read_book
Более 7000 книг и свыше 500 авторов. Русская и зарубежная фантастика, фэнтези, детективы, триллеры, драма, историческая и  приключенческая литература, философия и психология, сказки, любовные романы!!!
главная | новости библиотеки | карта библиотеки | реклама в библиотеке | контакты | добавить книгу | ссылки

Литература
РАЗДЕЛЫ БИБЛИОТЕКИ
Детектив
Детская литература
Драма
Женский роман
Зарубежная фантастика
История
Классика
Приключения
Проза
Русская фантастика
Триллеры
Философия

АЛФАВИТНЫЙ УКАЗАТЕЛЬ КНИГ

АЛФАВИТНЫЙ УКАЗАТЕЛЬ АВТОРОВ

ПАРТНЕРЫ



ПОИСК
Поиск по фамилии автора:

ЭТО ИНТЕРЕСНО

Ðåéòèíã@Mail.ru liveinternet.ru: ïîêàçàíî ÷èñëî ïðîñìîòðîâ è ïîñåòèòåëåé çà 24 ÷àñà ßíäåêñ öèòèðîâàíèÿ
По всем вопросам писать на allbooks2004(собака)gmail.com


Но международное сообщество не дремлет. Фонды с грантами вызывают слюновыделение у некоторых страждущих. Идут доклады с мест о гуманитарных катастрофах. То понимаешь, головы неких неизвестных лиц возят прямо по городу, а бывает, на главной площади даже митингуют, под этими самыми сочащимися кровью пиками. Где, понимаешь, презумпция невиновности? Где адвокатские комиссии? Кто знает точно, эти ли лица виновны во взрывах в Омске или Томске или совершенно мифических вооруженных нападениях на рабочие поселки, о коих, кстати, по истинно-международным каналам информации ничегошеньки не оглашалось. И, кстати, те поселки, как следует из сообщений неких корреспондентов, пожелавших сохранить инкогнито в целях безопасности, вроде бы совсем даже не такие, как кажется. Ибо в действительности, это выселки рабов, кои живут внеприемлемых условиях бараков, недостачи воды и прочего. Правда, коррумпированные власти вынуждены имитировать оплату, для чего изобретены совершенно неликвидные деньги, кои невозможно обменять ни на какую из официальных валют. А между прочим, этот рабский труд интенсивно используется на строительстве водного канала, совершенно запрещенного Гринписом и другими внушающими уважение организациями. И почему же не предположить, что выдаваемые за террористов жертвы не есть энтузиасты этого самого Гринписа, например? Хотя конечно, сие только предположение, причем вполне может случиться, достаточно поспешное. Но все равно, не пора ли международному сообществу более трезво, а главное, пристально и вблизи, глянуть на ситуацию в Алтайском и прочих краях?
Естественно, запрашивать или предупреждать местные власти совсем даже не нужно. Принцип невмешательства есть изобретение местнического тоталитаризма, который жаждет отгородить свои этнические и прочие милитаристские новации от мирового гражданского сообщества. Посему можно бы уведомление по дипломатической линии, однако с данном анклаве с некоторых пор отсутствует даже посольство. Теперь, разумеется, можно пожалеть о скупидонстве конгресса, однако что есть, то есть. Используется разрешение ОРС (организации развитых стран) на досмотр территории, на предмет наличия милитаристских формирований, превышающих допустимую для данной местности квоту. Вводим в страну морских пехотинцев. Нет, разумеется, нового, неизвестного науке моря разведывательные спутники не обнаружили. Несмотря на паникеров Гринписа, там собираются отобрать у северных рек всего лишь один процент воды, и к тому же совсем не для организации нового моря-океана. Просто морская пехота давно, с прошлого века, очень универсальный инструмент.
Так вот, два «Гэлэкси» на взлетную полосу сверху. «Нет, чего помощней низя! Не предназначены полосы нашего Алтайского ханства для чего-то более тяжеленного, чем выпущенный в прошлом веке „С-5А“. И никаких истребителей поддержки тоже низя! Нечего, понимаете, гадить наш милый сердцу озоновый атмосферный слой. Мы тут и без Гринписа обеспокоены природным здоровьем родных просторов. Хотим дыхать чистым, естественно произведенным кислородом. К тому же вы, господа хорошие, собираетесь разыскивать здесь какие-то военно-этнографические чудеса, катающиеся на лошадках, ну так мы дадим вам пару-другую грузовичков марки „КамАЗ“, и джип марки „уазик“. Мало? Так вы ведь сюда прислали, не выпускниц колледжа, а бравых, дюжих парней, служащих к тому же не забавы для, а по призванию и за настоящие „новые“ доллары».
Потом почему-то эти самые «КамАЗы», да «КрАЗы» оказываются малопроходимыми машинами, ломаются часто и всегда не вовремя. И к тому же постоянные проблемы с дизельным топливом: вот нет его иногда на сто километров окрест. А вот этнографические казачьи сотни почему-то всегда не там, где сообщается. Да и вообще, помехи в линиях связи между взаимодействующими ротами морской пехоты. Не иначе частые грозы. Хотя допустимо и намеренное забивание прицельными помехами. Однако можно ли заподозрить этнографические, обрядовые ополчения в обладание столь специфической техникой? В тех представителях, кои все же порой оказываются на пути – борода, усы, папаха набекрень, сабельные ножны и совершенно безбензиновый транспорт – лошадь – явно вряд ли. «Может, существует какая-то особая прослойка казачества?» – «Да, вы что такое подозреваете, господа военно-пехотные моряки? У нас нет каких-то специальных казачьих университетов. С тех пор как по исследованиям ЮНЕСКО выявлено, что всякие институты-университеты вредят национальному самосознанию, мы в нашем ханстве-государстве таковых не держим. Потому нормальный, естественный казак воспитывается в условиях настоящего казачьего быта». – «А вот тогда объясните, почему на наших спутниковых фото временами наблюдаются некие колесные машины, идентифицируемые специалистами, как реактивные системы залпового огня „Ураган“, „Смерч“ и т. п.?» – «А это? Ну, какие там РСЗО, что вы в самом-то деле? Это просто обозы». – «Обозы?» – «Ну, да. Обозы. Ведь все кочевые народы ранее таскали с собой обозы. Кочевая жизнь, поймите, она столь специфична». – «А разве казаки являются кочевым народом? И вообще, отдельным народом?» – «А то как же? Казак – есть особая нация. И даже возможно, – это есть особая раса».
И какие могут быть возражения против современной, двадцать первого века, этнографии? Разумеется, никаких.
Темна постмодернистская наука.
55. Армия лилипутов
Функциональные обязанности распределялись следующим образом. Разведчики – вели разведку, то есть намечали маршрут для всех остальных. Связисты – поддерживали связь, то есть те, что подальше, ретранслировали, а те, что поближе, излучали на очень высокой ноте то, что велел координатор. Специальные роботы видеонаблюдения, коих в отряде имелось всего два, относились вообще-то к разведчикам, так что вначале двигались вплотную за ними. А после поворота должны были разделиться поровну между отрядами. Существовал еще один вид разведчиков – аудионаблюдателей. Они работали в достаточно узком диапазоне. И в принципе реагировали только на человеческие голоса. По взглядам повышенного в ранге отрядного техника Миши Гитуляра, это были совершенно ненужные машины. Человек априорно не мог протиснуться по кабельным тоннелям, а если бы даже смог, то вряд ли ему бы хотелось при этом разговаривать. Конечно, подальше, когда отряд миллиботов будет двигаться под защитным бетонным коконом в самом тоннеле, «слухачи», вполне может случиться, что-то подслушают. Но что с того? Разве МБ посланы вниз в целях какой-то долгосрочной разведки? Так какой смысл тогда слушать местных тоннельных охранников или еще кого? Если новая операция «Пульсара» пройдет успешно, то в обозримо короткий период от них не останется даже ошметководежды, так на кой ляд фиксировать пустопорожние разговоры трупов? К тому же удачный взрыв вообще-то не помилует и сами МБ.
Главнейшими роботами, по крайней мере в процессе перемещения, а так же в фазе будущего размещения на боевой позиции, значились «координаторы». Их работа заключалась в координации всей своры. То есть «обмозговывать» данные, полученные от разведчиков, и, соотнося их с плановым заданием, то есть с заложенным алгоритмом задачи, командовать остальным «вперед!», или же «стоп машина!». Кроме того, «думать» кого из микророботов послать вперед в случае непредвиденных ситуаций. Допустим, впереди встретилось бы какое-то препятствие или «слухачи» уловили близкие человеческие, а значит, вражеские голоса. Что делать? Естественно, думать по-настоящему «координаторы» не умели, но на крайний случай в их алгоритме значилось обращение к оператору человеку. Так что все сложные вопросы все равно ложились на плечи Миши Гитуляра. Но зато размещение миллиботов на будущих «позициях» «координаторы» могли произвести вполне самостоятельно. Там, на «позиции», должны были потребоваться типы машин, которые пока, в процессе перемещения по трубам и лазам, являлись просто балластом. В месте, выбранном для внедрения в шкафы управления, должны инициироваться очень сложные, сравнительно тяжелые и энергоемкие роботы-малютки. Это были «грызуны», те, кто умел аккуратно, мягче, чем кожуру с апельсина, снимать экранирующие обмоткикабелей. И снимать так, чтобы не сработала сигнальная аппаратура. Не каждый человек такое умеет. Ну а еще среди машин имелись «взломщики», те, кто возьмется за дело, когда кабельные жилы окажутся обработаны и на виду. Их задача, внедриться во вражескую систему команд и перевести управление на себя. Правда, здесь они тоже не являлись абсолютными гениями, они должны были действовать с помощью и по команде человека. Точнее, системы человек-компьютер. Ну что ж, мы в XXI веке, без хакеров здесь никуда.
