read_book
Более 7000 книг и свыше 500 авторов. Русская и зарубежная фантастика, фэнтези, детективы, триллеры, драма, историческая и  приключенческая литература, философия и психология, сказки, любовные романы!!!
главная | новости библиотеки | карта библиотеки | реклама в библиотеке | контакты | добавить книгу | ссылки

Литература
РАЗДЕЛЫ БИБЛИОТЕКИ
Детектив
Детская литература
Драма
Женский роман
Зарубежная фантастика
История
Классика
Приключения
Проза
Русская фантастика
Триллеры
Философия

АЛФАВИТНЫЙ УКАЗАТЕЛЬ КНИГ

АЛФАВИТНЫЙ УКАЗАТЕЛЬ АВТОРОВ

ПАРТНЕРЫ



ПОИСК
Поиск по фамилии автора:

ЭТО ИНТЕРЕСНО

Ðåéòèíã@Mail.ru liveinternet.ru: ïîêàçàíî ÷èñëî ïðîñìîòðîâ è ïîñåòèòåëåé çà 24 ÷àñà ßíäåêñ öèòèðîâàíèÿ
По всем вопросам писать на allbooks2004(собака)gmail.com


Через пару дней волна эта докатилась и до нас. Из сорока бронетранспортеров двадцать приказано было подготовить к отправке в Прикарпатский военный округ. Еще через день 12 молодых кадровых офицеров получили приказ о переводе в Прикарпатье. А за ними пошло и пошло. Каждый день приносил новости: забрали всех водителей танков, забирают кадровых связистов, забирают начальников штабов. В лесу мы стояли уже второй месяц. Резервисты прибывали. Дисциплина падала. Где-то в начале июля пришел приказ о создании в каждой дивизии полевых трибуналов. Видимо, к этому моменту количество «диких дивизий» настолько возросло и каждая из них была настолько обескровлена постоянным оттоком кадровых офицеров, сержантов и солдат, что всем этим воинством уже невозможно было управлять иначе, чем через трибуналы.
Трибуналы быстро восстановили порядок, но не выучку войск. Ежедневные тренировки продолжались. В нашем полку возникли новые трудности. После отправки половины бронетранспортеров у нас их осталось только двадцать. По два отдали командирам второго и третьего батальонов, а 16 осталось в первом. Разделили их по-братски: один командиру батальона и по пять в каждую роту. В роте 76 человек. Каждый бронетранспортер вмещает теоретически по 15 человек, кроме водителя, так что разместить всех можно. Теоретически. На практике же первый БТР идет командиру роты, и в нем вместе с командиром размещаются замполит, санинструктор, пулеметное отделение роты с очень большим запасом патронов и старшина роты со всем ротным имуществом. Ведь командирский БТР не только внутри полностью забит, но и сверху весь обвешан ящиками, бочками, канистрами.
На три остальных взвода, по 22 человека в каждом, приходится четыре остальных бронетранспортера. По одному на взвод и один БТР на остатки всех трех взводов. То, что в бою взводы и отделения окажутся разорванными на части, никого не волнует, сейчас не про бой думать надо, а о том, как разместить людей в бронетранспортерах. Никаких дополнительных машин, даже побитых и изношенных, ни полку, ни батальону, ни округу никто, конечно, не даст. Где же их набрать? Да и полк-то наш и так самый счастливый среди армий округа. Это ценить надо! Ни у кого другого нет таких привилегий.
Итак, в каждый из бронетранспортеров, в которые входит по 15 человек, надо усадить по 16. Да мы и не по столько возили на учениях! По 30 человек вбивали, и то ничего! Однако учения и предбоевая обстановка несколько различаются между собой. В предбоевой обстановке в каждом бронетранспортере помимо всего оружия пехоты положено еще иметь гранатомет РПГ-7 и 10 гранат к нему. Десять гранат – это два больших ящика. Кроме того, 20 ручных гранат Ф-1, это еще ящик. Пулемет СГМБ и 2 000 патронов к нему, это еще два ящика. БТР должен иметь две дополнительные бочки бензина, это сверху вешается, и запасное колесо, его можно приспособить только на броневой крыше, после чего одиниз люков не будет открываться. Далее, каждый из солдат имеет с собой автомат, пулемет или гранатомет, к каждому автомату по 300 патронов и к каждому ручному пулемету по 1 000. Кроме того, каждый солдат имеет: две гранаты, штык, противогаз, защитный резиновый комбинезон, противоатомные резиновые сапоги и перчатки, шинель, плащ-палатку, смену белья, запас продуктов на пять дней, флягу воды, лопату, индивидуальный медицинский и противоатомный пакет. Когда все это сложено в БТР, то не только 16 человек, одного посадить некуда. Хорошо раньше было – бронетранспортеры крыши броневой не имели, сажай всех сверху, как деревенских девок на подводу с сеном. После Венгрии выпуск таких бронетранспортеров был прекращен. Теперь их нужно – всех 16 – через люки вбить под крышу.
Занятие это нелегкое, особенно учитывая толщину резервистов. Иногда эта операция занимает минут сорок. Случись что, перевернется машина или загорится, кроме водителя и командира, у которых места отгорожены от других, никто оттуда живым не выйдет. Про бой и речь не идет. Как же они там дышат, спрессованные хуже сельдей в бочке? Солдатский ум нашел выход и из этого положения. Каждый надевает на себя противогаз, отсоединив предварительно фильтрующую коробку от шланга, и затем шланги просовывают в открытые люки и амбразуры. Летом в резиновой маске, сжатым со всех сторон спинами, задницами, сапогами, стволами и прикладами, не очень, конечно, приятно, зато дышать есть чем.
На учениях, да еще когда заморские атташе присутствуют, все это не так делается, но ведь учения – это одно, особенно показные, а суровая армейская действительность – несколько другое.
