read_book
Более 7000 книг и свыше 500 авторов. Русская и зарубежная фантастика, фэнтези, детективы, триллеры, драма, историческая и  приключенческая литература, философия и психология, сказки, любовные романы!!!
главная | новости библиотеки | карта библиотеки | реклама в библиотеке | контакты | добавить книгу | ссылки

Литература
РАЗДЕЛЫ БИБЛИОТЕКИ
Детектив
Детская литература
Драма
Женский роман
Зарубежная фантастика
История
Классика
Приключения
Проза
Русская фантастика
Триллеры
Философия

АЛФАВИТНЫЙ УКАЗАТЕЛЬ КНИГ

АЛФАВИТНЫЙ УКАЗАТЕЛЬ АВТОРОВ

ПАРТНЕРЫ



ПОИСК
Поиск по фамилии автора:

ЭТО ИНТЕРЕСНО

Ðåéòèíã@Mail.ru liveinternet.ru: ïîêàçàíî ÷èñëî ïðîñìîòðîâ è ïîñåòèòåëåé çà 24 ÷àñà ßíäåêñ öèòèðîâàíèÿ
По всем вопросам писать на allbooks2004(собака)gmail.com



Потом ордынец выхватил из руки Андрея опустевшую плошку, кинул ему сосуд из высушенной тыквы - с водой, и опять подсел к своему очагу, безразличный и непонятный.

Полог юрты приподнялся, впустив струю знойного, зловонного воздуха. Мягко ступая остроносыми сапогами без каблуков, в юрту скользнул молодой мурза в нарядном халате, с дорогой саблей у пояса, в круглой шапке с опушкой из соболей. Он подошел к телу Родиона Жидовинова, потыкал его в бок носком сапога, разочарованно покачал головой. Поманил пальцем Андрея: выходи, мол…

Андрей с трудом поднялся, побрел к выходу. Перед порогом помедлил, осторожно переступил заляпанную грязью жердину - вовремя вспомнил предостережение Федора Милюка, что по ордынским обычаям наступать на порог юрты - величайший грех, за который карают смертью; ордынцы верили, что это приносит бедствия хозяину. Наверно, он поступил правильно, потому что ордынцы одобрительно заулыбались, а ордынец-сторож снова повторил свое: "Корош! Корош!" Может, других слов по-русски он и не знал?

Андрея посадили на коня, отдали плащ, наборный пояс, шлем-шишак. Окружили десятком нукеров и повезли через ордынский стан.

Всадники ехали мимо нарядных шатров мурз и темников, мимо высоких юрт тысячников, покрытых белым войлоком, мимо бурых кибиток простых ордынцев, мимо плетеных изб, поставленных на телеги с деревянными колесами. Все жилища ордынцев были такими, что их можно было разобрать, уложить на повозки и перевозить следом за войском.

Повсюду бегали стаи одичавших лохматых собак. Собаки не лаяли, только скалили желтые клыки и пятились, уступая дорогу всадникам.

Ордынцы, сидевшие на корточках возле юрт, провожали Андрея недобрыми взглядами, о чем-то перешептывались. Они показались Андрею совсем одинаковыми: невысокие, коренастые, с широкими плечами и короткой шеей, с круглыми скуластыми лицами, узкими раскосыми глазами. Свои волосы, черные и жесткие, как конская грива, они выбривали надо лбом на два пальца шириной, а сзади, за ушами, заплетали в две косицы. Несмотря на летний зной, многие сидели в волчьих и бараньих шубах, вывернутых мехом наружу. Такие же шубы, но мехом внутрь, ордынцы носили и зимой. Важно прохаживались тучные, медлительные женщины. Ордынцы считали, чем женщина толще, тем она красивее, и нарочно откармливали своих жен, не позволяя им много двигаться. Женщины казались много крупнее и выше мужчин, потому что женский головной убор - бокка, изготовленный из обтянутых тканью прутьев, увеличивал рост почти на локоть. А девушек только с трудом можно было отличить от молодых воинов, потому что они одевались в короткие кафтаны, кожаные штаны и лихо скакали на конях.

