read_book
Более 7000 книг и свыше 500 авторов. Русская и зарубежная фантастика, фэнтези, детективы, триллеры, драма, историческая и  приключенческая литература, философия и психология, сказки, любовные романы!!!
главная | новости библиотеки | карта библиотеки | реклама в библиотеке | контакты | добавить книгу | ссылки

Литература
РАЗДЕЛЫ БИБЛИОТЕКИ
Детектив
Детская литература
Драма
Женский роман
Зарубежная фантастика
История
Классика
Приключения
Проза
Русская фантастика
Триллеры
Философия

АЛФАВИТНЫЙ УКАЗАТЕЛЬ КНИГ

АЛФАВИТНЫЙ УКАЗАТЕЛЬ АВТОРОВ

ПАРТНЕРЫ



ПОИСК
Поиск по фамилии автора:

ЭТО ИНТЕРЕСНО

Ðåéòèíã@Mail.ru liveinternet.ru: ïîêàçàíî ÷èñëî ïðîñìîòðîâ è ïîñåòèòåëåé çà 24 ÷àñà ßíäåêñ öèòèðîâàíèÿ
По всем вопросам писать на allbooks2004(собака)gmail.com

АВТОРСКИЕ ПРАВА
Использовать только для ознакомления. Любое коммерческое использование категорически запрещается. По вопросам приобретения прав на распространение, приобретение или коммерческое использование книг обращаться к авторам или издательствам.