Поздним вечером после очередной тренировки солдат по размещению в БТР (а на другое уже времени не оставалось) я получил приказ срочно отбыть в штаб Прикарпатского военного округа. На мое место становился командир первого взвода, младший лейтенант из резервистов. Услышав о своем новом назначении на должность ротного, он невесело глянул на наши бронетранспортеры, на резервистов, которых сержанты с трудом по одному вытаскивали из люков, присвистнул протяжно и замысловато выматерился.
Освободители
Ураган перемещений, перестановок, переформирований и доукомплектований захватил и меня и бросил во 2-й батальон 274-го полка 24-й Самаро-Ульяновской Бердичевской Железной трижды Краснознаменной орденов Суворова и Богдана Хмельницкого мотострелковой дивизии 38-й Армии Прикарпатского военного округа. Слова «трижды Краснознаменная» в пышном титуле дивизии означали, что она награждена тремя орденами Красного знамени. Однако злые языки именовали дивизию не трижды Краснознаменной, а трижды проклятой. Полностью она именовалась «24-я Ржавая, Бронекопытная, Трижды проклятая».
До чего же зрелище захватывающее – смена караула у Мавзолея. Сотни раз я прихожу на Красную площадь, а налюбоваться четкостью и выправкой не могу. Тянет меня туда. Так бы и стоял часами да любовался.
Да и как не любоваться! Лучшие из лучших, тренированные до артистизма, лучше тренированы, чем советские гимнасты на Олимпийских играх. Красавцы!
В самом Кремле их полк. Целый полк! КГБ! Не верится? А вот зайди со стороны Александровского сада и глянь, сколько этажей в их казарме. Вроде два. А присмотришься ближе – четыре. Окна громадные. В каждом окне два этажа. Присмотрись только, и увидишь. Итак, четыре. Это над Кремлевской стенкой столько возвышается. А сколько этажей стенка закрывает? А теперь зайди в Кремль и глянь на казармы со стороны Царь-колокола и увидишь, что дом-то наш не просто дом, а громадное прямоугольное сооружение с внутренним двором. А теперь вновь войди через Троицкие ворота в Александровский сад и попробуй шагами посчитать длину этого здания. Сколько получится? То-то, туда не то что полк, а и больше вместить можно, без танков и артиллерии, конечно.
А теперь в воскресный день приди к Кремлю, полюбуйся, сколько этих парнишек гуляет. А пять процентов – это максимум, что командир полка в город может одновременно выпустить. Но это командир обыкновенного полка, а в Кремле полк не совсем обыкновенный. Но даже если командир и выпускает по пять процентов своих орлов в город погулять, то все равно много их в Кремле получается. А если все же мы видим не пять процентов, а только два или три, сколько же их внутри осталось?
Ходят ребята важные, гордые. Как не гордиться? Раньше одного Ильича стерегли, а теперь двоих. Форма у них знатная: шинели, шапки, сапоги – все офицерское. Погоны синие, буквы золотом горят «ГБ». Стой, а отчего же не КГБ, а только ГБ? Это понимать надо. «К» – комитет значит. Не солидно, МГБ солиднее. Но «ГБ» лучше всего. Госбезопасность!!! Эдак-то веско, внушительно. Над всеми министерствами и комитетами, включая и Центральный, «ГБ» – хрустальная мечта комитета. Но не только мечта, конечно. Если ужсейчас не стесняются они первую букву отбрасывать и каждый день Центральному Комитету демонстрировать кучу презрения ко всем комитетам! ГБ – и точка.
Итак, лучшие из самых наилучших. Целый полк, только без танков. Но танки и не очень нужны: стенки у Кремля еще крепкие.
Ну а случись что, переворотец какой, особенно если армия, да с танками, да против ленинского ЦК? Как тогда?
На этот счет ты, братец мой, не беспокойся. На тот случай дивизия имени товарища Дзержинского придумана. С танками, с артиллерией, со всем, чем положено. Дивизия, правда, именуется дивизией Внутренних войск, то есть Министерства внутренних дел. Но ты маскараду не верь. Мало ли КГБ под кого маскируется! Так что на форму дивизии имени Дзержинского нечего смотреть. Маскарад! С каких это пор защита любимых вождей перешла в руки МВД? Ась? Всегда это было первой задачей КГБ. Дивизия для того и создана была. Так во всех справочниках и пишется: лично по указанию Ленина и для защиты Ленина лично. А вот товарищ Рой Медведев пишет, что охрана дорогого Ильича состоялаиз двух-четырех человек, а про дивизию имени Дзержинского товарищ Медведев как-то забывает. А дивизия этой ролью зело гордится. 18 тысяч человек и все одного Ленина стерегли. И латышские стрелки этим же гордятся, и московское училище имени Верховного Совета, и Кремлевские пулеметные курсы, вон сколько набирается. А вы, товарищ Медведев, называетесь марксистом-ленинцем, а в Музее Ленина, видать, не побывали. А там про это очень ясно сказано.
Итак, дивизия охраны вождей. Укомплектована лучшими из наилучших. Трижды проверенными. Передовиками производства, активистами, спортсменами.
Кроме дивизии имени Дзержинского есть у ГБ и другие полки и дивизии. Все укомплектованы самыми лучшими солдатами. Но кроме просто войск КГБ, есть еще и войска правительственной связи КГБ. Много ли? Ох, много! Связь со всеми министерствами и ведомствами, со всеми республиками, краями, областями, районами, со всеми испытательными полигонами, космодромами, тюрьмами и лагерями, крупными заводами, фабриками, рудниками и шахтами, со всеми военными округами, армиями, корпусами, дивизиями и уж, конечно, с братскими партиями. И все это связь, связь, связь. Кабели, коммутаторы, шифровальные машины, подслушивающие посты. И все это надо строить, обслуживать и охранять. И все это войска, войска, войска. Самые отборные, конечно. Ибо каждый день человек должен слушать секреты и никому не рассказывать. И наслушавшись наших неутешительных секретов, чтобы и не повесился, и в Америку чтоб не сбежал. Сколько сюда нужно солдат! Но это еще не Советская Армия, не Министерство обороны. Эти сами слушают и докладывают кому следует, о чем в Министерстве обороны толкуют… Но и это еще не все и даже не главная сила КГБ. Пограничные войска – вот где сила. Девять округов!!! Девять округов пограничных войск, то есть войск КГБ, с танками, с вертолетами, с артиллерией, с боевыми кораблями.
