read_book
Более 7000 книг и свыше 500 авторов. Русская и зарубежная фантастика, фэнтези, детективы, триллеры, драма, историческая и  приключенческая литература, философия и психология, сказки, любовные романы!!!
l7.trade
главная | новости библиотеки | карта библиотеки | реклама в библиотеке | контакты | добавить книгу | ссылки

Литература
РАЗДЕЛЫ БИБЛИОТЕКИ
Детектив
Детская литература
Драма
Женский роман
Зарубежная фантастика
История
Классика
Приключения
Проза
Русская фантастика
Триллеры
Философия

АЛФАВИТНЫЙ УКАЗАТЕЛЬ КНИГ

АЛФАВИТНЫЙ УКАЗАТЕЛЬ АВТОРОВ

ПАРТНЕРЫ



ПОИСК
Поиск по фамилии автора:

ЭТО ИНТЕРЕСНО
l7.trade

Ðåéòèíã@Mail.ru liveinternet.ru: ïîêàçàíî ÷èñëî ïðîñìîòðîâ è ïîñåòèòåëåé çà 24 ÷àñà ßíäåêñ öèòèðîâàíèÿ
По всем вопросам писать на allbooks2004(собака)gmail.com

АВТОРСКИЕ ПРАВА
Использовать только для ознакомления. Любое коммерческое использование категорически запрещается. По вопросам приобретения прав на распространение, приобретение или коммерческое использование книг обращаться к авторам или издательствам.


Аксенов Даниил Павлович


Самозванец (Самозванец — 1)

