read_book
Более 7000 книг и свыше 500 авторов. Русская и зарубежная фантастика, фэнтези, детективы, триллеры, драма, историческая и  приключенческая литература, философия и психология, сказки, любовные романы!!!
главная | новости библиотеки | карта библиотеки | реклама в библиотеке | контакты | добавить книгу | ссылки

Литература
РАЗДЕЛЫ БИБЛИОТЕКИ
Детектив
Детская литература
Драма
Женский роман
Зарубежная фантастика
История
Классика
Приключения
Проза
Русская фантастика
Триллеры
Философия

АЛФАВИТНЫЙ УКАЗАТЕЛЬ КНИГ

АЛФАВИТНЫЙ УКАЗАТЕЛЬ АВТОРОВ

ПАРТНЕРЫ



ПОИСК
Поиск по фамилии автора:

ЭТО ИНТЕРЕСНО

Ðåéòèíã@Mail.ru liveinternet.ru: ïîêàçàíî ÷èñëî ïðîñìîòðîâ è ïîñåòèòåëåé çà 24 ÷àñà ßíäåêñ öèòèðîâàíèÿ
По всем вопросам писать на allbooks2004(собака)gmail.com


Он снова посмотрел на друзей. Они молчали. Затаив дыхание, они следили за тем, кто недавно превратился в обезумевшее чудовище, а потом снова стал тем, кого они привыкли видеть. Они все ждали – когда он сделает шаг. И этого ждал меч. И башня. Весь мир ждал, что Сигмон ла Тойя, бывший курьер вентсткого полка, сделает один маленький шаг к черному провалу двери. А он – не знал, что ему делать.
– Этого не было, – хрипло сказал Сигмон. – Вас не было в моем сне.
Никто не ответил. Глаза тана смотрели на поляну, на израненных друзей, но видели только опустевшие города, засыпанные серым пеплом, и выбеленные солнцем черепа последних защитников людского племени, сопротивлявшихся до самого конца. Над городами вставало черное солнце, не дававшее света, несущее только тьму и холод. И этот кошмар становился реальнее с каждой минутой, и теперь сон с черной башней казался прошлым, а мир без людей – настоящим.
– Все будет не так, – сказал Сигмон, пытаясь погасить крохотную искорку сомнения, что тлела в душе. – Совсем не так.
Глаза алхимика закрылись. Тан вскрикнул, шагнул к нему, но сильный рывок вернул его к порогу башни – меч не собирался отступать. Рон снова открыл глаза. И шепнул – неслышно, одними губами:
– Иди. Чтобы не зря.
Сигмон развернулся и оказался лицом к лицу с дверью, за которой плескалась тьма. Он облизнул пересохшие губы и провел левой рукой по поясу. Ладонь наткнулась на холодное железо и сжалась, ломая отросшие ногти. Меч – простая железка, иззубренная и тупая, – снова висел на боку. Тан разыскал его. Нашел, выдернул из вороха пепла и взял с собой. Он не знал, зачем так поступил – ведь в правой руке пылал клинок, способный уничтожить целую армию. Но все же тан подобрал свой старый меч как память о мертвом городе людей, и вложил в ножны на поясе. И теперь простое железо дарило ему надежду на то, что проклятый сон не сбудется. Холодная рукоять отрезвила. Простое изделие, вышедшее из рук обычного кузнеца, стало противовесом тому волшебному безумию, что поселилось в правой руке. На миг тан завис меж двух миров, закачался, словно акробат на проволоке, но устоял. Нашел точку равновесия – и устоял. Левой рукой, медленно и нежно, он вытащил железный клинок из ножен и крепко сжал, стараясь сделатьего своей частью. Теперь у него было два клинка. Два центра реальности, два груза, что позволяли сохранить равновесие.
Сон отступил. Сигмон видел перед собой дверь, ведущую в башню, слышал за спиной бормотание мага, и чувствовал, как холодный ветер ерошит волосы на затылке. Это не сон. Это реальность.
– Так будет правильно, – шепнул Сигмон.
Он закрыл глаза и сделал шаг вперед.* * *
Сигмон всегда знал, что темнота – это просто отсутствие света, и она не бывает абсолютной: свет есть всегда. Раньше он видел в темноте, его глазам всегда хватало света. Но только переступив порог башни, он понял, чем темнота отличается от тьмы.