Все, конечно, самые наилучшие, самые отборные, ибо пограничник придуман для того, чтоб никто из нашего прекрасного общества не сбежал. А самого его никто не охраняет! Стоит он на самой границе. Шаг ступил в сторону, вот уж и за границей. Так вот, чтобы он не сбежал, во все девять округов КГБ отбирают самых лучших и самых наилучших.
А все те, кто не попал в эту гигантскую организацию, попадают во Внутренние войска. Это тоже еще не Министерство обороны, это пока Министерство внутренних дел. Пока это еще не армия, хотя тоже полки, дивизии, танки и пушки.
– Чем занимаемся, братцы?
– Лагерь охраняем!
– Что ж, нужное дело. Ответственное. А много ль вас?
– Ох много! По одному закону «Об усилении ответственности за хулиганство» за десять лет 8 000 000 (восемь миллионов) человек посадили. А по другим статьям и законам тоже ведь сажают. Всех охранять надо.
– Небось лучших берут?
– А как же. Такие нужны, чтоб в роду ни у кого судимости не было. А еще такие нужны, чтоб, пообщавшись с зэками, не нахватались бы чего не нужно, а нахватавшись бы, близко чтоб к сердцу не принимали, а приняв близко, чтоб услышанное не разносили, а если и разносили бы, так чтоб недалеко.
– Где ж вам таких набрать?
– Да перебиваемся кое-как.
Так вот те, кто не попал ни в ГБ, ни во Внутренние войска, попадают в Советскую Армию, несокрушимую и легендарную.
Любая уважающая себя армия состоит из трех видов вооруженных сил, каждый из которых делится на рода войск. Советская Армия уважает себя больше всех и оттого состоит не из трех видов вооруженных сил, а из пяти. Кроме Сухопутных войск, Авиации и Флота существуют еще два совершенно равноправных компонента: войска ПВО страны и Ракетные войска стратегического назначения. Но кроме пяти видов вооруженных сил существуют еще и ВДВ – Воздушно-десантные войска, которые не являются отдельным видомвооруженных сил, но никому, кроме Министра обороны, не подчиняются. И командует ими генерал армии, так как и Сухопутными войсками, например.
А в этих самых ВДВ не много и не мало, а восемь дивизий, а вся Британская армия, к примеру, четыре дивизии. Я повторяю, вся армия Великобритании состоит из четырех дивизий и все!!! Три дивизии в Германии и одна на острове. Как сравнишь это, сразу как-то представление об агрессивности блока НАТО несколько меркнет.
Так вот, в эти самые ВДВ отбирают самых лучших солдат, самых смелых, самых выносливых, смышленых и развитых, и наиболее крепких физически. Еще бы! Прыжки дневные и ночные в любых условиях, действия в тылу противника против его самых важных объектов. Действия в полной изоляции от своих войск, без подвоза боеприпасов, горючего, продовольствия, без эвакуации раненых. Своих раненых десантники должны сами убивать, чтобы они не попали в руки врага и не раскрыли планов и намерений десанта. Десанту внезапность нужна! ВДВ по численности равны двум таким армиям, как Британская, и укомплектованы самыми первоклассными солдатами, сильными, решительными, стойкими. А вот тех, кто не попал в ВДВ, забирают в Ракетные войска стратегического назначения – РВСН. То, что туда набирают самых лучших, нам с тобой, конечно, понятно. Вопрос втом, сколько наилучших солдат туда надо. Всего в РВСН три армии, а каждая армия состоит из корпусов, три-четыре корпуса в армии, а уж каждый корпус состоит из дивизий. Иногда в корпусе три дивизии, а иногда и пять. Так что много дивизий набирается. Тут уж с Британской армией и равнять нечего.
После того как РВСН в военкоматах отберут себе самых лучших солдат, наступает очередь Войск ПВО страны. Туда нужно несравненно больше солдат, но все они должны быть самыми наилучшими. ПВО страны – это борьба со спутниками, межконтинентальными баллистическими и крылатыми ракетами, стратегическими бомбардировщиками. ПВО страны это три рода войск: авиация, Зенитно-ракетные войска и Радиотехнические войска. Авиация ПВО – это самая лучшая авиация, это самые быстрые самолеты-перехватчики. Радиотехнические войска – это тысячи самых разных локаторов, которые стерегут небо днем и ночью, и, наконец, Зенитно-ракетные войска ПВО. Все эти три рода войск сведены в два округа – Московский и Бакинский, а каждый округ – это группа армий ПВО. Но кроме двух округов имеется несколько отдельных, не подчиненных округам армий ПВО.
После ПВО страны наступает очередь авиации. Не путайте с авиацией ПВО. Авиация вообще, а вернее ВВС, к авиации ПВО никакого отношения не имеет. ВВС – это 16 воздушныхармий фронтовой авиации, 3 корпуса стратегической авиации и 6 дивизий военно-транспортной авиации. Армии фронтовой авиации состоят каждая из шести дивизий, а корпуса Дальней авиации имеют по две-три дивизии. Не будем спорить с тем, что в авиации должны находиться самые лучшие солдаты, отвечающие самым высоким требованиям.
А вот после ВВС отбор ведет флот, вернее ВМФ. Флот, он тоже громаден, он имеет и морскую пехоту, куда требования высокие, как и в ВДВ. Он имеет колоссальное количествостратегических ракет, а к матросам, обслуживающим эти ракеты, столь же высокие требования, как к солдатам РВСН, а может, и выше, так как запуск ракеты из-под воды с атомной подводной лодки несравненно сложнее, чем старт с подземной установки. Имеет флот и свою ПВО и очень мощную авиацию флота, которая к ВВС и к авиации ПВО страны никакого отношения не имеет. И повсюду нужны, конечно, самые умные, самые грамотные, самые смелые и решительные, самые сильные и выносливые. А вот все остальные и попадают в Сухопутные войска.