Глава 1. Прибытие без встречающих
Если что-то происходит, значит, ты еще жив.Ишиб Аррал.
Когда человеку трудно дышать, он мало о чем может думать. Скорее всего, лишь об одном — как сделать так, чтобы дышать было легче. Хотя есть определенное количество сверхрациональных людей, которые думают не только об этом, но и о том, что вызвало проблемы с дыханием. Михаил относился именно к таким людям. Вопрос, почему он не может нормально дышать, волновал его не меньше, чем вопрос, что нужно сделать, чтобы чувствовать себя хорошо.
Он точно помнил, что предшествовало его нынешнему состоянию. Это не было ни дракой, ни подвигом, ни сражением. Это был эксперимент. Совершенно безобидный и безопасный эксперимент. Так он думал раньше. Но удушье, дикая головная боль, туман перед глазами и ощущение тяжести во всем теле изначально не планировались.
Одновременно с осознанием предшествовавших событий пронзила мысль, более сильная, чем все остальные. Она касалась уже не его здоровья, а явилась следствием нарастающего беспокойства за судьбу своего детища — томографической установки нового образца. Под влиянием этой мысли даже страх перед удушьем частично отступил. Установку нужно было спасать. Следовало торопиться.
Михаил не был ни суперменом, ни йогом. Он не умел по своему желанию отключать сознание от боли или иных неприятных ощущений. Однако и для него существовало кое-что поважнее самочувствия. Он не был готов ползти с раненой ногой под танк, чтобы поразить его гранатой, он совершенно не хотел затыкать течь в плотине своим коченеющим телом, хотя, возможно, и сделал бы это, — способность на такие поступки можно проверить лишь на практике. Но вот о состоянии установки он беспокоился гораздо больше, чем по любому другому поводу, включая собственное здоровье. Поэтому он предпринял попытку приподняться.
Сама эта попытка указывала на то, что он лежит. Вопрос, где лежит, пока что его не интересовал. Ведь он точно знал: перед тем, как что-то случилось, его тело находилосьвнутри диагностической камеры томографа, то есть, внутри большой трубы, обставленной приборами и аппаратурой.
Михаил попытался раздвинуть руки, чтобы нащупать стенки этой трубы. Похоже, что чувствительность вернулась к нему. Но, к его удивлению, руки не ощутили холод металлических стенок. А то, к чему они прикасались, было мягким и шершавым, и очень напоминало траву. Он ни на секунду не допускал, что в его лаборатории растет трава. Поэтому объяснил данные ощущения как обман чувств. Это могло случиться вследствие травмы, характер которой оставался пока неизвестен.
Несмотря на явные проблемы с чувствительностью, дышать почему-то стало легче. Глаза еще ничего не видели, но он решил предпринять попытку хотя бы перевернуться и выползти из томографа. Попытка увенчалась частичным успехом. Иными словами, перевернуться ему удалось, как и проползти небольшое расстояние, но его не покидало ощущение, что он ползет не по трубе. Поверхность, на которой он находился, больше напоминала землю, покрытую той же травой, нежели чем металлическую стенку.
Преодолев дистанцию сантиметров в двадцать по примерным оценкам, Михаил решил передохнуть.
«Интересно, что делает Анна, — думал он. — Неужели она не видит, что происходит?»
Анной звали его ассистентку, к которой Михаил испытывал почти безграничное доверие. Но лишь в том, что касалось деловых отношений. Анна была расторопна и исполнительна, а также обладала очень ценным качеством — не болтала лишнего на конференциях. Однако в вопросах, не связанных прямо с работой, он не доверял ей. Не то, чтобы онадавала повод к подозрениям, просто он полностью и во всем не доверял никому. Он и прежде не часто ошибался и разочаровывался в людях. Возможно, благодаря именно такому сознательному и логическому выбору: не доверять полностью никому.
К его удивлению, чувство обоняния вернулось раньше, чем зрение. Он тут же им воспользовался, что вызвало очередной приступ удивления. Лабораторией и не пахло.
До Михаила доносился запах поля. Когда он был маленький, то часто гостил у бабушки с дедушкой, которые жили на самом краю деревни. Дальше было лишь поле. И вот запах летнего поля ворвался в его сознание. Он немного отличался от того, деревенского, запаха. Но и этого было достаточно, чтобы пробудить массу воспоминаний, помимо всякого желания. Ведь о каких воспоминаниях может идти речь в таком состоянии? Если случилось что-то, совершенно непонятное? Но воспоминания, вызванные запахом, возникли внезапно и были настолько сильны, что Михаилу потребовалось значительное усилие воли, чтобы их подавить. Чувства маленького мальчика, бредущего по степи и высматривающего в высокой траве ящериц… Сейчас не до них.
«Где же Анна? Она, что, побежала за помощью?» — Михаил снова попробовал приподняться, и в этот момент туман перед глазами начал рассеиваться. Левая рука неловко подвернулась, он свалился на бок и был вынужден снова перекатиться на спину. Это действие также насторожило его, потому что в томографе было очень мало места, чтобы там кататься.
Решив временно не обращать внимания на этот факт, он сосредоточился на зрении. Белая пелена перед его взором постепенно светлела, теряла свою насыщенность, прояснялась, превращаясь в клочья то ли дыма, то ли тумана, то ли облаков, плывущих по небу на некотором расстоянии друг от друга. Наверное, сравнение с облаками было самым подходящим, потому что эти клочья рассеиваться окончательно никак не хотели. На ярко-синем фоне Михаил видел белые дымчатые фигуры, которые, к тому же куда-то медленно двигались. Это было так похоже на небо, что если бы он не знал, что над ним находится стенка трубы, а еще выше — серый потолок, то мог бы поклясться, что смотрит на небосклон, лежа на траве посреди небольшого поля. Причем это поле слева от него ограничено деревьями, а сам он одет в свой лабораторный халат. Даже мелькнула мысль, что вряд ли стоило поднимать голову, чтобы увидеть все это, но дело было уже сделано. Он понял, что сошел с ума.* * *