На самом краю стана теснились жалкие шалаши рабов, едва прикрытые дырявыми шкурами от палящего солнца и дождя. Рабов никто не сторожил. Вокруг простиралась степь, где не было для беглецов никакого укрытия. Встреча с первым же ордынским разъездом сулила немедленную и мучительную смерть.

Толмач уже сказал Андрею, что русского князя пожелал увидеть сам Мамай, предводитель Золотой Орды. Андрей не стал рассеивать это заблуждение: князь так князь…

Шатер Мамая стоял на вершине холма. Рядом с шатром был разостлан большой хорезмийский ковер. На горе шелковых подушек восседал сам Мамай. Два нукера-телохранителя, в мелкокольчатых персидских доспехах, с обнаженными саблями в руках, стояли за его спиной.

Мамай был невелик ростом, худощав, остролиц - все у него было каким-то колючим: и хрящеватый нос, и узкий подбородок, и выпирающие скулы, даже уши, плотно прижатые к голове, как у настороженного хищника. Мамай заметно косил на левый глаз, и казалось, что он непрерывно подглядывает за мурзами, сидевшими рядом на подушках. Сухие пальцы Мамая скребли полы красного халата, колючего от золотого шитья. Темники и тысячники почтительно примостились на корточках у края ковра. Сидеть на подушках - высокая честь, которой удостаивались только мурзы, в жилах которых была капля крови великого воителя Чингисхана…

Нукеры остановили Андрея саженях в двух от ковра, и он мог видеть, как пируют предводители ордынского воинства. Стоял, покачиваясь на гудевших ногах, и смотрел.

Рабы принесли большой котел с вареной бараниной, поставили перед каждым из пирующих деревянную плошку с солью. Старый ордынец отрезал куски мяса и, повинуясь знакам Мамая, подносил их гостям на кончике ножа. Куски были разные: одни - большие и сочные, другие - поменьше, с сухожилиями и костями. Не только доля в военной добыче, но и кусок мяса на пиру выделялся в соответствии со значимостью человека, и порядок этот определял Мамай…

Вадим Каргалов - Вторая ошибка Мамая

Андрей заметил, что некоторые мурзы и темники, проглотив часть мяса, складывали остальное в кожаные мешочки - каптаргаки, висевшие у пояса. И никого это не удивляло и не оскорбляло. По ордынским обычаям мясо нужно съесть без остатка или унести с собой, чтобы не обижать хозяина.

Мясоедство продолжалось долго. И второй котел баранины принесли рабы, и третий. Насытившись, мурзы вытирали сальные пальцы о голенища сапог. А рабы уже подносили деревянные чаши с похлебкой. Края чашек - издалека было видно! - обросли толстым слоем старого застывшего жира, но на грязь никто из ордынцев не обращал внимания. Только для самых знатных мурз рабы ополаскивали чаши в котле, но ополоски выливали в тот же котел с похлебкой.

В этой простоте и непритязательности пира было что-то нарочитое. У Мамая в сундуках столько дорогой посуды, что мог бы накормить из нее целый тумен, а угощает гостей из деревянных простых чашек. Может, хоть этой простотой желает сравниться с первым завоевателем Чингисханом, который в походах презирал роскошь?

Андрей подумал, что, может быть, и так…

Потом мурзы и темники пили хмельной кумыс из больших рогов, пили много, жадно, захлебываясь от торопливости. Мамай благосклонно кивал сотрапезникам. Пир удался на славу, все гости были сыты и пьяны…

А тем временем равнина перед холмом заполнялась ордынской конницей. Клубы пыли заволакивали небо. Глухо стучали копыта, звенело оружие.

Ордынские воины сидели на крепких низкорослых конях - бахматах, отличавшихся от лошадей другой породы густыми гривами, падающими почти до земли, длинными толстыми хвостами и необыкновенной выносливостью. На бахмате можно было скакать весь день с непродолжительными остановками. Вооружение ордынцев было простым, но удобным и единообразным. Каждый воин имел хороший дальнобойный лук, два колчана со стрелами, нож, топор и веревку, чтобы вязать пленников или тянуть осадные орудия. Сотники, десятники и нукеры имели панцири, железные или медные шлемы. Зловеще поблескивали обнаженные кривые сабли. Целый лес копий покачивался над рядами конницы. Копья были разные: и тонкие, как жало, и с широкими остриями, некоторые - с крючками, чтобы стаскивать противника с седла. Почти у всех ордынцев были небольшие щиты, сплетенные из прутьев и обтянутые толстой бычьей кожей.