Самых лучших, кто попал сюда, направляют, конечно, за рубеж. Пусть освобожденные народы любуются на своих освободителей!!! Тут нужны самые наилучшие, чтоб лицом в грязь перед Европой не ударить. Это понятно. А много ли туда нужно – в эту самую освобожденную Европу? Ой, много!
Возьмем, к примеру, ФРГ, реваншистское государство и ее свирепую армию Бундесвер, которым ежедневно пугают у нас в Союзе всех – от пионеров до пенсионеров. Так вот этот самый реваншистский Бундесвер имеет 12 дивизий. Всего. Всяких. Танковых, мотопехотных, егерских, горно-пехотных и воздушно-десантных. А всего их всех 12. Все эти 12 дивизий сведены в три корпуса, армий у них нет.
Так вот против этих 12 дивизий мы только в ГДР держим 5 (ПЯТЬ!!!) армий Сухопутных войск и одну воздушную армию ВВС. Все эти шесть армий именуются ГСВГ – Группа советских войск в Германии. А кроме ГСВГ есть еще Северная группа войск – это советские войска в Польше. Центральная группа – это в Чехословакии и Южная – в Венгрии. И все эти четыре группы войск нужно укомплектовать самыми лучшими из наилучших.
Те молодые солдаты, что по каким-то причинам не попали в число сотен тысяч лучших из лучших, которые служат в освобожденной Европе, попадают в Сухопутные войска, но уже на территории Советского Союза. Прямо скажем, что после многочисленных отборов миллионов самых наилучших тут остаются солдаты отличные, но не столь отличные, как, к примеру, в ГБ, в ПВ КГБ, ВВ МВД, в ВДВ, РВСН, ПВО страны, ВВС, ВМФ, ГСВГ, ЦГВ, СГВ, ЮГВ.
Солдаты, которые остались, конечно, отличные, первоклассные… но немного уже не то.
Так вот, Сухопутные войска на территории Советского Союза объединены в 16 округов, для ясности – 16 групп армий!!!
И все эти армии и группы армий надо укомплектовать, но на этот раз не самыми наилучшими, а теми, что остались.
Сухопутные войска Советской Армии организм гигантский. И смело скажем, что ни китайцы, ни американцы, никто иной и ни все, вместе взятые, – такого гигантского и мощного организма не имеют.
Но как теперь армию укомплектовать? Самую большую армию в мире? Если у нас на полях урожаи некому убирать?
Все, что перечислено выше, конечно, комплектуется в первую очередь и лучшими. А вот теперь про остальных…
Сухопутные войска имеют свои ВДВ, которые носят такую же форму, но подчинены командующим округами, можно сказать, не ВДВ вообще, а ВДВ Сухопутных войск. Их официальное название – Войска специального назначения, а короче – СПЕЦНАЗ.
Имеют сухопутные войска и свою авиацию, это бригады противотанковых вертолетов. Имеются также Ракетные войска Сухопутных войск, ПВО Сухопутных войск и многое, многое другое. И при отборе сюда существуют такие же жесткие стандарты, как и при отборе в ВДВ, в ПВО страны, в ВВС, в РВСН.
И вот только после этого, то, что осталось, поступает на комплектование мотострелковых и танковых дивизий.
Итак, эшелон новобранцев привезли в дивизию.
Лучших сразу забирают в отдельный ракетный дивизион дивизии. Это главная ударная сила дивизии. Шесть пусковых установок, каждая из которых может сделать по три Хиросимы.
После этого лучших забирают в отдельный реактивный дивизион. После отбор лучших ведет отдельный разведывательный батальон. Это и понятно – лучших в разведку. Уж после этого лучших выбирают отдельный противотанковый дивизион и отдельный батальон связи. Все это входит в состав каждой дивизии. Без всех этих элементов дивизия жить и воевать не сможет.
После всех отдельных батальонов и дивизионов наступает очередь зенитно-ракетного полка дивизии, такой полк в каждой дивизии есть и без него в бою жить нельзя, а поэтому лучших туда.
А уж после этого полка идет очередь артиллерийского полка, и такой полк в каждой дивизии есть. И недаром поется:Умный в артиллерии,Щеголь в кавалерии,Лодырь во флоте,Дурак в пехоте!
Так вот, когда всех умных заберут в артиллерию, всех остальных и отправляют в мотострелковые и танковые полки.
Беда только в том, что и в каждом полку есть своя разведывательная рота, своя зенитно-ракетная батарея, своя артиллерийская батарея, а сейчас даже дивизион, своя реактивная батарея, рота связи и пр. и пр. Туда, конечно, лучших отбирают!..
Глянул я на свою гвардейскую роту, закусил губу и ничего не сказал. Не вызывал я офицеров для беседы, не разговаривал с сержантами. И к соседним командирам рот не пошел знакомиться. Посмотрел я на роту и все…
После знакомства с личным составом положено принимать боевую технику и вооружение роты, а после – имущество роты и боеприпасы. Но не пошел я в парк боевых машин. Нет…
Пошел я прямо в офицерский кабак с лирическим названием «Звездочка», то ли небесная, то ли очередная на погон, то ли Красная на грудь. Каждый может трактовать название в зависимости от своих потребностей.
Сисястой буфетчице сунул я лишний рваный рубль, чтоб, значит, пузырек поднесла, не положено потому как офицеру официально выпить. Поставил я тот пузырек под стол, да так, потихоньку подливая в стакашку вместо лимонада, к вечеру я этот пузырек и засосал в гордом одиночестве.
