read_book
Более 7000 книг и свыше 500 авторов. Русская и зарубежная фантастика, фэнтези, детективы, триллеры, драма, историческая и  приключенческая литература, философия и психология, сказки, любовные романы!!!
главная | новости библиотеки | карта библиотеки | реклама в библиотеке | контакты | добавить книгу | ссылки

Литература
РАЗДЕЛЫ БИБЛИОТЕКИ
Детектив
Детская литература
Драма
Женский роман
Зарубежная фантастика
История
Классика
Приключения
Проза
Русская фантастика
Триллеры
Философия

АЛФАВИТНЫЙ УКАЗАТЕЛЬ КНИГ

АЛФАВИТНЫЙ УКАЗАТЕЛЬ АВТОРОВ

ПАРТНЕРЫ



ПОИСК
Поиск по фамилии автора:

ЭТО ИНТЕРЕСНО

Ðåéòèíã@Mail.ru liveinternet.ru: ïîêàçàíî ÷èñëî ïðîñìîòðîâ è ïîñåòèòåëåé çà 24 ÷àñà ßíäåêñ öèòèðîâàíèÿ
По всем вопросам писать на allbooks2004(собака)gmail.com


– Понимает! – заметил он с юмором. – Всё понимает…
Обомлевшие было олигархи ожили, заулыбались, кое-кто даже закивал – и глава фирмы «Киник» мысленно перекрестился. Гарик покосился на него с развязной ухмылкой: «Ну! Я ж говорил: не подведет… А ты дергался…»
Президент полюбовался Ратмиром, чуть ли не подмигнул ему, затем снова стал серьезен:
– И все-таки! Как нам относиться к феномену, именуемому служебными псами Суслова? Что это? Спорт? Искусство? Профессия? Некоторые утверждают – жизненная философия… – Он потянулся было за очередным листком, когда в паузу ворвался не то детский, не то старческий дребезжаще-звонкий голос. И голос этот выкрикнул:
– Собакам – собачья смерть!
Полукольцо олигархов с питомцами как бы вывернулось наизнанку, отхлынув от круглой балюстрады с проворством, достойным обитателей горячей точки, каковой Суслов не бывал со дня его основания. Должно быть, сказались общая нервозность и подспудное ожидание чего-нибудь этакого…
Шарахнувшись, обернулись – и увидели прижавшегося хребетком к сияюще-белым перилам старикашку в плохо отутюженном пыльно-черном костюме, украшенном какими-то допотопными регалиями. В воздетой лапке престарелого мстителя жутко ребрилась и зеленела ручная оборонительная граната Ф-1, именуемая в просторечии «лимонкой» и «фенюшей». Суть, однако, не в названии, а в том, что чека была уже выдернута.
Впоследствии событие это подвергнется глубокому детальному изучению. Суслов приложит все старания и силы, чтобы не ударить в грязь лицом перед мировой общественностью. По тщательности анализа, равно как и по достигнутым результатам, проделанная работа ничуть не уступит расследованию убийства Джона Фицджеральда Кеннеди. Каким образом экстремист проник в Капитолий? Как он очутился на втором этаже? Где взял гранату? Было ли случившееся результатом заговора или же местью одиночки? Почему оказалось небоеготовым элитное подразделение МОПС? Четких, определенных ответов на эти и многие другие вопросы получить не удастся.
Специальная правительственная комиссия, расследующая обстоятельства трагедии, рискнет предположить, что подобный террористический акт под силу только могущественной международной организации, ибо, как ни крути, а противопехотная осколочная граната куда круче, нежели ножи для резки картона. Поначалу будет усиленно разрабатываться версия о патологической ненависти исполнителя к служебным псам и о прохождении им соответствующей подготовки в одном из лагерей близ Джезказгана. Однако вскоре выяснится, что было время, когда старичок сам бегал на четырех и даже неоднократно подавал заявление с просьбой принять его в Гильдию. Общественность, естественно, опешит. Потребуется вмешательство Президента, который хлестко, хотя и несколько невнятно заявит, что-де «количество ног у террориста подсчету не подлежит».
Не обойдется и без экзотических версий. Один из лидеров оппозиции, обвиненный в связях с кинофобами, заблаговременно перебравшись на территорию сопредельного Баклужино, обвинит оттуда в покушении… местные спецслужбы. Ну, тут комментарии будут, как говорится, излишни. Захочется лишь узнать, кого он имел в виду: легавых или собачников?
Но всё это – позже…