Верещагин Олег Николаевич


Перекрёсток двенадцати ветров

Лично мне всегда казалась странной убеждённость многих авторов современных детских книг в том, что Россия кончается за МКАДом…Автор.
Создателям фильма известно, что взрывы в космосе не слышны.(Дж.Лукас - критикам фильма "Звёздные войны".)
Если какое-то событие не упоминается в наших новостях - наша профессиональная задача внушить зрителям, что оно никогда не происходило.Слова директора одной из новостных компаний США.
Настоящий казак.
Гром шарахнул последний раз - и тучи, рассасываясь буквально на ходу, стремительно полетели с ветром куда-то за Становой хребет. Ощущение было такое, что налетевшийшквал только и старался полить закусочную "Загляни, дружище!".
Высыпавшие из своего высоченного экскурсионного автобуса пожилые японцы, восхищённо лопоча, вовсю фотографировали чёткий край тучи, подсвеченный утренним солнцем над отрогами дальних гор. В самом деле было красиво - Сентяпин и сам засмотрелся и даже благодушно скользнул взглядом по трём бичам[1],заговорщически кучковавшим- ся за дальним столиком, хотя в обычное время не преминул бы разогнать их отсюда куда подальше. Пусть их… День начинался хорошо и обещал быть хорошим - туристы из Японии, как правило, не скупились и искренне восхищались любой ерундой, если подать её, как экзотику. Похоже было, что они собираются задержаться, а значит, непременно позавтракают.
- Пап, ну чего, накрывать? - шёпотом спросила из-за спины дочка. Сентяпин покосился на неё; за спиной чада в боевой готовности застыли две другие официантки, вчерашние школьные подружки.
- Накрывай, - кивнул он. - Скажи на кухню - человек… - он прикинул на глаз, - человек тридцать. Пусть с запасом делают.
- Ясненько… - дочка окинула туристов взглядом и покачала головой:
- Нет, ну какие же пожилые японцы страшные…
- Поговори мне, - буркнул Сентяпин, но мысленно с ней согласился. Помесь черепахи с обезьяной… Но с другой стороны, они никогда не напивались, всегда были вежливы и не норовили бить посуду и уносить с собой солонки, чем грешили "свои".
Не переставая щёлкать фотоаппаратами, туристы постепенно потянулись в нарочито грубо рубленое помещение закусочной, церемонно кланяясь хозяину и что-то восхищённо бормоча друг другу. Сентяпин сохранял невозмутимое выражение лица, хотя ему всегда смешно было наблюдать, как "западники" трепетно относятся к фальшивой экзотике, которой щедро сдабривали их маршруты по Дальнему Востоку и их собственные гиды, и владельцы закусочных, "постоялых дворов", и продавцы сувениров вроде лаптей и матрёшек… Да пусть их. У них на родине тоже, небось, покатываются, продавая "новым русским" самурайские мечи, выточенные из рессор в слесарной мастерской по соседству…
Несколько "самураев" продолжали бродить по автостоянке и среди столиков под открытым небом, и Сентяпин не спешил уходить. Во-первых, они могли попросить накрыть им здесь. А во-вторых, среди бичей он различил знаменитого Ваську Ханыгу, который дважды продавал туристам (первый раз штатовцам, а второй - тем же японцам) эксклюзивноеправо фотографировать восход солнца на Зейском Море[2].Хозяин закусочной не хотел, чтобы нечто подобное в третий раз повторилось в его заведении.
Неожиданно оживившись, японцы устремились к дальнему концу площадки, стрекоча блицами, как кузнечики - что-то привлекло их внимание. Сентяпин повернулся в ту сторону и усмехнулся, оттолкнувшись плечом от косяка.
Кажется, лето начиналось по-настоящему…
К закусочной на своём высоченном рыжем Угадае неспешно подъезжал Рат.
Сентяпин не видел его с марта, но снова подумал, что при желании мальчишка позированием заработал бы больше, чем он - своей закусочной. Но дело в том, что Рат ничуть не позировал. Он так жил.Японцам редкостно повезло - они наткнулись на нечто неподдельное… впрочем, сами они сочли это продолжением той же экзотики "a la russ"[3]и были в полном восторге.
Рат, подъехав к ограде, одним движением набросил повод на верхнюю перекладину между кривоватых жердей и лениво соскочил наземь, неуловимо перебросив левую ногу через конскую холку. Очевидно, дождь его как-то не застал - и он, и Угадай были сухие. Как всегда, мальчишка был одет в выцветший камуфляж, сапоги - порыжевшие, но из хорошей кожи и хорошего пошива, за голенищем правого торчала нагайка - и густо-зелёный берет, из-под которого выбивался пышный пшеничный чуб. Хотя предполагалось, что в Зее он сдаёт экзамены, Рат где-то успел здорово загореть, синие глаза казались очень яркими и большими… и Сентяпин в который раз подумал: "Как он на отца похож…"
