read_book
Более 7000 книг и свыше 500 авторов. Русская и зарубежная фантастика, фэнтези, детективы, триллеры, драма, историческая и  приключенческая литература, философия и психология, сказки, любовные романы!!!
главная | новости библиотеки | карта библиотеки | реклама в библиотеке | контакты | добавить книгу | ссылки

Литература
РАЗДЕЛЫ БИБЛИОТЕКИ
Детектив
Детская литература
Драма
Женский роман
Зарубежная фантастика
История
Классика
Приключения
Проза
Русская фантастика
Триллеры
Философия

АЛФАВИТНЫЙ УКАЗАТЕЛЬ КНИГ

АЛФАВИТНЫЙ УКАЗАТЕЛЬ АВТОРОВ

ПАРТНЕРЫ



ПОИСК
Поиск по фамилии автора:

ЭТО ИНТЕРЕСНО

Ðåéòèíã@Mail.ru liveinternet.ru: ïîêàçàíî ÷èñëî ïðîñìîòðîâ è ïîñåòèòåëåé çà 24 ÷àñà ßíäåêñ öèòèðîâàíèÿ
По всем вопросам писать на allbooks2004(собака)gmail.com


Портнягин подумал и зажёг спиртовку.
– Я всё-таки кофе сварю, – решил он. – Ты говори, говори.
Гость не услышал. На сардонически искривлённых устах его наметилось какое-то подобие простой человеческой улыбки.
– И вот представьте себе пацана, – задумчиво начал он, – самостоятельно открывшего, что расстояний не бывает. А раз так, то и пространства нет. Помню, ходил я одурелый по городу и сознавал, что город-то мне, скорее всего, мерещится. Ох, жутко… А тут ещё мысль о собственной гениальности – ба-бах! – по неокрепшей детской черепушке. Протяжённость опроверг, вы подумайте! Зенона переплюнул… – Клиент вздохнул. – А пару лет спустя попал мне в руки томик Пьера Бейля (семнадцатый, между прочим, век). И вот читаю: «Даже наименее проницательный ум при небольшом усилии может с очевидностью уразуметь, что…» Дальше моё доказательство и ещё два доказательства в довесок… Вот тебе и гений! Вот тебе и переплюнул! – Гость невесело посмеялся, покрутил головой. – Ну я что? Поступил, как все: махнул рукой и стал жить дальше. Но злобу на Зенона всё же затаил, затаил… Анекдот про него придумал, даже в газете напечатал: «Однажды Зенон Элеат пытался догнать черепаху, не смог – и долго потом оправдывался». Не опроверг – так хоть позубоскалю… Спасибо, – машинально поблагодарил он, принимая чашечку кофе и заметно мрачнея. – А теперь вдруг опять накрыло… на старости лет…
– Н-ну… мало ли всяких приколов… – осторожно сказал Глеб. – Зачем же так расстраиваться?
Клиент обжёг губы и, расплескав кофе, отставил чашку.
– Да не прикол это! Не прикол! Знаете, какие умы об эту задачку расшибались? Договорились уже до того, что тело может находиться одновременно в двух местах, – и всё равно не опровергли! Лев Толстой в «Войне и мире»…
– В «Войне и мире»?
– В «Войне и мире»!.. Целую страничку потратил на этот, как он облыжно выразился, «софизм»! Тоже не сладил – пригрозил, правда, что в будущем учёные разберутся. Бесконечно малые величины освоят – и тут же разберутся! Каких ему ещё бесконечно малых величин? Что может быть меньше воображаемой точки? Из всех возражений одно только возражение Диогена чего-то стоит! Помните? «Движенья нет, сказал мудрец брадатый. Другой смолчал и стал пред ним ходить…»
– Н-ну… правильно, в общем…
– Правильно-то – правильно… – Клиент малость подостыл. Кофе – тоже. – А что этим Диоген доказал? Только то, что логика и здравый смысл противоречат друг другу! Что мышление противоречит практике! Так это было и без него ясно…***
Вернувшийся с прогулки старый колдун Ефрем Нехорошев нарочито медленно раздевался в прихожей и, посмеиваясь, слушал доносящиеся из комнаты вопли гостя и увещевания Глеба.
Разделся. Вошёл, потирая сухие морщинистые руки.