Сначала ему показалось, что он попал в океан чернил. Густая и липкая тьма окружала его со всех сторон и ничуть не напоминала темноту, нет, она была похожа на черный туман. Он видел только свой пылающий меч – и больше ничего. Клинок светился ярко, но ничего не освещал – он словно жил сам по себе, отдельно от тьмы, просто существовал посреди этой черной взвеси, и все. Тьма не могла скрыть его, это оказалось ей не по зубам, но зато она не давала зеленому свету излиться в ее нутро.
Сигмону чудилось, что он висит посреди бескрайней пустоты и его окружает лишь бездна, которой нет названия в мире людей. Он представил это себе так ярко, что у него закружилась голова, и тан с ужасом подумал, что сейчас упадет. И будет лететь сквозь тьму – вечно, потому что дна у этой пропасти нет. Старый кошмар грозил обернутьсяявью. Еще миг – и камни под ногами дрогнут, растворятся в небытии, а ноги провалятся в пустоту.
Камни. Сигмон закрыл глаза и постарался успокоиться. Ноги. Они стоят на камнях. На твердых и надежных камнях, что легли в основание башни. И они никуда не денутся, потому что никакой бездны нет. Есть только старое колдовство и враг, что таится во тьме. Тан сжал кулаки. Правый обожгло огнем – зеленый клинок щедро дарил свою пылающую силу. А левый свело от холода – железная рукоять простого меча остыла, словно клинок лежал на морозе. Сигмон опустил левую руку и почувствовал, как железный меч коснулся камней. Тан ощупал мечом пол – словно слепец, что постукивает посохом по дороге, пытаясь нащупать верный путь. Клинок отозвался глухим звоном, и этот звук вернул тана в мир живых надежнее, чем любая магия.
Сигмон втянул носом холодный воздух. Он здесь. Он жив. Его ноги чувствуют дорогу, и у него есть надежный проводник – железный клинок, что не подведет его, что бы ни случилось.
Он сделал первый шаг сквозь тьму. Второй. А потом пошел – медленно, осторожно, словно по тонкому льду, но все же пошел. Туда, где тьма собиралась густыми хлопьями.
Он так и не открыл глаз. Зачем? Все равно ничего не видно. А здесь, за прикрытыми веками, таился хорошо знакомый ему мир, мир Сигмона ла Тойя, в котором он был единственным обитателем. Богом. В этом мире к тану вернулись привычные мысли. Неловкость отступила: закрытые глаза – это только закрытые глаза и не более того. Сердце перестало колотиться бубенчиком шута и гулко бухало в такт шагам, как военный барабан. Сигмон вглядывался в темноту всем телом, вслушивался в нее, впитывал ее дыхание каждым волоском, каждой чешуйкой шкуры чудовища. И он ощущал тьму – ее биение, ее тонкие связи, что пронзали жирные куски тьмы, словно ветвистая грибница. Тан не смотрел, но – видел. Он знал: глаза – это последнее, что понадобится ему в этой тьме.
Легкое биение Сигмон уловил на пятом шагу. Что-то приближалось к нему, содрогаясь как черное сердце, висящее в пустоте. Но когда оно придвинулось ближе, тан понял это – огромный нарыв, что пульсирует от боли. От него исходили волны ужаса, заставляя холодеть от ужаса даже шкуру чудовища. Следом за первым нарывом тьмы появился и второй. Через мгновение их стало больше десятка, и все стремились к Сигмону, как мотыльки, летящие на свет лампы.
Тан не знал, что это. Быть может, вампиры, что прекрасно видят в самой тьме, быть может – древние существа, рожденные колдовством башни, чьи имена давно забыли даже маги. Но зато Сигмон был твердо уверен: это не торжественная встреча. Чудовища собирались пожрать его плоть, уничтожить все до волоска, чтобы больше ничто не напоминало о том, что один из смертных посмел войти в эту башню. Тан знал это. И когда первый нарыв тьмы приблизился на расстояние шага, Сигмон сделал этот шаг и нанес удар пылающим клинком. Потом развернулся и ударил снова. И еще.
Это оказалось не сложнее, чем танцевать с закрытыми глазами. Просто одним это дано от рождения, другим – нет. Сигмон был рожден для подобного танца, танца стали и смерти, танца разрушения. Вернее, только его часть, что таилась под драконьей шкурой, но она оставалась всего лишь кусочком тана ла Тойя, бывшего курьера второго вентского полка. Она не была чужой и незваной гостьей. Она – всего лишь часть характера человека, которому выпала судьба нести на себе чешуйчатую шкуру. И эта часть нашла себе применение. Только и всего.