Рат неспешно поправил конскую сбрую, вынул изо рта Угадая трензель, потрепал по чёлке, поцеловал в нос (японцы зашлись от восхищения), небрежно закинул краем потника приклад ружья в самодельном чехле (из закусочной выскакивали успевшие туда войти - как спецназ по тревоге), потянулся, достал ладонями (не пальцами!) начинающий парить под лучами солнца асфальт и неспешно пошел к крыльцу, не глядя по сторонам.
- Брысь, - сказал за спину, не поворачиваясь, Сентяпин, знавший, что официантки торчат там. За спиной зашуршало.
- Изавините, - самый старый из японцев, успев за это слово трижды поклониться, задержал Рата. - Ми хотери бы зната, сикоко ми дорожны за фотография вас вам. Изавините.
Рат со спокойным удивлением посмотрел на японца сверху вниз и пожал плечами:
- Баловство… - после чего обогнул японца и оказался у крыльца.
Сентяпин широко улыбнулся. Он и сам не знал, с чего и почему его всегда тянет улыбнуться при виде Рата. Может быть, всё потому же - что мальчишка очень похож на отца?
- Отучился? - он крепко, без скидок на возраст, пожал протянутую ладонь. - Как?
- Нормально, - Рат облокотился на грубые перила, с пояса тяжело свис длинный нож в расшитых бисером самоделковых ножнах.
- Поступать в августе поедешь?
- Угу.
- Дорога-то как?
- Дождило два раза. Медведя видел.
- И чего ты верхом ездишь? - на этот вопрос Рат и отвечать не стал, да Сентяпин и не ждал ответа. Угадая Рат держал в городе у знакомых матери и добирался с каникул и наканикулы только на нём. - Зря ты с них денег не взял. Не обеднеют, а дома будут всем рассказывать, как настоящего казака фотографировали.
- Баловство, - повторил Рат.
- Ну а пока-то что делать будешь? Полтора месяца… Давай ко мне, хочешь - официантом, а хочешь…
- Нашёл я работу.
- Господи, опять золото мыть, что ли?
- Нет… - Рат оттолкнулся от перил, деловито сказал: - Бабка-то моя сколько задолжала, за год, Виктор Валерьевич?
- Да ерунда… - начал Сентяпин, но под спокойным взглядом мальчишки досадливо вздохнул и буркнул:
- Четыре тысячи. С копейками, - Рат продолжал смотреть, и хозяин закусочной уже сердито сказал: - Четыре двести пятьдесят пять, доволен?! Для ровного счёта - четыре. Не чужие.
- Не чужие, - согласился Рат, доставая из набедренного кармана пухлый кошелёк из хорошей кожи. Достал четыре тысячные бумажки, потом - ещё две сотенных, полтинник и пятирублёвую монету. - Спасибо вам, что помогали ей.
- Ратмир, откуда столько? - почти испугался Сентяпин, заметивший, что в бумажнике не только - и даже не столько! - рубли, сколько разноцветная путаница евро. - Ратмир?!
- Аванс за работу. - спокойно ответил мальчишка и больше ничего не стал объяснять, хотя Сентяпин ждал продолжения. Вместо этого Рат вздохнул и сказал: - Ну, если мы с тобой в расчёте, то мне надо продуктов купить. И ещё кое-чего в запас. Пошли, подберём.
- Рат-Рат… - покачал головой Сентяпин и качнул головой: - Пошли, ладно…
…Обратно они вышли через полчаса. Рат нёс за плечом большой новый рюкзак, а в руке - два объёмистых пластиковых пакета. Остановившись на крыльце, повернулся к хо-зяину:
- Вы, Виктор Валерьевич, если что - уж отпускайте бабке, что попросит. Приду - расплачусь.
- Разговора нет, - кивнул Сентяпин. - Я и заеду в случае чего, завезу. Ну, удачи… А знаешь, Рат… - он помедлил. - Я про тебя плохое подумал. Когда деньги увидел. Извини.
Мальчишка ничего не ответил - только коротко усмехнулся и зашагал, не оглядываясь, к коню.
Сентяпин, собиравшийся войти внутрь, задержался - Рат проходил мимо столика бичей, и один из них, выбравшись, нагнал мальчишку. Сентяпин хмыкнул.
- Молодой человек, окажите материальную помощь в денежном выражении страждущим собратьям, - изысканно-витиевато потребовал бич. Рат обогнул его, как столб, и тот немедленно впал в агрессию: - Ах, ты, ще… - начал он, схватившись корявыми пальцами за рукав камуфляжа; его приятель полез из-за стола.
- Не замай, - сказал мальчишка, повернувшись. - А ты сядь.
Сентяпин хмыкнул снова. Он не видел глаз Рата, но мог поспорить, что и более решительных людей, чем бичи, откинуло бы в сторону. Пальцы соскользнули с рукава. Встававший плюхнулся обратно и сделал вид, что просто хотел устроиться поудобнее. Окончательно разрядил конфликт вынырнувший из-за угла закусочной Васька Ханыга - он с ходу оценил ситуацию, слегка спал с лица и зашипел дружкам:
- Да вы чего, мужики, вааще?.. Это ж Ратка Перваков, вы чего, вааще?.. - и улыбнулся Ратмиру остатками зубов: - Доброго утречка, Ратмир Вячеславович, с каникулами вас!
- Доброе утро, - Ратмир сноровисто грузил покупки на Угадая. Потом - не касаясь стремян - взлетел в седло и пустил коня рысью по сохнущей дороге…
…Японцы ели пельмени со сметаной и солянку с грибами. Судя по всему, им нравилось, но тот старик, который обращался к Рату, увидев Сентяпина, поднялся из-за стола и, вежливо поклонившись, обратился теперь к хозяину:
- Пожаруйста, изавините, уважаемый.
- Да-да? - Сентяпин принял любезный и предупредительный вид. - Вам что-то подать?