– Чего шумишь? – окинув пронзительным оком посетителя, проворчал он. – Апории Зенона ему, вишь, не нравятся! Может, тебе ещё пифагоровы штаны под клёш перекроить?
Присмиревший при виде хозяина клиент встал, поздоровался и даже догадался представиться. Георгий Никандрович.
– Так тебе чего надо-то? – добродушно осведомился Ефрем. – Забыть или понять?
– Понять… – окончательно оробев, выдохнул тот. – Если можно…
– Вот вроде ты, Никандрыч, мужик начитанный, – с упрёком молвил старый чародей. – А в Писание заглядываешь редко… Так или нет?
– Позвольте! – не понял гость. – Где Писание, и где Зенон?
– Рядышком, Никандрыч, рядышком… Когда Ева с Адамом плод с древа познания съели, Бог как поступил?
– Из рая их изгнал.
– Так. А ещё?
– Проклял обоих.
– Хрен там обоих! – с обычной своей грубоватой бесцеремонностью возразил колдун. – Еву – да, покарал. Рожай, дескать, в муках. А за Адама Он землю проклял. Землю! Так и сказал: «Проклята земля за тебя». Думаешь, Он её просто неплодородной сделал? Не-ет, Никандрыч, нет! Тут всё тоньше… Ежели ты слопал плод с древа познания, проклинай тебя, не проклинай, а разумом ты уподобился Богу и никак уже этого не поправишь… И что тогда остаётся? Землю проклясть! То есть мир исказить, уразумел?.. Разум-то наш под райскую жизнь заточен, а живём хрен знает где, да ещё удивляемся, почему это в квадрате диагональ на сторону без остатка не делится!
Колдун выдержал паузу, поглядел на одинаково ошарашенные физии обоих слушателей и, кажется, остался удовлетворён увиденным.
– Во-от… – сказал он. – А когда помрёшь и, даст Бог, попадёшь в Царство Небесное, сам убедишься: нипочём твой Ахиллес в нормальных условиях черепаху не догонит. Да ему там и на ум не вспрянет за черепахами гоняться…
– А если не даст? – внезапно спросил Георгий Никандрыч.
– Кто?
– Бог.
– А-а, вон ты о чём… – сообразил Ефрем. – Если не даст, то плохо. В преисподней, говорят, даже дважды два трём с чем-то равняется…
Разгладившееся было чело вновь страдальчески наморщилось. Колдун и ученик ждали, пока окоченевший в раздумье Никандрыч подаст признаки жизни. Наконец мыслительная судорога отпустила клиента. Отмяк.
– Я бы всё же просил вас отворожить от меня… – несколько деревянным голосом начал он.
– Эва! – всхохотнул кудесник. – Апорию отворожить? Она ж не живая!
– Ну меня от неё! А то, знаете, пока помрёшь…
– Тоже непросто, – сокрушённо признался Ефрем. – Апория – не баба, сам, чай, понимаешь… – Метнул на клиента пытливый взгляд из-под косматой брови. – Никандрыч, а ты женат?
– Да. Но она, знаете, равнодушна ко всем этим проблемам…
– Не ревнует?
– К кому? К апориям?
– Так это поди пойми, кого ты там на стороне завёл: апорию или ещё кого…
– Нет. Привыкла.
Старый колдун Ефрем Нехорошев насупился, глубокомысленно выпятил губы.
– Ладно, – обнадёжил он. – Попробуем.***
Осень вступала в свои права. Глеб стоял у тусклого окна и с помощью духовного зрения наблюдал, как на крыше дома напротив сбиваются в небольшую стаю мелкие перелётные барабашки…
– Ефрем, – позвал он, обернувшись. – Ты в самом деле решил Никандрыча обратно к жене приворожить?
– Слышь, – лениво отозвался учитель. – Запомни: если мужик на чём свихнулся, его уже ни отворожить, ни приворожить. Отвлечь – ещё куда ни шло…
– И как же ты его хочешь отвлечь?
– Уже, считай, отвлёк. Я на него пятнашку напустил.
– Что-что напустил?
