read_book
Более 7000 книг и свыше 500 авторов. Русская и зарубежная фантастика, фэнтези, детективы, триллеры, драма, историческая и  приключенческая литература, философия и психология, сказки, любовные романы!!!
главная | новости библиотеки | карта библиотеки | реклама в библиотеке | контакты | добавить книгу | ссылки

Литература
РАЗДЕЛЫ БИБЛИОТЕКИ
Детектив
Детская литература
Драма
Женский роман
Зарубежная фантастика
История
Классика
Приключения
Проза
Русская фантастика
Триллеры
Философия

АЛФАВИТНЫЙ УКАЗАТЕЛЬ КНИГ

АЛФАВИТНЫЙ УКАЗАТЕЛЬ АВТОРОВ

ПАРТНЕРЫ



ПОИСК
Поиск по фамилии автора:

ЭТО ИНТЕРЕСНО

Ðåéòèíã@Mail.ru liveinternet.ru: ïîêàçàíî ÷èñëî ïðîñìîòðîâ è ïîñåòèòåëåé çà 24 ÷àñà ßíäåêñ öèòèðîâàíèÿ
По всем вопросам писать на allbooks2004(собака)gmail.com


Сашка в училище, Пашка где-то на «точке» в Красноярском крае — до Калининграда далеко. Ну а еслидойдет—все будут равны. Смешно, но Сергей умудрился найти самое безопасное место — хоть какое-то разнообразие после всех этих кавказских «командировок». Надо будет выбить сеанс, позвонить, успокоить… Что он испытывает сейчас — она понимала очень хорошо, помнила на собственном опыте, когда каждый наш сбитый вертолет, распиаренный по какому-нибудь НТВ, добавлял ей седых волос, тщательно маскируемых у парикмахера к его возвращению.
Алиса возилась у проектора. Тот самый рыжий хулиган постукивал молотком, подгоняя деревянную конструкцию, которая служила подставкой. Со вчерашнего дня, после Настиного выступления по всем каналам, сопровождавшегося роликами со станционных камер, он назначил себя Алисиным то ли паладином, то ли падаваном. Хотя за понедельничное хамство вроде бы и не извинялся — видимо, считал извинения потерей лица. Или, скорее, нравы в деревне были попроще. Зайцев с Максимовым поворчали, но не препятствовали, а местные пацаны пойти против авторитета не решались. Алиса, в порядке мелкой мести, гоняла рыжего в хвост и в гриву, но не отшивала.
Чертова жестянка наконец заработала, Максимов сел за подрубленный к проектору ноут. Рыжий уселся рядом, гордый соучастием.
Алена поймала Алисин взгляд, немного нервный, и успокаивающе кивнула. Алиса резко выдохнула и запрыгнула на сцену. Зал взорвался, большая часть аплодировала, кто-то орал, кто-то свистел. Барабанные перепонки чуть не лопнули. Аплодисменты и рев предназначались, конечно, не соплюшке, а ее маме, пусть даже слышать их она и не могла.Алиса что-то кричала в зал — никто не слушал. Говорить не давали. Она совсем было растерялась — но вдруг махнула рукой Максимову, показала один палец. Тот кивнул — соображал он быстро — и щелкнул «мышью».
На экране за спиной Алисы на фоне звездного неба (Крабовидная туманность?) возникла медленно поворачивающаяся в свободном полете бутылка водки. Зал ахнул. Такого не ждал никто. Алиса наконец смогла говорить.
— Здравствуйте! — Древний микрофон скрежетнул, но военрук что-то поправил в столь же древнем пульте, и скрежет пропал. — Тут на днях у меня кое с кем состоялась глубоко научная дискуссия. — Максимов с рыжим переглянулись и внезапно смутились. Глаза со всех сторон зала уставились на них. Алиса, ободренная тем, что смотрят уже нена нее, продолжила: — Мы в основном говорили о двух вещах — о космосе и о водке. Ничего смешного. — Она даже как будто обиделась хохоту в зале. — Это, между прочим, два наших национальных символа. Спутник, Гагарин и водка. Еще Большой театр, — добавила она, подумав. — И Лев Толстой. Но про них в другой раз.
Алиса показала Максимову два пальца, тот перещелкнул на следующий кадр — с тремя космонавтами, идущими к ракете, и маленькой стопочкой в углу. Сравнение возвышенного и далекого с повседневной прозой жизни понравилось всем. Особенно когда дошло до телевизора и прочих полезных в хозяйстве штуковин. Алиса освоилась на сцене, уже не стеснялась взрывов хохота — аналогии и сравнения и правда были… необычными. Алена поискала взглядом Елену Николаевну — директриса, пожалуй, могла бы и запаниковать от таких метафор. Не нашла. На поставленном для нее рядом с креслами пятиклассников стуле сидела — только что с фермы — доярка, тыкающая кулачком под бок благоухающего навозом мужика: смотри, мол, не квасил бы столько — давно бы сам в космос слетал.
Странно. Куда это Елена Николаевна подевалась? Три минуты назад еще тут была…