Сходить с ума можно двумя разными способами. Методика первого из них требует, чтобы человеку казалось, будто он не тот, кто есть на самом деле, а совсем другая личность. Для реализации второго способа необходимо, чтобы человеку чудилось, будто окружающее является не таким, каким его видят все остальные, а представляет из себя совершенно иную реальность. Михаилу несколько раз приходилось видеть примеры как первого, так и второго рода, хотя они не относились непосредственно к его специальности. Особенно запомнились два случая. В одном из них молодой мужчина, лет двадцати пяти, полагал, что он является стражем порядка. Причем, это убеждение проявлялось лишь в состоянии опьянения крайней степени и заканчивалось плачевно для него и окружающих: у молодого человека мысли не расходились с делом. Другой случай был более печален. У пятнадцатилетней девушки возникли галлюцинации пугающего характера, затем последовали рецидивы, во все более острой форме. К несчастью, это все происходило при полном попустительстве родителей, не желавших ставить ребенка на психиатрический учет. Михаил проникся жалостью к несчастной и всегда вспоминал с горьким сочувствием об этом случае — ведь клиника была типичной, а значит, при отсутствии правильного лечения пациент неминуемо шел к абсолютному распаду личности.
Его мнение о состоянии собственного рассудка было совершенно определенным. Ясно, что он осознавал себя самим собой. С такой же очевидностью он понимал, что не может находиться там, где находится сейчас. Будучи склонен больше следовать логике, чем чувствам, он отметил, что пребывает в плену каких-то галлюцинаций, причем осознает это. Последнее вызывало надежду. Если человек знает, что он страдает галлюцинациями, то находится на полпути к излечению.
То ли вследствие нервного потрясения, то ли еще по какой-то причине, но он физически чувствовал себя уже лучше, потому что оказался в силах не только приподняться, но и сесть.
Окружающее представляло из себя очень подробную и четкую галлюцинацию. Даже подозрительно подробную. Все, как в реальности. Летнее поле, справа и сзади уходящее загоризонт, а слева и спереди ограниченное полоской леса, пахучая растительность, стрекот кузнечиков — все было очень правдоподобно.
Но его нельзя было так просто обмануть. Он решил во что бы то ни стало докопаться до сути галлюцинаций, найти хоть какое-то противоречие в них. Чтобы потом, на основеэтого, построить безупречную цепочку рассуждений и избавиться от наваждения.
Прежде всего, он предпринял самое простое действие: решил рассмотреть травинку вблизи. По его мнению, никакая галлюцинация не могла быть совершенной. Это всего лишь иллюзия, которая накладывается на существующую реальность. А иллюзиям в той или иной степени присуща грубость исполнения, их качество ограничивается особенностями работы человеческого мозга.
К его удивлению, маленький стебелек даже вблизи выглядел как заурядное растение: с прожилками, с мелкими перемычками, с неравномерной окраской. С той же степенью достоверности выглядел и маленький жучок, которого он поднял с земли и взял в руку. Жучок был совершенно нормальным. Это настораживало.
Конечно, Михаил верил в возможности человеческого мозга, но не настолько сильно. Воссоздание — до мельчайших подробностей — мелких существ, к тому же не виденных ранее, могло явиться результатом либо длительной тренировки, либо самообмана. Тренировок такой направленности он не проходил, их совершенно точно не было, самообман исключался с высокой степенью вероятности, а в феноменальные способности подсознания Михаил просто не верил.
Все еще недоумевая, он попытался подняться на ноги. Это удалось даже слишком легко. Если бы кто-нибудь сказал ему еще минут десять назад, что вскоре он будет способен даже подпрыгивать, Михаил счел бы это шуткой. Эта легкость явилась очередным плюсом в пользу галлюцинаций. Но так как появился явный минус в виде отсутствия даже небольшой гротескности, молодой человек уже не мог быть ни в чем полностью уверенным.* * *
Михаил полагал, что когда человек не знает, что ему делать, лучше всего пойти спать или почитать хорошую книгу. Конечно, можно заняться чем-то еще, но ни в коем случае нельзя отправляться на бесцельные поиски приключений. Михаил совершенно точно не знал, что ему делать, но другого выхода, кроме как куда-то пойти, у него не было.
В лицо дул прохладный ветерок, самочувствие значительно улучшилось, в мыслях царило обычное спокойствие, несмотря на более чем странную ситуацию. Молодой человек размеренно и не торопясь шагал по полю. Интересно, что самое необычное ощущение в тот момент было связано с полами халата, развевавшимися на ветру, ведь обычно ему приходилось пользоваться им лишь в лаборатории. Почему-то целью своего путешествия он избрал группу деревьев, которые, по его расчетам, находились на севере.
Достигнув деревьев, сразу же обнаружил, что они не являются частью леса. Скорее, это была небольшая роща, отделявшая одно поле от другого. Но поле, которое было впереди, разительно отличалось от того, которое осталось сзади. Поле, на которое он смотрел сейчас, было обработано.