– А это, Глебушка, такая энергетическая сущность, маленькая, губастенькая… Я в неё тюбик помады зарядил. Так что придёт наш Никандрыч домой весь в поцелуях. Недели полторы ему точно не до апорий будет… – Старый колдун Ефрем Нехорошев покосился на Глеба и лукаво ему подмигнул. – А там ещё что-нибудь придумаем…
ТОЧКА СБОРКИ
Где событья нашей жизни,
Кроме насморка и блох?Саша Чёрный
Дверь подъезда очевидно была ровесницей блочной пятиэтажки и добрых чувств не вызывала. Разве что какой-нибудь реставратор старинных икон, давно помешавшийся от постоянного общения с прекрасным, пожалуй, остолбенел бы в благоговении, представив, сколько слоёв краски можно со сладострастной последовательностью снять с этойдвери, погружаясь всё глубже и глубже в прошлое, пока наконец не доберёшься до сероватого левкаса хрущёвских времён.
Однако в данный момент Лариса Кирилловна не имела ни малейшего желания оценивать увиденное с исторической или хотя бы с эстетической точки зрения. «Не тот адрес дали…» – удручённо подумала она при одном лишь взгляде на парадное.
Кто может жить в таком подъезде? Мигранты-нелегалы. Но уж никак не личность, известная всему Баклужино – от Божемойки до Тихих Омутов!
Потянув сыгравшую на двух шурупах дверную ручку, Лариса Кирилловна всё же рискнула войти. Стены и отчасти потолок неблагоуханного помещения были густо заплетены рисунками и надписями антиобщественного содержания. Если верить номерам на увечных почтовых ящиках, нужная ей квартира находилась на пятом этаже. Лифта хрущёвке, естественно, не полагалось.
Убедившись окончательно в своей ошибке, Лариса Кирилловна ощутила сильнейшую досаду и, вздохнув, двинулась тем не менее по лестнице (со второго пролёта – брезгливо опираясь на перекрученное железо перил). Во время передышки на каком-то из этажей она обратила внимание, что воздух стал чуть свежее, панели почти очистились от рисунков, да и света прибавилось. Это показалось ей добрым предзнаменованием.
Наверху без щелчка открылась и закрылась певучая дверь, посыпались быстрые шаги. Лариса Кирилловна отступила к стене. Вскоре мимо неё сбежал по ступенькам скромноодетый мужчина средних лет. Судя по состоянию плаща, брюк, обуви, причёски – женат, но не первый год. Весь в мыслях, он даже не заметил, что кто-то даёт ему дорогу. Внезапно Лариса Кирилловна обомлела: на левой щеке незнакомца пылал свежий оттиск поцелуя, исполненный вульгарно-алой помадой чумахлинского производства.
«Вот стерва…» – чуть было не позавидовала она, как вдруг поняла, почему обомлела. Мужчина только что был окинут взглядом с головы до ног и обратно. Как же ей сразу не бросилась в глаза такая яркая скандальная подробность? Впору предположить, что след поцелуя возник в ту долю мгновения, когда Лариса Кирилловна бегло оценивала степень ухоженности туфель незнакомца.
Несколько сбитая с толку, она достигла пятого этажа и остановилась перед странной дверью, где взамен замочной скважины красовался приколоченный обойными гвоздями фанерный ромбик, а у порога лежал опрятный и словно бы отутюженный квадрат мешковины. Оглянувшись, Лариса Кирилловна удостоверилась, что коврики, брошенные перед тремя прочими дверьми, носят отчётливые следы вытирания ног. А на эту тряпку будто и наступить боялись.
– Ну и долго она там вошкаться будет? – раздражённо продребезжал старческий тенорок. – Открой ей, Глеб…
С тем же напевным скрипом, что звучал минуту назад, дверь отворилась. Лариса Кирилловна вскинула глаза – и беззвучно застонала при мысли о невозможности помолодеть лет на пятнадцать (если совсем откровенно, то на двадцать пять). На пороге стоял рослый юноша с отрешённым строгим лицом, показавшимся от неожиданности поразительно красивым.