Сигмон танцевал под неслышную музыку, отбивая такты пылающим мечом и выдерживая паузы холодной сталью. Эльфийский клинок жил сам по себе – рвался в бой, направлял руку, выискивая во тьме врага и нанося удар. Тан вскрывал нарывы тьмы острыми клинками, его ноги скользили по черным камням, и он кружился легко и свободно, как танцор на высокой и ровной сцене. И тьма вокруг него распадалась жирными хлопьями, оседала на холодный пол черной взвесью, чтобы никогда больше не подняться, ни в этой жизни, ни в другой.
Все кончилось так быстро, что Сигмон даже ощутил разочарование, когда прекратился танец. Он снова замер посреди пустоты, пытаясь понять, что произошло. Вслушиваясьв темноту всем телом, он чувствовал, как тьма отступает. Она стала не такой густой и больше не липла к лицу моросью осеннего дождя. И только когда тан открыл глаза, он понял, что изменилось.
Наверху, над самой головой Сигмона, мягко светилось зеленое пятно. Его свет рассеивал тьму подобно восходящему солнцу, что еще не показалось из-за горы, но уже гонит прочь ночную мглу. Все вокруг стало серым. Густые чернила, заполнявшие башню, таяли на глазах. Света было мало, но его хватило, чтобы Сигмон заметил ступеньки, ведущие от его ног наверх – к зеленому пятну.
Он прикоснулся к лестнице острием железного меча. Камень. Хороший надежный камень, что выдержит быка. Сигмон встал на эту ступеньку, не опуская пылающего меча, и начал подниматься по лестнице, ведущей на вершину башни.
Чем выше он поднимался, тем светлее становилось, и вскоре тан понял, что здесь прошел бы и обычный человек. Сигмон прекрасно видел стены, сложенные из камней, крошащиеся ступеньки, что винтом уходили вдоль стен к самой вершине, к крохотной площадке и огромной двери, сияющей зеленым светом. Волшебный клинок тана пылал изумруднымпламенем, словно забирая свет от волшебного проема, и Сигмон догадался, что они рождены одним уменьем – уменьем эльфийского мага.
Перед самой дверью тан остановился. У нее не было створок – просто открытый проем, внутри которого колыхалась зеленая дымка. Он не чувствовал опасности, не ощущал злобы. Он знал: ему ничто не угрожает здесь, в сердце волшебного света. И все же перед тем как войти, он сделал глубокий вдох, пытаясь оставить за спиной тот сон, что так часто приходил по ночам. И только потом вошел в поток зеленого света.* * *
Черная башня молчала, скрывая секреты от незваных гостей. С той поры как Сигмон исчез в черном проеме, прошло не больше десятка минут. Но тем, кто смотрел на безмолвную громаду, проглотившую их друга, казалось, что прошли века. Не в силах оторвать взгляда от черных камней, они ждали хоть какого-то знака – вспышки, крика, стона... Но башня молчала. На поляне царила тишина, и было слышно, как тяжело, с присвистом, дышит раненый алхимик. Он лежал на земле, а над ним нависал маг, пытаясь закрыть рану колдовством. Рядом лежал де Грилл – он не получил ни одной царапины, не считая ссадины на руке, но так вымотался за время путешествия и боя, что уснул, едва опустившись на землю.
– Может, нужно было пойти с ним? – вслух спросил Корд.
– Мало одной сломанной руки? – отозвался вампир, садясь на выжженную траву. – Хочешь свернуть шею?
– А хоть бы и так, – отозвался капитан. – Не нужно было отпускать его одного. Дар!
Рыжий маг, прижимавший к груди алхимика окровавленный ком рубахи, повернул голову к другу.
– Тише, – попросил он. – Никак не могу сосредоточиться.
– Как он? – тихо спросил капитан.
– Жить будет, – отозвался маг, и меж его пальцев мелькнул едва заметный голубой огонек. – Но я слишком устал. Слишком. Мне не поднять его на ноги сегодня.
– Чус, – булькнул алхимик. – Чудес. Но.
– Тихо, – велел Дарион. – Молчи. И дыши не так глубоко.
Ронэлорэн поднял руку к груди и сжал ладонь мага. Потом прикрыл глаза и затаил дыхание.
– Так лучше, – кивнул Дар. – Все. Теперь просто лежи.
Он отпустил разодранную тряпку и сел на землю. Руки он положил на колени и Корд увидел, что окровавленные пальцы дрожат.