Но не оружие ордынской конницы внушало тревогу Андрею Попову. Русские дружинники были вооружены лучше, непроницаемые для стрел русские кольчуги и закаленные мечи славились даже в заморских странах! Андрея устрашала поразительная, казавшаяся невероятной согласованность в действиях огромной конной массы ордынцев.

Мамай неторопливо поднял правую руку.

Гулко ударил большой барабан.

На длинном шесте взметнулся лоскут пламенно-красной материи, и, повторяя сигнал, над темной массой всадников заалели флажки тысячников и сотников. Ордынские воины пришли в движение, скрылись в туче пыли, а когда снова очистилась степная даль, вместо развернутого строя перед холмом застыл сомкнутый клин ордынской конницы.

Снова загрохотал барабан.

Рядом с шатром Мамая взметнулся еще один красный стяг, и клин ордынского войска двинулся вперед. Конница накатывалась неотвратимо и величественно, как морские волны. Передние бешено мчавшиеся всадники были уже в сотне метров от холма…

Полуголые богатыри-нукеры снова ударили деревянными колотушками по большому барабану. Шесты с красными тряпицами упали наземь, а вместо них взметнулся зеленый стяг.

Ордынский клин остановился, всадники начали заворачивать коней. Снова все заволокло пылью. Спустя малое время Андрей различил в пыльном мареве стройные ряды конницы, изготовившейся к отражению удара сбоку; вправо и влево от нее разбегались другие конные рати, чтобы окружить воображаемого противника…

Мамай неожиданно легко вскочил с подушек, подбежал к пленнику и закричал прямо в лицо; толмач, от торопливости проглатывая окончания слов, едва успевал переводить:

- Смотри, русский князь, на непобедимое войско! Смотри и запоминай! Кто в силах остановить эти тумены? Горы рассыплются в прах, стены крепостей падут от одного грохота копыт! Смотри, с чем иду в гости к вашему князю Дмитрию, осмелевшему рабу! Силы моей - двенадцать орд да три царства, а князей со мной - семьдесят три, а воинов под пятьсот тысяч подходит! Да еще два алпаута с двумя великими ратями идут ко мне, а числа их воинов я сам не знаю! Может ли Дмитрий, слуга мой и данник, нас всех накормить и одарить?

Андрей молчал, ошеломленный этой вспышкой неистовой ярости. Он не помнил, как нукеры потащили его от шатра прочь, как везли обратно через стан, - перед глазами непрерывно стояло искаженное яростью лицо Мамая, звенел в ушах его пронзительный крик.

Андрея втолкнули в юрту, проворно содрали кольчугу, кафтан, штаны, сапоги. Сторож-ордынец с размаху ожег плетью, толкнул на войлок.

Тела воеводы Родиона в юрте уже не было.

Андрей лежал, закрыв глаза, а перед ним будто продолжали проноситься в клубах пыли ордынские тумены, дрожала земля, и пляшущее, разверзнутое в крике лицо Мамая выдыхало: "Смотри! Смотри!"

Андрей не верил в пятьсот тысяч ордынского войска, не бывало такой многочисленности на земле, но то, что он увидел, было страшно. Одна мысль настойчиво билась в голове: "Дошли ли гонцы?" Эта мысль тяжким грузом давила на него, подсказывая единственно возможное решение. Если гонцы не дошли до Москвы, дойти должен он сам. Он должен бежать из ордынского стана…


ГЛАВА 6. БЕГСТВО

Вот и ночь наступила - душная, безнадежная. Едва различимый в отблесках огня, клевал носом у очага сторож-ордынец. За день-то на него Андрей вдоволь насмотрелся, в юрту никто больше не приходил, разве что второй сторож, который вокруг юрты с копьем ходит, раз-другой заглядывал.