Да, кстати, «координаторов» наличествовало пять. Но каждый из них знал «свое место». То есть сейчас, пока они двигались общей колонной по вертикали, главным был «координатор № 1». Очередь других должна прийти потом, когда их маленькие подразделения отпочкуются от главного отряда. Первое из таких почкований обязалось состояться в конце вертикального участка. Два «координатора» со свитой уйдут в одну сторону – три в другую. Потом, по мере приближения к очередным воротам, последуют новые «прощания» долго прошагавших вместе друзей. Короче, если бы в деле были настоящие люди или в связи с трубными узостями гномы с гоблинами, то переживаний хватило бы наочередной том «Хоббита, или Туда и обратно». Ан нет, извините, только «туда».
56. Паровозная топка времени. Этнография
– Наша задача проста, как три копейки. Ах да, вы не застали такой монетки, у нас двойка сразу прыгает в пятачок. Кстати, если быть точным, то и я тоже не застал, – поясняет атаман Пика, нависая над развернутым рулоном большого монитора. – Нам надо взять этих ребятушек на горячем. То есть на их тусовке с местными террористическими бандами. Я думаю, здесь наивных нет, все в курсе, что натовцы подпитывают местную партизанящую сволочь? Так вот, надо накрыть их в момент передачи боеприпасов и прочего из рук в руки.
– А что потом, атаман? Все на пленку и в ООН, в папочку компромата на дядю Сэма? – спрашивает есаул, появившийся в отряде недавно, в порядке обмена опытом с соседнимСеверо-Казахским Ханством.
– Ой, не смеши мою уздечку, бравый казак Послеборщев, – подмигивает Пика. – Учись, перенимай практику, покуда я жив-здоров и извилиной не усох. Сам усекай и своим казахским казакам «розповидай». До всех этих ОО-о-о-о-Нов мне далеко по широте и климатической непохожести. Была охота на них пленку изводить. Да и толку «нэмае». Ты хоть им… – сам понимаешь – в глаза, а все божья роса. До полдня двадцать второго века будут разбираться, и все не поймут, что же там на пленочке «зображено»? Так что мы уж сами. Выследим и в момент передачи контрабандного имущества задействуем свои «ураганы». Но для себя, коню понятно, заснимем. Вот ты бы, есаул Послеборщев, и занялся? Кнопочку-то на камере нажмешь? Не описаешься? А то учти, снимать надо будет вблизи, чтоб все четко видно и «слухалося як трэба». К тебе в подмогу дадим славного «хлопця», могущего, между прочим, обращаться с верблюдами. Да, не волнуйся ты, Послеборщев, для дела это не надо, и верблюдов у нас нет. Так, для общего развития, поясняю. «Хлопэць-то» хоть и из Туркмении, но до нашей нации казацкой «видносыться», то есть причастен. И на лошадке скакать «добре» горазд.
Вот так он поднялся в ранге, то бишь угодил из просто казаков в боевые разведчики. Почет, уважение, но смерть ходит по пятам. Вокруг партизанящие за доллары террористы. Но ведь у него с ними свои счеты, правильно? Еще бы снайперку дали, но тут нужен другой, не верблюдный, талант, так что, в общем, не обидно.
57. Армия лилипутов
Распаляя воображение можно надумать, что для миллиботов, разведчиков происходящее стало реализацией неких подсознательных страхов и ночных кошмаров. Однако это не так. Спать-подремывать МБ вовсе не умели: их никто этому не учил. Помимо того, они вовсе не умели бояться, ибо не обладали столь привычной штукой, как инстинкт самосохранения. Однако некое его подобие у них все ж таки наличествовало. Точнее, за счет запрета на выполнения чего-либо помимо инструкции, они просто не умели совершить что-то опасное для себя. Например, они не могли удалиться в одиночное путешествие; для движения им требовалась привязка на местности, а значит, коллектив. Это было что-то вроде машинного коммунизма, по крайней мере в отношении выполняемого совместно труда. Естественно, имелось большое количество причин, по которым они могли погибнуть, как внутреннего, так и внешнего свойства, а так же их сочетаний. От тряски, вполне мог «сдохнуть» какой-нибудь пьезоэлектрический конденсатор или оборваться ложноножка микро-аккумулятора и…
В условиях удаленности лаборантов-сборщиков данное обстоятельство стало бы аналогией смерти. Несрабатывание присоски в относительно широком месте вертикальной трубы и последующее падение также вело к фатальному для миллибота результату. Однако представить чего-либо подобного не умел ни один из наличных МБ, а уж переживатьи, как следствие, особо осторожничать по такому поводу ни один компьютер планеты Земля образца 2030 года не мог.
И значит, вся кавалькада миллиботов продвигалась вперед абсолютно бесстрашно.
58. Паровозная топка времени. Этнография
Вряд ли атаман Пика был пророком, скорее получал информацию откуда-то сверху. Но и снизу, разумеется, тоже. Наверное, было удобно проверять ту и другую на процент содержания «дезы». Та, что сверху, вероятно, поступала даже со спутников. Что с того, что Алтайское Ханство не имело своих, тем более военных? Зато Московия с Карелией владели десятками. Ну а внизу, понятное дело, собственная агентурная сеть, без которой настоящему командиру никак не управиться. Ведь не хочется болтаться по ханствутуда-сюда, тратя драгоценнейшую солярку «ураганов» только на пуганье ворон. Лучше пустить налево ящик тушенки и распить с кем-нибудь знающим бутыль свекольного самогона – именованного Пикой – «Сам жэнэш – сам пьешь». То есть «сам гонишь – сам и употребляешь». Очень хорошая формула, по типу старой: «Кто не работает, тот…» Или лучше: «Кто платит, тот и заказывает…»
Короче, атаман Пика знал «где», «когда», «почему» и «сколько». Как следствие, оба разведчика были на месте «стрелки» янки с местным партизанящим отребьем еще до ее начала. Благо «амеры» явились не на машинах (не исключено, опасались тех самых спутников), все несли на себе. Потому у них не хватило рук прихватить с собой всякие инфракрасные и прочие сенсоры. А то бы казацким наблюдателям несдобровать. И пронесло.
Главное, записали на камеру всю встречу «союзничков» от и до.
59. Армия лилипутов
С точки зрения человека, движение происходило в полной тьме. Вообще, с поля видения человека, изнеженного урбанизацией, к коим из всей популяции планеты, в эти несчастливые времена, относилось не более одной десятой, условия на маршруте были крайне ужасны. Вокруг было не только темно, но и тесно. А еще сыро, и, кроме того, двигаться покуда приходилось вертикально вниз.
Однако для миллиботов-разведчиков окружающая тьма не существовала. Они изначально не обладали ни бинокулярным, ни каким-либо другим зрением. Их присутствие и отношения в этом мире определялись только эхолокацией. Сигнал отражался от границ вселенной – стенок трубы (ибо эта вселенная напоминала вожделенно-мифический объект физиков – элементарную струну – изнутри) – и возвращался обратно. Теперь МБ ведал «что и как» и мог перемещаться еще на шажок-другой вперед. Одновременно он получал представление о своем новом местоположении относительно остальных роботов четверки. Где-то внутри каждой микромашины происходил совершенно лишний для данного случая процесс: они запоминали траектории пройденного пути. Ясно, почему он был лишний – никто не планировал доставлять миллиботов назад, а самим им было тем паче не выбраться: у большинства моделей ресурс аккумуляторов не позволял такое сделать. То было путешествие в один конец. Но для некоторых МБ этот конец обязался наступить еще раньше.
60. Паровозная топка времени. Этнография
После другие наблюдатели записали сам удар «Ураганов». Не исключено, тоже самое сделали и пролетающие спутники, кто знает?
Зрелище было впечатляющим, страшным. И, кстати, слава богу, огонь и дым тут же замаскировали визуальные подробности. А уж крики, если таковые вообще успели реализоваться, отсутствовали начисто. Ибо человеческие реакции, в сравнении с процессом взрыва, – это межзвездный радиодиалог с братьями по разуму через сто парсеков: «Спасибо, наши ближайшие соседи! Мы наконец-то дешифровали ваше „здрасьте!“, присланное в ответ на наше „здрасьте!“, отосланное моим прадедом (идет вставка диафильма свозложением цветов). Теперь можно поговорить о серьезных вещах. Дошла ли ваша уважаемая наука до такой тонкости, как „два умножить на два“? Даем на всякий случай свой вариант…»
Так вот, в деле три «урагана», работающих с перекрытием зон поражения. Каждый самостоятельно накрывает сорок шесть гектаров. Одновременный подрыв шестнадцати БЧ, каждое весом сто кг, да умножить на три… Задачка плюс фильм-приложение вполне годятся для межзвездного шантажа: через пару миллионов лет дочухает фотонный поезд с чем-нибудь особо ценным в тамошних шаровых скоплениях; например, с напиленным в рафинад коксующимся углем.