Алиса перешла к метеорологии, показывала указкой на орбиты спутников, пунктиры линий связи, расстелившиеся по выпуклой спине планеты циклоны. Кто-то тронул Алену за плечо. Елена Николаевна, с мешкам под слезящимися глазами — то ли от дикой усталости, все-таки седьмой десяток, то ли еще от чего, — стояла за спиной. За ней топтались тот самый лейтенантик и школьная медсестра.
— Алена Михайловна, не могли бы вы… — На директрисе лица не было, что-то случилось?
— Ребята, пожалуйста, подождите, я отойду на минутку. Не шалите, — шепнула она сидящим с краю подопечным. Шалить они не собирались, слушали. Алена протолкалась мимо давешней доярки (кстати, тоже облондиненной и с хвостиком «под Бегу»), вышла в коридор.
— Что случилось, Елена Николаевна? — Алиса опять что-то отмочила со сцены, вызвав в зале волну хохота. — Что… Сергей?!
Вокруг вились лица — и знакомые, и не очень. Медсестра хлопотала с чемоданчиком, зачем? Телефонная трубка, старинная, на витом шнуре — сотовая связь второй день работала через пень-колоду — была холодной, как космос. Как смерть.
— Похороните его там. — Как она теперь будет смотреть в ночное небо?
12:00мск
Луна, Океан Бурь
База Третьякова
Солнце ушло к зениту, и разрез сверкающего золотом полога над шлюзом бил картинку антрацитно-черным клином. Светлая щель порезала треугольник почти пополам, начала расширяться, расти вверх, пока не образовала светящуюся квадратную пасть — два зажегшихся сверху прожектора усилили сходство с карикатурным лицом. Луноход на пригорке повел камерой, ловя в фокус светлый прямоугольник. Что-то длинное плавно опустилось на истоптанный рубчатыми подошвами грунт, легло у подножия лестницы. Фал длинной змеей упал рядом. В проеме показались ноги, потом ранец. На нижней ступеньке фигура замедлилась — длинный сверток лежал у самых ног, мешая сойти. Секунд пятьчеловек в скафандре думал, затем, оттолкнувшись руками и ногами, перелетел через сверток. Инерция была слишком сильна — на ногах прыгнувший не удержался, упав навзничь. Поднимался он долго, неловко. Наконец поднялся, подхватил груз на руки и медленным плавным шагом двинулся к стоящей рядом тележке на четырех решетчатых колесах. Аккуратно положил сверток на платформу, рядом с двумя трубами — одной подлиннее, другой покороче. Снял с пояса нечто, напоминающее пистолет, размотал кабель, воткнул в разъем на борту тележки.
Затем присел на одно колено, положил одну снятую с тележки трубу на другую и направил пистолет на середину креста, чуть поводя им туда-сюда. Потом залез в набедренный карман скафандра, достал сверкнувший красной эмалью значок. Приложил к перекрестью. Значок несколько раз соскальзывал, пришлось насыпать горку серой пыли вокруг перекрестья, выровнять конструкцию. Наконец получилось. Две короткие вспышки, и человек, похоже, удовлетворенный результатом, поднял руку, чтобы утереть пот. Что было, несомненно, глупо — ткань рукава просто мазнула по стеклу забрала.
Человек встал, сделал три шага и нырнул под серебрящийся в жестких лучах Солнца тент. В тени свет от странного пистолета был хорошо заметен. Минут через десять нависавшая над человеком бочка слегка дернулась вверх, освобожденная от напряжения. Еще через пять минут человек появился, держа в руках изогнутую панель, чуть более полуметра в длину, с уродливым слоистым наростом почти по всей поверхности. С противоположной стороны сталактитами болтались длинные сопли застывшего пластика или резины. И самопальный крест из дорогущего сверхлегкого сплава, и панель в потеках герметика легли на платформу тележки рядом со свертком. Тележка двинулась, казалось, сама собой, оставляя в реголите четкий след. Человек двинулся за нею.
Камера с лунохода поворачивалась, следя за фигурой. Метрах в пятидесяти, у небольшого углубления и торчавшей в вале выброшенной породы лопаты, и тележка, и человек остановились. Человек поднял с платформы сверток. Аккуратно опустил его рядом с выемкой. Потом, встав на колени, начал аккуратно сдвигать на дно. Выпрямился. Взял лопату. Начал забрасывать яму. Тележка чуть отъехала, чтобы не мешать ни человеку, ни камере лунохода. Человек работал. Луноход смотрел. Наконец человек закончил. Опять дернул было рукой к шлему, но опомнился. Положил лопату на платформу, снял с платформы крест. Уперся в перекладину, вдавил крест нижним концом в грунт сантиметров на тридцать. Опять поднял пистолет, начал водить вдоль холмика. Водил долго — в недрах тележки замигал красный огонек, в эфире пронесся возмущенный писк. Все, аккумуляторы садятся. Человек потрогал крест — надежно. Грунт под пучком электронов частично спекся, плотно зафиксировав конструкцию. Так — хорошо. Положил пистолет на платформу, рядом с заляпанной герметикой панелью. Тележка крутанулась на месте и, уже значительно медленнее, двинулась к примостившейся поодаль гигантской металлической стрекозе.