Но не развеселился я, нет. Только тоски прибавилось. На хрена ж, думаю, такую систему придумали? Кто придумал? Как ни крутись, а воевать на поле боя танкистам да пехоте, не ракетчикам же и не КГБистам. Бить врага не числом, а умением надо. А гвардейцы мои языка русского не понимают! Языка своего командира! И друг друга тоже не понимают, потому что все нации перемешаны. Кто хоть немного что-то понимает, тех давно или в артиллерию, или в разведку забрали. Зачем же стадо такое держать? Отправить всехв строительные части, больше толку будет! А армию иметь поменьше, но пусть же они хоть немного друг друга понимают! А случись война? Это же в сто раз хуже, чем арабское войско, там хоть офицеры с солдатами объясниться между собоймогли. Что же мне делать с ними?
Ну не война, думал я, ну мир, но их же всех придется учить чему-то. Тактике, например. Если ученик не понимает своего учителя, его даже в шахматы не научишь играть. А в шахматах вся обстановка, как на ладони, любая угроза видна, только анализируй. На поле боя ситуация не ясна, и угроза может возникать с любой стороны и внезапно. И противник не ждет, когда ты обдумаешь свой ответный ход, он ходит и ходит, проводит блестящие комбинации, не дожидаясь ответных ходов. И расплата за проигрыш на поле бояне шахматная корона, не один-другой миллион долларов, а жизнь миллионов людей. И каждому хочется выиграть. Противник не дурак! Он каждую свою комбинацию на поле боя сто раз на электронной машине проигрывает предварительно. Как же мы воевать будем? В 41-м году не было всяких этих РВСН или ПВО СВ, оттого хоть пехотные дивизии первоклассными солдатами укомплектовывались. Оттого, может, и выстояли. И национальные дивизии были – латышские, грузинские; командир дивизии по-русски понимает, и достаточно. А как теперь?
Заказал я второй пузырек и, выпив половину, почувствовал такую жалость к себе и своему несчастному Отечеству, что просто невыносимо стало.
Уже к закрытию кабака подсели ко мне два пехотных капитана, то ли знакомиться, а может, третьего искали. На их приветствия я, наверное, ответил не очень вежливо.
– Новый офицерик-то…
– Плачет никак…
– Да они всегда, новые, в этом углу плачут…
– Ничего, отойдет… Оклемается… Все мы с этого начинали.
Это последнее, что я слышал. Наверное, два капитана, поняв мое состояние и настроение, дотащили меня глубокой ночью в офицерскую гостиницу.
В ту ночь меня, вдрызг пьяного, вновь кто-то тащил из офицерской гостиницы в мою роту. Меня аккуратно положили в командирской машине, и колонна тронулась.
В ту ночь наш полк подняли по боевой тревоге. Братский народ Чехословакии просил нашей помощи и защиты.
У последнего рубежа
Западная Украина
Август 1968 года
– Хлеб скоро начнет осыпаться.
– Что же они там наверху думают?
– Думаешь, им легко? Чехи повода не дают, чтобы их защищать, коммунистов пока не убивают и чекистов на фонарях не вешают. Не от кого защищать. Как в такой ситуации войска вводить?
– Они в первую очередь о себе должны думать, о своей стране, а не о каких-то чехах и общественном мнении. Вводить пора.
– Ну они-то там понимают, когда надо, когда не надо.
– Ни хрена они не понимают. Если через неделю войска не введут в Чехословакию, то нам конец наступит.
– Это еще почему?
– Потому, что хлеб осыпаться начнет, потому, что убирать его некому, потому, что мужиков всех и машины все из колхозов забрали. Не уберем хлеб, все сначала начнется, как в 64-м.
– Американцы нас поддержат! – уверенно сказал ПНШ.
– А если нет?
– Поддержат, куда они денутся!
– Всех нас они все равно прокормить не смогут. Видал, сколько народу намобилизовали! В 64-м хоть какой-то урожай собрали, а теперь никакого не будет. Американцы не смогут всех прокормить.
– За американцев не беспокойся. Они богатые. У них продуктов сколько хошь: всем хватит.
Сомнение в том, что вдруг все-таки американцы нас не поддержат, не проходило, и разговоры о том, что пора кончать канитель и отпустить мужиков на уборку, возникали вновь и вновь.
– А если мужиков и армию сейчас срочно бросить на урожай, а Чехословакию освободить после уборки, в октябре или ноябре?
– Гибельный вариант. Это нам тоже конец. Конец всей советской власти и завоеваниям социализма. Вводить сейчас надо. В противном случае там все рухнет, нечего защищать будет.
– Они говорят, другой социализм строят, с человеческим лицом.
– А вот это уже вражья пропаганда, – оборвал замполит. – У любого социализма только одно лицо бывает. Буржуазия, товарищи, придумала теорию конвергенции, эта теория противоречит марксизму и не содержит ни капли здравого смысла. Одной задницей на двух стульях сидеть нельзя, неудобно просто. Вы сами, товарищи, посудите: какая может быть конвергенция, если от завоеваний социализма нельзя оторвать ни одного из его преимуществ?
– Вы помните, как один антисоветчик в эпоху волюнтаризма гнусную клевету на наш строй написал, называлась она «Один день Ивана Денисовича» или «Ивана Трофимовича»? Что из этого получилось? Все несознательные элементы зашевелились. Распространять эту клевету начали. Недоверие пошло к политике партии и прочее. Вовремя это пресекли, а так неизвестно, чем бы все это кончилось.
С этим нельзя было не согласиться. Сам я про того Ивана не читал, не попадался он мне в руки, но то, что эффект от него был оглушительным, помню точно.
– Так до чего додумались товарищи чешские коммунисты? – продолжал замполит. – Отменили цензуру начисто! Открыли шлюзы всей буржуазной пропаганде! Печатай, кто что знаешь! К чему это может привести? К конвергенции? Нет! К капитализму! Буржуазному влиянию достаточно только маленькую дырочку в плотине сделать, а там поток разорвет всю плотину! У нас такая дырочка была, спасибо партии: вовремя ее заделали! А в Чехословакии не дырочка, там вовсю уже хлещет! Заделывать срочно надо. Какая же это конвергенция, если каждый будет высказывать все, что ему захочется? Это не конвергенция, это чистой воды буржуазная анархия!
