read_book
Более 7000 книг и свыше 500 авторов. Русская и зарубежная фантастика, фэнтези, детективы, триллеры, драма, историческая и  приключенческая литература, философия и психология, сказки, любовные романы!!!
главная | новости библиотеки | карта библиотеки | реклама в библиотеке | контакты | добавить книгу | ссылки

Литература
РАЗДЕЛЫ БИБЛИОТЕКИ
Детектив
Детская литература
Драма
Женский роман
Зарубежная фантастика
История
Классика
Приключения
Проза
Русская фантастика
Триллеры
Философия

АЛФАВИТНЫЙ УКАЗАТЕЛЬ КНИГ

АЛФАВИТНЫЙ УКАЗАТЕЛЬ АВТОРОВ

ПАРТНЕРЫ



ПОИСК
Поиск по фамилии автора:

ЭТО ИНТЕРЕСНО

Ðåéòèíã@Mail.ru liveinternet.ru: ïîêàçàíî ÷èñëî ïðîñìîòðîâ è ïîñåòèòåëåé çà 24 ÷àñà ßíäåêñ öèòèðîâàíèÿ
По всем вопросам писать на allbooks2004(собака)gmail.com


– А вот вы, батенька, Ленина и Сталина почитайте и посчитайте, сколько раз у того и у другого употребляется слово «расстрелять». Интереснейшая статистика получается. Знаете ли, Сталин в сравнении с Лениным жалкий дилетант и недоучка, а Владимир Ильич законченный отпетый садист, выродок, какие лишь иногда раз в тысячу лет появляются!
– Но Ленин не истребил столько миллионов невинных, сколько истребил Сталин!
– Ему история времени не дала. Вовремя со сцены прибрала. Но обратите внимание на то, что Сталин вовсю распустился не с первых дней своей безграничной власти, а лишь на десятом-пятнадцатом году. Но ленинский старт в этом деле был куда более стремительным. Если бы он подольше пожил, он такого бы натворил, что тридцать сталинских миллионов показались бы детской забавой. Сталин никогда, я повторяю – никогда не подписывал собственноручно приказов об истреблении детей без суда над ними. А Ленин на первом году своей власти уже этим увлекался. Не так ли?
– Но детей и при Сталине тысячами стреляли.
– Это конечно, товарищ подполковник, все так, но попытайтесь назвать мне конкретного ребенка, которого Сталин лично приказал бы расстрелять без суда! То-то. Молчите! Я повторяю вам, что Ленин кровожаднейший из выродков, которых носила когда-либо земля. Сталин свои преступления хоть скрывать старался, а Ленин – нет. Сталин никогда не отдавал публичных распоряжений стрелять заложников. А Ленин и детей стрелял, и заложников и ничуть при этом не стеснялся. Ленина, товарищ подполковник, внимательно читать надо!
– Но вы все сейчас выступаете не только против Ленина и Сталина, вы и против Маркса!
– А в чем разница? Маркс или Жорж Марше? Правильно, ни тот и ни другой не призывали истреблять миллионы невинных. Но ведь и Ленин, а тем более Сталин в своих дореволюционных работах к этому не призывали. Слово «расстрел» в работах Ленина появляется только после Октябрьской революции, а у Сталина вообще никогда не появляется. Только вы уж, батенька, согласитесь, что, в какой бы форме коммунизм ни появился, с человеческим лицом или без оного, он всегда порождает культ личности. Всегда! Это правило без исключений. Конечно, если он возникает во Франции, к примеру, или в Италии, сразу не начнут стрелять миллионами, обстановка не та. Но если, как учил Маркс, коммунизм победит в большинстве развитых стран, то беды не миновать, и стесняться будет некого. Культ возникнет обязательно, найдется всегда Мао, или Фидель, или Сталин, или Ленин. А культ придется защищать силой, террором. Большим террором. И чем свободнее была раньше страна, тем большим должен быть террор. Идеи ваши красивы, но только в теории, на деле людям их можно навязать только с помощью танков и таких вот дубарей вроде вас, товарищ подполковник!
– А ты… А ты… Антисоветчик! Вот ты кто!
– А ты… А ты марксист-ленинец, в переводе на человеческий язык это значит убийца детей!
Гнилой помидор мелькнул в воздухе и, разбившись о козырек фуражки, залепил все лицо подполковнику.
Толпа вновь напирала. Где-то на соседней улице послышалась стрельба. Удушливый запах горелой резины легкий ветерок доносит со стороны реки.