Ордынец был немолод, хил, голову в войлочном колпаке держал набок, будто она была тяжела для него, голова-то. Старую саблю в поцарапанных кожаных ножнах бережно поглаживал ладонью: видно, другого богатства, кроме сабли, у него не было. На халат лоскутки разноцветной материи нашиты, пуговицы где нужно и не нужно, бляшки какие-то, но разве это богатство? Ребячья забава…

Ел, правда, ордынец много - чуть-чуть из котелка стало Андрею доставаться. Даже удивлялся Андрей: "Куда только лезет в него, в нехристя, столько пищи? На вид мал и тощ, а вот поди же ты…"

Было в этом ордынце что-то жалкое и одновременно страшное. Десятки и сотни тысяч таких вот степняков составляли ордынскую силу - слепую, жестокую, нерассуждающую, готовую по первому слову своих мурз собираться в тумены и мчаться куда угодно, убивать, грабить и жечь, втаптывать в землю копытами коней целые народы, угонять в Дикое Поле печальные вереницы пленников. Любой из дружинников Андрея мог в поединке искромсать ордынца, но сотня таких, как он, сокрушила бы и богатыря. Так велся в прошлые, черные для Руси, годы счет в битвах с Ордой: на одного русского витязя - десятки ордынских воинов, на русскую тысячу - сокрушавшие всё своей многочисленностью конные тумены. Теперь многое на Руси переменилось. Но чтобы великий князь Дмитрий Иванович Московский успел собрать войско, его нужно вовремя предупредить…

И Андрей Попов решился.

Незадолго до рассвета, когда наступает час самого крепкого сна, Андрей сполз со своего войлока, сжимая в руке обломок ножа - нашарил у стены, припрятал, а вот теперь пригодилось единственное оружие. Обломок был коротким, тупым, но рукоятка у сломанного ножа тяжелая, с железным набалдашником, не хуже кистеня.

Андрей неслышно подобрался к дремавшему сторожу, тюкнул рукояткой в голый затылок. Ордынец повалился без стона, дернулся только - и затих. Путаясь в рукавах от торопливости, Андрей натянул ордынский халат (с запасом оказался халат, двух таких сторожей в него можно было завернуть!), нахлобучил на голову войлочный колпак, перепоясался саблей. Сапоги ордынские ему не подошли - маленькая нога оказалась у сторожа. Так и вышел Андрей из юрты - босиком.

Наружного сторожа не было, ушел куда-то. Опять удача!

Андрей пошел между юртами - уверенно, не хоронясь. Редкие встречные не обращали на него внимания, посчитали за своего. А ордынские караулы далеко за пределами стана были, внутри чужих не опасались. Только раз Андрея окликнули, но он промычал что-то непонятное и прошел мимо. Догонять его не стали…

Безнадежным казалось дело - уйти пешим от погони, но, видно, эта кажущаяся безнадежность и спасла Андрея Попова. До рассвета он успел выбраться за пределы ордынского стана, а дальше не пошел: нашел яму в склоне оврага и улегся там, засыпавшись ветками и пучками сухой травы. Так близко погоня не искала беглеца. Конные разъезды пробежали мимо. А потом снялся и весь ордынский стан, потянулся дальше на север, к русским рубежам. Отскрипели тележные колеса, отстучали по пересохшей земле конские копыта, и стало тихо в степи, совсем тихо…

…Не знал Андрей, что всего несколько часов отделяли его от смерти. Утром в шатер Мамая, как было заведено, пришел старый битикчи [Б и т и к ч и - писец ханского совета - дивана.], чтобы рассказать, что случилось за ночь. Второй десяток лет служил битикчи своему повелителю, Мамай ему верил. Среди прочего битикчи поведал, что некоторые мурзы недовольны, что чужому князю - а может, и не князю вовсе! - было показано ордынское войско.

- А сам как думаешь? - хмуро спросил Мамай.

И старик бестрепетно ответил, смотря прямо в глаза грозного повелителя:

- Думаю, что это вторая ошибка Мамая…

- А первая? - весело и заинтересованно спросил Мамай, которому нравилась дерзкая откровенность старика, единственного в Орде, кто бы осмелился сказать подобное.