С этим тоже нельзя было не согласиться. Если от одного рассказика чуть вся система не рухнула, так что будет, если цензуру вообще отменить? И третьего не дано – с цензурой или без нее, с органами или без них, с Центральным комитетом или без него. Действительно, какая же может быть конвергенция?
– Продолжайте, товарищ подполковник! – закричали из задних рядов. Мы тоже поддержали. Новый замполит в отличие от предыдущего говорил толково и вразумительно.
– И продолжу, товарищи. Социализм – система стройная, как алмаз, и такая же прочная, но достаточно гранильщику сделать одно неверное движение, и вся устойчивость кристалла может нарушиться и он рассыплется. В Чехословакии это уже сделано. Алмаз рассыпается. Но он является органической составляющей всего социалистического лагеря. И алмаз мирового социализма тоже может рассыпаться очень быстро. Дурной пример заразителен! Если буржуазия восторжествует в Чехословакии, неужели соседняя с ней Венгрия не последует туда же?
Мы ответили криками негодования. Начальник штаба третьего батальона лукаво улыбнулся и тихо спросил:
– Так когда же, товарищ подполковник? Мы все давно готовы выполнить интернациональный долг!
Замполита вопрос не смутил, хотя он сам, конечно, ничего не знал.
– Готовыми надо быть всегда!
Мы дружно зааплодировали бравому замполиту, организовавшему столь успешный импровизированный митинг.
События назревали. Всем было ясно, что введут скоро, только неясно, когда точно. Два дня назад был секретный приказ для офицеров о сформировании Прикарпатского и Центрального фронтов. Наш Прикарпатский фронт был создан на основе управления и войск При карпатского военного округа и нескольких польских дивизий. Командующим Прикарпатским фронтом был назначен генерал-полковник Бисярин. В состав фронта вошли четыре Армии: 13-я, 38-я, 8-я гвардейская танковая и 57-я воздушная. В тот же день 8-я гвардейская танковая Армия и часть сил 13-й Армии начали перемещение на территорию Южной Польши, где в их состав были дополнительно включены польские дивизии.
Центральным фронтом командовал генерал-полковник Майоров. Фронт был сформирован на основе управления Прибалтийского военного округа с включением в него войск Прибалтийского военного округа, ГСВГ и СГВ, а также отдельных польских и восточногерманских дивизий. Центральный фронт имел стандартную организацию и был развернут в ГДР и Польше. Разграничительная линия фронтов проходила через Краков. В состав Центрального фронта вошли четыре армии: 11-я и 20-я гвардейские, 4-я гвардейская танковая, 37-я воздушная.
Много позже я узнал о том, что один фронт был также развернут и в Венгрии, но этот фронт в Чехословакию не входил, а только прикрывал действующую группировку. Кроме Южного фронта на территории Венгрии была развернута оперативная группа «Балатон». Эта группа в Чехословакию входила. В ее составе были две советские дивизии, а также болгарские и венгерские подразделения. Союзников включили в состав группы «Балатон» только «для мебели».
А хлеб осыпался.
Утром 19 августа офицерам был зачитан секретный приказ о сформировании Главного командования «Дунай». Главнокомандующим был назначен генерал армии Павловский. Его Ставка была развернута где-то в Южной Польше, возможно, у самой границы с Чехословакией. Главное командование «Дунай» взяло под свое командование Центральный и Прикарпатский фронты, оперативную группу «Балатон» и в качестве четвертого независимого элемента – две гвардейские воздушно-десантные дивизии. В первый день операции для обеспечения высадки десантных дивизий в распоряжение Главного командования «Дунай» выделялись пять дивизий военно-транспортной авиации.
Боевую тревогу нашему полку объявили в 23.00. По каналам закрытой связи всем фронтам, армиям, дивизиям, бригадам, полкам и батальонам был передан сигнал: «А ТЕПЕРЬ НАШЕ ВРЕМЯ». Этот сигнал предписывал всем командирам вскрыть один из пяти хранящихся у них секретных пакетов, четыре остальных в присутствии начальников штабов сжечь,не вскрывая. Операция была разработана в пяти вариантах. Сейчас, когда один из них был одобрен и утвержден, остальные теряли силу и подлежали немедленному уничтожению.
Вскрытые одновременно тысячи секретных пакетов в один голос повелевали командирам всех степеней осуществить операцию «Дунай», в полной готовности продолжать боевые действия в соответствии с планами «Дунай-Канал» и «Дунай-Канал-Глобус».
Освобождение началось.
Белые полосы
Последняя остановка у государственной границы.
Район города Ужгорода
Начальник штаба батальона положил на меня свинцовый взгляд и властно потребовал:
– Повтори!
Я вытянулся и, щелкнув каблуками, забарабанил давно известные слова «Распоряжения по взаимодействию на операцию „ДУНАЙ“»:
– Белая полоса – отличительный знак своих и союзных войск. Вся боевая техника советского и союзного производства без белых полос подлежит нейтрализации, желательно без стрельбы. Бесполосовые танки и другая боевая техника подлежат немедленному уничтожению без предупреждения и без команд сверху в случае сопротивления. При встрече с войсками НАТО немедленно останавливаться и без команды не стрелять.
Начальник штаба двинулся дальше вдоль шеренги офицеров, приказывая повторить давно всем надоевшее правило то одному, то другому офицеру. Наконец он завершил обход, вышел на середину и завершил инструктаж:
– Товарищи офицеры! Не стрелять по войскам НАТО – это совсем не значит не проявлять твердости и решительности! Там, где первый наш танк встретится с их танком, немедленно должен развернуться взвод или рота. Если возможно, то без стрельбы можно и вытолкнуть их кое-где с занятой территории. Наша задача – захватить как можно больше территории. Пусть потом дипломаты решают, где пройдет граница между Восточной и Западной Чехословакиями. Дело чести, чтобы Восточная Социалистическая Чехословакия была больше Западной. Если возникнет стрельба, не горячиться. Лучше отойти назад на километр-два. В драку особенно не лезьте: им тоже ведь не очень хочется в нее лезть. Ну а если дело и вправду дойдет до драки, будьте готовы к худшему.