Служба в банке, если не считать огромной ответственности, на первый взгляд, могла показаться неплохой. Тут тебе и туалет (каково тем, кто на улицах?), и вода, и дом большой с решетками. Ни булыжники, ни тухлые яйца не беспокоят. Но самое главное – можно выспаться после стольких бессонных месяцев. Журавлев с первого дня в армии понял, что сон никогда и никому не компенсируется: урвал часок-другой – твое, а не урвал – никто тебе его не даст. Кроме того, ночь, первая ночь в Праге, обещала быть беспокойной. Проверив еще раз караулы и выглянув из окна верхнего этажа на бушующий город, он залег на диван в кабинете директора. Уснуть ему, однако, не дали.
Минут через десять прибежал его личный водитель младший сержант Малехин и доложил, что вооруженные чехи желают с ним поговорить. Журавлев схватил автомат и осторожно выглянул на улицу. У подъезда между двух разведывательных танков стоял автомобиль-фургон с решетками на окнах, а двое чехов с пистолетами в кобурах переругивались с разведчиками.
– Да это ж инкассаторы.
Журавлеву невыносимо хотелось зевнуть, а двое с пистолетами ему что-то пытались доказать. Появился третий и раскрыл перед комбатом портфель, набитый деньгами, потом показал, что машина набита этими портфелями.
– Не работает, – объяснил комбат. – И не будет работать. Ваших шуриков я арестовал, а потом отпустил. Приказ такой был. Не могу я ваши деньги принять.
Трое с пистолетами долго совещались между собой, потом быстро выбросили гору портфелей прямо на ступеньки лестницы банка. Один из них прокричал что-то, наверное, очень обидное, и машина скрылась за поворотом, резким неприятным сигналом расчищая себе дорогу в толпе.
Журавлев выматерился так, как не матерился с самого утра. Затем он приказал разведчикам занести все портфели внутрь.
Минут через пятнадцать история с портфелями повторилась. На этот раз комбат понял, что спорить бесполезно, и молча указал на дверь банка. Инкассаторы побросали свой драгоценный груз прямо на пол и молча удалились. Журавлев записал только номер машины и количество портфелей.
А потом последовал шквал черных машин с решетками. Гора чемоданов, портфелей, кожаных мешков с деньгами угрожающе росла. Расписок в получении инкассаторы, в основном, не требовали, а когда требовали, то майор Журавлев решительно посылал их к чертовой бабушке вместе с их портфелями. И они, подумав немного, бросали их в общую кучу.
Откуда бралось так много денег, понять было трудно. В первый день освобождения страна была полностью парализована. Возможно, в банк стекались деньги со всей страны, вырученные вчера, а может быть, и раньше.
Далеко за полночь, когда подошла последняя машина, гора в центральном зале напоминала египетскую пирамиду из учебника истории.
Чувствуя весь риск сложившейся ситуации, Журавлев выгнал еще вечером всех своих разведчиков из здания банка. Караулы несли службу снаружи, а он один находился внутри. Так было спокойнее.
Спать не пришлось.
Всю ночь Журавлев бродил по хранилищам с громадной связкой ключей, отпирая по очереди бронированные двери и стальные решетки и вновь запирая их и опечатывая своими печатями. Вся сигнализация по его категорическому требованию была отключена ночными сторожами перед тем, как он их отпустил.
Удивительное дело походить самому по подвалам большого банка! Чего только тут Журавлев не встретил: и золото в слитках с гербами Советского Союза, и с чешским львом, и золотые пластинки с длинными номерами и надписями «999,9», и тысячи самых разнообразных монет. Но самым интересным были все же иностранные бумажные деньги.
К деньгам он относился совершенно равнодушно, но их замысловатые рисунки и многообразная неповторимая цветовая гамма влекли его. Он часами рассматривал бумажки сизображением королей и президентов, женщин и цветов, и какая-то неведомая цивилизация вставала перед его взором.