Правда, если быть бесстрастным, зрелище все же не переплюнуло наблюдаемое намедни заполнение водой пущенной досрочно первой очереди канала «Енисей – Каракумы». Как по сухому глубокому руслу несется долгожданное цунами – это еще то зрелище. Тут инстинкты качают внутри свое цунами адреналина, ибо мы все же не в поясе астероидов живем, и взрывные столкновения – веселье больше для разума, а крутящаяся стена воды – это еще с того мига, как подобный пенный казус выкинул на бережок прапрабабушку, с плавниками, вынужденную с горя конопатить жабры и отращивать копыта.
И ведь особо приятно, что любуешься зрелищем в компании лихих товарищей казачков: уважительные взгляды, даже несколько заискивающие подмигивания, с хлопаньями по плечу, ведь все в курсе, что когда-то ты тоже пару-тройку раз копнул лопатой для скорейшего свершения чуда.
Конечно, возвращаться обратно к лопате и носилкам уже не совсем то. Но теперь видна альтернатива. Все-таки почему бы не приглядеться внимательнее к работе расчета системы залпового огня? Тут похлестче любой снайперской «SSG». И совсем не подло – обычная прирученность стихии. Недавно в отряд поступила новинка – десятиствольный «смерч». В плане того, что не новинка вообще, а новинка для отряда. Реально не стреляла еще ни разу; атаман Пика бережет ее для чего-нибудь достойного. Ибо сравнительно со «смерчем» – «ураган» отдыхает. Здесь калибр триста миллиметров, БЧ двести восемьдесят кг, а площадь поражения шестьдесят семь га. Кто-то в старинном КБ услал растягивать рулетку.
Так вот, почему бы не попроситься… Даже не просто в расчет… Хотя, разумеется, перекладывать с места на место восьмисоткилограммовые ракеты – работенка еще та. Туттебе и опасность, тут тебе и надрыв. Но все-таки отчего бы – после удачной вылазки к «амерам», то есть успешно сданного зачета боевой разведки, не попробовать себя вкачестве корректировщика огня? Атаман Пика после успеха своей задумки добрый, может, и кивнет благосклонно.
Кстати, почти наверняка удар «ураганов» спутники янки все-таки записали. Это чувствовалось по другому фильму, заснятому совершенно не скрытой камерой на барнаульском аэродроме. Когда натовские вояки бегом запрыгивали в свои военно-транспортные «Гэлэкси». Привезенной с собой техники у них было всего ничего, но и ту они побросали. Торопились чрезмерно, видимо до самого взлета тренировали головы арифметикой. А ведь все просто! Берется площадь аэродрома и делится на количество гектар. Затем…
Естественно, это могло плохо кончиться для всего Алтайского Ханства. Однако пронесло.
61. Истребитель мышей
«Он ждал двадцать тысяч лет и наконец-то дождался». Примерно так говорится в одном старинном «ужастике». Здесь были не столь археологические сроки, но зато время измерялось с точностью до секунд. Правда, атомный хронометр в деле не использовался, так что рассогласование с принятым часовым поясом достигло девяноста пяти секунд. Но что с того? Счет этих единиц перевалил уже за второй миллион, и такое отклонение имело весьма малое значение, если вообще имело. Ведь этот маленький секрет с отставанием часов относился к так называемым «скрытым знаниям». А о них, понятное дело, не знал никто и нигде, и весьма вероятно, не должен был узнать никогда. В принципеи общая драматичность событийного фона тоже относилась к области «скрытых знаний», по типу ежедневно и ежесекундно происходящих где-то под полом молчаливых трагедий, в поедании большими насекомыми маленьких, или же наоборот. Если заснять это на цветастую пленку и просмотреть в замедлении, да в увеличенном ракурсе – холодок пройдет по венам, а затылочные волосы шевельнутся. Но пристальный взгляд в скрытые области происходит нечасто. В данном, конкретном, случае он тоже не имел места. Тем не менее косвенные последствия могли вполне с закономерной логикой сказаться на процессах во внешнем мире. Что с того, если этот мир не имел возможности пронаблюдать подробности и догадаться об истинной сути свершившегося? Трагизм последствий неизбежно приводил его к основанию лабиринта весьма правдоподобных, и даже совсем невероятных гипотез о причинах случившегося. Не один этаж сей теоретической постройки не соприкасался с правдой. Слишком нестандартной она являлась. Для среза такого предположения не использовалась даже бритва «Оккама»: нельзя срезать то, что невозможно представить.
Так вот, он ждал очень долго – два миллиона восемьсот тысяч триста пятнадцать секунд. Даже для мегаобъектов – людей – это порядочный временной забег, ну а для него– выходящий за пределы действительности, то есть невероятный. Он просто не должен был столько существовать в автономном режиме. Однако он существовал. Если бы те, кто когда-то пустил его в путешествие, узнали об этом, то как минимум были бы крайне удивлены, и наверняка бы обрадовались. Но и относительно них, область его сегодняшнего существования располагалась в сфере «скрытого знания».
Была ли цепь происходящего – до странности точно нанизанной на единую нить ожерельем из бусин случайностей? И да и нет. И, кстати, это касалось каждого шага. Ведь что с того, что около двухсот тысяч секунд назад в его энергопоглотительную ловушку наконец-то угодило нечто живое? (Вообще-то достаточно крупная мокрица). Она вполне могла попасть в ловушку раньше. И даже с несравненно большей вероятностью, ведь притягательность выдвижного ковшика поглотителя основывалась на специальном ароматизаторе. Запах же его с неизбежностью ослабевал со временем, а запас новых капель истощался. С другой стороны, попадание мокрицы позднее указанного срока вело к незавершенности процесса «переваривания». То есть злосчастная мокрица не успевала разложиться и преобразоваться в ток для пополнения разрядившихся аккумуляторов. Значит, не попади мокрица в нужное время, он бы находился в дремлющем режиме по сию пору. Точнее, не в дремлющем. Он бы был просто-напросто мертв. Опять же, если к нему вообще применимо данное понятие.
Ведь трагизм обрыва существования с однозначностью живой мокрицы имел под собой особо горькую подоплеку. Дело даже не в том, что ее попросту съели. Любое насекомоерано или поздно кем-то съедается, не доживая до пенсионного возраста; в самом умильном варианте, своими близкими родственниками, то есть детьми и женами. И суть даже не в том, что то было не обычное поедание, а вырабатывание электронов из полисахаридов хинина (той штуки, из которой собственно и состоит любое насекомое). Возведенный в степень трагизм, достойный отображения в эпохальной сцене балета, заключался в том, что нечто вполне живое, и естественно жаждущее жить далее, дало возможность «пробудиться от спячки» кое-чему в своей сути мертвому, но в некоторых аспектах имитирующему жизнь.
62. Паровозная топка времени. Этнография
Хорошо бы повоевать на Алтае по-настоящему. Однако есть сложности. И сложности эти, между прочим, не от самого Алтайского края, то есть ханства. Понятное дело, климат в тамошних краях оставляет желать много лучшего, заставляет тратиться на утепленную амуницию и терпеть тяготы в непомерном количестве. Порядком вредит делу и неудачный рельеф местности. Партизанящим толпам антиглобалистов есть где укрыться и есть откуда внезапно атаковать вертолетную группу ракетами. Но говоря по чести, все это было бы ничего. Подвешенные к орбитам спутники-разведчики как всегда загодя выявят эквилибристику размещения ПВО, и значит корабельным «томагавкам» останется только прилететь куда следует, последний раз окинуть локатором мир, оценить его с точки зрения вожделения исходно заложенного в микросхеме и страшным образом искромсать ландшафт, навсегда портя картинку и тем предотвращая конкуренцию ракет-сперматозоидов, двигающихся следом. Ну а потом, после ракет, самолетные полчища. Опять же, для страховки, в первых рядах следует посылать беспилотные машины. Их задача выследить и поразить опасные для живых рыцарей неба зенитные пушки и прочие подвижно-гусеничные штуковины. Однако все эти отработанные схемы получаются только при наличии добрых стран соседей, или уж на крайний случай окружающих страну морских просторов. Но последний вариант не стыкуется к наличному факту. Все по-настоящему островные государства давно на стороне граничащей с тремя океанами, страны – повелительницы мира. Ну, а Алтай пока, до времен Всемирного потопа, к островам не относится.