Начальник штаба ивовым прутом стегнул себя по пыльному сапогу и тихо, но внятно добавил:
– Каждый мерзавец, который вздумает перебежать к бесполосым или западным, должен быть уничтожен немедленно. На любые попытки стереть наши белые полосы и перейти в стан бесполосых вы должны отвечать немедленным расстрелом. Такое право дано каждому из вас. К сожалению, попытки стирать белые полосы возможны не только среди венгерских и польских подразделений, но и среди наших. Будем надеяться на лучшее. – И, сменив тон, он зычно рявкнул: – ПО МЕСТАМ!!!
Мы бросились к своим машинам, возле которых суетились солдаты и сержанты, завершая последний технический осмотр перед выступлением. А с другой стороны колонны также бегом к ней приближалась плотная группа солдат и сержантов, которые только что получили инструктаж у офицера Особого отдела ГБ. Стукачей инструктируют всегда тайно. Но тут, перед самой границей, Особый отдел, видимо, получил новые инструкции, которые нужно было срочно довести до исполнителей – до стукачей. А кругом чистое поле, и времени в обрез. Как ты тут спрячешься? Вот и приходится их инструктировать прямо на глазах всего батальона. О чем у них шла речь, можно догадаться, им дали полномочия без предупреждения убивать нас, офицеров, если мы вдруг начнем стирать белые полосы.
Я резко увеличил скорость, вкладывая все силы молодого организма в стремительный бег, и всем своим существом вдруг понял, что мои собратья-офицеры тоже резко увеличили скорость, каждому хотелось добежать до колонны машин раньше стукачей и глянуть на них всех вместе, пока они не растворились в серо-зеленой солдатской массе.
Вот они! Плотной кучкой. Союз единомышленников. Вот они разделяются на группы, каждая бежит к своей роте. Знакомые все лица. Ах черт! На вон того, черненького, я никогда и не думал, что он постукивает. Он вроде и по-русски говорить не умеет. Как же с ним ГБ общий язык нашло? Вот они смешались с плотной массой солдат. Похоже, что их товарищи не догадываются о причинах их отсутствия: молодые еще солдатики, да и разговаривают на разных языках. Мало чего понимают в происходящем. А ГБ все же не такое глупое. Вынуждены были чекисты в чистом поле собрать стукачей. Но не всех собрали, а лишь некоторых. Голову даю на отрез, что мой личный радист стучит на меня. А вот не вызвали же его на инструктаж! Может быть, раньше ему инструкцию дали, а может быть, один из тех, кто был на инструктаже, ему тайно сообщит подробности. Сколько их в роте? Сколько их в батальоне? Сколько их рядом со мной? Кто они, которые едят со мной из одного котелка, которые греются рядом со мной у одного костра, которые готовы всадить короткую очередь в спину, если увидят в моих глазах искру сомнения?
А тем временем от бронетранспортера замполита батальона отделилась новая плотная группа солдат и сержантов и стремительно понеслась к своим машинам. Это тоже стукачи. Но несколько другого рода. Легальные. У них своя линия подчинения. Это слуги партии. В каждом взводе на тридцать солдат и сержантов – комсомольский секретарь идвое его помощников, да взводный агитатор, да редактор «Боевого листка», а в каждом отделении на семь солдат – один корреспондент, того самого «Листка». И в том же взводе часть солдат должна входить в ротное бюро, в ротную редколлегию, в ротную агитаторскую группу. Если они хоть десять слов могут сказать на ломаном русском языке, то одно из этих мест обеспечено, и они уже люди замполита, люди партии. Они слушают, что говорит партия, а партия ушами замполита очень внимательно слушает их обо мне, о моих товарищах, о моих командирах и о моих подчиненных. По нахальным рожам легальных политических стукачей совсем легко догадаться, что партия только что и им дала право стрелять без предупреждения офицеров, которые осмелятся стирать белые полосы. А вот от машины пропагандиста полка быстро, но не настолько, чтобы растрясти свое высокомерие, бежит еще один. Ему 19. У него правильное лицо, правильный нос, правильная фигура, правильные мысли и аккуратная прическа. Таких на доску почета вешают и выбирают в президиум торжественных собраний. Он – кандидат в члены нашей великой партии. В моей роте он один такой. Он – особая статья. Он – особая нить информации прямо к политическому богу полка. Он – один уполномоченный стрелять в мою спину, если стукачи ГБ замешкаются. И он будет стрелять в тайных и явных стукачей ГБ, если они дрогнут и если при этом я опоздаю на секунду их расстрелять.
Кандидат в члены нашей великой партии забрался в мою машину и занял место слева от меня: справа радист (тайный стукач ГБ), сзади пулеметчик (явный стукач ГБ), впередиротный агитатор – рука партии. Громадные топливозаправщики с ревом отвалили в сторону от броневой колонны, и мы плавно тронулись.
Вступление
Всю ночь мимо наших бронетранспортеров и танков нескончаемым потоком шли войска. К утру, несмотря на росу, наши машины покрыл настолько мощный слой пыли, что ни опознавательных знаков, ни номеров уже разобрать было нельзя. А войска все шли и шли.
В эфире на все лады повторялась лишь одна команда: «Сократить дистанции». Все мы четко усвоили наши боевые стандарты: между боевыми машинами дистанция на марше – сто метров, между вспомогательными – пятьдесят. Таким образом длина колонны одной дивизии равна ста пятидесяти километрам. Сейчас на узком участке советско-чехословацкой границы вводилось сразу две армии, в состав которых входило одиннадцать дивизий, кроме того, тут же шло перемещение обеспечивающих подразделений и резервов Прикарпатского фронта.