За свои 32 года он повидал немало: был и в Сибири, и на Дальнем Востоке, на целине, в Казахстане и в Заполярье, учился в академии в Москве. Участвовал в парадах на Красной площади и во многих крупнейших учениях. В двадцать лет еще сержантом он попал в Венгрию, прямо в Будапешт, в самое пекло боев за освобождение братского народа. После служил по всему Союзу. Неплохо служил. Попал в Германию и вот, наконец, Чехословакия. Видел он на своем веку больше, чем подавляющее большинство из 245 миллионов. Где вы видели человека, чтоб в двух заграницах побывал? А у Журавлева вот уж три страны!
Он вновь рассматривал узоры на хрустящих бумажках, и смутное беспокойство охватило его. Бумажки эти были свидетелями какой-то незнакомой, необычной жизни. Каждая из них прошла долгий путь и прожила долгую жизнь, прежде, чем попасть в подвалы пражского банка в руки советского офицера-освободителя Александра Журавлева. Совсем скоро все они вновь разлетятся по свету, вернутся в свой таинственный мир, а майор Журавлев будет также стоять на страже всех честных людей на земле. Станет подполковником, а потом, может быть, и полковником, а потом его уволят из армии, и он будет рассказывать пионерам запомнившиеся случаи из своей яркой и необычной биографии. Пионеры будут вздыхать и качать головами: побывал в трех зарубежных странах.
Далекий мерный тяжелый стук разбудил Журавлева. Спохватившись, он протер глаза кулаком и побежал открывать тяжелую дверь. Приехал начальник разведки дивизии подполковник Ворончук. Небо уже серело на востоке. Приятная прохлада пахнула в лицо.
– Заходи, заходи.
Совсем еще недавно Ворончук был командиром разведбата, а Журавлев его первым замом. Перед самой операцией в период перетрясок, перестановок и перемещений оба они поднялись на одну ступеньку вверх по служебной лестнице. Повышение, впрочем, не нарушило их давних приятельских отношений.
– Ну что, банкир, батальон еще не разбежался?
– Те, что со мной, нет, а вот там, где замполит, хрен его знает.
– Нет больше там замполита. В госпиталь увезли. Башку ему еще утром кирпичом проломили.
– Агитировал?
– Агитировал сам и всех солдат с офицерами подстегивал, оттого на мостах помяли немного наших.
– А кто утром там стрелял? Я тут без связи, ни хрена про свои роты не знаю.
– Стреляли вначале чехи. А потом два разведбата друг в друга. В 35-й дивизии краски белой не было, вот твои соколики и врезали по их разведбату. Хорошо, что танки былине в голове колонны. Подстрелили твои двоих из 35-й дивизии. Одного слегка, а другого крепко.
– Горлышко промочишь? За компанию?
– Нет, Саша, спасибо. Мне к комдиву с докладом через час надо.
– Когда меня менять будут?
– А хуль его знает. Танковый полк заблудился, до сих пор связи с ним нет. Два мотострелковых полка затерты на дорогах. Артиллерия и тылы отстали. Только один мотострелковый полк из нашей дивизии правильно вошел в город. Но забот у него, ты сам знаешь, сколько. А вообще-то в Прагу по ошибке вошло много частей, которым тут делать нечего. По ошибке вошли и не знают, что им делать. И выйти тоже пока не могут. Связь потеряна. В общем – чистой воды бардак.
– Ну давай, выпьем. У меня таблетки от запаха есть.
– Хрен с тобой, разливай.
– Восемь месяцев штабы и командиров готовили, четыре месяца самой тщательной подготовки всех войск и вот на тебе!
– Если бы чехи стрелять по-настоящему начали, то было бы хуже, чем в Венгрии.
– Наши знали, что чехи стрелять не будут. Это не венгры. Ты обратил внимание, что там, где танки просто стоят, они принимают это как должное, относятся с уважением. А где мы пропаганду начинаем разводить да словоблудие, там, глядишь, и беспорядки.
– Как не заметить, я это правило наперед знаю. Я своим соколам велел на носу зарубить, чтоб никаких тары-бары. На хуль – и все.
– Ты, Саша, с этим поосторожнее будь. Разнюхают замполиты – не оберешься, не отбрешешься.