Подойдя поближе, он убедился, что там росла пшеница. Колосья еще не полностью созрели, а находились в стадии налива. Он это установил очень легко, вспомнив своего приятеля-агронома. Тот уже давно оставил профессию, занимался бизнесом, но в кругу друзей после выпитого спиртного часто принимался читать всем лекции о том, как правильно выращивать помидоры, чем отличается рожь от ячменя и о прочих несомненно полезных вещах. Учитывая то, что лекции имели свойство повторяться, все приятели этого агронома могли похвастаться выборочными знаниями в совершенно неожиданных областях сельскохозяйственной науки.
Легко вспомнив одну из этих лекций, Михаил предположил, что поле было засеяно примерно два месяца назад. Это наблюдение тоже поставило его в тупик, ведь тогда получалось, что пшеницу посадили в начале июля. По мнению молодого человека, для его региона это было безумием. Но факт в виде плотной стены колосящихся злаков упрямо стоял перед глазами — пшеница выросла. Это могло говорить об одном из двух: либо он пребывает все-таки во власти галлюцинаций, либо находится очень далеко от дома. Вероятность того, что его приятель-агроном ошибался, Михаил сразу же отверг как незначительную. Если одна и та же лекция повторяется десяток раз, поневоле усвоишь ее содержание и начнешь воспринимать материал как достоверный.
Вздохнув, он побрел дальше. Идти по границе возделанного поля и рощи не составило труда, а вскоре обнаружилась двухколейная проселочная дорога. Трава в колеях не отсутствовала, а была примята. Значит, дорогой пользовались не очень часто.
Ему было известно, насколько широко могли простираться обрабатываемые площади, особенно посевы злаковых культур. И он допускал, что будет долго идти по полям, прежде чем выйдет к жилым постройкам или встретит какую-то машину.
С пройденным расстоянием его шаги стали размеренны и широки. Ему было трудно оценить, сколько он прошел, но вряд ли менее пяти-шести километров, пока не увидел какой-то дым. «Наконец-то», — подумал он. — «Вот и жилье. Но что же они там жгут?»
Он прибавил скорость. Потом еще и еще. Почти бежал.
Вскоре перед глазами Михаила появилась деревня. Сначала лишь очертания домов, потом стали различимы их детали, а затем он смог рассмотреть все в подробностях.
Это было небольшое поселение. Домов на пятьдесят. В некоторых местах к небу поднимался легкий дымок, такой, который бывает при приготовлении шашлыков на природе. Казалось, что это — самая обычная деревня. Но, странное дело, все, абсолютно все дома были деревянными — сложенными из бревен. Только срубы, как в мосфильмовской декорации. Это выглядело необычно, равно как и основательная деревянная изгородь, шедшая вокруг всего поселения. Разумеется, он не жил постоянно вне города, хотя иногда бывал в сельской местности и время от времени смотрел телевизионные передачи, в том числе о проблемах далеких, заброшенных деревень. Но все-таки ему казалось, что дома должны выглядеть… посовременнее, что ли…
Помедлив, он направился к воротам поселка.
Глава 2. Местные жители
Если друг собирается тебя убить, значит, есть за что.Ранигская народная мудрость.
Приблизившись к воротам, Михаил отметил, что только один дом в центре поселения был частично каменным. Другие представляли из себя примитивные срубы: плохо обработанные бревна уложены одно на другое, высота построек с пологими соломенными крышами составляла, пожалуй, максимум два с половиной метра. Коричнево-серый цвет стен действовал угнетающе.
Перед самым входом в деревню молодой человек сначала было заколебался, стоит ли сразу идти в незнакомое место, но потом поругал сам себя за нерешительность. Здесь были люди. И люди должны были помочь ему, во-первых, вернуться домой. А во-вторых, объяснить происходящее. Поэтому он медленно вошел в распахнутые ворота деревни. Эти ворота были собраны из слегка обтесанных бревен или жердей гораздо меньшей толщины, чем стены домов.
Пройдя немного по грунтовой, без каких-либо следов асфальта или щебня, дорожке, Михаил остановился. Да и любой остановился бы на его месте. Потому что увиденное, прямо скажем, настораживало и наводило на размышления.
Видимо, обитатели этого поселения заметили его издалека, но отреагировали на появление путника только сейчас, и довольно странно: ему навстречу выступили несколько вооруженных дубинами и косами молодых и среднего возраста мужчин. За их спинами толпились любопытствующие — мужчины постарше, пожилые женщины и дети. Судя по общему враждебному выражению лиц, встреча не обещала быть радушной.
Михаил сразу же обратил внимание на одежду поселян. По сути, они были одеты лишь в рубахи и штаны, сшитые из простого и грубого материала. Цвета тоже не отличались разнообразием — одежда была преимущественно серой. На общем невзрачном фоне выделялся лишь один старик, стоявший немного поодаль от основной группы. На нем был зеленый халат, который, впрочем, тоже не производил впечатление нового. Возглавлявший отряд чернобородый мужчина носил такую же одежду, что и все. Но по каким-то неуловимым признакам гость деревни понял, что именно этот человек — главный, и он неслучайно находится впереди всех.
Михаилу был обескуражен тем, как его встречают. Даже если допустить, что его приняли за какого-то врага. Ведь одинокий человек не может представлять такой опасности, чтобы против него выходили все. Также ему не вполне была понятна организованность встречающих. Выходило, что они заметили его издалека, затаились и, выждав, пока он приблизится, вышли навстречу с оружием в руках. Ему казалось, что такого приема он не заслужил.
Между тем, чернобородый сделал небольшой шаг вперед и произнес несколько слов на незнакомом языке.
«Где же это я нахожусь? — изумленно подумал Михаил, вслушиваясь в странные звуки, — Что за язык?»