- Нет, пожаруйста, - японец поклонился. - Я хотер спрашивать о этот марьчик. Это очена короритный марьчик. Настоящий казак. Мой отеца рассказывар о казак в война - тот война, начаре прошрый века. Марьчик - настоящий казак. И очена самостоятельный и - как это? - бушидо, гордый, как воина. Такой марьчик сейчаса редко. Я показывать в Ниппон его фотография свой внука и говорить им: вот русикий казак, пример. Но я бы хотер знать о нём чуть-чуть, пожаруйста, изавините. Вы бы не могри говорить дря меня об этот марьчик?
- О Рате? - Сентяпин указал рукой на стул. - Садитесь, пожалуйста. Я расскажу. Хотя это печальная история.
Ратмир Перваков по прозвищу "Рат".
Я хорошо знал его отца, Славку Первакова. Вы точно угадали, они казаки. Да ещё какие - настоящие, природные, амурские. Их род тут чуть ли не с семнадцатого века живёт…
У Славки был старший брат, на два года старше, Владимир. Так вот он уехал из до-ма, даже школу не окончил.Сбежал, можно сказать.Отец у них - дядька Никифор - крутой был мужик. Вот так всех в семье держал. Сыновей, правда, любил - они у него поздние были оба, но всё равно - под ним, конечно, жить было нелегко. Сам он был крепко верующий, изстароверов, Советскую Власть - знаете, конечно, какая у нас тогда была власть - очень не любил. Я его хорошо помню, как он на праздники выходил: волосы, как у лешего, а на груди рядом - три "Славы" за Великую Отечественную и четыре "Георгия" за Первую мировую, полный бант. Славка-то хотел военным стать, а дядька Никифор ему и говорит: если бы враг напал, я б тебя сам благословил, а так - нечего безбожникам служить. Срочную отслужишь, как отдай - а там всё. И ведь недавно это было, в конце семидесятых… Славка школу заканчивал, я с ним. Он больше и не заговаривал про это, чтобы отца не злить. Ну а там армия. И попали мы в Афган - ну как попали, сами попросились. А узнали, что мы из охотничьих семей, послали нас учиться в спецназовский центр. А потом год мы по горам мотались. Видели всякое. Мне на всю жизнь хватило. А Славке - нет. Он на войне как будто ожил, что ли… "Духи" - ну, афганцы - его "Белый Шайтан" называли. Он ведь срочник был, а ему доверяли группы в рейды водить, как офицеру… и сколько за него духи обещали - не поверите. С четырьмя нулями в долларах. Мы всё смеялись: "Вот ты разбогател!"
Кончилась у нас срочная, он мне и говорит: "Я, Вить, - говорит - это я Виктор, Ви-тя, - домой, - говорит, - не вернусь. Попрошусь учиться на офицера." Я ему: "Да ты что, отец тебя проклянёт." А он мне: "Ну и пусть будет, как будет." И не поехал на дембель…
А я вернулся. Дядьке Никифору все рассказал - думал, он меня со всем моим опы-том, как цыплёнка задавит. Но он ничего, поблагодарил даже. А потом вынес из дома все фотографии Славки, вещи его… сложил в кучу посреди двора и сжёг. Жена его - мать Славки, Ратова бабка - за него уцепилась, кричит - он её, как тряпку, в двери бросил, не глядя. А как догорало всё - как закричит, да страшно так, даже эхо в тайге отозвалось: "Проклинаю! Не будет тебе ни удачи, ни счастья, ни долгой жизни…" - да около костра замертво упал. Как в сказке.
Славка на похороны не приехал. Владимир - тот приехал, как узнал, непонятно, но приехал, а Славка - тот вообще как пропал. И объявился только аж в 97. Не один - с женой, с Леной, и с Ратмиром - ему тогда семь лет было. До майора успел дослужиться - сперва в Советской, потом уже в Российской армии служил. А в Первую Чеченскую что-то он там натворил - по-моему, "чехов", которые оружие побросали, сам расстрелял. Посадить не посадили, но со службы выкинули…
Стал он жить тут, у нас, в посёлке, у матери - та-то до обморока рада была, тем более, что и здоровье у неё, как муж умер, совсем никуда стало. Работы тогда тут не было совсем, я ему предлагал со мной в долю, только дело у меня на ноги встало… да он сказал: "Ты, Вить, не обижайся, но я казак и офицер, торговать не умею." Ратмир в интернате учился, в Зее, школы-то у нас уже двенадцать лет, как нет… Но жили они дружно, неплохо жили. Как апрель - собираются и в тайгу, и он, и Лена - она тоже лесовичка бы-ла, только не из наших, а из северян, откуда-то из Карелии… Золото мыть. Рат отучится - и к ним. Бабка его охала - мальчишке десяти лет нет, а он по тайге за двести, за триста километров родителей искать отправляется. А ему хоть бы что. Я его как-то спросил: "Не страшно тебе в тайге?" Он так посмотрел удивлённо и плечами пожимает: "Нет." Я уж Славке говорил: "Дундук ты, Слав, он же пропадёт у тебя так, что делать будешь?" А тот тоже мне: "Не пропадёт."