И значит, все дело в добрых соседях. Понятное дело, добрых в отношении наводчиков «томагавков». Но здесь, в округе, все больше какие-то несговорчивые ханства. То ли дело было когда-то в древности, в Ираке, против Хусейна. Мило, приятно, все вокруг кланяются. «А вот не пожалуете ли побомбить братьев-арабов с наших аэродромов. А что? Очень даже удобные, по международным стандартам выстроенные, хоть транспорты на них приземляйте, хоть истребители – мы всему рады». «Или, может, желаете просто нашенебо посмолить турбовентиляторными движками? Так мы тоже завсегда „за“. Чего там в нашем „небеси“? Озона убудет? Хотя, может, и убудет, но нам для святого американского дела ничего не жалко. Летайте над нашей „ридной ненькой“ хоть ночи-дни напролет. Что, кто-то там внизу, какие-то клопики, транспарантами машут? Так мы их сейчасдустиком, дубиночкой. Вот так! вот так! их по темечку безмозглому. Ух, гаденыши, навыростали тут в арабских провинциях, предатели американской родины».
Так вот, тогда была просто «лепота»! Воюй с иракской диктатурой как хошь, заходи к ней с любой стороны, и твори доброе дело осеменения пустынь либерализмом и демоглобализмом. Сейчас на Алтае все почему-то не так. Вот наотрез окружающие ханства отказываются предоставить аэродромы. Уж про долгосрочные базы говорить вообще не приходится. Тут вот, выпросить воздушное пространство для пролетов беспилотных разведчиков и то ни как не упросить. Хотя нет, имелся инцидент, когда Восточное Казахское Ханство решило подзаработать, под щедрую «ново-долларовую» подачку, да еще в обмен на политическую поддержку в делении озера Балхаш между граничащими ханствами.Однако сложность возникла по двум критериям. Во-первых, как к нему самому, к этому щедрому от нищеты казахскому уникуму, подобраться? Ведь вокруг снова несговорчивая населенная дикость. А второе, как только договор вступил в силу, как только прибывший по случаю госсекретарь ручку трепещущую в предвкушении протянул, тут же по ней откуда-то из-за угла «хлысь!»
Проснулся, протер очи покоящийся поблизости гигант. И ведь наверняка специально ожидал. Прищурив и без того прищуренные природой глаза, наблюдал, любовался, отслеживал когда петелька затянется, то есть, к примеру, денежки обещанных займов на счета соответствующие поступят. И вот именно тут «хлысь!». «Вы что там, господа-ханы, решили тут у нас под носом заокеанскую базу разместить, да? А не желаете ли по этому поводу, а впрочем, скорее из-за спонтанного процесса, миллионов, так, десять-двадцать неконтролируемых переселенцев из-за границы? А то, понимаете, наши пограничники так устали их сдерживать. Может, пора и правда, дать караулу с недельку поспать? Ну, что вы, это совсем даже не угроза. Разве мы их к вам направляем на танках? Ага, значит, вы подумаете? А то, действительно, стоит ли из-за каких-то десяти самолетиков, к тому же беспилотных, нам соседушкам сориться? Ах, они уже к вам привезены? Ну, так верните их хозяину! Хотя нет, все не стоит, может ведь один – или там, два – потеряться по дороге, правильно? Вдруг он, понимаешь, самовоспламенился на сладе, или даже активизировался и решил вернуться на родину своим ходом? Техника такая сложная штука, просто жуть! Да не бойтесь вы, мы просто его на стендик положим, разберем аккуратненько, изучим, какой процент примененных янки микросхем у нас же в Гонконге произведен. Вдруг пора на некоторые несколько поднять цену или чуть понизить качество, дабы процент возвращающихся из полета самолетиков несколько понизился. Ах вы, товарищ-господин хан, опасаетесь за полученные „оттуда“ деньжата? Да, плюньте вы, что от тех капиталистов убудет, что ли? Они уж те доллары давно списали. Так что смело тратьте их на собственную усладу, только уж теперь в пределах самого ханства, не на Гавайях, ибо там для вас, конечно, бесплатный номер всегда готов, только он тепереча с решеточками и без вида на море».
И значит, вариант обработки Алтая с воздуха, хотя бы с одного ракурса, отменяется. Да, видимо, правы были конструкторы-мечтатели пятидесятых годков прошлого века, когда планировали в разработку ракеты для десантирования через космос. Зарезали тогда идею, как нереалистическую, а ведь как бы сейчас пригодилась. Никак теперь, понимаешь, не провести глобализацию-демократизацию без такой вот парашютной, планирующей прямо с орбитальных высот, вместительной железяки, внутри которой можно крепить ремнями «зеленых» – или там, уже «космических» – «беретов» (здравствуйте, писатель-фантаст Роберт Хайнлайн!), а снаружи, не боящиеся вакуумной стужи и трения об атмосферу, боевые машины.
И, кстати, кому теперь жаловаться на прикарманившего деньжата казахского хана? ООН, как видно, приказала долго жить. Придется, наверное, действовать только по согласованию с местным же, алтайским правительством. Как-то данная процедура непривычна и явно пахнет архаикой. Но, видимо, придется. Достаем старые, запылившиеся в безделье дипломатические галстуки.
63. Истребитель мышей
Возможно, сам он был порождением случайности. Или уж, по крайней мере, его нахождение в данном месте. Ведь если он и имел отношение к военной области, то проходило оно по другой ветви, не имеющей соприкосновения с вкопанным в гору Корпуленк «Прыщем», по крайней мере по командной линии. Во внутренности горы его притащил подполковник Эррол Фросси. Можно сказать, он был одним из местных компьютерных гениев. Наряду с несением дежурств на подземном КП, он еще успевал заниматься изобретательством. Надо сказать, что к 2030 году из изобретательства окончательно вытеснились изобретатели одиночки, так что Эррол Фросси занимался своим новаторством с целой группой единомышленников. Это происходило в городе Дуранго, в котором они периодически собирались для совместного творчества. Вообще-то группа состояла в основном из гражданских лиц, живущих в этом же городе или же в совсем маленьких городках по соседству, и в пользу Эррола Фросси нужно сказать, что, несмотря на свою лидирующую роль в разработке, никто из местной творческой элиты понятия не имел, где конкретно проходит службу подполковник Эррол: к сохранению военной тайны он относился с должной почтительностью.
Так вот, создаваемое несколько месяцев творение совершенно не должно было попасть в недра горы Корпуленк. Хотя вполне вероятно, что Эррол Фросси давно и тайно планировал нечто в этом роде. Ведь, по сути, то место где служил начальник отделения обслуживания подземного компьютерного комплекса идеально подходило для «жизнедеятельности» сотворенной чудо-машины. Разумеется, она была не зубочисткой, потому при всем желании, он бы не смог пронести ее на охраняемый объект тайно. Однако личные отношения играют в любой истории далеко не последнюю роль. Подполковником Эрролом Фросси был просто-напросто очарован командир «Прыща» бригадный генерал Слим Уошингтон. Нет, гомосексуальные аспекты в данном случае никакой силы не имели. Слима Уошингтона покорила инженерная хватка Эррола и его преданность порученному делу. Действительно, в случае служебной надобности, Эррол Фросси мог проторчать на объекте и сутки, и трое, и даже если понадобится неделю. Последнее часто происходило несколько лет назад, когда «Прыщ» только-только начал эксплуатироваться, и новую технику постоянно приходилось налаживать и подстраивать. Самое интересное, что подполковник Эррол Фроси – тогда, конечно, имеющий меньшее звание – с единообразной прытью брался как за отладку зависающей программы, так и за починку системы кондиционирования воздуха, или отопления. Он мог заниматься делом до победы, причем при этом не есть и даже не спать, точнее, совершенно не беспокоиться о таких мелочах. Возможно, несмотря на присущий высшим чинам снобизм, генерал Уошингтон понимал, что своей успешной службой в большой мере обязан присутствию на объекте Эррола.
И значит, вполне естественно, что когда подполковник обратился к «дружище Слиму» с мелкой просьбой, тот был просто счастлив сделать для любимчика хоть что-нибудь приятное. К тому же Эррол Фросси не был эгоистом – он посвятил бригадного генерала в основные аспекты своего плана.
Аспекты же состояли в следующем…
64. Паровозная топка времени. Этнография
И все-таки диспропорция отразилась на судьбе. На верблюде-то он когда-то скакал. С этой точки зрения лошадь оказалось просто пониже и резвей. Главное отличие состояло в ландшафте, в той поверхности, по которой скакалось. Заросшие сопки и овражные вымоины не тянули на широкий охват бездны песка до горизонта. То была бесконечность в штучном исполнении, а элементарные частицы получалось взять жменей. Однако если верблюд-дромедар как-то вписывался в лошадь, даже без пятого измерения, то теоретическая подготовка, освоенная от учителя-муллы, явно отстала от двадцать первого века где-то на тысячелетие как минимум. Алгебра, геометрия… В общем, что-то есть в них такое, что осваивается до определенного возраста, никак не после пятнадцати. И не в полевых условиях. А ведь с русским языком у него, кроме не растущих усов, все оказывалось в норме. Видимо, это и сбивало с толку атаманов.