– Ты как сам? – тихо спросил он.
– Терпимо, – отозвался бледный до синевы маг. – Как рука?
– Заживет, – буркнул капитан. – Не в первый раз.
Башня тихо вздохнула – словно огромное живое существо, переводящее дух, перед тем как броситься в воду. Три пары глаз уставились на черный проем, ожидая чего угодно – огня, крика, потоков крови... Ничего. Башня снова замолчала.
– Дар, – снова позвал Корд. – Ты не чувствуешь, что там внутри? Может, ему нужна наша помощь?
– Там только тьма, – тихо отозвался маг. – И потоки колдовства. Там есть еще кто-то живой, но это не человек.
– Вампир? – заинтересованно спросил Мираль.
– Пожалуй, что так, – согласился маг.
– А Сигмон? – спросил капитан.
– Я не чувствую его, – признался Дарион. – Но вижу волшебный клинок. Из него истекает колдовство и разгоняет тьму. Тан жив. Он бьется во тьме.
Корд тяжело вздохнул и поднялся на ноги. Взял в левую руку саблю и сделал шаг к черной двери башни.
– Не надо, – одновременно сказали маг и вампир.
– Я только посмотрю, – отозвался капитан, взвешивая в руке саблю. – Одним глазком.
– Не стоит, – буркнул Мираль. – Сиди тут. Хватит трупов.
– Дар?
– Останься, – попросил маг. – Ты не пройдешь сквозь тьму. Ни один человек не пройдет. Оставь это Сигмону и его мечу.
Капитан посмотрел на черную пасть башни, потом обернулся к упырю.
– Ты знаешь, что там внутри?
– Нет, – ответил Мираль. – Я там не был.
– А как обращали твоих братьев? Разве никто не рассказывал?
– Рассказывали, – неохотно отозвался вампир. – Но не слишком много. Говорят, им давали выпить эликсир. А потом заставляли войти в башню и пройти сквозь тьму к самой вершине.
– Колдовство башни возвращало их к естественному состоянию, – сказал маг. – Они словно переносились в те времена, когда на них еще не действовала магия запрета. Эта древняя тьма смывала с них колдовство эльфийских магов, очищала тела упырей.
– Потом, – продолжил Мираль, – в башне им снова давали какое-то зелье. И они возвращались обратно. Опять сквозь тьму. Говорят, это было очень тяжело. Некоторые так и не вышли из темных коридоров, остались навсегда блуждать во тьме.
– Понятия не имею, как эта магия их изменяла, – признался Дарион. – И знать не хочу. Де Сальва как-то разбудил башню, воскресил древнее колдовство, которое не должно оставаться в нашем мире. И если башня уцелеет, у нас будет столько проблем, что целое королевство кровососов покажется нам мелкой неприятностью.
Корд снова взглянул на башню.
– И все же, – сказал он, – это неправильно. Нельзя было отпускать его одного.
– Не лезь, – прошептал алхимик. – Не вздумай сунуть туда свой нос.
Маг снова наклонился над ним, но Рон с раздражением оттолкнул его руки.
– Это почему? – осведомился Корд.
– Она там, – буркнул полуэльф.
– Кто? – удивился капитан.
– Арли, – отозвался Рон. – Та, которую он искал полгода. Та, что сбежала от него и больше не хотела его видеть. Та, чьего брата он недавно убил. Ты, и правда, хочешь присутствовать при их встрече?
– Нет, – ответил Корд после долгой паузы. – Не хочу.
Он отошел от башни и тяжело опустился на землю. Положил саблю рядом с собой и прижал к груди сломанную руку, баюкая ее, словно спящего младенца.
– Бедный Сигги, – прошептал алхимик. – На него столько всего навалилось...
– Замолчи, – велел маг. – Не трать силы.
– Хотел бы я отдать свои силы ему, – отозвался алхимик. – Он же еще совсем пацан, мальчишка. Зеленый, как ривастанский виноград.
– Он молод, но силен, – возразил Корд. – Он справится.
– Может быть, – отозвался Рон. – Но я боюсь, что ему не хватит сил. Нет, не тех, что в руках, этого ему не занимать. Я говорю о тех силах, что скрываются в сердце. Знаете, он всегда боялся ответственности. Он не зря забрался на гору – просто терпеть не мог, когда от него зависели жизни других. Все боялся кого-то задеть, кому-то навредить. Как-то повлиять на чужие судьбы. Он устранился от мира, отошел в сторонку, чтобы никому не мешать. А теперь от него зависит спасение целой страны. Как бы он не надломился. А еще эта история с вампирицей... Она потому от него и ушла, что он такой боязливый.