Вот так и жили - пять лет. У нас тут раньше много где золото добывали, мыли, по-том поистощилось всё, но всё равно, найти можно… Рат в августе вернётся, а они до октября в тайге. И вот не сказать, чтоб им очень уж везло - но и не то что не везло. Что намоют - на одежду, на еду на год, туда-сюда… Жили-то почти лучше всех в посёлке, а запасов не делали. Апрель подходит - они как украли - последнее как раз добирают. При-пасы закупят - и в тайгу…
Весной, три года назад, в 2002, как обычно, заходит ко мне Славка. Они у меня затоваривались, я им и по заказу что надо привозил… Забрал, что было нужно, а потом вдруг и говорит: "Был у меня, Вить, отец - он от меня отказался. Была страна - отняли.
Была служба - отобрали. Остались вон - Ленка и Ратка. И либо будем мы, Вить, по-людс-ки жить - либо гори оно всё огнём." Засмеялся и ушёл.
Через полтора месяца приходит ко мне Рат. Слово за слово, пошёл, как обычно, в тайгу. Ещё через неделю прибегает обратно - и всех на ноги поднимает: лагерь брошен, родители пропали! Ему сперва не поверили - мол, отошли куда-то, а ты панику поднял. Но потом всё-таки пошли с ним. Порыскали - точно, брошен лагерь, давно брошен, ещё в мае. Тут уж искать взялись серьёзно. Власти - те не очень, кто для них пропал-то? А наши, местные, аж до конца августа по тайге рыскали. Никого. Ну, по правде сказать, случай-тоне первый - тайга… Кого вот так находили, а кто и с концами… Тут и зэки беглые бывают, и свои сволочи, и хунхузы[4],и звери, да и просто всякое могло случиться. Я сам, по чести сказать, как раз про "всякое" и думаю. Я Славку в деле видел. С ним чтобы справиться - армия нужна, да и Лена женщина была непростая…
Только Ратке что с того? Папа с мамой пропали! Другой бы мальчишка в слёзы, а он в тайгу. Первую четверть в интернате коту под хвост пустил, только в ноябре обратно выбрался - уже по снегу и по морозу. "Не нашёл, - говорит. А потом: - Погибли они." И снова - ни слезинки… Это двенадцатилетний-то пацан!!!
…Бабка, конечно, над ним опекунство взяла, ну да это ещё посмотреть, кто над кем… До июня они дожили, он набрал для неё продуктов в долг, а сам к одной артели самопальной пристроился, опять золото мыть - кто мальчишку одного на такую работу отпустит? Только лучше бы один - там что? Пьянки, драки, да мат. Я так и думал - перело-мится пацан. Говорю ему: "Плюнь, у меня работай." А он мне: "У меня отец был казак и офицер - и я сам казак. И ни торговать, ни прислуживать не умею." Ушёл, вернулся в августе - с золотом. Я потом краем расспрашивал, как там было. Пробовали, конечно, на нём ездить, а он чуть что - за нож, да не в шутку и без злости, вот что самое-то страшное - спокойнотак. Короче, не только обидеть не смогли, но к концу сезона и сами как-то очеловечились немного, что ли… А он и на будущий год так же… А в прошлом году нанялся каких-то новых русских водить по турмаршрутам - он паспорт получил, мог уже официально зарабатывать. Они тоже вроде вас - извините, прибалдели от него.
В этом году тоже работу нашёл - наверное, опять с туристами, вон, аванс взял… А потом собирается в Суворовское училище поступать. Он, между прочим, девять классов без единой тройки окончил. Правда, колебался - как ему с бабкой быть, болеет она у него часто. Ну, я обещал присмотреть. В конце концов, мы с её сыном год на камнях спина к спине спали, а это, знаете…
Короче, будет Рат офицером. Жаль только, что у нас так: сегодня орден на грудь, а завтра за решётку. Я ему говорил, да он только бровями водит…
… - Это есть весима печареная история, - японец покачал головой. - Печареная и… как это русики?.. За-хва-ты-ва-ю-сиая.
- Это кому как, - буркнул Сентяпин. - Мальчишка один, как перст, на белом свете.
- О да, - японец вздохнул. - Ми это понимаем. Черовеку крайне трудно без бризких. Я бы… - он полез в карман аккуратного пиджака, - я бы крайне хотер помочь марьчику. Я весьма небедный черовек. Мозет быти вы передавайте ему эти деньги? - он отсчитал пять сотенных еврокупюр и протянул с вежливой улыбкой хозяину закусочной. - Не средует говорить ему, от кого. Это, - и японец вдруг очень чётко выговорил, хотя это стоило ему очевидных усилий, - несправедЛиво, когда так бывает.
- Он не возьмёт, - убеждённо сказал Сентяпин. - Просто так он деньги не возьмёт ни у кого - ни как подачку, ни как помощь.
- Жарь, - японец помедлил, положил деньги на стол. - Тогда я убедитерьно просить вас - вы будете передавать эти деньги старая зенщина, его бабуска. Под… под предрог. Выпридумать предрог и передать, когда марьчик уходить в рес. Сказите ей, - он вдруг печально улыбнулся, - сто это от одного тозе старого узкоглазого, который быр сордатом и потеряр и веру, и страну… - японец помедлил снова и тихо закончил: - Да и семью. Я визу мои внуки раз в год. На праздник. И сын - торько на праздник. К чему мне денги? Я умру - и… - японец вежливо улыбнулся и сказал: - У вас крайне вкусная еда. Брагодарю вас.