– Да я знаю. Пользуюсь этим, пока замполит на шее не сидит. Когда батальон надвое делился, я его на мосты услал.
– Все равно осторожнее будь, у них не только языки длинные, но и уши. С утра одну-другую беседу с чехами проведи, для отвода глаз. Чтоб среди солдат лишних разговоров не было.
– Ладно, сделаю.
– Танкисты-то из 35-й на тебя смотрят. Накапают. Да и твои внутренние стукачи тоже ведь не дремлют.
– На кого ты думаешь?
– Фомин из второй глубинной разведгруппы и Жебрак из танкистов.
– На них я тоже думал. Фомин, по-моему, с особнячками нюхается, а Жебрак – замполитовская подстилка.
– Гареев из радиоразведки.
– И этого я уже раскусил.
– Куракин и Ахмадулин из роты БРДМ. Куракин точно, и Ахмадулин просто очень похож.
– На них я тоже думал. Только уверенности не было.
– Ну и твой личный водитель, конечно же.
– Иди ты!
– Типичнейший!
– Что-нибудь конкретное?
– Да нет, нутром просто чую. У меня глаз набит. Я еще никогда в них не ошибался. Будь, Саша, осторожен, разведбаты стукачами выше всяких норм переполнены. Оно и естественно. По-другому и быть не может.
– Еще по одной?
– Ну давай, только это уж последняя.
– Будь здоров, Коля. Потянули.
Поток денежных портфелей на следующий день заметно ослаб, а еще через день прекратился вообще. Но гнетущее чувство тяжелой ответственности не проходило. Журавлев знал, как порой тяжело отчитаться за какой-либо рубль, а тут такая гора денег и все подвалы завалены золотом, валютой, какими-то бумагами. Если приедет приемная комиссия, и придется все это оприходовать и сдавать, так года же не хватит! А если пропало что? А как за все эти портфели рассчитаться? Хрен его знает, сколько там миллионоввнутри? Многие даже не опечатаны. Предстоящая передача всего этого не давала спать по ночам. Журавлев лишился аппетита, побледнел, похудел и осунулся. Город бурлил.Все его товарищи под градом камней и оскорблений тушили танки, разгоняли недовольных, выискивали подпольные радиостанции, агитировали и проповедовали, отбиваясь от наседавших оппонентов. Все, кто знал, где находится Журавлев, завидовали ему самой черной завистью. Кличка «Банкир» прочно закрепилась за ним. А он худел и бледнел и завидовал тем, кто был на улицах.
Три раза в день водитель приносил Журавлеву еду: небывалые американские консервы, душистый хлеб, великолепное французское масло.
– Поели бы, товарищ майор.
– Ладно, иди.
– Товарищ майор, вы только скажите, чего желаете, я у тыловиков все что угодно для вас достану. А то ведь некому о вас позаботиться. У тыловиков сейчас столько жратвы всякой заграничной, что диву даешься. Никогда мы такого не видали.
– Ладно, ладно, иди.
– Товарищ майор, можно один вопросик?
– Давай.
– Товарищ майор, разрешите на танке за пару кварталов съездить?
– Зачем?
– Там аптека. А без танка патрули наши прихватят или чехи голову проломят.
– Зачем в аптеку-то тебе? Триппер, что ли, прихватил?
– Никак нет, товарищ майор, я за презервативами. И себе и вам наберу.
– Мне не нужны, а тебе зачем?
Водитель лукаво улыбнулся, показывая глазами на портфели.
– У меня правый бензобак пустой, деньги никем не считаны, упакуем миллион-другой в презервативы да и побросаем в бензобак. Никто не додумается! Знаете, сколько денег в один презерватив воткнуть можно? Он же растягивается…
– Сволочь! – Журавлев выхватил пистолет. – Бросай автомат на пол! Мордой к стене! Конвой ко мне!
– Я ж пошутил, товарищ…
– Молчи, сука! Тамбовский волк тебе товарищ! Освободитель хулев!
Поздно вечером к банку на гусеничном бронетранспортере пробился начальник штаба дивизии, а с ним трое товарищей в штатском и конвой с ними.
– Что у тебя тут, Журавлев, происходит? – недовольно пробурчал начальник штаба.
– Товарищ подполковник, мной арестован водитель Малехин за попытку совершить акт мародерства.
– Товарищи разберутся с ним. Где он у тебя?
Журавлев повел их по коридору к центральному залу. Оказавшись в зале, все трое остановились как вкопанные.