Всё-таки ошиблась. В парикмахерской, давая адрес, говорили, что колдун далеко не молод. Скорее, дряхл.
– Простите… – пробормотала Лариса Кирилловна. – Я, кажется, не туда…
Юноша смотрел на неё как бы издалека.
– Туда, – негромко заверил он. – Проходите…
Повернулся и ушёл в глубь квартиры, видимо, не сомневаясь, что гостья последует за ним. Решившись, она переступила девственно чистую мешковину и, пройдя ободранным коридорчиком с деревянной лавкой вдоль стены, растерянно приостановилась. В смысле опрятности комнатёнка была под стать прихожей. Глаза разбежались от невероятного количества вещей, подлежащих немедленной отправке либо в музей, либо в мусорный бак.
Сидящий у требующего скатерти стола сухощавый старичок в потёртом лоснящемся халате и таких же шлёпанцах одарил вошедшую пронзительным взглядом из-под косматой брови, потом однако смягчился, кивнул. Должно быть, сам колдун. Редкая бородёнка, нечёсанные патлы… А молодой, надо полагать, помощник. Подколдовок.
– Располагайтесь, – сказал молодой и, выждав, пока посетительница преодолеет неприязнь к предложенному ей облезлому засаленному креслу, продолжил: – Слушаю вас…
– Помогите мне вспомнить! – вырвалось у неё.
Колдуны переглянулись.
– О чём? – спросил молодой.
– Зачем? – спросил старый.***
Такое впечатление, что простенькой своей просьбой Лариса Кирилловна всерьёз озадачила обоих. Поначалу суровый Ефрем Поликарпович (так звали колдуна) вроде бы вознамерился препоручить гостью рослому красавцу Глебу, но уже после первых минут беседы нахмурился, пододвинул табурет поближе – и стал внимательно слушать.
– Нечего вспомнить? – недоверчиво переспрашивал Глеб. – Как это нечего?
– Так, – безвольно распустив рот, отвечала она. – То ли жила, то ли нет…
– А мужа с сыном?
Пойманная врасплох Лариса Кирилловна нервно рассмеялась.
– О них забудешь! – сгоряча подхватила она. – Домой приду – сидят, как две болячки. Один ноет, другой права качает… – И осеклась, сообразив, что о семейном положении ею не было сказано ещё ни слова. Он что же… в мыслях читает? Смотри-ка, такой молодой… С виду и не подумаешь…
– То есть помнить помните, а вспоминать не хочется, так?
– Так, – с неохотой призналась она.
– А мнемозаначек – много?
– Чего-чего много?
– Н-ну… мнемозаначек… – И рослый красавец в затруднении оглянулся на учителя.
– Тайных воспоминаний, – с недовольным видом перевёл тот. – Безгрешное ворошить – это, знаешь, и удавиться недолго. А вот как насчёт грехов? Тоже без удовольствиявспоминаешь?
Лариса Кирилловна тревожно задумалась. С грехами у неё было не густо: замуж выходила девушкой, мужа любила, изменила ему впервые не со зла, а из чистого любопытства,желая уразуметь, чем один мужчина отличается от другого. Особой разницы не ощутила – и с тех пор, если ей и доводилось изменять, делала это скорее с чувством лёгкого недоумения, нежели с удовольствием.
– А ну-ка припомни что-нибудь навскидку, – отечески грубовато потребовал вдруг колдун.
Лариса Кирилловна растерялась:
– Из тайного?
– Можно и из явного…
– Ну вот… Сняли мы в мае дачный домик за Чумахлинкой… – поколебавшись, начала безрадостно перечислять она. – Природа, озёра… Шашлыки… Хорошее было мясо – на Центральном рынке брала… Сожгли. А ночью – лягушки. До утра спать не давали…
Умолкла. Уголки крашеного рта безнадёжно обвисли.
– Ну? – с мягкой укоризной вставил Глеб. – Даже лягушек помните…