Скакал казак через долину.
В трёх километрах от "Загляни, дружище!" от шоссе уходила в лес грунтовка до самого посёлка, но Рат знал, что она делает петлю до моста, и в результате набегает лишнихпятнадцать километров. Поэтому он повернул в лес сразу за домиком - и уже около часа ехал по тайге.
Человеку непосвящённому тайга показалась бы одновременно безжизненной, но и полной шумов, враждебной - трудно было даже представить себе, что всего в нескольких километрах по асфальту проносятся автомобили.Под широкими лапами кедров царил вечный полумрак. Солнечные проплешины среди кусочков лиственного леса казались скорее тревожными, чем весёлыми. Вечно неизменным и вечно меняющимся выглядел лишён-ный каких-либо особых примет пейзаж - затягивающим своим зелёно-чёрным одноообра-зием. Пели невидимые птицы, в тенях крались странные шорохи, и даже журчание скрытого в ложбине ручейка казалось загадочно-враждебным.
Но для Рата это был привычный и естественный мир - как для городского подростка привычны людные улицы и пахнущий асфальтом и бензиновым выхлопом воздух. Он никому никогда не говорил об этом, но в Зее - небольшом вообще-то городке - всегда страшно тосковал по этим кедрам, падям, холмам с голыми вершинами, увенчанными ква-рцевыми коронами, по горам Станового хребта над горизонтом… Если что-то и могло бы его остановить, удержать от поступления в Суворовское - так это мысль, что придётся на-долго расстаться с тайгой, горами и небом над всем этим. Рат очень жалел, что сейчас нет настоящей кавалерии. Впрочем, он читал в одной книжке, что мысль о "призыве" на воинскую службу лошадей бродит где-то в генеральских головах, и мечтал, что, может быть, будет ещё служить в модернизированной кавалерии, как когда-то дед - казачий офицер Первой Мировой - служил в обычной.
Деда живым Рат никогда не видел, конечно, но отец всегда говорил о нём - своём отце - с любовью, уважением и сожалением…
Мальчишка пригнулся, пропуская над головой толстенную ветвь. На таких любят лежать желтоглазые рыси и, хотя они вовсе не так склонны прыгать на человека, как пишут и показывают, такая мысль вполне может придти в голову лесной кошке… Ему вспом-нились отец и мать - такие, какими он видел их последний раз, когда уезжал с весенних каникул: они стоят на протаявшей земле возле плетня и, опершись на верхнюю слегу, с улыбкой смотрят, как он седлает Угадая. Говорят, что дети быстро забывают, но Рат помнил именно это необычайно ярко и безо всяких фотографий…
…Когда он пришёл на место лагеря, то сразу понял, что в нём уже очень давно не было людей, но сперва не обеспокоился, а просто начал искать записку или какое-то ука-зание - куда идти. И даже когда не нашёл, то как-то не сразу заволновался. Просто не хватало злой фантазии - представить, что с ними и вправду могло что-то случиться. То, что было потом - чёрное отчаянье (именно чёрное, этот цвет всплывал в памяти первым делом), слёзы (их никто не видел, но…), сумасшедшую надежду, переходившую обратно в отчаянье (так, что останавливалось сердце, и он думал, что сейчас умрёт - и радовался этому), свои метания по тайге, по всем местам, какие только приходили на ум… и наконец - понимание того, что ни мамы, ни отца больше никогда не будет.
Никогда. Не. Будет.
Когда он осознал это, то вернулся в посёлок. Тщательно зарядил недавний отцовс-кий подарок - штуцер-"вертикалку" - патроном 16-го калибра с медвежьим зарядом картечи. Зашёл в холодную баню, белую внутри от инея по стенам. Сел на полок, разулся и, сунув стволы в рот (боком, иначе не проходили), положил палец ноги на спуск. И нажал его.
Через минуту его уже тошнило в углу. Рвота пахла (или ему казалось) ружейной смазкой, и этот запах выкручивал внутренности новыми и новыми приступами. Двенадцатилетнему мальчишке повезло - он забыл переставить переключатель курка, сработал верхний - незаряженный нарезной - ствол… Ужас от пережитой на миг собственной смерти был так велик, что он, вывернувшись наизнанку, потерял сознание. Там, в бане, и нашла его бабка…
Нет, он жил не через силу. В конце концов, он - то, что осталось от мамы и отца, и если бы он застрелился, то навсегда, без возврата, ушли бы и они. Но такие вот приступы тоски накатывали нередко. И во время них Рату вопреки всей очевидности не верилось, что родители мертвы. Ему легче было бы поверить, что его просто бросили - мало ли по- чему так бывает, пусть; лишь бы они были живы! Но он понимал: никогда бы его не бросили, а значит…
… - Привет, Рат.