– Боязливый! – воскликнул Корд, вспоминая бой на стенах Ташама. – Ты сказал – боязливый?
– Ага, – отозвался алхимик. – Не в драке. В жизни. Он просто боится жить. И все из-за этой хреновой шкуры и тяжелого детства. Боюсь, как бы он все не испортил – сейчас. Если Сигги отступит, то мы все будем по уши в дерьме.
– Все, – холодно сказал маг. – Заткнись, Рон. У тебя опять кровь пошла.
– Ну, прижми чем-нибудь... Я волнуюсь за парня. Дай хоть немного попереживать... Сигги рос без отца, ему просто не с кого было брать пример. И это, безусловно, повлияло на становление его личности... Мать!
– Вот так, – бросил Дарион. – Все. Молчи. Ты потерял много крови и у тебя начинается бред.
Алхимик сосредоточено засопел носом, пытаясь выплюнуть рукав окровавленной рубахи, которым маг заткнул ему рот. Рон замычал, заворочался и Дарион возмущенно всплеснул руками.
– Тихо! – бросил Корд. – Тише. Кажется, я что-то слышал.
Они замерли и повернулись к башне. Даже Рон, забыв про кляп и рану в груди, повернул голову.
Башня дышала, словно живая. И на самом верху, на острие черного шпиля, разгорался изумрудный огонек.
– Началось, – прошептал маг. – Началось.* * *
В крохотной комнатке царило зеленое сияние – мягкое, легкое, словно солнечный свет, прошедший сквозь зеленый лист клена. Оно исходило от огромного зеркального овала, что повис над каменной ступенькой в самом центре комнаты. На миг Сигмону показалось, что это настоящее зеркало – в рост человека, без рамы и подставки... Но по ртутной глади пробежала изумрудная рябь, и тан понял: это кокон зеленого света, висящий в пустоте. Магический портал из далеких сказок о войне магов. Древнее колдовство, давно забытое нынешними поколениями, ушедшее в прошлое вместе с колдунами древности, что использовали порталы как двери. И это колдовство... Оно сохранилось здесь.В последней башне магов.
Сигмон ощутил непреодолимое желание прикоснуться к этому мерцающему волшебству. Окунуть в него руку, ощутить упругость зеркальной глади и нырнуть в нее с головой,как в горное озеро, затаив дыхание от предчувствия леденящего холода. Он вышел вперед, вытянул руку... Волшебный клинок полыхнул багрянцем, взвизгнул и метнулся в сторону от зеркала. Сигмон пошатнулся, отпрянул от портала. И едва не вскрикнул, когда услышал знакомый голос:
– Сигмон!
Он повернулся. Медленно, как во сне, опустив мечи к полу, страшась увидеть то, что ожидал. И все же он это увидел.
Арли стояла у каменной стены, в самом темном углу комнаты, где зеленое сияние смешивалось с тьмой. За ее спиной высился трехногий железный пюпитр, а на нем лежала раскрытая книга – пухлая, растрепанная, с пожелтевшими листами. Сигмон знал, что это. За ней, за этой книгой он и пришел в башню. То, ради чего он преодолел тьму и посмел взять в руки эльфийский клинок. Но сейчас он не желал этого знать. Он смотрел только на Арли.
Она осунулась и похудела. На бледном лице резко обозначились скулы, обтянутые желтым пергаментом кожи. Черные локоны рассыпаны по плечам тугой волной, но в уголкахгуб появились морщины, а глаза запали так глубоко, что казалось, на гостя смотрит череп с огоньками в темных глазницах. Она стала старше. На пару веков. Принцесса-девчонка сгинула где-то в глубинах черного одеяния, и на свет появилась женщина, потерявшая брата. Потерявшая семью.
– Сигмон, – повторила Арли сухими губами, и ее голос прозвучал шелестом потревоженного песка. В нем не было упрека, не было злости, – только равнодушие.
– Я... – Сигмон замешкался. – Я искал тебя.
– Знаю, – отозвалась Арли. – Но я не хотела тебя видеть.
– Почему? – вырвалось у тана. – Прости. Я понимаю. Риго.
Вампирица молчала. Но в ее глазах появились тлеющие угольки – темно-багровые, едва заметные вестники гнева.