Но, скорей всего, не это. Где найти и как в условиях казачьей вольницы серьезно подготовить грамотных специалистов для нелошадной техники? Конечно, что-то поступало из Московии, с военных училищ, под видом скрытого выпуска. То есть человек должен учиться три года, а его выбрасывают из училища через два с половиной за самовольную отлучку или организацию пьянки в карауле. Это поверхностное видение. На самом деле идет второй слой документирования. Если ничего не случится, там, в этом слое, он, как и все, через полгода, получит лейтенантские звезды. Только у него уже будет боевая практика. Ведь тут, в большой Москве, его след теряется, а сам он, совершив ныроксквозь границы, всплывает где-нибудь… – допустим, в Алтайском Ханстве – молодым усатым подхорунжием. Лошадь, стремена, уздечку и прочее он, конечно, может освоить, но это не главное. Здесь его уже ждет не дождется гусеничная «Тунгуска М14» или колесный ЗРПК «Панцирь-С40». Они так соскучились по грамотному регламенту, с паяльником, микропылесосом и протиркой волноводов настоящим спиртиком. Там, за плотно закупоренной дверцей аппаратной кабины, почуявший запах караульный казачек покрутит пальчиком у виска: мол, подхорунжий хоть и молод, но с головой не дружит; и как же это атаман допускает эдакое разбазаривание дорогого имущества. Ладно, не стоит обращать внимание. Допустимо, что когда-нибудь, если, не дай бог, над скачущей сотней пойдет на бреющем вражий штурмовик, радостное тарахтение спаренной 30-миллиметровки «Панциря» оправдает раздражающий сейчас понапрасну запашек.
Да, естественно, по поводу такой второй бухгалтерии пришлось покумекать над законодательством. Но здесь все просто и ясно без алгебры. Что может уравновесить набитые карманы резидентов Центрального развед-управления и прочих «Мосад»? Так точно, только девять граммов с близкого расстояния в затылок, а перед сим делом суд, и статья обвинения: «За шпионаж в пользу зарубежного государства (или другого уравновешенного ООН образования, типа международного синдиката) приговаривается к высшей мере. Приговор окончательный и обжалованию…» Так что двойная система документирования работала, и подхорунжии-лейтенанты в казачьей вольности наличествовали.
И все же спецов на все и вся не хватало. По мелкой надобности обучали тут же, на месте. Вот он и стал корректировщиком огня. Однако диспропорция отразилась на судьбе.Он красиво возвышался в седле, но алгебра с геометрией за ним не стояли.
65. Истребитель мышей
Изобретательская группа, в которую входил Эррол, занималась созданием автономного робота. Живущий в тридцатом году двадцать первого века и, главное, давно знающийЭррола генерал Уошингтон был этому совершенно не удивлен. Гораздо больше на его воображение подействовало другое, как раз то, что для самого Фросси являлось второстепенным фактором. Группа из Дуранго была не одинока в своем стремлении, таких в Америке имелось несколько десятков. Все они в той или иной мере спонсировались различными фирмами, и в том числе Министерством обороны. Однако генералу Слиму особо понравилось то, что и должно понравиться любому стопроцентному американцу. Призовой фонд, за создание «максимально автономного и подвижного робота, при этом выполняющего необходимую и достаточно неординарную работу», составлял десять миллионов «новых» долларов. Понятно, что основным содержателем фонда являлся все тот же Пентагон. И неважно, что сам Слим Уошингтон не мог иметь к призу, даже в случае выигрыша, абсолютно никакого отношение. Само косвенное участие в чисто американской забаве – сражении за такие деньги – очаровало бригадного генерала до глубины души. Когда «дружище Эри» обратился к нему с просьбой провести тайные от всех испытания машины здесь, на территории подземного КП, генерал Уошингтон тут же сказал свое веское «да».
То, чем конкретно будет заниматься автономный механизм, имело для Уошингтона совсем мелочное значение. Хотя подполковник-инженер весьма тщательно растолковал генералу все изобретательские нюансы. Правда, предварительно он взял с него слово не разглашать сведения «кому ни попадя». Ведь срок соревнований приближался неумолимо, и было бы никоим образом недопустимо, чтобы хоть о каких-то задумках «дуранговцев» узнал кто-либо из конкурентов.
– Хорошо, Эри, приноси свой ходячий компьютер. Я распоряжусь, чтобы ребята на КПП тебя завтра не досматривали. Им ведь нечего знать о наших секретах, – лучезарно, воистину по-американски, блеснул улыбкой «дружище Слим».
Эррол Фросси даже показал генералу свой таинственный «ходячий компьютер». Было бы любопытно заснять на камеру вытянувшееся лицо бригадного генерала, когда он увидел: «Это что – оно, Эри?». Как назло, такое не произошло. Оба участника таинства отлично знали устройство своей подземной базы, и ведали, в каких помещениях камеры наблюдения не установлены изначально.
– И как же оно ходит? – спросил наконец Слим Уошингтон, когда оправился от первого шока.
Подполковник объяснил. Тогда начальник «Прыща» наклонился пониже и несмело потрогал боковину механизма. Ему снова что-то не понравилось. Он отдернул руку и поднесее к носу.
– Послушай, дружище Эри, а почему она так воняет?
– Дозатор сработал. Помните, я вам вчера рассказывал. Ну, та приманка для насекомых.
Генерал помнил смутно, слишком много сведений обрушил вчера на него любимый подчиненный. Но в связи с запахом, более всего сходным все-таки с запахом человеческих экскрементов, Слим Уошингтон почувствовал легкое разочарование; примерно так у девушки улетучиваются прочь детские представления о любви, после столкновения с первым достаточно настойчивым ухажером. Генерал подумал, но не высказал вслух мысль, что машина со столь мерзким запахом наверняка не способна выиграть конкурс, на кону которого стоит десять миллионов долларов. Ему стало жаль подполковника, и своей испаряющейся веры в его гениальность.
Но отступать было уже некуда. Он ведь дал слово. Так что испытания «вонючки» должны были состояться неминуемо.
66. Паровозная топка времени. Этнография
Он стал корректировщиком огня, но алгебра с геометрией за ним не стояли. Кроме того, давнишнее житие в окраине Каракумов наложило свой отпечаток на мышление – привычка к плоскости мира убила пространство. Ну а о тригонометрии он ведать не ведал. Зато он выделялся хорошей выправкой в седле, а потому, по видению атамана, отличался умом и сообразительностью. Но все-таки алгебра с геометрией за ним не стояли.
А ведь корректировщик двадцать первого века это не сидящий на дереве товарищ сержант с биноклем в одной руке и трубкой заводящегося ручкой телефона ТА-57 в другой. Тут беспилотные разведчики и прочие чудеса. И надо что-то подкручивать под экраном, успевать делать засечки лазерным пером. Тонкость не для пальцев обработанных лопатой. Однажды, в настоящем деле, не на учениях, он забыл о переключении шкалы масштаба.
67. Истребитель мышей
Вообще-то подполковник Эррол Фросси рассказал своему начальнику подробно и все: естественно в пределах функциональных, а не принципиальных схем. Более всего генерала, кроме, конечно, отвлеченного знания о десяти «лимонах», поразило предназначение машины. Он даже переспросил.
– Ну да, – ответствовал Эррол, – в некотором роде это убийца двойного назначения.
Изобретатель Эррол Фросси был абсолютно прав. Созданный им и друзьями электронный механизм мог действительно убивать. Точнее, они очень надеялись, что он сможет это сделать в полевых условиях. Ибо само «устройство для убийства» как отдельная «запчасть» действовала великолепно. Они это проверили, так сказать, в лабораторной практике. Ах да, конечно, если бы аппарат предназначался для убийства одиноко шляющихся человеческих особей или тем более их скоплений, ему бы просто цены не было, и,наверное, призовой фонд легко составил бы не десять, а сто этих самых «лимонов»; кроме того, и исследования, и сами исследователи в полной мере не просто бы спонсировались, но вообще содержались бы пентагоновскими стратегами. Однако самой демократической и гуманной стране мира проводить в открытую подобные конкурсы было как-то не с руки. Потому представленный на обозрение Слима Уошингтона «вонючка» в общем-то специализировался не на убийстве людей, а всего лишь на мышках. А в лучшей, самой так сказать боевой вариации, он, возможно, мог убить и крысу тоже. Такое выглядело как-то романтичнее, так что в первичном варианте рабочего названия кто-то из изобретателей даже предложил кличку «Крысолов». Однако подобная инициатива с головой выдавала предназначение машины, и, естественно, было отвергнута. Потому его обозвали просто и тем не менее по-военному – «Трубный лазутчик». Это тоже в какой-то мере выдавало функциональность. Но мало ли, что можно делать в трубе?
Тем не менее бригадный генерал Слим Уошингтон очень ошибался, что какой-то, совершенно не машинный и тем не менее искусственный запах может стать серьезным препятствием в получении приза. Разве что в потере двух-трех очков. Зато очень и очень маловероятно, что предназначение «шагающего компьютера» родилось у группы разработчиков спонтанно. Скорее всего, они прекрасно чувствовали замаскированные витиеватыми формулировками вожделения пятиугольного здания из округа Колумбия. Конечно, вполне можно попытаться трактовать «максимально автономного и подвижного робота, при этом выполняющего необходимую и достаточно неординарную работу» в виде«бесстрашного, совершенно без страховки, но зато на присосках, ползающего по небоскребам механизма, тщательно, со старанием, и до белизны, моющего окна и стены». Однако отвалит ли, в общем-то не скупой, но достаточно прижимистый Пентагон что-либо за такую хитрую, обладающую алгоритмом четкого различения грязи и чистоты, да еще и умеющую действовать шваброй, машину? Весьма сомнительно. А вот за штуковину, которая может выследить и преследовать в вентиляционных коммуникациях живого, теплого грызуна… Ну, все понимают! От такой машины очень и очень недалеко до автономного агрегата могущего, в тех же коммуникациях, или же в катакомбах… Словом, если это и не был тщательно выверенный расчет, то уж тогда точно генетически выведенная североамериканская сметка.