Он развел руки, изображая непонимание. Затем добавил несколько слов на всех языках, которыми владел или частично владел. Как многие его приятели, он знал более-менее твердо лишь один иностранный язык. Но зато держал в памяти бессистемное множество фраз, надерганных из других языков. И сейчас пустил их в ход.
Надо сказать, что это произвело впечатление. Чернобородый нахмурился, а толпа недовольно зароптала.
Предводитель спросил еще раз, а потом еще, но в ответ, конечно же, получил лишь отрицательное покачивание головой и жест руками, который должен был изображать недоумение. Больше ничего в голову молодого человека не приходило, к тому же он убедился, что его способности к языкам здесь не встречают понимания и должной оценки.
То ли этот жест не понравился присутствовавшим, то ли они вообще плохо относились к иноземцам и чужакам, но толпа угрожающе зашумела, а вооруженные мужчины двинулись вперед, беря пришельца в кольцо.
Ему это сразу же очень сильно не понравилось. Потому что прежде доводилось сталкиваться и с бандитами, и с обычными уличными хулиганами, по лицам которых всегда можно было судить о серьезности намерений. Так вот, лица у жителей этой деревни были серьезны. Это уже внушало страх.
Михаил попятился. Даже оглянулся на открытые ворота, оценивая возможности к бегству. Увы, в воротах уже стояли двое мужчин, один из которых держал в руке длинную палку, а второй — что-то, очень напоминающее молот. Видимо, ко встрече с ним подготовились основательно.
Он не был великим бойцом и очень трезво оценивал свои шансы. Примерно так же трезво, как он оценил настрой толпы. По его мнению, взятие иноземца в плен никак не входило в планы собравшихся. Судя по поднятому вверх оружию, пришельца собирались просто убить. Он не был выдающимся специалистом по рукопашному бою, у него не было с собой оружия, поэтому он никак не мог противостоять такому числу людей. Что же ему оставалось делать? Только пытаться еще и еще раз вступить в переговоры.
Молодой человек быстро заговорил, вытянув перед собой руки ладонями вверх, показывая самые мирные намерения. Это не оказало никакого положительного впечатления. Напротив, круг стал быстро сужаться. Так что через несколько секунд Михаил оказался бы в пределах досягаемости оружия.
«Бежать! — мелькнула у него мысль. — Прорываться любой ценой!»
Он только вознамерился претворить мысль в действие, как увидел, что от толпы, стоявшей позади вооруженных мужчин, отошел старичок в зеленом халате, которого Михаилприметил ранее, уж очень тот выделялся на общем фоне. Старичок что-то крикнул чернобородому. Вооруженные люди остановились, все как один. Они не сводили с пришельцаглаз, но было видно, что пока старичок не выскажется, никто не тронется с места.
Чернобородый не согласился с собеседником. Он что-то резко ответил. Но стало ясно, что обладатель зеленого халата пользуется авторитетом. Люди прислушивались к разговору. Все словно застыли.
Молодой человек отметил, что старикан был удивительно настойчив и все время повторял одно и то же слово «ишиб». Он жестикулировал и покрикивал, указывая на пришельца.
Чернобородый морщился. По-видимому, он очень хотел перейти к действиям, но уже не решался. Слова старичка что-то означали. Поспорив еще пару минут, чернобородый неохотно кивнул и слегка отступил в сторону. Толпа тоже немного раздвинулась.
А старичок в зеленом потертом халате, прихрамывая, вышел вперед и направился к Михаилу. Подойдя довольно близко, он произнес какую-то фразу и пристально посмотрел молодому человеку в глаза. Тот снова покачал головой, изображая непонимание.
Несмотря на угрожающую ситуацию, молодого человека заинтересовала выразительная мимика собеседника. Старик был небольшого роста, щуплый, с узким подвижным лицом и небольшой козлиной бородкой. Она забавно подрагивала при каждой его фразе. Почти так же забавно, как заштопанный зеленый халат, явно великоватый владельцу, колыхался от движений рук. Потому что в дополнение к богатой мимике, старик очень активно жестикулировал.
Он сделал еще один шаг и прикоснулся к одежде незнакомца. Молодой человек решил, что это — меньшая из бед, поэтому не стал препятствовать. Старик пощупал ткань халата, одобрительно прищурился, поцокал языком, а затем показал пришельцу знаками, что нужно следовать за ним. Молодой человек колебался недолго, потому что вооруженные люди все еще не сводили с него недобрых глаз. И Михаил с радостью и некоторым облегчением последовал за старичком. Он ожидал, что остальные жители будут его сопровождать, но этого не случилось. Казалось, что никто из них не сомневался в том, что старичок находится в безопасности. Незваный гость деревни шел, провожаемый лишь недобрыми взглядами.
Как выяснилось, его спаситель жил на другом краю поселения. Пришлось идти через всю деревню. И он смог увидеть, что из себя представляют дворы и предметы быта местных жителей. Если бы он назвал увиденное «убогим», то был бы прав. А если бы назвал «крайне убогим», то был бы прав вдвойне. Грубо сколоченные ограды, примитивные орудия труда, низкие скособоченные домики — все производило удручающее впечатление. Если бы не железные наконечники топоров и кос, можно было подумать, что эти люди только-только вышли из первобытнообщинного строя. Например, повозки, имевшиеся в некоторых дворах, стояли на деревянных колесах, не совсем круглых, сбитых из несколькихцельных кусков дерева. Так выглядели самые первые колеса, придуманные на заре человеческой цивилизации, изображения которых молодой человек видел в одной из энциклопедий. Это удивляло и вызывало, по меньшей мере, недоумение. Он даже предположил, что попал в какою-то религиозную общину, которая отказывается от всяческих благ цивилизации.