– Нам срочно нужна радиостанция!
– Водитель заперт в той комнате.
– Нам нужна радиостанция, а не водитель! – грубо оборвал молодой белобрысый «товарищ».
Сменили Журавлева внезапно и безо всяких хлопот.
Через полчаса после того, как «товарищи» сумели связаться со своим руководством, к банку подошли еще два «БТР-50П», набитые офицерами и штатскими. Остаток ночи Журавлев провел во внешней охране банка, внутрь его больше не пускали, даже в туалет.
Ранним утром к банку подошел танковый батальон из 14-й мотострелковой дивизии, которая была в резерве командарма.
Командир танкового батальона передал Журавлеву приказ, подписанный лично командующим 20-й гвардейской армией, который предписывал Журавлеву немедленно вывести разведбат за пределы города.
Журавлев облегченно вздохнул. Более того, в приказе говорилось о том, что часть батальона, охраняющая мосты, временно выходит из его подчинения, следовательно, беспокоиться о них было не надо. А вывести из города только глубинную роту с танковым взводом не представляло труда.
На подготовку ушло не более десяти минут. Журавлев построил своих разведчиков, проверил наличие людей, вооружения и боеприпасов. Танковые двигатели взревели… Но в этот момент на высоком крыльце банка появился молодой белобрысый «товарищ».
– Эй, майор, подожди!
Нахальное обращение «товарищей», да еще в присутствии солдат и сержантов, всегда раздражает армейских офицеров, но они этого, конечно, не показывают.
– Что еще случилось?
– Подпиши-ка вот это, майор. – Белобрысый протянул ему листок, плотно исписанный колонками цифр. – Не сомневайся, все правильно. Наши ребята всю ночь проверяли.
Журавлев чиркнул, не читая и не разбираясь. Да и откуда было ему знать, сколько там в том банке было?
Молодой улыбнулся.
– На вот тебе, майор, на память. – Он запустил руку в туго набитый, отвисавший карман пиджака и протянул Журавлеву большую желтую тусклую монету с профилем пожилой женщины в короне.
Контрреволюция
Разведывательный батальон 6-й гвардейской мотострелковой дивизии
севернее Праги
Первые дни сентября 1968 года
Мотоцикл сожгли по пьянке. Во время чистки оружия кто-то принес бутыль чешской сливовицы, и разведывательный взвод ее быстро осушил.
Чистка пошла веселее. После долгих маршей оружие промывали бензином. Способ недозволенный, но эффективный.
После чистки оружия у ведра с бензином был короткий перекур. Наводчик из первого отделения бросил окурок в ведро, и бензин весело полыхнул. Замкомвзвод сержант Мельник пнул полыхающее ведро ногой. Разведчики весело заржали. Но ведро, перевернувшись в воздухе, упало на мотоцикл, бензобак которого был открыт, – бензин оттуда для чистки брали. Остальное произошло в доли секунды. От мотоцикла остался только черный каркас.
Хмель был совсем легким, и сняло его как рукой. Дело сразу запахло не только горелой резиной и краской, но и военным трибуналом да штрафным батальоном.
Замкомвзвод помрачнел, отошел в сторону и сел под березу, обхватив голову руками.
Первым пришел в себя командир первого отделения. Оглядев взвод и убедившись, что ни офицеров, ни чужих солдат поблизости нет, сержант властно приказал:
– Строиться, взвод! В две шеренги становись! Равняйсь! Смирно! Слушай ситуацию!
Происшествие испугало взвод, и, почувствовав твердую власть над собой, люди строились быстрее, чем обычно. Только замкомвзвод остался под своим деревом, ни на что не реагируя.
– Слушай ситуацию! – повторил сержант. – Подъехала чешская машина. Легковая. «Шкода». Темно-синяя. Внутри три чеха. Бросили бутылку зажигательную. Мы чистили оружие, стрелять не смогли. Замкомвзвод не растерялся и разобранным пулеметом хватанул одного по черепу. Белобрысого. Они сразу смылись. Ясно? ЗКВ свой мужик, что мы его, закладывать будем? Ему дембель положен, а он тут интернациональный долг выполняет.
Взвод одобрительно зашумел.