Ратмир даже не уразумел поначалу, в чем он, собственно, провинился и почему его столь грубо встряхнули, выбранив при этом страшным шепотом. Лежа на своей подстилке во время совещаний, он, бывало, не раз подскуливал Льву Львовичу – и никто не ругал, все смеялись…
После такой обиды оставалось скроить жалобную морду, при взгляде на которую люди обычно кидались утешать несправедливо наказанную псину. Как и у всех боксеров, мимика у Ратмира была выразительнейшая. Он пригорюнился, трогательно округлил глаза, наморщил лоб, но гримаса разгладилась, а в следующий миг собачья физия приняла самый оторопелый вид.
Ратмир понял.
У хозяина тоже есть хозяин!
Изумленно вывернув голову набок, пес воззрился, вслушался и внюхался в того, кому только что пытался подпеть. Так вот он каков, настоящий вожак стаи! Вот кому принадлежит эта огромная розово-белая конура с колоннами, на которые никто не осмеливается задрать лапу!
Открытие потрясло, повергло в священный ужас, озарив темные уголки сознания, где уже ничего не копошилось, ибо нечисть боится света. Мироздание возникло вдруг во всей своей целокупности перед ошалевшим от восторга псом. И что странно: образ хозяина от этого нисколько не пострадал, но, заняв надлежащее место в иерархии, стал лишь понятнее и ближе – как в смутных собачьих снах.
Это было похоже на счастье…
Внезапно что-то произошло. Высокий и резкий человеческий вопль, мгновенная суматоха, а далее бронзовый медалист к удивлению своему почувствовал, что его опять хватают за ошейник и волокут в неизвестном направлении самым бесцеремонным образом. Рядом послышался сдавленный визг Рыжего Джерри, которого, оказывается, тоже куда-то тащили. Наконец оторопевшему задохнувшемуся псу удалось развернуться мордой к балюстраде, возле которой, прижавшись спиной к перилам, стоял в угрожающей позиции…
Ратмир ощетинился и зарычал. Он узнал своего обидчика, чуть не бросившего в него однажды комком земли. Непонятно было только, почему все – даже хозяин! даже хозяин хозяина! – смотрят на пришельца со страхом. Впрочем, объяснение явилось почти мгновенно: в занесенной руке чужака ребрилась увесистая каменюка.
Одного не учел наглец – на сей раз Ратмира забыли привязать к столбу. Пес мотнул башкой, сбрасывая намордник, и, рванувшись, почувствовал, как без сопротивления разжимаются пальцы, придерживавшие его за ошейник. Это было равнозначно команде «Фас!». Поднять руку на стаю? На иерархию? На стройное собачье мироздание, только что явившееся Ратмиру? Разум вскипал от этой мысли.
Чтобы покрыть расстояние до круглой, обведенной перилами проруби в полу, бронзовому призеру «Кино-кефала» хватило четырех прыжков. В последнем он надеялся сомкнуть челюсти на запястье руки с булыжником, но не смог – старикашка начал медленно-медленно отводить ее для броска, и тактику пришлось менять на лету.
Мощные лапы ударили преступника в грудь, опрокинув спиной на балюстраду, после чего пес и человек с неправдоподобной медлительностью перевалились через ограждение. Сдвоенный глухой стук дал знать, что оба достигли нижнего уровня. Выбитая граната, лишившись отскочившего рычага, кувыркнулась в воздухе, затем упала на широкие перила – и закрутилась, помаленьку смещаясь к внутренней их кромке.
Все стояли в оцепенении, не пытаясь даже укрыться за колоннами, и завороженно смотрели на вращающуюся лимонку. На первом этаже слышались тревожные крики охранников. На втором – ни звука. Лишь постукивание и шорох гибельной рулетки, отдаленно похожие на последнее предупреждение гремучей змеи.
Секунда… Две… Две с половиной…
– Она учебная… – жалобно произнес кто-то.
Коснувшись наконец края перил, граната сорвалась в вестибюль, где, судя по рычанию и воплям, отважный пес продолжал борьбу с террористом, – и тут отчаянно, словно бы в предсмертной тоске заголосил маленький Боб из «Сусловского сусла». А спустя мгновение что-то оглушительно лопнуло с хрустом, пол вздрогнул. Из круглого обведенного балюстрадой жерла, дробя аллегорическую лепнину, в потолок хлестнули осколки.
Эпилог
Минуло семь лет.
Легкий весенний ветерок шевелил водяные заросли фонтана и по-щенячьи трепал прилепленный к чугунному стволу фонаря обрывок объявления: «Возьму в добрые руки…»
