высказаться "за", а проголосовать "против"!
Кто был заинтересован в том, чтобы талантливая диссертация провалилась?
Крамов? Да. Зачем?
Причина могла быть только одна: он убедился в том, что работа Виктора в
конечном счете направлена против его теории. Угроза "школе"! В опасности
непререкаемый научный авторитет, заслуженное, уважаемое имя!
Но ведь признание подобной угрозы означало бы одновременно признание
собственной слабости - неужели этого не понимает Крамов?
"Да, может быть, и не понимает, продолжала я думать, умываясь на ночь и
с трудом удерживаясь, чтобы не сунуть разгоряченную голову под холодную
воду. - В конце концов Виктор настаивал на поисках общебиологических
закономерностей - и только. Правда, он высмеял вздорную идею об "иммунитете
в пробирке", с которой носился один из учеников Крамова в Ростове. Неужели
этого было достаточно... Черт побери! Жаль, что я не посоветовала Виктору
вычеркнуть из диссертации эту страницу.
"Да что за вздор лезет мне в голову? - ужаснулась я через минуту. - Не
вычеркивать нужно было, а подробно развить эту мысль. Не прятаться, а
открыто выступить против - вот что я должна была посоветовать Виктору.
Виктор должен был выступить против. Но разве мог он на основании
частных данных выступить против сложной теории? Нет! Возражать должна была
я. Я обязана была сопоставить работы, подтверждающие теорию Крамова,
продумать ее исходное положение... и не сделала ни того, ни другого.
Почему?.. "
Я уснула, когда первые лучи солнца косо скользнули в комнату и зеленые
стеклянные дверцы книжного шкафа успокоительно заблестели на гранях.
Было уже темно, и в садике перед домом ярко белели сушившиеся на кустах
полотенца. Свет из рубакинских окон падал на бузину, и что-то южное
представилось мне на мгновение, когда я увидела эти пышные, тонко
вычерченные в темноте кусты. "Свет горит, вот хорошо, значит, дома!" Но дома
был только Петр Николаевич, а Лена - в театре, на спектакле "Таня".
Несколько дней назад я была на премьере этого спектакля и потом в институте
очень хвалила его и советовала всем посмотреть.
- Не помешала?
- Нет, я вас поджидал.
По-видимому, я застала Рубакина в разгаре работы, и ему не сразу
удалось от нее оторваться. Раза два он покосился на рукопись из-под очков,
потом не выдержал и быстро дописал какую-то фразу.
- Как Виктор? - спросил он. - Очень расстроен?
- Да.
Мы помолчали.
- Ну, а теперь подумаем вместе. Что же все-таки произошло на наших
глазах?
- Произошло то, что Крамов подстроил провал.
- А вам не приходило в голову, что это могло случиться?
- Нет. Тем более что Виктор открыто не утверждал, что его выводы
противоречат крамовской теории.
- Вот это и было ошибкой.
- Возможно. Но для прямого нападения не было достаточных данных.
Рубакин взял со стола журнал и открыл его на загнутой странице.
- Вы уже получили последний номер ЖМЭИ?
- Нет еще.
- Вот, посмотрите.
Я пробежала статью. "Школа Крамова", "Проблематика Крамова" - эти слова
повторялись на каждой странице. Статья принадлежала Крупенскому. В одном
месте - эти строки были подчеркнуты Петром Николаевичем - упоминался Виктор.
Я читала, не веря глазам! Крупенский кратко излагал содержание диссертации и
тут же обрушивался на нее в резком и пренебрежительном тоне.
- Мерзавец!
- Хорош, а? Познакомиться в качестве официального оппонента с
неопубликованной работой, почти не возражать против нее ни в отзыве, ни на
защите, а в печати заранее опорочить! Надо обсудить этот вопрос на
теоретической дискуссии внутри института.
- Хорошо, Петр Николаевич.
Он молча взглянул на меня.
- А ведь мы должны были предвидеть то, что случилось, Татьяна.
- Мы? Нет, я. Кто же, если не я, Петр Николаевич? Но я сама запуталась,
растерялась. Мы с вами не раз говорили о том, что лаборатория работает без
прежней уверенности, что за два года мы не сделали почти ничего.
- Да. Но для того, чтобы помочь вам, я прежде всего должен был сказать
себе: Крамов не прав. Нужно было проверить его работы, понять: откуда