Пройдя мимо доисторических построек, они подошли к конечной точке маршрута — хибаре старика. Михаил мог бы назвать это домом, но слово «хибара» более точно описывало строение. Хотя стены дома были набраны из уложенных друг на друга бревен, маленькая дверь все же была изготовлена из досок, что наводило на мысли о неполной безнадежности жилища. Если бы не убогость, можно было предположить, что это — игрушечный дом на детской площадке. Впрочем, темные проемы между старых бревен скорее напоминали бойницы хорошо укрепленного дота, а не окна в домике для игр.
Старик распахнул дверь и полез внутрь. Через какое-то время, вполне достаточное, чтобы хозяин понял, что гость не следует за ним, он что-то крикнул Михаилу. Тот расценил это как приглашение и попытался войти в дверь. Для этого ему пришлось очень сильно согнуться в пояснице. Войдя, молодой человек получил возможность ознакомиться с местным бытом не только снаружи, но и внутри.
Обстановка в доме старика состояла из трех предметов: глиняной печки, маленького топчана и грубо сделанного деревянного стола. Больше там ничего не было, на первыйвзгляд. Присмотревшись, гость смог заметить пару пеньков, которые, видимо, служили стульями, а также полочки, шедшие вдоль стен. На этих полочках лежала сушеная трава. Видимо, именно ее присутствием объяснялся ничем не передаваемый запах внутри жилища. Михаилу казалось, что он находится в доме средневекового травника. По крайней мере, так он этот дом себе представлял. Вдыхать смешанный запах разнообразных трав было не очень приятно.
Между тем, старичок уселся на один из пеньков. И, немало не озаботясь, что гость остался стоять, пригнувшись из-за низкого потолка, начал что-то втолковывать Михаилу. Он довольно бойко показывал то на халат, то на рот. В чем связь между ртом и халатом, молодой человек не мог понять. Когда же хозяин хибары убедился, что подаваемые им знаки никак не распознаются, то изменил их. Теперь он показывал на свои рот и уши. И снова на халат гостя. Видимо, халат имел ключевое значение для понимания смысла того, что хотел сказать старик.
Проанализировав мимику и жесты хозяина дома, Михаил сделал два вывода. Во-первых, старичку нравится его халат. И, возможно, он хотел бы его получить. Во-вторых, халатимеет какое-то отношение к речи. Второй вывод совершенно сбивал с толку.
Молодой человек ничего не имел против первого вывода. Он запросто отдал бы халат. Ведь странный хозяин хижины спас ему жизнь в полном смысле этого слова, когда отбил от своих кровожадных сородичей.
Но он не был до конца уверен в том, что старик хочет именно этого. Поэтому, решив все проверить на практике, он медленно снял халат и протянул его своему спасителю. Широкая улыбка на лице старика подтвердила, что гость оказался прав. Деду нужен был именно халат.
Как только данный предмет одежды оказался в руках хозяина хибары, улыбка мгновенно исчезла. Он с самым серьезным выражением лица взял его, внимательно осмотрел со всех сторон, примерил на себя, а затем снял и убрал в какой-то сундук, вкопанный в землю у стены. Вкопанный так удачно, что Михаил его поначалу даже не заметил.
Покончив с халатом, старичок показал рукой на топчан. Этот жест поставил молодого человека в тупик. «Чего он хочет? — подумал он. — Чтобы я передвинул куда-то первобытную кровать? Сам не может ее поднять?»
Хозяин заметил недоумение на его лице. Он подошел к топчану и улегся на него спиной. Всем своим видом показывая, что вот так надо делать. Что это — именно то действие, которое является единственно правильным в данной ситуации. Гость так не считал, но старик проявил настойчивость. Резко вскочив со своей лежанки, он еще и еще раз показал на нее рукой, что-то при этом говоря. Казалось, он был недоволен то ли непонятливостью, то ли медлительностью своего гостя.
Что было делать? Выполнять причуды старичка или, возможно, снова оказаться на улице, в окружении враждебно настроенной толпы с топорами и косами? Конечно, он выбралпервое.
Молодой человек сначала осторожно приблизился к топчану. Впрочем, «приблизился» — слишком сильное слово для этого действия. Правильнее было бы сказать, что он сделал шажок. Или даже полшажка. И сразу же оказался около лежанки.
Затем он сел, проверяя, не провалится ли топчан под его весом. Этого не произошло. Видимо, топчан был сделан из цельного куска дерева. И Михаил решительно лег на спину. Его ноги при этом свешивались на пол.
Старик вздохнул с явным облегчением. Как вздыхает учитель, которому наконец удалось донести смысл урока до самого неспособного ученика.
Он приблизился к лежавшему на топчане гостю и больно схватил его за плечо, потом начал трясти и что-то сердито выговаривать. Каким-то шестым чувством Михаил уловил смысл сказанного. Или ему показалось, что уловил. Он подумал, что его просят расслабить мышцы. Молодой человек сделал это. Догадка была верна — рука оставила плечо в покое. Затем старик показал на глаза. Гость нахмурился, пытаясь понять еще и это. Хозяин хибары вздохнул, прикрыл свои глаза и так стоял несколько секунд. Потом он снова их открыл и вопросительно посмотрел. Смысл был ясен. Михаил закрыл глаза, рассудив, что если что-то будет происходить, он сможет открыть их в любой момент.
Старичок издал какой-то звук и затих. Затем раздался шорох, и снова — тишина. Некоторое время ничего не происходило. А потом что-то случилось.
Именно «что-то», потому что Михаил не мог описать словами происходившее. Его жизненный опыт не хранил ничего, хотя бы отдаленно напоминавшего то, что он испытал.