Рат выругал себя - Ксанка стояла перед самой мордой Угадая, и тот уже тянулся к знакомой девчонке мягкими губами. Замечтался, блин… Ксанка улыбалась - нипочему, просто так, глядела на сидящего в седле Рата и улыбалась - тоненькая, но крепкая, невысокая, смуглая, с чуть раскосыми голубыми глазами и чёрными волосами, заплетенными в тугую косу, падавшую на камуфляжную грудь. Ксанка Барджиева была буряткой на три четверти, русский у неё только один из дедов. Она и Рат вместе учились в интернате, только Ксанка - годом младше, поэтому она торчала дома уже недели две.
- Привет, - буркнул Рат, соскакивая наземь и отводя конскую морду от ладони девчонки. - Пр, Угадай… Ты чего здесь?
- Тебя встречаю, - засмеялась Ксанка.
- С тебя станется… - Рат хлопнул коня по шее. Ксанка снова засмеялась. В интернате она была тихой, незаметной - не робкой, нет, просто тихой. В тайге она менялась. Рат нередко думал, не ощущает ли она то же, что и он: "мой дом - тайга"? Спросить бы…
- Грибы смотрю, - уже серьёзно ответила Ксанка. - Первая волна пошла. Вон там белых целая россыпь, я всю корзину набила, а они всё не кончаются… Подвезёшь?
- Садись, - пожал плечами Рат.
- Нет, я просто рядом пойду… Пошли за корзиной?
- Пошли…
…К посёлку они выбрались со стороны огородов. От тайги огороды отсекала река - один из множества мельчайших притоков Зеи, неширокий, но глубокий поток с холодной чёрной водой и быстрым течением, оригинально названный когда-то кержаками.[5]Чёрная.
Речек и речушек с таким названием в окрестностях было штук пять…
При виде чёрной быстрой воды Рата охватило непреодолимое желание выкупаться - показалось даже, что он только об этом и мечтал с прошлого лета.
- Ксан, - быстро попросил он, - отведи Угадая домой, скажи бабке - я приехал, скоро буду. Я выкупаюсь и приду.
- Давай, - согласилась девчонка, легко вспрыгивая в седло (Угадай недовольно фыркнул, но больше никак не проявил возмущения.) - Ххай-ии!!! - взвизгнула Ксюха и галопом помчалась в сторону мостков, до которых было метров сто по берегу.
- Грибы не растеряй! - заорал вслед Рат и беспричинно засмеялся. Потом, поглядывая на чёрную воду, быстро разделся и, вытянув руки над головой, разбежался, рванулся в воздух, а через миг бесшумно вошёл в омут, где сплетались невидимые ледяные струи…
…А уже в полукилометре от него неслась через огороды нахлёстывающая коня ладонью девчонка, полупевшая-полувыкрикивавшая:- Скакал казак через долину,Через далёкие края,На сильном коне он своёмВороном…Семью он роднуюНавеки покинул…
Работа на лето
Старые ходики с подвешенной к ним гирькой, висевшие над довольно новой видео-двойкой LG, исправно показывали половину третьего ночи. Керосиновая лампа, подвешеннаяна кронштейн, отбрасывала чёткий круг света на низкий потолок, собранный из широких некрашеных досок.
Электричества опять не было - где-то то ли сняли провод, то ли оборвался. В принципе можно было перейти на ветряк, равномерно крутившийся над домом, но Рат ничего не имел против керосинки.
Все и всё давно спали. Одетый в спортивные штаны, обвив босыми ногами могучие ножки табурета, Рат снаряжал патроны. Как всегда в таких случаях, его лицо было очень сосредоточенным, брови чуть сошлись к переносице, а нижняя губа выпятилась. Стол был абсолютно чист, ничего лишнего, кроме необходимых принадлежностей. Справа стройным рядом замерли пластиковые гильзы 16-го калибра, слева - лежали на боку снаряженные патроны: отдельно с дробью нескольких номеров, отдельно с медвежьей картечью, отдельно - с похожими на фрезу плосковерхими пулями Блондо, полностью утопленными в гильзе; каждый - помечен своим значком. Как и большинство местных охотников, Рат не доверял заводским патронам и предпочитал снаряжать их сам, тщательно отвешивая бережно хранящийся в стеклянных банках с винтовыми крышками порох, отмеряя дробь и картечь, осаливая пыжи и используя при снаряжении разные мелкие, но улучшающие результат хитрости, накопленные поколениями таёжников.
Остальное снаряжение было аккуратно разложено на длинной скамье напротив кровати. Ничего лишнего или вызывающе-шикарно-модернового, только проверенные вещи, надёжные и послушные хозяину. Из нового был только бинокль - двенадцатикратный.
- Ста штук должно хватить, - пробормотал Рат, закидывая руки за голову и потягиваясь всем телом. - Половину пули, тридцать с дробью, двадцать с картечью, куда ещё?.. Ну-ка… - он выдвинул ящик стола, достал пять плоских магазинов и яркие коробочки мелкокалиберных патронов к верхнему стволу.[6]Снарядив точными движениями пальцев все магазины, Рат подумал и положил рядом с ними одну из коробочек - на сто патрон.
Но вместо того, чтобы вернуться к снаряжению патрон, мальчик подпёр голову рукой и задумался…
… - Не ходил бы ты, Ратка.
- Я задаток взял, - Рат, отодвинул пустую тарелку. - Спасибо, ба… Вкусно.