Осталось, в общем-то, неизвестным, согласовал ли подполковник Эррол Фросси свою идею о решающих испытаниях в горе Корпуленк со своими сотоварищами обладающими изобретательским талантам. Скорее всего, не согласовал, ведь иначе ему бы пришлось нарушить пункт секретного контракта о неразглашении точного места своей службы. Этогрозило военным трибуналом и тюремным заключением, наверняка перевешивающим десять миллионов новых долларов.
68. Паровозная топка времени. Этнография
В общем, их оказалось тринадцать человек. Чертова дюжина. Восемь были в БМП-80, пятеро на лошадях. На счет лошадок все ясно. На счет боевой машины – обидно. Но славный привет из почившего СССР не устоял против осколочно-фугасной боеголовки весом в сто кг, да еще свалившейся сверху. И тринадцать, это только убитые. А были еще раненые – двадцать два человека. Еще, конечно, те же лошади. А чему удивляться? Шестнадцать стволов «урагана» накрывают сорок шесть гектаров русско-алтайской земли. Но ведь «ураганов» было два. Тут уж алгебра не требуется. Так что удивляться, получается, только тому, что не выкосило весь отряд? Ну а враг, понятное дело, ушел под шумок, без царапины.
Могли с ходу расстрелять. То ли пожалели, то ли лихой атаман вовремя хватился, что сам рекомендовал летехе-подхорунжию, а тот, понятное дело, кивнул. Но пятьдесят плетей тоже не здоровское веселье. Потом двое суток лежал в лихорадке под прикрытием караула. Стерегли не от попытки к бегству, его самого.
Когда полегчало, явился атаман. Все же имелась у него совесть, хотя вначале были опасения, что рубанет шашкой, всегда болтающейся на поясе.
– Ты вот что, – сказал он, переходя к делу с ходу, – давай-ка не разлеживайся, а вставай на ноги и вали из этих мест. Казаком тебе уже не быть, разве что где-нибудь вдалеке попытаешь счастья. Но лучше не надо. Сейчас все же век электронной связи. В прессу само собой, ничего не попадет. Но гарантирую, слава о нашем ЧП уже разнеслась по всем казацким станицам. Так что не стоит. Отсюда беги, ибо родня убитых точит на тебя сабли. Раненые же, покуда поправляют здоровье, но гарантировано и очень скоро сплетут надежную веревку. Так что делай выводы. Подхорунжия нашего я уже из зоны видимости убрал. Хоть он, понятное дело, и ни при чем. Но у нас народ тертый, крутой. Пострадает парень ни за что. А ему еще расти в должностях, может, еще до министерства обороны Московии дослужится. Тебе дал бы лошадь, да слишком много «коныков» ты покосил: запас мяса у нас теперь очень надолго. Так что уходи пехом. Иди в сторону… Хотя что я советую? Сейчас пойду тяжелораненых проверять, разлютуюсь, да вышлю за тобой самых бравых казачков. Они тебя пока, прицепом к седлу, через кустарник проволокут, останешься ободранным до костей. Так что лучше уж сам выбирай направление. Однако… – атаман почесал вихрастую красивую голову. – Вот тебе совет. Учти, рабочим тебе назад на «стройку века» путь заказан. Найдут тебя там. По крайней мере, в наших местах. Можешь, конечно, к себе на родину, в Каракумы, но что там делать-то? Стоять с лопатой и ждать, покуда туда дотянут канал? Лет десять минует. И значить, послушаймудрого. Вот тебе адресочки некоторых агентств… Если скажут, мы, мол, этим не занимаемся, передашь привет от атамана Пики. Так что направляйся-ка туда.
– А что… – шевельнул он языком для уточнения, глядя в коряво выведенные буквы.
– Там объяснят, – бросил, вставая с табурета, атаман Пика. – Но спрячут тебя там надежнее некуда.
И вот потому очень скоро ты оказываешься один на один с алтайской природой, и тут уж марш-бросок с полной выкладкой. Однако атаман все же не изверг: в последний раз прикрыл – не послал лихую погоню с шашками наперевес.
69. Истребитель мышей
Да, кстати, в процессе пояснений, как-то забылось растолкование того, почему автономный механизм Эррола Фросси шутливо назывался «убийцей двойного назначения». Так вот, если функция «основного убийства» относилась к основному предназначению и соотносилась с предписанием «выполнения необходимой и достаточно неординарной работы», то подфункция «дополнительного убийства» являлась развернутой трактовкой подпункта о «максимальной автономности робота». И если по чести, то была почти шутка – в том плане, как это слово могут понимать истинные, от бога, инженерные работники. Ибо вообще-то, за счет относительно крупных общих размеров, «шагающий компьютер» Эррола Фросси располагал достаточно мощными внутренними аккумуляторами. Однако размещение «на борту» аппарата хитро-мудрого устройства добывания энергии, обязалось поразить воображение комиссии Пентагона оглашающей призера. «Черт возьми! – должны были подумать назначенные в нее генералы. – У всяких-яких других машин банальные солнечные батареи. А вдруг случится ненастье, и солнышко скроется очень надолго? (При этом они, конечно, вспоминали всякие веселые лекции касательно „ядерной зимы“ и боевого управления климатом.) А этой вонючей штуковине достаточно сжевать, вернее, изжарить в топливном блоке, какого-нибудь таракашечку или какую-нибудь мушку-букашечку. Черт нас возьми, посмотрите, сколько вокруг этого никому ненужного добра!» Так что, может, какой-нибудь почетный пенсионер, бывший кабинетный пятизвездный генерал армии, и прикрылся бы платочком, неосторожно приблизив нос к приманивающему дозатору, цель которого, по большому счету, была в привлечении мух, а не генералов; вернее, не прямым образом. Однако общая оригинальность такого метода добычи электричества, наверняка добавляла «Трубному лазутчику» целую гору плюсов. «Ничего, – должны были бы подумать генералы-лейтенанты помоложе, имеющие по американскому обычаю целых три большущих звезды на погоне и еще помнящие службу вовсяческих заморских джунглях, – пусть даже данная штуковина и не может в реальности настигнуть крысу на ее подземной территории, зато в процессе ползанья она уменьшает количество всякой шестиногой сволочи».
Так что десять миллионов новых долларов, а главное, почти обязательное дальнейшее спонсорство творческой активности Пентагоном, было у группы сотоварищей-изобретателей города Дуранго почти в кармане. Но вначале требовалось провести предварительное натурное испытание. По мнению подполковника Эррола Фросси, лучшего места, чем внутренности горы Корпуленк, было просто не найти. К тому же здесь сочеталось полезное с приятным, то есть непосредственное несение боевого дежурства с любимым хобби.
70. Паровозная топка времени. Этнография
– А чем наше агентство занимается, ты знаешь? – спросили его в указанных атаманом координатах.
– Догадываюсь, – кивнул он, ибо правда уже додумался; еще там, в пешем путешествии по Алтаю.
– Ну так вот. Мы этим больше не занимаемся! – отрезали ему без улыбочки.
А вокруг огромный, невиданный из Алтая, город – Новосибирск. Как в нем выжить не имея в кармане ничего, даже чуть забытых «москвитов». Но во владении есть пароль, волшебное слово Али-Бабы.
– Мне посоветовал обратиться к вам атаман Пика. Привет вам передавал.
И тогда Сим-Сим отрывает створки.
– Ага, – лицо служащего преображается в человеческое, ибо там, внутри, вываливается освобождаясь давно загнанный в лузу шар молодого задора. – Это меняет дело.
Они уже в соседней комнате: призывно раскупорена конфетная коробка, конденсирует иней бутылочка чего-то кавказского, вертится, как живой, большой, подсвеченный изнутри глобус.
– А куда бы вы собственно хотели?
Это не о глобусе: мельтешат в виртуальном экране над столом какие-то карты.
– Атаман Пика советовал куда-нибудь подальше.
– Ага, – теперь на экране, точнее, прямо в воздухе, сменяются таблицы. – Так, что же у нас сейчас имеется. Во! Как на счет Африки? Можно юг, можно север.
– Север?
– Да, север. Только той же Африки, разумеется.
– Ух ты! Правда, что ли? – От коньячка и конфет он чувствует себя уже совершенно своим. Но тут сучька-судьба накладывает свою лапищу.
– Да, кстати, как у вас я языком?
– Ну, с русским вроде…
– При чем здесь русский, – вскидывает глаза таинственный друг атамана Пики. – С международным? Английским, понятное дело.
– Да вообще-то… – он сникает, волокет надкушенную конфету обратно в коробку. – Вообще-то никак.