На него нахлынули образы. И слова. И непонятные знаки. Это было так внезапно и неожиданно, что он попытался бороться и хотел приподняться с топчана, чтобы остановить этот поток. И с недоумением обнаружил, что не только не может пошевелить рукой или ногой, но даже открыть глаза. Старичок каким-то образом догадался о попытке пошевелиться. Потому что резко крикнул что-то и положил руку на лоб молодого человека, словно приказывая ему лежать тихо. Поток увеличивался и словно давил на Михаила неосязаемой массой. Или, может быть, ему просто показалось, будто что-то невидимое прижимает его к топчану. Образы, слова и знаки лились рекой. Вот мелькнул колодец, ведро, девушка, его поднимающая, затем цепь, звенья цепи, рука, вращающая ворот, и много-много других, как связанных друг с другом, так и совершенно независимых образов. Каждый из них сопровождался словом или даже несколькими словами. Слова впечатывались в память. Он чувствовал, что, несмотря на поступление все новых образов, он не в состоянии забыть предыдущие, уже показанные ему. Это доставляло ему новые мучения, но он был не в состоянии ничего поделать. Михаил потерял счет времени и надеялся лишь на то, что этот невыносимый напор образов, знаков и слов, насильственное усвоение которых отнимало его покой и свободу мыслей, рано или поздно ослабеет и прекратится. Он оказался прав.
Поток иссяк столь же внезапно, как и начался. Некоторое время Михаил еще лежал на топчане, а потом старичок толчками и резкими словами заставил его встать. На этот раз мышцы повиновались молодому человеку. Он приподнялся.
И сразу же отметил: что-то было не так в словах старика. Не так, как раньше. Михаил попытался проанализировать свои ощущения до и после непонятной процедуры и обнаружить различие, и внезапно осознал, в чем дело. Если раньше слова старичка казались ему чепухой, и он воспринимал лишь интонацию, то теперь он учитывал и смысл. Михаил понимал сказанное!
Глава 3. Знакомство с необычным
Будь твои способности больше, это был бы уже не ты.Наемник Торк — очередному бездарному воспитаннику.
— Что же делает так хорошо одетый неуч в этой глуши? — спрашивал его старичок, которого, как выяснилось, звали ишиб Аррал.
Гостю было трудно отвечать. Он еще не свыкся с новым словарным запасом и правилами построения предложений. Поэтому ему приходилось говорить медленно, тщательно подбирая каждое слово.
— Сюда я попал неизвестным мне образом, а до этого жил в другом месте, — Михаил решил твердо придерживаться абсолютной, хотя и формальной правды. Способ обучения новой речи путем прямого ввода в память огромного массива пар «слово-образ» поразил его своей эффективностью, и он не знал, чего еще можно ожидать от этого старичка вчастности и от этой местности в целом. А если они здесь умеют и считывать содержание памяти?
— Так не бывает, — ухмыльнулся Аррал. — Человек должен помнить, что с ним произошло. Если, конечно, его не ударили по голове очень сильно. Тебя били по голове, необученный ишиб?
— Я не знаю.
— Может быть, и били, — подытожил старик. — Ты производишь такое впечатление. Тебя привезли кочевники?
— Нет. А кто это такие?
— Точно били, — заметил Аррал. — Нельзя жить здесь и не знать, кто такие кочевники. Они сейчас повсюду.
— Я не видел никаких кочевников. А пришел оттуда, — он махнул рукой на юг. — Помню только, что был дома, а потом вдруг очнулся рядом с каким-то полем.
Старик недоверчиво хмыкнул:
— Где же твой дом?
— Далеко отсюда, — ответил Михаил и задумался. Действительно, где его дом? Что это вообще за место? Где в современном мире можно встретить людей, которые ни за что, ни про что бросаются на одиноких прохожих с косами и топорами? И вообще, почему здесь нет ни машин, ни нормальных домов? Это, что, в самом деле какие-то религиозные отшельники, обладающие паранормальными способностями?
— Как же далеко? — уточнил старик. — В Раниге хотя бы? Или в Томоле? Может быть, даже в Фегриде?
— Мне ничего не говорят эти названия. А вы-то сами кто? Вы отшельники, да? Считаете, что нельзя пользоваться благами цивилизации? Как некоторые мормоны?
Старик недоуменно нахмурился.
— Какие отшельники? Какие цивилизации? Какие мор-мо-ны? Ты спрашиваешь, почему мы не живем в городах? А кто будет тогда пахать, если все переберутся в город? Тебя, наверное, ударили еще сильнее, чем я думал. Что ты будешь жрать, если все деревни исчезнут?
Аррал явно обиделся.
— Прости, — сказал гость, вытянув вперед руки, — я не хотел тебя обидеть. Никак не могу понять, где я оказался. В том месте, где я жил, нет таких деревень…
— Какие же есть?
— Ну, более современные…
— Вот заладил, — вздохнул старик. — Деревня наша его не устраивает… Ты, что — дворянский сынок?
— Нет, — недоуменно ответил тот. — У нас вообще нет дворян.
Это заявление произвело впечатление.
— Что-то я не слышал о таких странах, где бы их не было, — прищурился старик. — Разве что кочевники без них обходятся. Но это же дикари!
Насчет дикарей у Михаила были свои взгляды.
— Скажи, а в какой стране расположена эта деревня? — спросил он.
— В Раниге и расположена, где же еще? — буркнул Аррал.
— А Раниг где находится? На каком, гм… континенте?
— Вот, значит, как? — переспросил старик. — Что это еще за континент? Южнее Ранига лишь горы, а за ними океан. Тарский. Севернее — королевства Томол и Кмант. Какой континент тебе нужен?
Михаил зашел в тупик. Что-то здесь было не то. Допустим, он мог не слышать о странном государстве Раниг. Также допустим, он мог не знать о существовании каких-то королевств. Но ведь океаны-то наперечет! Среди них нет Тарского. Среди океанов Земли его нет…
— Что задумался? — спросил Аррал. — В себя приходишь?
— Нет, — честно ответил тот. — Не прихожу.
— А занимаешься ты чем? Умеешь делать что? Ведь если не дворянин, то работать должен.
Молодой человек замялся.
— Целитель я, — подобрал он аналог на новом языке.