- Сколько задаток-то? - бабушка Зина с любовью смотрела на внука. С тех пор, как умер гораздо более старший, но горячо любимый муж, старший сын после похорон опять пропал неизвестно куда, а младший с невесткой погиб в тайге, внук остался последним для неё светом в окошке. Учёбу, означавшую для неё тоскливое одиночество с болезнями, она ещё терпела, но с тоской думала о том, что скоро Ратмир уедет учиться совсем далеко и мог бы хоть последнее лето побыть с нею… Но с другой стороны - её пенсии не хватило бы даже на еду…
- Три тысячи, - ответил Рат. - За месяц…
- Немного, - вздохнула бабушка. - Я задолжала больше… ты уж прости…
- Отдал я долги, - словно бы нехотя буркнул Рат.
- С задатка-то от трёх тысяч?
- Ты, ба, не поняла, - Рат достал бумажник и поочерёдно выложил из него радужные плотные купюры-евро: десять сотенных, четыре полусотенных и пять десяток.
- Это ж эти… - старушка ахнула. - Это ж евреи!
- Евро, ба, - поправил Рат, усмехнувшись. - Я потратил много, а эти тебе оставлю. Ты тут не жмись… Вторую половину получу - поедешь в санаторий. В Крым. Полечишься как следует…
- Ой, Ратка! - баба Зина закачала головой. -Это ж больше ста тыщ, за что такие деньги?!
- Дурное дело нехитрое, - ответил мальчишка, наливая себе компот из запотевшей банки. - Им деньги легко достаются, они и не считают. Заработано - не прошено, не крадено.
- Ой, Ратка, - старушка продолжала качать головой, - а если в худое дело попадёшь?
- Своя голова на плечах, - тоном, дававшим яснее ясного понять,что разговор окончен, хотя и не грубо, отрезал мальчишка…
…Рат бесцельно передвинул по столу гильзу, вздохнул.Бабушке что - она всю свою жизнь жила за мужчинами и делала то, что они скажут, привыкнув к мысли, что они умней, а всё ими решённое - справедливо… Но ведь он же не всё ей рассказал.
Не всё. Совсем не всё…
…Он только что сдал биологию, последний экзамен за девятый класс, и соображал у окна в вестибюле интерната, что ему надо сделать в первую очередь, чтобы поскорей заполнить обходной лист и сорваться домой. Пробегавший мимо младшеклассник, сын директрисы, круто затормозил:
- Рат, там тебя внизу какой-то дядька спрашивает!
- Какой дядька? - удивился Ратмир, но удивление его разбилось о спину мальчишки, который уже с середины второго лестничного пролёта крикнул:
- Да не знаю я-а!!!
Ратмир вышел наружу, в жаркий июньский день, переваливший за половину.
На противоположной стороне улицы стоял легковой автомобиль. Рат не очень разбирался в марках, но хорошо было видно, что автомобиль дорогой и зарубежный. Облокотясь на полированную крышу, спиной к интернату стоял одетый в такие же, как автомобиль, шмотки, рослый человек. Когда дверь за спиной мальчишки коротко щелкнула, человек обернулся… и Рат споткнулся.
Но это был не отец, как в какую-то безумную секунду показалось мальчишке. Человек около автомобиля был похож на отца, но - не отец. Каким-то чутьём Рат в следу-ющую секунду сообразил, что видит своего дядю - Владимира Никифоровича, о котором слышал, но которого не видел ни разу… да и отец с ним виделся последний раз только на похоронах деда Никифора.
Скорей всего, мужчина тоже узнал мальчика, потому что, как-то неуверенно-радостно улыбаясь, пошёл через дорогу навстречу Рату. Ратмир тоже шёл, испытывая смущение, неловкость и смутное недовольство - сам не понимая, почему.
Они встретились на середине проезжей части. Синие - отцовские - глаза мужчины обежали фигуру рослого мальчишки, со смущённым вызовом глядящего на него (почти не снизу вверх). Потом мужчина сказал:
- Узнал.
- Да, - кивнул Рат.
- Я тебя тоже, племяш… - он огляделся. - Пойдём в машину, что ли… нет, пойдём вон туда.
Они прошли полсотни метров до небольшого сквера. Владимир Никифорович первым опустился на скамейку. Рат сел рядом, рассматривая лицо дяди - в самом деле очень похожего на отца. Тот молчал, постукивал по колену сцепленными пальцами, потом тихо сказал:
- Как же так… Славка-то? - Рат пожал плечами. - А ты неразговорчивый… - Рат повторил то же движение. - Обиделся?
- За что? - искренне удивился Рат.
- Ну… Не мог я приехать. Я и не знал ничего, я только тут узнал, у вас в Зее. Думал - на встречу с братом еду, а сам на похороны, и то не попал… - он снова пристукнул пальцами, сказал тоскливо: - Вот так всё нескладно… вся жизнь, что у меня, что у него, только по-разному…
- У отца была хорошая жизнь, - спокойно и жёстко сказал Рат, взглянув в глаза дяде.
-У вас - не знаю. А у отца - хорошая.
- Ты с мамой живёшь? - не стал продолжать тему Владимир Никифорович.
- С мамой? - удивился Рат, но тут же понял: - Да, с бабушкой.
- Как она?



Страницы: [1] 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13
ВХОД
Логин:
Пароль:
регистрация
забыли пароль?

 

ВЫБОР ЧИТАТЕЛЯ

главная | новости библиотеки | карта библиотеки | реклама в библиотеке | контакты | добавить книгу | ссылки

СЛУЧАЙНАЯ КНИГА
Copyright © 2004 - 2020г.
Библиотека "ВсеКниги". При использовании материалов - ссылка обязательна.