– Та-ак, – говорит хозяин агентства, гася экран компьютера и опрокидывая в нутро внеочередную рюмашку. Затем он долго смотрит на гостя. Затем снова наливает и снова опрокидывает внутрь. – Та-ак. А что, Пика тебя ни о чем не предупреждал?
– Та-ак, – произносит он еще раз. – А ты вообще, откуда? Туркменское Ханство? Ого! – некоторое время переваривает, не веря. Потом, видимо, вспоминает о вертящемся перед глазами глобусе и понимает, что Туркмения – это вообще-то не очень далеко.
– Однако дружки теперь у Пики, – комментирует он перевариваемое. – Послушай, а может, тебя туда же? Да, нет, Пика же советовал подальше. Так, слушай… Наливай, наливай, не стесняйся… А в Африку все-таки хочешь? Что «ну я же»? Хочешь? Нет? Может, сделаем тебе курсы? Не горюй, мое агентство оплатит. Хоть пару месяцев пошпигуют тебя английским, а? Вот и договорились. Что «спать»? А, «ночевать»! Точно, как это я… Ладно, чего-нибудь придумаем. Только ты уж, учись, не волынь.
Через два с половиной месяца он уже наемник – в Южной Африке. Все-таки атаман Пика – настоящий атаман.
71. Истребитель мышей
Итак, подполковник Эррол Фросси провел испытания на свой страх и риск. Бригадный генерал Уошингтон никак не мог разделить с ним ответственность, он ведь был абсолютно незнаком с группой разработчиков городка Дуранго. Зато из природного любопытства он все же пронаблюдал, как подполковник Эррол инициировал свою механику. В принципе по функциональному назначению происходящее могло приравняться к выпусканию на волю голодного кота. Ведь правильно? Нормальный, не заласканный с младенчества до одури, кот, почувствовав голод, начнет поиск чего-нибудь вкусненького и свеженького, например, мышек? Однако сейчас в деле применялся все-таки не кот. Так что генерала Слима явно интересовала не функция, а сама аура происходящего. Человек все же рассеянное, и вечно распыляющее внимание на мелочи создание. Ему очень далеко в целеполагании до им же изобретаемых роботов.
А вот тот действовал более расторопно. Но это, конечно, по взгляду подполковника Эррола, сильно замыленному инженерной эквилибристикой, а более всего прямо-таки материнской любовью к своему созданию. По мнению же генерала Уошингтона, «Трубный лазутчик № 1» представлял собой менее аппетитное зрелище, и не только за счет запаха: теперь генерал был в курсе и держался на «безопасной» дистанции. Перво-наперво, «шагающий компьютер» совершенно не имел ног. Он представлял собой нечто напоминающее кусок гофрированного шланга, однако когда «дружище Эри» инициировал программу «оживления», то противные шевеления «шланга» тут же ассоциировались с червяком, насколько это подходило для конструкции толщиной с человеческую руку. Затем, по мере самопроверки внутренних систем «Трубный лазутчик № 1» начал менять собственную форму. Его внешняя часть состояла из электроактивного полимера и, как следствие, могла видоизменяться под действием прилагаемого напряжения. Там, в невидимом за темным пластиком нутре, «охотник на мышей» состоял из нескольких овальных модулей. В принципе они были не совсем овальны, а имели сложную форму и могли двигаться относительно друг дружки согласно некой программе. Поэтому в процессе проведения контроля функционирования робот иногда переставал быть червяком и становился похож на потерявший форму от долгой службы, продолговатый мяч для игры в регби. Ну а когда он начал крутиться и двигаться по бетону по принципу винта Архимеда, то живо напомнил Уошингтону внезапно ожившее великанское сверло. Вот это уже больше ассоциировалось с машиной, а не с пародией на противные живые формы, что сразу улучшило бригадному генералу настроение и укрепило его в мысли по поводу помощи Эрролу Фросси. Все-таки тот был гений, а таким людям позволены мелкие человеческие недостатки. Окружающие все равно должны их лелеять и не обращать внимания на небольшие мозговые замыкания этих со вкусом вырезанных Творцом мозгов; ведь их сложнейшую сеть извилин, он выделывал с особой кропотливостью, как далеко до них даже генеральскому внутричерепному наполнению.
– Ну что, запускаем? – спросил обладатель нестандартного природного компьютера.
– И куда он полезет? – спросил однозвездный генерал. – Мне очень не хочется, чтобы он напугал сотрудников в других помещениях. Какой-нибудь из дежурных офицеров с испугу разрядит в него служебную «беретту» и будет полностью прав.
– Послушайте, дружище Слим, я же вам уже объяснял, – без всякой злобы повторился Фросси, – наш первенец получил программу не появляться в освещенных помещениях. Даже возвратится он именно сюда. Он пойдет, в смысле будет ввинчиваться, в вентиляционную сеть. Вот здесь… – подполковник пощелкал лежащим в ладони компьютером, находя нужную схему. – Вот здесь, в пятиста ярдах, он свернет в кабельный канал. Пройдет по нему еще двести ярдов. Если действительно встретит мышь, то попробует ее убить. Потом…
– А как мы об этом узнаем? Ну, о мыше?
– Так у него же счетчик! Я ж показывал, помнишь? – подполковник оторвался от экрана и внимательно глянул на «дружище Слима». – Потом он свернет вот здесь, видишь? Еще здесь и здесь. Вот тут будет вертикальный канал. Будет интересно проверить его возможности в движении вверх.
– И он все время будет крутиться? Вот так, как сверло?
– Ну да, а как же еще? Там, где пространство пошире – он будет утолщаться, где поуже – становиться потоньше. Вот, смотри, что творит.
– Слушай, Эри, а когда он будет идти упираясь в кабели, он их не того?
– Ну что ты! – Эррол Фросси даже хохотнул. – Как бы они сами его не повредили.
– Да, а как это?
– Ну, если, не дай бог, попадет под сильное внешнее напряжение – произойдет электролиз внешних слоев пластика. Ну и… В общем, он не сможет двигаться.
– Значит, он очень уязвим?
– Ну, очень это сильно сказано. Естественно, уязвим. Это же не боевая машина, правильно?
– Комиссии Пентагона это не понравится, – предположил генерал, сразу же подумав о призовом фонде.
– Но ведь мы не дураки, чтобы афишировать наши слабые стороны, правильно?
– Понятное дело, – кивнул бригадный генерал Уошингтон. – И все-таки плохо, что он не будет под нашим постоянным контролем.
– Таковы условия конкурса, Слим, – развел руками подполковник. – Но до ближайшей развилки я сумею наблюдать за ним по эхо-сигналу, от его акустической системы ориентации. А потом, конечно… На все про все, по расчетам ему потребуется приблизительно пять-шесть часов. Потом будем встречать.
– Дай бог, дружище Эри, дай бог. Как вернется, отметим это дело. У меня в кабинете припрятана бутылочка «Бифитера».
– Мы ведь на дежурстве, Слим.
– Не смеши, Эри, – расцвел в чисто американской улыбке командир объекта «Прыщ».
Затем оба офицера пронаблюдали, как червь-сверло скрылся в загодя откупоренном вентиляционном отверстии. Однако увидеть свою чудо-машину им более никогда не пришлось. Уже после первой сотни ярдов движения, «Трубный лазутчик № 1» навечно ушел в область скрытого от человечества знания.
72. Паровозная топка времени. Напасть Страны дураков
Нет лучшего бизнеса, чем игровые автоматы. Если, разумеется, плавать понизу, а не заглядывать в карманы Ротшильдов нефтяных картелей. Воровство женщин, девочек в смысле денег и масштабности, конечно, тоже покруче будет, но тут всякий эмоциональный напряг затеняет денежную суть. Да и попасться можно под раздачу. В некоторых ханствах за работорговлю, отсекают наточенной сабелькой все, что так или иначе торчит из туловища. Конечно, имеются и другие ханства, более продвинутые, то есть лихо скатившиеся на пару тысченок годков назад по лестнице прогрессивного видения. У них, кстати, в плане отношения с МВФ и прочими НАТО все складывается достаточно мило: послы, аудиенции, пикники с президентами без галстуков и чалмы. Но все ж таки игровые автоматы – это прям-таки песня. «Милый братец Буратино, зарой денежки, полей как следует и спи спокойно». Конечно, спать-то как раз не получится. Трубопроводы адреналина дуются с перегрузки – «Даешь пятилетку досрочно? С перевыполнением вдвое?!» Глаза у Пиноккио блюдцами, рот открыт, как у рыбы уже очищенной от чешуек. И пусть у этого Буро-Пиноккио монет и правда всего пять-десять… Вон их целая очередь! Мигалка рекламы уже накинула вожжи на глаза, слюни в предвкушении капают, карманы сами собой выворачиваются наизнанку. Тут даже не требуется натирать мозоли лопатой, выкапывая ямку для посева; дергай рычаг и греби жетоновый урожай. Конечно, если взойдет. Но вот говорят, Петя с проспекта Терешковой, так тот на последний рубль умудрился обуть «Три семерки». Разорил их прямо-таки. Салют в честь победы бубухал целый час. А еще говорят Антон из… А ну да, ну да, вроде закопали его недавно. Недолго радовался. Наверное, в той самой ямке. И уж тут хоть поливай, хоть не поливай, все едино ничегошеньки не взойдет.