взялась, чего добивается, какое место в науке заняла его школа? Вы
когда-нибудь думали об этом, Татьяна?
- Думала. Но мне казалось, что для этого нужно взглянуть на жизнь его,
а не своими глазами.
- Именно. А вот попробуем взглянуть на жизнь его глазами. Прежде всего
- что сказать о нем как о деятеле науки, не вообще, разумеется, а советской
науки? Дарование крупное. Но это ученый, который фактически давно не
участвует в той борьбе за новое, которая идет в глубине нашей науки. Когда
это произошло - не знаю. Нельзя представить себе день, месяц, год подобного
перелома. Он готовился исподволь, понемногу. Вдруг оказывается, что никто не
помнит первых талантливых работ, что капитальный труд, написанный в
двадцатых годах и еще недавно стоявший на полке каждого серьезного
микробиолога, устарел. Что для нового издания нужно переписать каждую
страницу. Что каждое утро нужно отправляться в лабораторию и работать -
головой и руками. Что нужно думать, думать и думать... Хлопотливое дело! А
между тем вокруг живет, кипит, бьется жизнь. Ведь не угнаться, не
удержаться, обходят со всех сторон! Молодые идут - беда, что с молодыми
делать? И вот понемногу, незаметно, а может быть, поглядывая на тех, кому
прежде тебя пришла в голову эта мысль, начинаешь подумывать о другом пути. В
самом деле - еще вчера ты болезненно-остро чувствовал всю непрочность своего
положения. Сегодня ты появляешься на арене как основатель учения, создатель
теории, которая стремится охватить самые общие вопросы науки. Но теория -
это одна сторона задуманного маневра. На одной теории далеко не уедешь.
Чтобы воспользоваться ею, нужны люди. Нужны последователи, ученики,
организаторы...
Раздался телефонный звонок.
- Слушаю, - сказал Рубакин.
Очевидно, никто не ответил. Он положил трубку.
- Не думайте, что я оправдываюсь, Татьяна. Я виноват больше, чем вы.
Во-первых, я стал сомневаться слишком поздно. Во-вторых, я долго не понимал,
что весь институт на ложном пути, не понимал, потому что дело все-таки шло.
А шло оно потому, что у нас много способных людей, работающих не только в
вашей лаборатории, но и у Крупенского, Догадова, Бельской; шло, потому что
факты остаются фактами вопреки ложному направлению.
Снова позвонил телефон, Петр Николаевич сказал: "Слушаю. Да, у нас", -
и передал мне трубку.
- Это вы, Татьяна Петровна? Вам телеграмма.
Это был Илья Терентьич.
- Прочтите, пожалуйста.
- Сейчас. "Встреча отменяется. Сообщите Малышеву. Шестьдесят восемь.
Андрей".
- Ничего не понимаю, - сказала я. - Когда отправлена телеграмма?
- Четырнадцатого, в час дня.
- Как вы сказали: "Встреча отменяется... "
Илья Терентьич прочел телеграмму снова.
- Что случилось? - с беспокойством спросил Рубакин, когда я положила
трубку.
- Какая-то странная телеграмма от Андрея. - Я повторила текст. - Что
это значит?
- Ничего особенного. Просит, чтобы его встречал Малышев, а не вы.
- Почему? И что такое шестьдесят восемь?
- Очевидно, номер поезда?
- Нет, шестьдесят три. А почему нет номера вагона? С ним что-то
случилось.
- Полно, Татьяна.
- Петр Николаевич, с ним что-то случилось. И что это за "сообщите"?
Почему на "вы"?
- Да разве так еще иногда путают на телеграфе? А вы позвоните Малышеву.
Может быть, он что-нибудь знает?
- Да, да!
Лена пришла, когда я звонила Малышеву в Наркомздрав, где мне сказали,
что он поехал домой, потом - домой, где мне ответили, что он еще в
Наркомздраве.



Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 81 82 83 84 85 86 87 88 89 90 91 92 93 94 95 96 97 98 [ 99 ] 100 101 102 103 104 105 106 107 108 109 110 111 112 113 114 115 116 117 118 119 120 121 122 123 124 125 126 127 128 129 130 131 132 133 134 135 136 137 138 139 140 141 142 143 144 145 146 147 148 149 150 151 152 153 154 155 156 157 158
ВХОД
Логин:
Пароль:
регистрация
забыли пароль?

 

ВЫБОР ЧИТАТЕЛЯ

главная | новости библиотеки | карта библиотеки | реклама в библиотеке | контакты | добавить книгу | ссылки

СЛУЧАЙНАЯ КНИГА
Copyright © 2004 - 2018г.
Библиотека "ВсеКниги". При использовании материалов - ссылка обязательна.