С верхней площадки лестницы, откуда четырьмя каскадами ступеней Центральная набережная ниспадала в Сусла-реку, разлив был особенно красив. Но миловидная нудипедалка с белой ушастой розой в руке стояла спиной к вешним водам и, глядя на парящее над фонтаном изваяние, терпеливо ждала, когда схлынет толпа иностранных туристов, окруживших скульптуру.
Мимо женщины в направлении свободной скамейки неспешно проследовали двое отставников. Один из них, большой, кудлатый, нес под мышкой доску для игры в нарды. Второй,тщедушный, с жесткими, высоко вздернутыми бровками и торчащей из кармана газетой, шел налегке. Оба, не удостоив вниманием привлекательную обнаженную особу, хмуро покосились на группу у фонтана.
Нудипедалка с некоторой завистью посмотрела им вслед. Для любителей обнаженки парковые лавки, увы, под запретом. Чуть присядешь – брусья тут же и оттиснутся…
Говорят, что Париж весною особенно прекрасен. Суслов весною тоже неплох. Обласканная майским солнцем Центральная набережная радовала глаз. Поцокивали пластиковые налапники выгуливаемых псов. Над новенькой, не запыленной еще зеленью крон золотился шпиль вокзала да мерцал вдалеке синеватым стеклом небоскреб концерна «Киник».
Оккупировав пустую скамью, отставники раскрыли доску и принялись расставлять шашки. Вскоре покатился, посыпался дробный стук игральных костей.
– А я тебе говорю: не видел он ее… – продолжая какой-то давний спор, проклокотал кудлатый.
– Да брось ты – не видел! – нервно возразил его тщедушный партнер, встряхивая в свою очередь пластмассовый стаканчик с костями. – Это таксы слеподырые – на тридцати метрах хозяина от чужака не отличат! А там до балюстрады шагов семь было…
Он выбросил кости, но, судя по выражению лица, неудачно.
– Таксы! – презрительно сказал кудлатый, отбирая кубики и стаканчик. – Что ты мне про такс?.. Вот ты сам! Ты понял, что это граната?
– Понял…
– И я понял. А он – нет. Совсем собакой стал… Говорил я ему…
Оба, прервав игру, посмотрели на монумент.
Неожиданно среди выгуливающих возникла тихая паника: все, не сговариваясь, подхватили своих питомцев за ошейники и устремились кто куда. Затем из тенистой аллеи показалась пожилая черно-белая монахиня с дряхлым шар-пеем на поводке. Вид у шар-пея был не драчливый – напротив, грустный и озадаченный. Тем не менее, пока эти двое пересекали бульвар, ни одна собака к ним так и не приблизилась.
– Франциска повели! – оживившись, сообщил тщедушный. – Я о нем вчера в «Парфорсе» читал. Представляешь, оказывается, из-за него на Лорда Байрона в суд подавать хотели: дескать, зачем натаскал? – Усмехнулся язвительно. – Идиоты! Заплатили – вот и натаскал! А статья называлась, ты не поверишь, «Идеологическая чумка»…
Но кудлатый не слышал – по-прежнему скорбно и угрюмо смотрел он на изваяние, рассеянно оглаживая кончиками пальцев неглубокую вертикальную бороздку, делящую пополам широкий выпуклый лоб.
– Медаль получил… зарплату прибавили… – горестно молвил он. – Так вроде всё удачно складывалось…
Тщедушный беспомощно вздернул жесткие седеющие бровки и судорожно вздохнул.
Вдали громыхнуло. Грозовых туч в небе не наблюдалось – стало быть, подала голос высотная недостроенная гостиница, имевшая привычку при малейшем ветерке возвещатьо своем существовании листовым железом. А больше по нынешним временам громыхать было нечему. Исчерпав в затяжной войне с Лыцком все ресурсы, Америка капитулировала еще год назад…
Кто-то остановился перед скамейкой. Тоже с виду отставник – рослый, длинномордый, с седеющей рыжей гривкой.
– Играем? – заискивающе полюбопытствовал он. Двое окинули его неприязненным взглядом.
– Играем, играем… – проворчал кудлатый, встряхивая гремучий стаканчик.
Подошедший помялся.
– Ну… я пойду тогда… – неуверенно сказал он, словно бы спрашивая разрешения.
Ответа не последовало – и длинномордый счел за лучшее удалиться.
– Башку этому Дарвину купировать! – кровожадно буркнул кудлатый. – Естественный отбор! Лучшие –гибнут, мерзавцы – живут… Естественно, да?