— Вот и врешь! — рассмеялся старик. — Поймал я тебя! Как ишиб ты не обучен.Абоб этом ясно говорит. Не можешь быть целителем. Никак не можешь.
— Какой такой «аб»? — медленно спросил Михаил.
— Тот, с помощью которого ты управляешьти!— еще больше развеселился Аррал. Он явно выделял интонацией односложные слова «аб» и «ти», — скорее всего, как специфические термины. Гость решил последовать примеру хозяина, помолчал немного и заявил, стараясь произносить незнакомое слово так же, как это делал ишиб:
— Я не управляю никаким такимти,— сказал он. — Чтобы быть целителем, это необязательно.
— Та-а-к, — протянул старик, почесав свою бородку. — Ты не только безумен, но еще хочешь и меня свести с ума. У тебя естьаб.Очень слабый, но есть. Им ты можешь управлятьти!Хоть как-то, но управлять! Даже такой неуч, как ты, может это делать!
— А что такое «ти»? И зачем ею или им управлять? Как им управлять?
Старик смотрел на него, широко открыв глаза. Он уже понял, что перед ним сумасшедший. И радовался, что его не убили. Потому что убивать сумасшедших — очень плохая примета. Это знает каждый. Хорошо еще, что этот безумец говорит более-менее связно. Хотя и несет бред.
Аррал предпринял еще одну попытку:
— Каждый предмет на этой земле имеетти.Когда ты управляешь ею, то можешь изменять свойства предмета. Ты что, никогда не слышал об этом?
— Нет. А что это значит — менять свойства?
Старик с досадой сплюнул на земляной пол. Но он был очень упрям и сдаваться не собирался, не докопавшись до того, кто же перед ним.
— Вот это, например, и есть «менять свойства», — произнес Аррал. И небольшая глиняная миска, стоявшая перед ним на столе, взмыла в воздух и зависла.
Михаил утратил дар речи. Широко открытыми глазами он смотрел на миску до тех пор, пока она не вернулась на свое место. Тогда он медленно протянул руку и взял ее. Чтобы осмотреть на предмет веревочек, на которых она может быть подвешена. Их не было.
— Это что, фокус такой? — спросил он на всякий случай. В его голове мелькнуло сразу два объяснения увиденного. Либо магнитное поле, либо система зеркал. Но откуда они возьмутся в такой глуши?
— И чем же тебя так приложили? — поинтересовался старик. — Какой еще фокус? Что ты тут несешь? Повторяю: каждый предмет имеетти.А ты имеешьаб.Твойабможет управлятьти.Ты можешь заставить предмет взлететь, поменять цвет или форму. Хотя, конечно, не эту миску. А что-нибудь поменьше.
— Я? Могу? — переспросил Михаил.
— Ты! Ты можешь! — закричал старик, окончательно выведенный из себя. — Ты — бездарь! Ты — неуч! Но ты можешь это делать! У тебя естьаб!
— Не надо кричать, — попросил молодой человек. Он был в отчаянии. Сначала оказался неизвестно где. Потом нашел какую-то средневековую деревню. А в ней непонятный старик запросто занимается телекинезом крупных предметов. И при это еще утверждает, что он, Михаил, тоже может это делать. Потому что у него есть какой-тоаб.
— Ладно, — успокоился Аррал, — я начну сначала. Хоть ты и безумец, но пытаешься что-то понять. Буду объяснять, а ты задавай вопросы.
После разговора длительностью примерно в час гость запомнил несколько основополагающих фактов и фундаментальных концепций. Во-первых, он находился не на Земле, а непонятно где. В каком-то Раниге. А мир назывался Горр. Во-вторых, у каждого предмета, одушевленного или неодушевленного, здесь было что-то вроде особого поля, как бы души предмета, называемойти.В-третьих, у некоторых людей был сильно выраженаб— компонент собственной, персональнойти,и с помощьюабаможно было управлять как собственнойти,так и другими, не собственнымити.Этих людей называли ишибами. Их было не очень много, но и не так уж мало — достаточно. Для чего-то. У Михаилааббыл очень слабым. Слабее, чем у многих, обладающих им. Наконец, в-четвертых, молодой человек понял, что действительно сошел с ума. Потому что всех вышеперечисленных фактов быть в реальности не могло. Он закрыл глаза руками и застыл. Его поза выражала скорбь.
Старик уже иначе смотрел на собеседника. Взгляд Аррала был наполнен чем-то вроде сочувствия. Ему уже раньше приходилось сталкиваться с сумасшедшими. Конечно, не с такими, как этот, но все же немного похожими.
— Ты есть хочешь? — спросил он. — Вот, можешь перекусить.
Аррал нагнулся, доставая из холодной печки какой-то горшок. И придвинул его вместе с деревянной ложкой.
Молодой человек открыл глаза. Перед ним было что-то, похожее на суп. Или на соус. Помедлив, он взял ложку и начал есть с печальным выражением лица. Вкус был странный, но не неприятный. Когда закончил, то ощутил, что после еды и всех пережитых впечатлений его клонит в сон.
Старик заметил это и кивнул на топчан. А потом вышел из хибары. Михаил, подумав немного, все же прилег. Так как он не помещался на короткой лежанке, то свернулся клубочком. И так уснул.* * *
Пробуждение через несколько часов не принесло никаких новостей. Он по-прежнему был в хибаре и лежал на жестком топчане. Из крошечных окон доносился отдаленный шум,который всегда бывает там, где множество людей живут на небольшом пространстве. Он встал, слегка потянулся, насколько позволял низкий потолок, и выполз наружу через маленькую дверь. Там увидел Аррала.
— Ну что, лучше себя чувствуешь? — поинтересовался старик, изобразив на своем сухом лице подобие сочувствия.



Страницы: [1] 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30
ВХОД
Логин:
Пароль:
регистрация
забыли пароль?

 

ВЫБОР ЧИТАТЕЛЯ

главная | новости библиотеки | карта библиотеки | реклама в библиотеке | контакты | добавить книгу | ссылки

СЛУЧАЙНАЯ КНИГА
Copyright © 2004 - 2018г.
Библиотека "ВсеКниги". При использовании материалов - ссылка обязательна.