– Лягушек-то помню! А остальное?
– Что остальное?
– Ну… – Она беспомощно оглядела напоминающую склад комнату. – Начнёшь жизнь перебирать – страшно становится. Думаешь: неужели вот только это и было? И ничего больше? – Округлые плечи её обессиленно обмякли. – Может, сглазили меня, что всё хорошее из памяти ушло…
– Редкий случай… – вполголоса заметил колдун – и ученик взглянул на него с удивлением. – А давай-ка мы тебя, матушка, того… в гипноз погрузим…
При слове «гипноз» Лариса Кирилловна ощутила щипок беспокойства. Живописная древность чародея и притягательная юность помощника внезапно предстали перед ней в другом свете. Нет, в парикмахерской вряд ли дали бы адрес жуликов, но туда ли она пришла?
– Простите… – торопливо заговорила гостья – единственно с тем, чтобы оттянуть внушающий опасение момент. – Тут по лестнице мужчина спускался… с поцелуем… Он не от вас шёл?
– Как? Уже? – И назвавшийся колдуном ухмыльнулся столь бесстыдно, что беспокойство немедленно переросло в панику. – Прыткая «пятнашка» попалась, – самодовольносообщил он сообщнику. – Прямо в подъезде разукрасила… И много поцелуев? – Последний вопрос вновь был обращён к Ларисе Кирилловне.
– Один. На щеке…
– А-а… – несколько разочарованно протянул Ефрем Поликарпович, если это, конечно, были его настоящие имя и отчество. – Ну ничего. Пока домой дойдёт – штук пятнадцать нахватает… во все места…
– За что вы его так? – ужаснулась она.
Старый злодей скроил траурную физиономию, ханжески развёл ладошки.
– Ради его блага, матушка, исключительно ради его блага… Тебе вспомнить приспичило, а ему забыть. Ну вот покажется он сейчас супружнице на глаза – мигом всё лишнееи забудет… Давай-ка устраивайся поудобнее…
– А лицензия у вас есть? – взволнованно перебила она, приподнимаясь. – На гипноз!
– А я что, сказал «гипноз»? – всполошился главарь. – Не-ет… Какой гипноз? Так, магнетизм… – С кряхтением поднялся, запахнул свой невероятно заношенный халат и, приблизившись, склонился над креслом. Строго взглянул в глаза, забубнил какое-то жуткое слово и принялся водить раскрытой рукой по кругу перед лицом отпрянувшей жертвы, с каждым витком всё ближе и ближе, после чего внезапно ухватил её за нос.
Но жертва этого уже не почувствовала.***
Лариса Кирилловна беспокоилась зря. Адрес ей дали правильный, и ничего она не перепутала. И старый колдун Ефрем Нехорошев, и ученик его Глеб Портнягин были именно теми, за кого себя выдавали.
– Ну? – повернулся к питомцу старый колдун. – Специалист по женскому полу! Что скажешь?
– А что говорить? – отозвался тот, наблюдая, как наставник обходит кресло, ощупывая энергетический кокон погружённой в забытьё женщины. – Дать ей склероз-травы –и порядок. Забыл, что забыл, – всё равно что вспомнил. Только, слышь, Ефрем… – озабоченно добавил он. – Деньги с неё лучше сразу взять, а то долги в первую очередь из башки вылетают…
– Ишь, прыткий какой! – усмехнулся чародей. – Ну, положим, стёр ты ей память. А толку? Вернётся домой – там эти два её оглоеда. Один ноет, другой права качает. И пошло всё по-старому…
Глеб подумал.
– Так, может, на неё тоже «пятнашку» напустить? Заявится с засосами – прошлая жизнь раем покажется…
– Так-то оно так, да муж у неё – рохля. Сам, чай, слышал…
– Мужа заколдовать, – предложил Глеб. – Чтоб ревновал…
– Тогда уж и весь свет впридачу. Тех же лягушек, чтоб спать не мешали! Она ж не только с мужиком своим общается… Ага, – удовлетворённо отметил Ефрем, нащупав что-то незримое за спинкой кресла. – Вот оно…