– Прости, – снова прошептал Сигмон, отводя глаза. – Все вышло так... Нелепо.
– Нелепо – это неверное слово, – прошептала Арли. – Зачем ты пришел сюда, тан?
– Я, – Сигмон облизнул пересохшие губы и вдруг понял, что не знает ответа на этот вопрос. – Я не знаю.
Арли молчала. Но уголья гнева в ее глазах разгорались все ярче, и Сигмону стало больно на них смотреть. Он отвел взгляд.
– Вернись, – хрипло попросил он. – Еще можно все изменить. Больше никаких гор. Есть чудесный город на границе, он называется Ташам...
– Изменить? – крикнула Арли, и в ее глазах вспыхнули алые костры. – Изменить – что?
– Все изменить, все, – забормотал Сигмон, с ужасом чувствуя, как дрожит эльфийский меч, заставляя все крепче сжимать пальцы.
– Ты уже все изменил, тан, – отозвалась вампирица. – Ты отобрал у меня все, что только можно. Сначала мою старую жизнь. А потом и новую.
– Почему ты ушла? – растерянно спросил тан. – Все было так хорошо...
– Глупец, – уронила Арли. – Ты никогда и ничего не понимал. Сначала меня пыталась заживо похоронить семья. А потом, когда мне показалось, что я вырвалась на свободу – ты. Вместо жизни ты предложил мне существование. Новую темницу.
– Нет, – прошептал Сигмон, – нет!
– Вместе мы могли получить весь этот мир. Побывать в любом его уголке, стать властелинами всего, что видели. Жить полной жизнью, ярко и светло, как не жил никто до нас. Взойти на вершину, стать повелителями целых стран... Но этого не хотел ты. Неужели ты думал, что я смирюсь с новой тюрьмой? Что буду покорно сидеть у окна, ожидая, когда муж вернется с охоты, и нянчить полукровку? Что я потрачу на это свою жизнь?
– Я...
– Замолчи! У меня был шанс изменить весь этот мир! Воскресить мой народ, заставить всех признать ночное племя и склониться перед ним. Вот что могла сделать я, наследная правительница Дарелена! Но ты отобрал у меня и это.
– Это все Риго, – пробормотал Сигмон, стараясь удержать клинок, что пытался поднять его руку. – Это он заразил тебя этим безумием...
– Не смей говорить о моем брате! – крикнула Арли. – Не смей! На твоих руках его кровь, презренный убийца! Ты – чудовище, что несет смерть всему живому, всем, кто встанет на твоем пути! Ты не разделяешь друзей и врагов, ты просто мясник, одержимый жаждой убийства!
– Нет, – прошептал тан, борясь с собственной рукой. – Нет, я не жажду чужой крови. Я всегда хотел только покоя.
– Неважно, – бросила Арли. – Все кончено, Сигмон. Все, что было раньше. Но в одном ты прав – кое-что еще можно изменить. – Вампирица вскинула руку и указала на зеленый овал портала. – Уходи, – велела она. – Войди в портал, и ты обретешь покой. В известном нам мире башен больше нет. Но эта сохранила волшебство и, значит, есть другая, с которой поддерживает связь этот портал. Никто не знает, где вторая башня, где выход из этой двери. Наверно, где-то в диких землях, за пределами известного нам мира. Уходи. Оставь этот мир нам – вампирам, эльфам, людям, гномам. Ведь ты – не один из нас. Ты тут лишний. Уходи. Ты получишь одиночество и покой, а мы – то, что заслужили. Нашу историю, наш мир, в котором никогда не было места такому как ты.
На краткий миг глаза Сигмона обратились к зеленому овалу. Он манил к себе, звал, обещая избавление от мучительного решения. Только он мог разрушить ночной кошмар, что стал для тана явью. Надо только шагнуть в объятья зеленого света, и все беды останутся на этой стороне. Все горести и печали. И Рон, Корд, Дарион, де Грилл, Дарелен, Ривастан...
– Нет, – прошептал Сигмон. – Не могу. Я не могу оставить их.
Арли вздрогнула и подалась вперед, бесшумно выплывая из темного угла. Руку Сигмона свело судорогой – он отчаянно пытался сдержать эльфийский клинок, что рвался навстречу темному силуэту вампирицы. Мышцы закручивались узлами, сухожилья натянулись, словно струны, а боль в ладони, что горела огнем, стала нестерпимой.