Так вот, с этим бодрым бизнесом тоже надобно что-то делать. Ибо денежки, они только там из воздуха и выдуваются, а где в другом месте, так тута надо ручки мозолить, пот вытирать и, закусив удила, терпеть от утра до ночи, а то и наоборот. И главное, грошики медные опосля подсчитывать, и только, опять же как та рыба, рот приоткрыв, диву даваться, за что те да эти вычеты. А то, оказывается, складчина на покупку новой моечной машины, это – на спецодежду (коя вроде бы за свои же загодя куплена), ну а это, сами понимаете, у нашего шефа годовщина свадебки (ну да, ну да после того шестого развода); так неужели не участвуете? Не-е, у нас так не принято. Тогда уж, звыняйтэ, на ваше местечко кого поласковее найдем. Начальство, понимаете, требуется любить. Оно нас кормит, поит. А, вроде бы не ваше «день народження», и значит наоборот? Ну знаете, вы бы потише с заявами подобного вида, а то понимаете… У нас больничные не оплачиваются, а шеф наш ридный, если прослышит…
Короче, когда грошики вот таким неприятным, долгим и нетворческим образом зарабатываются, а затем в полминуты, под прилив адреналина, в жетонном виде, автоматом проглатываются – многое может случиться. Нервишки они у людей вроде бы тонюсенькие, а лопаются… Похлестче кранового троса будет. Никогда не видели? Деревянную доску «сороковку» рубит как масло, а человека… В общем, если что, позвоночнику сразу каюк. Так значит вот, когда эти нервишки сдают, бывает всякое. И главное, в отличие от троса, они могут еще некоторое время сохранять видимость прочности. И тогда этот самый человечек Пиноккио улыбается, говорит «Не повезло сегодня», а потом домой возвращается, петельку ременную на подмерзшую батарейную трубу и… Ну, или сразу, без петельки, если этаж проживания позволяет. А если не позволяет, то, может, все едино попробовать. Покалечиться-то можно и с третьего. А больничные, они… Или там, приходит Буратинко домой, а тут папа Карло: "Где мои деньги, сынок? Вот тут лежали. Копили семьей на «Азбуку» (или там, на задолженность "Чубайсу и К(". Не суть). В общем, опять же до смертоубийства доходит. Причем с обеих сторон. И даже если нет, что же? Тюрьмы-то, в страшном тоталитарном прошлом выстроенные, почему-то теперь в либеральном процветании усохли, стали на редкость маловместительны.
В общем, с «однорукими убийцами» требуется что-то делать. Есть, конечно, способ официальный, инициатива сверху. Как в некоторых ханствах: «Закрыть, перепрофилировать в двадцать четыре часа. А если нет, то…» Ведь за воровство-то ручки чекрыжат по локоток, ну а рукоятка автомата, после указа, тут же приравнивается. Но мы в ханствах не живем, нам демократические выборы раз в восемь лет превыше. И значит…
Другой вектор – инициатива снизу.
73. Истребитель мышей
Итак теперь, после долгой спячки, в его теле заискрилась жизнь. Однако несчастная мокрица дала не избыточный запас энергии, так что ее все равно требовалось экономить. Нет, это не значит, что «Трубный лазутчик» намеренно принял такое решение. Ведь он, несмотря на большие, чем у миллиботов, размеры, тоже не обладал даже зачаткамисознания. Просто, срабатывал алгоритм. В случае недостачи энергии, двигательные функции робота игнорировались, и все силы бросались на пассивное изучение окружающей среды: в пределах возможности заложенной в конструкцию аппаратуры, конечно. Поскольку первостепенной целью «лазутчика» оставался поиск мышей, то его акустические и тепловые датчики стали исследовать среду на предмет наличия чего-то теплого, шумного и движущегося.
Помнил ли он то, что произошло до этого момента? И да и нет. Будучи машиной, он запоминал только то, что предусматривалось программой. Однако если бы некто всеведущий мог оценить обстоятельства его похода объективно, то счел бы его шансы на победу в намеченном ранее соревновании машин очень и очень большими. Со стороны «Трубныйлазутчик» мог бы предстать, ну пусть и не разумным, но по крайней мере наделенным инстинктом существом. Ведь когда на его пути, с человеческой точки зрения очень четком и ясном, но с машинной весьма условно намеченном, действительно мелькнула мышь, его алгоритмы тут же выявили приоритет. И тогда он свернул с отрабатываемого маршрута и пустился в погоню. Возможно, с объективной точки зрения это был наивный поступок: в этих узостях недоступных человеку масштабов мышь обладала неизмеримым преимуществом в подвижности. Кроме того, способ передвижения «лазутчика» за счет вращения корпуса был очень шумным явлением. И может, сам робот и не ассоциировался у грызуна с чем-то явно опасным, но шумность, а главное новизна явления требовала держаться подальше.
Соизмеримо с восприимчивостью звуковой палитры мыши, и в почти абсолютной тишине здешних узостей, эта шумность сопоставлялась для человека с воем пылесоса полувековой давности. Так что догнать мышь было вообще-то задачей нереальной, разве что предварительно к ее лапкам привязали бы гантель. Однако там, во внутренних процессорах, одни алгоритмы конкурировали с другими, в том плане, что более общие ветвились и передавали приоритет более конкретным. А ведь программу загона мыши в угол разрабатывали совсем не коты, которые действительно разбираются в деле, разрабатывали ее люди, которые вообще-то мышек никогда не ловили и даже не пробовали, а если и делали такое, то только посредством мышеловки. Однако в очередном алгоритме имелось заложенное кем-то правило, не прекращать погоню сразу, ибо по рассуждениям, естественно оставшимся за пределами алгоритма, мышь являлась существом живым, «Трубный лазутчик» – мертвым, и, следовательно, он имел преимущество в преследовании, за счет неутомимости своего механизма. Весьма возможно, что с точки зрения теории это и было безупречно: аналогия бралась, видимо, из гипотетического соревнования марафонца с автомобилем. Тем не менее в реальности, маленькая подвижная мышь быстро оставила жужжащий от трения «винт Архимеда» далеко позади. Однако, следуя все еще той теории, о которой он не имел понятия, ибо знал только об истекшем из нее алгоритме, «лазутчик № 1» еще долго жужжал в каком-то кабельном канале. Он даже свернул с него в вертикальную скважину, и по-машинному уверенно двинулся куда-то вверх. Вот тут он столкнулся с…
Нет, снова не с внешними обстоятельствами – разве что опосредованно. Снова внутри процессора свелись в фокус некие алгоритмы. Два из них как бы взвесились на весахматематики, и теперь больший вес приобрела совсем другая программа, та, что заведовала расходом энергии. Ведь «лазутчик» был достаточно небольшой машиной, он не мог тащить на себе, а тем паче внутри, огромные аккумуляторы. Движение же по вертикали предусматривало гораздо больший расход электричества, чем горизонтальный ход, ведь теперь трата шла не только на перемещение, но даже на удержание на месте. Так что очень скоро, маленький решатель задач внутри выбросил прочь последние воспоминания о мыши: ни досады, ни каких-либо еще эмоций механизм при этом, естественно, не испытал. Теперь следовало вернуться на основной маршрут для продолжения задания, поставленного умелыми руками подполковника Эррола Фросси.
Однако все было не так просто. Ведь теперь, достаточно сильно превосходящий в весе мышь, «Трубный лазутчик» должен был вернуться по вертикале обратно. Вообще-то он имел такую функцию, как задний ход, однако тянитолкаем все-таки не являлся. Расположенные в заднем модуле рецепторы не шли ни в какое сравнение с теми, что наличествовали впереди. Следовательно, в деле опять произошел перебор вторичных алгоритмов. Переборол рационалистический, тот что предусматривал продолжение хода вперед, до места несколько больше подходящего для разворота. Потом, после грядущего «переворота», планировался спуск «вниз головой». Ну что ж, ни по какому из запрограммированных в «лазутчике» алгоритмов он не должен был испытывать головокружение или какой-то дискомфорт по поводу перемены внутреннего давления. Кстати, оно у него действительно имелось, ведь его «внешность» состояла из ионного электроактивного полимера, который в силу природы обязан быть постоянно влажным.
Осталось неясным, через какой промежуток времени или количества футов пройденного расстояния, решение, выведенное из победившего алгоритма, обязалось исчерпать себя. То есть в случае дальнейшей узости прохода, переключить программу на отступление задним ходом. Вдруг это тянулось бы до наружного антенного выхода, того самого, который более чем месяцем позже вскроет техник-диверсант Миша Гитуляр. Однако все случилось иначе. Видите ли, все дело в кабелях и инерционных процессах.



Страницы: 1 2 3 4 [ 5 ] 6 7 8 9
ВХОД
Логин:
Пароль:
регистрация
забыли пароль?

 

ВЫБОР ЧИТАТЕЛЯ

главная | новости библиотеки | карта библиотеки | реклама в библиотеке | контакты | добавить книгу | ссылки

СЛУЧАЙНАЯ КНИГА
Copyright © 2004 - 2020г.
Библиотека "ВсеКниги". При использовании материалов - ссылка обязательна.