Глеб подошёл посмотреть, что делает учитель. Непонятное он что-то делал – разминал округлое затвердение воздуха. Словно бы лепил невидимый снежок.
– В самом деле хочешь ей память вернуть?
Колдун даже приостановился. Не ожидал он такой наивности от воспитанника.
– Угорел? – с любопытством осведомился он. – А ну как клиент ненароком государственную тайну вспомнит! Нет, Глебушка, память вернуть – это не к нам. Это в прокуратуру… – Стряхнул незримые капли с кончиков пальцев и вновь повернулся к креслу. – Так что, если кто без меня с такой просьбой пристанет, смело гони в шею. Насмотрятся западных фильмов, – ворчливо продолжал старикан, – а потом, чуть мозги отшибёт кому, он тут же, глядишь, губёнки и раскатает: «А вдруг я раньше олигархом был… или там наследником престола?..» А того не смыслит, что престолов-то на всех шибанутых не напасёшься…
Старый ворчун был, как всегда, неопровержим. Известно ведь, что черепно-мозговая травма в наших условиях чревата восстановлением памяти, а восстановление памяти –напротив, черепно-мозговой травмой.
– Непуганые, – сокрушённо пояснил он, возвращаясь к прерванному занятию. – Был у меня знакомый, тоже колдун. И сварил он однажды зелье. На пять секунд восстанавливает память в полном объёме… Решил испытать на себе, подвижник хренов! И такое, видать, припомнил, что уже на третьей секунде в окошко сиганул… Так-то вот.
– А сейчас ты что делаешь? – решился прервать ученик приступ старческой болтливости.
– Точку сборки подтягиваю, – хмуро поведал кудесник, сильно не любивший, когда его перебивают.
– Ты мне о ней ничего не говорил, – ревниво заметил Глеб.
– Так мы ж с тобой за Кастанеду всерьёз-то ещё не брались… – буркнул Ефрем. Помолчал, смягчился. – Точка сборки – это, Глебушка, такая светящаяся блямбочка с абрикосину… Да… И находится она, чтоб ты знал, вот здесь, позади правой лопатки. Ну, вроде дырки в энергетическом коконе. Вернее – лупы…
– Понятно, – процедил Глеб, приглядываясь. – А я думаю: глюки у меня, что ли? За каждой аурой вроде как правый «поворот» помигивает…
– Похоже… – кивнул колдун.
– И для чего она, точка эта?
– Главные мировые линии в пучок сводит… Ну, энергетические волокна – видел, чай, в астрале? Вот их она и того… и фокусирует. Картину мира создаёт, соображаешь? Скажем, хватил кого обморок – глядь: аура, как была, так и осталась, а точка сборки погасла. Почему? Сознание потерял. Какая уж тут, к лешему, картина мироздания, ежели всё черно…
– Прямо так с ней и рождаемся? – не отставал Глеб.
– Не-ет… Ну ты сам прикинь! Младенчик – он же на свет-то появляется голенький, розовый, беспомощный… Ни ходить не умеет, ни говорить… Даже воровать! Всему учить приходится… Учат-учат – и, глядишь, начинает у него потихонечку завязываться на энергетическом коконе эта самая, понимаешь ли, светящаяся блямбочка. Слабенькая ещё, непрочная… Почему, например, малых детей можно только по заднице шлёпать? – увлёкшись, снова принялся вещать старый колдун. – А вот как раз чтобы точку сборки ненароком не сдвинуть. А почему предки наши беглых да каторжан по спине секли? Да потому что точка-то у таких уже со сдвигом! А от битья она помаленьку на место возвращаться начинает… и становится человек снова частью общества… С памятью-то, вишь, у Ларисы, свет, Кирилловны всё в порядке, а вот точка сборки…
– Из кокона выскочила?