Все стандарты отброшены и забыты. Если бы кто решил соблюдать установленные нормы, то войска не вошли бы в Чехословакию и через неделю.
«Сократить дистанции!», «Сократить дистанции!», «Сократить дистанции!». Категорическое требование сопровождается отборным матом и угрозами начальников всех рангов своим подчиненным. В 8.20 по всем каналам связи прошел приказ командующего Прикарпатским фронтом сбрасывать с дорог любую остановившуюся машину, независимо от ее назначения и принадлежности. Под откосы полетели сотни танков, артиллерийских тягачей, машин с совершенно секретным шифровальным оборудованием. В 79-й мотострелковой дивизии с дороги сбросили ракетную установку, у которой отказал двигатель.
В половине десятого последовал приказ командующего 38-й армией вывести из состава колонн все ремонтные машины и бросить их на территории Союза. За счет этого длина колонн несколько сократилась. Через десять минут подобный приказ был передан и командующим фронтом.
А мы все стояли на обочине, пропуская мимо себя первый эшелон. Многоголосое «Сократить дистанции!» не умолкало в эфире. Командные вертолеты висят над сплошными облаками пыли. Командиры дивизий; командующие армиями, офицеры и генералы штаба фронта прямо из вертолетов подгоняют нерадивых командиров полков и комбатов.
В полдень к ним присоединились и вертолеты с генералами из штаба Главного командования «Дунай». Прямо на ходу отдаются приказы о смещении командиров полков и дажедивизий, чьи войска не выдерживали скорости марша и не выполняли грозного повеления «Сократить дистанции!». Летят под откос боевые машины. Из состава колонн вывели уже и саперные, и химические, и медицинские подразделения. И все же на советской территории тысячи танков дожидались своей очереди вступить в узкий горный коридори выполнить свою благородную миссию.
В 15.00 наша дивизия наконец получила приказ начать вытягивание колонны. Дороги к тому времени были совершенно разбиты, и соблюдать установленные скорости марша никто не мог. Пыль уже не оседала. В мире ничего не осталось. Была только пыль да рев танков в непроглядной мгле.
К вечеру наш полк вышел к государственной границе, но тут вновь последовала команда вывести машины на обочины и пропустить резерв командующего фронтом.
Вынужденная остановка была использована для ужина. Вдоль всех трасс движения еще несколько недель назад во время учений войск были построены продовольственные пункты. Вот тут и начались чудеса.
Продовольственные пункты обладали чудовищной пропускной способностью, в считанные минуты обслуживая тысячи людей.
Первым сюрпризом были небывало роскошные столы, заставленные всевозможными заморскими деликатесами. Было объявлено, что впредь до завершения операции снабжение всех войск будет осуществляться только иностранными продуктами, которые поставляются по распоряжению правительства США, Франции, Канады, Австралии и других «союзников».
Уже к рассвету второго дня освобождения наша колонна, наконец, вышла с советских грунтовых дорог на мощеные дороги Словакии. Пыльная мгла, преследовавшая нас почти двое суток, осталась на советской стороне, но ей на смену пришли разъяренные толпы людей. В нас летели камни и тухлые яйца, гнилые помидоры и яблоки. Вслед нам летели оскорбления и проклятия, но чем гуще становилась толпа, тем обильнее становилась наша жратва. Психологический расчет был точен, и слова Бонапарта о том, что путь к сердцу солдата лежит через его желудок, не были забыты. Продукты были самого лучшего качества. Никогда мы не видели таких цветастых ярких этикеток с надписями на всех языках мира. В нашем рационе был лишь один советский продукт – водка.
Всем офицерам постоянно напоминали о том, что они должны поддерживать боевой дух войск на должной высоте. Но это было незачем делать, во-первых, потому, что солдаты и сержанты с трудом понимали, где они находятся и что происходит, а во-вторых, от обильной жратвы их так и распирало боевым духом.
Большинство сержантов в моей роте немного понимали по-русски, набраны они были, в основном, из глухих полесских деревень и электричество увидели только в армии. За них беспокоиться не приходилось. Только часов через пять-шесть движения сквозь разъяренные толпы один из них вдруг обратил внимание на то, что номера машин не совсем стандартные, и задал мне недоуменный вопрос. Я ответил ему вопросом на вопрос. Я попросил его назвать все республики, которые он знает. Сержант был одним из самых толковых и живо назвал Белоруссию, Украину, Литву, Польшу, Францию и Узбекистан. После этого я ему ответил, что номерные знаки в некоторых республиках бывают нестандартными. Этим я исчерпал весь вопрос. Остальные сержанты на номерные знаки внимания не обратили.
С солдатами было еще проще. Все они были из заоблачных аулов, горных кишлаков, дальних оленеводческих стойбищ. Они не понимали не только меня, но и друг друга: все нации были перемешаны, якобы для развития дружбы народов. Всех их объединяло лишь знание десяти команд: Вставай, Ложись, Вправо, Влево, Вперед, Назад, Бегом, Кругом, Огонь, Ура.
На очередной стоянке в лесу, во время ужина, я решил исполнить приказ замполита батальона и поднять боевой дух роты на еще большую высоту. Дело это нехитрое.
Я забрался на ящик с надписью: «MADE in USA», поднял высоко над головой банку тушенки, поцокал языком в знак одобрения и крикнул: «Ура!» Могучее и радостное «Ура!», вырвавшееся из сотни глоток, было мне ответом.
Американская тушенка действительно была превосходной.
Банкир
Разведывательный батальон 6-й гвардейской
Ровенской ордена Ленина, Краснознаменной,



Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 [ 9 ] 10 11 12
ВХОД
Логин:
Пароль:
регистрация
забыли пароль?

 

ВЫБОР ЧИТАТЕЛЯ

главная | новости библиотеки | карта библиотеки | реклама в библиотеке | контакты | добавить книгу | ссылки

СЛУЧАЙНАЯ КНИГА
Copyright © 2004 - 2020г.
Библиотека "ВсеКниги". При использовании материалов - ссылка обязательна.