– И неплохо живут… – уныло присовокупил тщедушный. – Знаешь, чем он теперь занимается? Туристам за деньги шрам показывает.
– Какой шрам?
– Какой-какой! От зубов…
Тем временем, обнюхав и сфотографировав что можно, иностранцы двинули сворой к лестнице – любоваться разливом. Заждавшаяся нудипедалка обошла встречную толпу и направилась к фонтану. Ее проводили взглядами. Впрочем, не все.
– Мода! – обиженно доказывал кто-то с сильным нижегородским акцентом. – Просто мода… Раньше, бывало, только и слышишь: Япония, Япония! Айкидо, бусидо! А теперь какс цепи сорвались: Суслов, Суслов! У нас вон в Нижнем бойцовую арену на тысячу посадочных мест сдали – шутка? Теперь борзодром строят! И еще большое кольцо – для норных…
– Да почему же мода?.. – взволнованно щебетала в ответ экскурсоводша. – Это образ мышления! Сусловская наша Идея! Вера в то, что каждый, ставший на четвереньки, способен достичь успеха! Журналисты даже слово такое придумали: мировоззверие…
За невысокой мраморной стенкой фонтана клубилась всклокоченная вода, из которой вздымался гладкий каменный куб. Стоящее на нем изваяние, может быть, выглядело менее динамично, чем известный памятник Ставру, зато, несомненно, превосходило его мощью и величием. Бронзовый служебный пес, подавшийся выложенной мышцами грудью в сторону реки, зорко всматривался в зарубежный берег, олицетворяя собой державный покой Суслова.
Нудипедалка примерилась и кинула розу на постамент. Бросок вышел неудачный: ударившись о бронзовую лапу, цветок откатился к самой кромке каменного куба и упал в фонтан. Женщина нахмурилась, стала коленом на парапет и, невольно предъявив для обозрения татуировку на левой ягодице, принялась высматривать розу в бурлящей воде. Выловив, отряхнула и кинула снова. Теперь цветок лег как надо, положив ушастую белую мордашку на край цоколя.
Внезапно, почувствовав копчиком чей-то взгляд, нудипедалка обернулась и очутилась лицом к лицу с модно одетой девушкой, почти подростком, чьи черты показались ей смутно знакомыми: широкие скулы, карие глаза, упрямо сведенные темные брови.
– Откуда это у вас? – отрывисто спросила неизвестная.
И бросившая розу почему-то сразу поняла, что речь идет не о сумочке и не о браслете на щиколотке.
– Нет! – с вызовом ответила она. – Я знаю, о чем вы подумали, но это не подделка…
Девушка смутилась:
– Простите… Я не хотела вас обидеть… Теперь уже неловко стало обнаженной.
– Н-ну… если вам это интересно… – пробормотала она.
– Да, конечно! Нудипедалка помедлила, решаясь.
– Честно сказать, нечаянно как-то всё получилось, – с недоумением призналась она вдруг. – Тусовались мы с девками в парке. Смотрю: он… И сама не знаю, что на меня накатило! Я ведь даже не его фанатка была. Догнала, сунула маркер, попросила автограф. Он спрашивает: на чем? Я, недолго думая, и подставила… На третий день смыть хотела, а тут сообщение: трагически погиб, пытаясь обезвредить международного террориста. И так это меня ушибло… Короче, пошла в салон, сделала по автографу наколку. Чтобы уж навсегда… Девки со мной два месяца потом не разговаривали.
– Почему?
– Молодые были, глупые. Считали, что одни только старухи татуируются… А вы случайно не журналистка?
– Нет, – тихо сказала девушка. – Я его дочь .. Секунды три, не меньше, нудипедалка непонимающе смотрела на юную незнакомку. Вокруг перекликалась, перетявкивалась звонкими детскими голосами Центральная набережная. Чиркали ролики. Гоняли в основном на четырех коньках. Кататься в вертикальном положении по нынешним временам, страшась насмешек, мало кто отваживался.
– Ну вы, дочери лейтенанта Шмидта! – негромко и лениво произнес рядом мужской голос. – Двадцать секунд – и чтобы я здесь вас больше не видел…
Шокированные собеседницы обернулись. Неизвестно откуда взявшийся легавый, со скукой на них глядя, поигрывал резиновой палкой.
– Вам что, сержант, служить надоело? – обретя наконец дар речи, поинтересовалась одетая.
– Документы! – обиделся тот.
С надменным лицом девушка достала из сумки паспорт, раскрыв который, легавый крякнул и побагровел.