– Нет. Если выскочит, в другой мир попадёшь. Не выскочила. Разболталась слегка, расслабилась… С возрастом такое почти завсегда. Потому и кажется всё вокруг бессмысленным да нелепым. Положим, так оно и есть, но бабе-то от этого не легче…
Въедливость ученика подчас радовала, подчас раздражала старого колдуна. Впрочем, Ефрема Поликарпыча ещё поди пойми: ворчит – стало быть, всё идёт как надо, но, если, не дай Бог, развеселился, держи ухо востро.
Вот и сейчас с притворным недовольством ожидал он очередного вопроса настырного юноши. Не дождался. Питомец тужился осмыслить услышанное.
Что ж, тоже дело.***
Несмотря на крайнюю молодость Глеба Портнягина, мир вокруг него рушился по меньшей мере трижды – и приходилось собирать всё заново. Каждый раз какой-то детали не хватало или обнаруживались лишние, да и новая конструкция зачастую оказывалась неудачной, как, скажем, случилось пару лет назад, когда дружок Никодим подбил Глеба грабануть продовольственный склад, где обоих и накрыл участковый с выразительной фамилией Лютый.
Мироздание пришлось собирать из осколков уже в камере.
Разумеется, все эти ощущения личного характера наверняка не имели ни малейшего касательства к Карлосу Кастанеде, но само словосочетание «точка сборки» очаровало Глеба своим звучанием. Ученик чародея подошёл к стеллажу с эзотерической литературой и, отыскав полку, целиком посвящённую Кастанеде и его присным, достал наугад первую попавшуюся книжку. Раскрыл, листнул.
Пока он погружался в бездну премудрости, Ефрем Нехорошев нянькал и тетёшкал незримо светящуюся блямбочку. Наконец притомился и присел отдохнуть на табурет.
– Эх, ничего себе! – не смог удержаться Глеб. – Ты послушай, что пишут! «Нужно заметить, что человек благодаря разуму и речи сильнее прочих тварей фиксирует свою точку сборки, – огласил он. – У человека она не только собирает излучения, но и с целью получения большей чёткости восприятия ещё и убирает все „лишние“ излучения…»
– Правильно пишут, – устало одобрил старый кудесник. – Коряво, но правильно… И что?
– «Характерен пример затерянного в горах первобытного племени, над которым дважды в день в течение многих лет с рёвом проносились пассажирские самолёты, – взахлёб продолжал зачитывать Глеб. – Когда племя обнаружили наконец антропологи, то их больше всего поразило то, что дикари ни разу не видели и не слышали никаких „железных птиц“! С точки зрения дикарей самолёты не имели отношения к человеческому миру, и дикарские точки сборки отбрасывали все излучения, связанные с…» – Тут он уловил краем глаза, что учитель давно уже внимает ему с саркастической улыбкой, – и запнулся. – Врут?
– Да не то чтобы врут… Не договаривают. Там покруче заваруха была: съело племя двух антропологов. Ну, американцы, понятное дело, давай их за это бомбить. Так, представляешь, дикари-то и бомбёжки не заметили!
Портнягин стоял неподвижно. Подхваченный мощным мыслеворотом, он не противился ему, но, как рекомендовано, потихоньку выплывал по спирали.
Не заметили бомбёжки… Это что ж получается? Посадить такого людоеда годика на полтора – тоже в упор не заметит?
– А жертвы? – осторожно спросил он. – Были?
– Ну а как же! Бомбы-то – рвались…



Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 [ 15 ] 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30
ВХОД
Логин:
Пароль:
регистрация
забыли пароль?

 

ВЫБОР ЧИТАТЕЛЯ

главная | новости библиотеки | карта библиотеки | реклама в библиотеке | контакты | добавить книгу | ссылки

СЛУЧАЙНАЯ КНИГА
Copyright © 2004 - 2024г.
Библиотека "ВсеКниги". При использовании материалов - ссылка обязательна.