– Уходи, Арли, – попросил Сигмон. – Беги. Брось эту книгу и эти безумные идеи, что внушил тебе бедняга Риго. Скройся в лесах. Затеряйся на время. А потом возвращайсяв Дарелен, чтобы принять трон. Я буду ждать тебя. Обещаю.
– Глупый тан! – прошипела Арли. – Ты так ничего и не понял... Я дала тебе шанс уцелеть. Но теперь...
– Да беги же! – закричал Сигмон, чувствуя, как пылает болью рука. – Я больше не могу его держать!
Вампирица отшатнулась и вскинула руки. Но тан остался на месте, пытаясь совладать с дрожью в руке. Тогда глаза вампирицы вспыхнули алым огнем, и она снова шагнула вперед – к Сигмону, что согнулся едва ли не пополам, пытаясь удержать зеленый клинок от краткого взмаха, что он видел в кошмаре.
– Нет, – прошипела Арли, и ее белое лицо стало таять в темноте. – Нет. Больше никакого бегства. Я – наследница графа Дарелена, я последняя из рода де Сальва, а ты стоишь между мной и величием моего народа. Нет, Сигмон. Все кончено.
Тан поднял взгляд на Арли как раз в тот момент, когда ее бледный лик сменился серой маской вампира. Ее глаза вспыхнули алым огнем, от клыков отразился зеленый свет портала, и тан едва не вскрикнул от боли.
– Беги, – выдавил он, чувствуя, как прогорает кожа на правой ладони. – Беги, Арли!
Вампирица лязгнула клыками и прыгнула – к горлу Сигмона, что вжался спиной в каменную кладку башни.
Выворачивая руку, эльфийский клинок разогнул Сигмона и взметнулся к потолку. На миг застыл над головой неотвратимым пылающим возмездием, сбывшимся ночным кошмаром, грозящим обратиться реальностью. Бросил зеленый отблеск на серое лицо упыря. И стал опускаться, перемалывая крохи предсказанного будущего в настоящее.
Его ход стал неотвратим как прилив. Клинок нельзя было остановить, это был один из тех ударов, что заставляют остановиться само время и отступить саму смерть. Он скользил меж неповоротливыми секундами, падая вниз топором палача, и, казалось, весь мир замер пред его стремительным бегом. Но вместе с клинком двигался и тан Сигмон ла Тойя, наполненный силой эльфийского клинка, выпав из времени этого мира. И он сделал то, что мог сделать.
Честное железо, вышедшее из рук простого кузнеца, что до сих пор холодило левую ладонь, взметнулось снизу вверх, навстречу древнему колдовству. Но оно не встретилось с пылающим клинком, что мог разрубить саму реальность. Железо встретилось всего лишь со слабой человеческой плотью, несущей смертельный клинок.
Эльфийский меч рухнул вниз – вместе с запястьем Сигмона, а окровавленное железо взметнулось к потолку. Оставшись без поддержки человеческой руки, зеленое пламя клинка всего лишь на палец изменило свой ход. Но этого хватило. Эльфийский клинок рассек черный плащ на груди вампирицы и упал на каменный пол, сочась зеленым светом.
Арли отпрыгнула назад, пошатнулась и застыла, с изумленьем глядя на тана. Сигмон упал на колени, выронил железный меч и схватился за правое предплечье, из которого фонтаном била кровь. Пальцы Сигмона сжали обрубок сильнее любой повязки. Боль полыхала в руке, но она была пустяком в сравнении с той болью, что горела в сердце.
Тан поднял голову, и его глаза, подернутые влажной пеленой, увидели расплывчатую фигуру Арли, что на фоне зеленого портала казалась черным силуэтом. Потом он опустил взгляд. От боли сводило скулы, в руку словно налили расплавленного железа, но Сигмон все же смог выдавить:
– Беги.
Серый лик вампира пропал, уступая место костлявому лицу, обтянутому сухой тряпкой кожи. Арли поднесла руку к губам, нерешительно шагнула вперед, словно не зная – то ли помочь, то ли добить... А потом увидела то, на что смотрел тан.
Эльфийский клинок, лежавший на полу, вздрагивал, словно его била лихорадочная дрожь. Пальцы отрубленной руки так и не разжались, и казалось, что мечом шевелит призрак. Вампирица замерла. А клинок пополз к ее ногам, оставляя за собой в камнях башни проплавленную полосу. Мертвая плоть тащилась за ним, оставляя кровавый след, словно рука и после смерти пыталась сдержать удар волшебного меча.
– Беги! – взвыл Сигмон. – Беги!