- Первая твоя ошибка - сам поход…

Мамай помедлил, сказал равнодушно:

- Вели отрубить голову…

Однако нукеры, тут же поскакавшие выполнить повеление, нашли в юрте только труп сторожа. Пленник бежал…

Тяжко пешему в степи. Расстояния немыслимые, а шаги так коротки. Будто на месте стоишь - почти не меняется ничего вокруг, только босые ноги горят, сухой травой изрезанные, трещинами покрываются от зноя. И вокруг поглядывай, чтобы разъезд ордынский не схватил, и под ноги смотри, чтобы не наступить на степную змею-гадюку: и так - смерть, и так - смерть.

Но выдюжил Андрей, не поддался стыдной слабости: лечь в траву и забыться, чтобы тихой смертью искупить немыслимые страдания, - и все шел, шел по степи, стряхивая босыми ногами пыль с колючей травы.

Близ Черного леса, что стоит возле реки Воронежа, Андрея встретили сторожа с русской заставы, переодели в гонецкое платье, обули, накормили, дали коня и провожатых.

И началась бешеная скачка, днем и ночью. Менялись кони и попутчики, а Андрей будто из железа выкован - все торопил, торопил. Надеялся, что так и доскачет до Москвы - на одном дыхании. Но на последнем, самом малом переходе, оставшись совсем один, сломился…

Вадим Каргалов - Вторая ошибка Мамая

Разбудил Андрея Попова ослепительный солнечный луч, ударивший прямо в лицо. Где-то рядом скрипели тележные колеса.

Андрей поднялся, зашагал на негнувшихся ногах к дороге. Хотел окликнуть проезжего мужика, но только надсадный хрип вырвался из горла.

Мужик, заметив вывернувшегося из-за стога человека, сам придержал лошадь. Он смотрел с любопытством и страхом на окостенелое лицо с воспаленными глазами, на пропыленную насквозь одежду, на тонкие пальцы, сжимавшие саблю. Страховитым показался незнакомец, непонятным, но мужик успел заметить гонцовскую шапку на его голове и опустил поднятый было кнут. Андрей тяжело повалился на телегу, на шершавые доски, слегка притрушенные сеном, прохрипел:

- На княжий двор гони… Быстрей… Быстрей…

Бойко застучали копыта. Телега подпрыгивала на ухабах, опасно кренилась, и Андрей боялся теперь одного - как бы не упасть на бегущую под ним землю, ибо подняться еще раз он не сможет. Он прижимался к доскам животом, грудью, лицом, раскинутыми в стороны руками.

Солнце перевалило за полдень.

Великий князь Дмитрий Иванович Московский пировал в набережных теремах, куда ветер с Москвы-реки надувал живительную прохладу. Искрился золотистый мед в широких чашах. Пили за князя Владимира Серпуховского и Боровского, славного воина и достойного владетеля двух княжеств. Кто осмелился бы в такую минуту прервать великого князя, державшего речь о дружбе и приязни к своему любимому двоюродному брату?!

Но бесплотной тенью проскользнул дворецкий, тронул великого князя за рукав. Великий князь Дмитрий Иванович гневно скосил на него глаза, со стуком поставил кубок на дубовый стол. Тихие слова: "Вести с Дикого Поля!" - мгновенно притушили вспышку гнева. Не оглядываясь на притихших бояр, Дмитрий Иванович поднялся и зашагал к низкой дверце, за которой скрывалась потайная каморка.

Было 23 июля 1380 года.

Была первая прямая весть о выступлении правителя Большой Орды темника Мамая, которого ждали давно, но которое все равно показалось неожиданным.

А спустя семь недель была Куликовская битва…








Страницы: 1 2 3 [ 4 ]
ВХОД
Логин:
Пароль:
регистрация
забыли пароль?

 

ВЫБОР ЧИТАТЕЛЯ

главная | новости библиотеки | карта библиотеки | реклама в библиотеке | контакты | добавить книгу | ссылки

СЛУЧАЙНАЯ КНИГА
Copyright © 2004 - 2024г.
Библиотека "ВсеКниги". При использовании материалов - ссылка обязательна.