– Виноват! – истово молвил он, поспешно возвращая взятое. – Ошибочка вышла, Лада Ратмировна! Вы уж это… не обижайтесь… Сами понимаете, аферисток сейчас – как собак нерезаных. Вчера на этом самом месте трех дочерей задержали… И ладно бы еще своих шелушили, моськи позорные, а то ведь иностранцев!..
Козырнул – и сгинул. Нудипедалка смотрела теперь на девушку с любопытством.
– Так вы в самом деле дочь?
– А вы тоже сомневались?
– Честно говоря, да… Кстати, меня зовут Ия. – Она бросила быстрый взгляд на изваяние. – Вы, наверное, очень его любили…
– Его нельзя было не любить, – с грустной улыбкой сказала девушка. – За два дня до… до этого… он выступал у нас в классе. Рассказывал о своей работе, о «Кинокефале», о том, что подвиг для собаки – обычное дело… Вы бы видели, как его слушали! – Внезапно черты Лады выразили неудовольствие. Надо полагать, углядела среди гуляющей публики кого-то знакомого. – Ну вот! – с досадой бросила она. – Только этой дефектной и не хватало… Давайте-ка отойдем.
Они отступили к скамейкам, откуда время от времени сыпался дробный стук игральных костей. Вскоре перед фонтаном остановился пожилой, обрюзгший и, кажется, не оченьтрезвый мужчина с поджарой особой женского пола на поводке.
– А? Какова? – ядовито осведомилась Лада. – Смотрите, смотрите… Как раз петлей повернулась! Ничего себе постав конечностей? Скакательные суставы наружу, плюсны внутрь…
– Кто она? – спросила Ия.
На широкоскулом юном лице Лады оттиснулась гадливость.
– Была секретаршей в «Кинике». Теперь вот на четвереньки стала, дура старая! И, главное, врет повсюду, будто папа ее втихаря натаскивал. Уж не знаю, что у них там было… Ой, какой кошмар! Спина-то, спина!.. Поленом бы разок огреть…
– А кто хозяин?
– Рогдай Сергеевич. Директор… Хотя вообще-то сейчас там Гарик заправляет, а Рогдай – так, для виду… Жалко старичка. Совсем спивается…
– Она что, в «Кинике» служит? – ужаснулась Ия.
– Да куда там, в «Кинике»! Я же говорю: на дому у Рогдая Сергеевича… Кто бы ее в фирму принял – с таким дефектом!
– А вы, Лада, я так думаю, в Госпитомнике учитесь? Девушка погрустнела.
– Нет, – сказала она. – В педагогический поступаю. Он почему-то не хотел, чтобы я шла по его стопам… Буду детишек натаскивать…
Тем временем парочка перед фонтаном повернулась и двинулась прочь. Стало особенно заметно, что постав задних конечностей у бывшей секретарши и впрямь оставляет желать лучшего.
– Вах! – послышалось вдруг. – Кого я вижу! Лада?..
Хрипловатый гортанный голос принадлежал кудлатому игроку в нарды, тому самому, что вместе с тщедушным бровастым приятелем прошел недавно мимо обнаженной красавицы, не удостоив ее вниманием, будто и не кавказец.
При виде оккупировавших скамейку отставников Лада завизжала и запрыгала по-ребячьи. Спохватившись, обернулась.
– Это друзья отца, – виновато объяснила она. – Всего вам доброго, Ия…
Они попрощались – и девушка устремилась к скамейке. Пошли лобызания, возгласы:
– Совсем взрослая!… А как там мама? Держится?..
Постояв немного, нудипедалка вернулась к памятнику. Еще раз всмотрелась в отрешенно-пристальное бронзовое лицо. Как странно! Она знала его живым.
Со звуком, с каким обычно собака грызет мосол, проклацали копыта прогулочной лошадки. Спугнув расположившуюся на асфальте стайку голубей, к фонтану подлетела на четырех роликовых коньках рыжая девчушка. В последний момент вскинулась в вертикальное положение, затем присела на мраморный приступочек и, с помощью зубов расшнуровав верхнюю пару каталок, принялась за нижнюю.
– Договорились, короче! – крикнула она кому-то. – В два часа здесь, у Ратмира!
В яркой весенней листве бесчинствовали скворцы.
2002–2003











































Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 [ 11 ]
ВХОД
Логин:
Пароль:
регистрация
забыли пароль?

 

ВЫБОР ЧИТАТЕЛЯ

главная | новости библиотеки | карта библиотеки | реклама в библиотеке | контакты | добавить книгу | ссылки

СЛУЧАЙНАЯ КНИГА
Copyright © 2004 - 2020г.
Библиотека "ВсеКниги". При использовании материалов - ссылка обязательна.