Меч прыгнул. Прямо с пола, без звука, словно змея, подкараулившая жертву. И в этот раз его ничто не смогло сдержать.
Арли успела вскрикнуть и отшатнулась назад. Зеленый кокон портала принял ее тело, сглотнул, как жаба поймавшая муху, и утянул вампирицу в сверкающие глубины за те самые доли секунды, что понадобились клинку для удара. Зеленые волны плеснули из центра к краям, ртутная поверхность колыхнулась и разгладилась. А потом визжащий эльфийский клинок, сменивший зелень на багрянец, ударил в самый центр портала.
Он исчез в его глубинах так же бесшумно, как и предыдущая жертва. Но он оставил за собой след – пульсирующую прореху, что распахнула черную глотку в середине пылающего кокона. Сигмон попытался подняться, оперся рукой о стену, и в тот же миг зеленое зеркало взорвалось, как самая большая на свете колба алхимика.
Зеленые клочья брызнули во все стороны фонтаном искр. Сигмона ударило о стену, бросило на камни, и он наконец завопил от боли в полный голос.
Ответный рев башни сотряс каменные стены. Каменная ступенька, над которой минутой раньше горел портал, раскололась, и трещина звездой разошлась по всему полу. Вся башня затряслась и загудела. Пол заходил ходуном, подбрасывая обезумевшего от боли Сигмона, как норовистый скакун. Содрогнувшись до основания, каменная громада начала рассыпаться, словно была сделана из песка.
От грохота заложило уши, но Сигмон знал, что все еще кричит, жадно хватая горячий воздух пересохшим ртом. Дыханья не хватало, и все же он поднялся на ноги и прыгнул на другую сторону огромной трещины, расколовшей надвое пол. Там, у стены, плясала тренога пюпитра, а на нем подскакивала в диком танце книга из сшитых листов пергамента. Сигмон упал на колени и пополз к ней, к той самой твари, что погубила двух самых дорогих ему существ. Ему даже не пришлось вставать – после нового толчка тренога опрокинулась и ударила тана по плечу. А книга упала прямо перед ним – шлепнулась с противным мокрым звуком и распласталась на камнях, как разбившийся человек. Сигмонотнял левую руку от обрубка. Кровь потекла тоненькой струйкой, запятнав пергамент, но он не обратил на это внимания. Он подхватил книгу, вцепился в нее мертвой хваткой – так, как раньше зажимал кровоточащую рану – и выпрямился в полный рост.
Башню качнуло, и дальний угол комнаты скользнул вниз с тихим шелестом, открывая ночное небо и верхушки мертвых деревьев. Пол дрогнул и стал заваливаться на бок, какпалуба тонущего корабля. Сигмон взбежал по нему, почувствовал, как пол уходит из-под ног, и оттолкнулся от него, что было сил.
Он вылетел в дыру, как камень, пущенный из пращи. Навстречу свежему ветру, навстречу весенней ночи... И также, как камень, рухнул вниз.
Сознание помутилось раньше, чем он коснулся земли. Он помнил только краткий миг полета. Потом боль в груди, мерзкий хруст где-то внутри и вкус крови во рту. А еще – тепло, исходящее от мягкой лесной земли.
Где-то за спиной с грохотом обрушился горный кряж, и пришла тьма.* * *
Жизнь возвращалась постепенно. С каждым порывом ветра, с каждым шорохом в лесу, с каждым новым толчком сердца. Из тьмы забытья всплывали звуки и запахи. И тогда Сигмон понял: он жив и лежит на спине. Чувства вернулись к нему, и тан тотчас пожалел об этом.
Его тело превратилось в мешок, наполненный болью. Но это была правильная боль – с хрустом выправлялись суставы, бесшумно сращивались порванные сухожилия, и тихо-тихо, едва заметно, билось сердце. Но с каждым его ударом в тело Сигмона вливалась очередная порция обжигающей жизни. Изломанное тело, в котором чудом теплился уголекдыхания, восстанавливало себя.



Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 [ 22 ] 23 24
ВХОД
Логин:
Пароль:
регистрация
забыли пароль?

 

ВЫБОР ЧИТАТЕЛЯ

главная | новости библиотеки | карта библиотеки | реклама в библиотеке | контакты | добавить книгу | ссылки

СЛУЧАЙНАЯ КНИГА
Copyright © 2004 - 2022г.
Библиотека "ВсеКниги". При использовании материалов - ссылка обязательна.