– Повторяю. «Шкода», темно-синяя. Мужиков внутри трое. Бросили бутылку. ЗКВ разобранным пулеметом одного по голове тяпнул. Они смылись. Да, еще. Номер на машине специально был грязью замазан. И последнее, нагрянут комиссии, может быть, даже особнячки. Ловить будут на деталях. Никому ничего самому не выдумывать. Повторять только то, что я сказал. Остальное: не помню, не видел, не знаю, не обратил внимания. Ясно?
– Ясно!
– Разойдись!
– Коль, а Коль, да ты не расстраивайся. Может, еще все уладится. Слышь, Коль. Посылай лучше бойца к ротному, пусть про чехов доложит. Там у ротного сейчас совещание офицеров идет. А взводу прикажи оборону занять, мол, ожидаем повторного нападения.
Через час в распоряжение взвода прибыли все офицеры роты во главе с командиром. Ротный, осмотрев место, приказал всем солдатам взвода по очереди подходить к нему. Он стоял метрах в тридцати в стороне ото всех, и, когда солдат подходил к нему, капитан задавал по три-четыре вопроса каждому. Беседа с каждым солдатом велась наедине, так, чтобы никто не мог слышать ни вопросов, ни ответов.
После короткой беседы с каждым из солдат ротный подозвал к себе командира первого отделения.
– А ничего погодка, сержант.
– Так точно, товарищ капитан.
– Только дождь, наверное, к вечеру будет.
– Наверное, товарищ капитан. – Сержант никак не мог понять, – куда капитан клонит. – Надоели они, дожди-то.
– Надоели, – согласился капитан. – На «шкоде», говоришь, подъехали?
– Так точно
– А где ж следы? Грунт-то мокрый.
Капитан тоже был разведчиком, и обмануть его было совсем не просто. Правда, и накладывать пятно на свою роту капитан тоже не хотел.
– Вот что, сержант, там, где ведро жгли и где оно к мотоциклу летело, землю надо перекопать, вроде масляные тряпки после чистки в землю закапывали… И затоптать все кругом надо, в остальном стойте на своем.
– Есть, стоять на своем!
– И передай старшему сержанту, пусть сопли не развешивает, коли контрреволюционера тяпнул по черепу, так не хрен же переживать!
Ни комиссии, ни особисты в эти дни во взводе не появлялись, видать, забот было и без того много. Командир роты тем временем написал рапорт о боевых потерях при столкновении с вооруженными контрреволюционными элементами, состоящими на службе у империалистических разведок.
Командир батальона, повертев рапорт в руках, лукаво улыбнулся:
– Все хорошо, я тебе все подпишу, только ты все заново перепиши, добавишь, что на мотоцикле лежал еще противотанковый гранатомет «РПГ-7В». Номер во второй роте узнаешь. Они его, прохвосты, еще в Польше в болоте утопили, а достать не смогли.
Капитан хотел было возразить, но, перехватив взгляд комбата, только хмуро буркнул:
– Есть переписать!
Рапорт пошел по инстанциям, каждый раз возвращаясь для переписывания.
Когда рапорт дошел до начальника тыла Прикарпатского фронта, который в конце концов подписывал все рапорты о боевых потерях, то его воображению предстала некая чудо-машина, созданная на базе разведывательного мотоцикла «М-72». Чудесная машина была вооружена пулеметом и противотанковым гранатометом, она имела два активных ночных инфракрасных прицела, дальномер-прицел, радиостанцию «Р-123». Машина, видимо, предназначалась для действий в условиях Заполярья, так как на ней находились два новеньких дубленых полушубка, а сзади была прилажена 200-литровая бочка со спиртом. К сожалению, все это сгорело при столкновении с контрреволюцией.
Генерал покрутил рапорт в руках.
– Верните рапорт обратно, пусть перепишут и добавят вот это. Что еще?
– В 128-й дивизии БТР с моста свалился.



Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 [ 11 ] 12
ВХОД
Логин:
Пароль:
регистрация
забыли пароль?

 

ВЫБОР ЧИТАТЕЛЯ

главная | новости библиотеки | карта библиотеки | реклама в библиотеке | контакты | добавить книгу | ссылки

СЛУЧАЙНАЯ КНИГА
Copyright © 2004 - 2020г.
Библиотека "ВсеКниги". При использовании материалов - ссылка обязательна.