Человек остался.
Из того же набедренного кармана достал маленькую, в одну восьмую формата, книжку. Листать страницы в перчатках не получалось, да это было и не нужно. Просто положил книжку рядом с основанием креста. То, что под действием бешеного лунного Солнца и так уже ветхие страницы обуглятся уже череп часы, если не через минуты, было совершенно несущественно, все, что нужно, человек помнил и так. Казалось, эфирное молчание было нарушено только что — хотя и до того радиоволны разносили короткие деловые реплики. Но сейчас человек говорил именно для того, чтобы сказать. Он говорил с акцентом, на чужом, хотя и знакомом языке — и это было столь же несущественно.
— Отче наш, иже еси на небесех… Радиоволны несли слово и к проплывающей над головой звезде, и к бело-голубому серпу над близким горизонтом, и с них с положенной задержкой возвращалось эхо:
— … Аминь!
— Аминь!
— Аминь!
Человек достал из кармана — из другого уже — красный цилиндр, поднял к черному небу. Ярко-алая звезда устремилась ввысь. Когда звезда погасла, человек развернулся и плавными короткими скачками двинулся по следу решетчатых колес. Когда он скрылся внутри сверкающей на Солнце стрекозы, луноход съехал с пригорка, подъехал к могиле. Камера сфокусировалась на кресте, к которому электронной сваркой был прикреплен старый, потертый, частично потерявший эмаль гвардейский значок. Мегабайты «картинки» текли на Землю, расползаясь по миллионам телеэкранов, приковывая к себе внимание людей в разных концах висящего над горизонтом шара. Люди смотрели, отвлекаясь от войны, от сбитых самолетов, затонувших кораблей и погибших значительно ближе к ним солдат. Потому что погибший солдат — это понятно и привычно, а вот смерть на Луне… Война давно превратилась в своего рода шоу — и это шоу стремительно теряло популярность, вытесняемое чем-то воистину эпическим.
Хотя кому шоу, а кто за «шоу» и морду бил бы. Смертным боем. В военном городке под Хабаровском, на скромных офицерских поминках, телевизор был включен вопреки традиции. И ладно не тренированный регулярным офицерским досугом, да еще и измордованный за сутки до того комиссией лейтенант в уголке, с блестящими от слез глазами и дрожащим в руке стаканом. Но ведь и зубры, самая что ни на есть чета покойному, удержать глаза сухими тоже не могли. И выпили, само собой, опять не чокаясь, как за еще одного своего. Луна мужику пухом.
А остальные…
Кто-то искал символы в обстоятельствах произошедшего и призывал к миру.
Кто-то искал возможность контакта, чтобы, пользуясь перемещением фокуса общественного внимания, остановить неожиданно далеко зашедшую авантюру.
Кто-то утирал пот с закопченного лба, скидывая хотя бы на минуту с мокрых волос тяжелую каску.
Кто-то бесился из-за того, что тщательно построенный образ врага внезапно осыпался прахом на далекой могиле. О да, все еще можно было поправить – но не в ближайшие дни или даже недели. Они прилагали массу усилий. Они говорили об игре на публику, о цинизме, о святотатстве, о плясках на костях. Некоторые говорили это по-русски. Но это было не важно.
Потому что все изменилось. Потому что Луна, бывшая до того просто небесным явлением, потом — просто местом каких-то непонятных исследований, потом — местом мелкого, на фоне серьезных земных дел, конфликта, теперь, внезапно, стала домом — как минимум для одного человека. И этот самый человек — полковник Российской армии Третьяков, где бы он сейчас ни был — в пятидесяти сантиметрах под лунной пылью или в не обнаружимых ни одним телескопом далях, возражений против этого не имел. Возможно, онпредпочел бы кресту обелиск под красной звездой, даже скорее всего предпочел бы — все, что было достоверно известно об его религиозности, исчерпывалось последним — «Слава богу, успел».
Возможно. И неизвестно. И не важно.
Потому что он пришел сюда именно за этим — сделать Луну домом. О да, он бы предпочел, чтобы тут рождались, а не умирали. Но всему свое время.
И он бы, конечно, предпочел прожить еще лет тридцать-сорок-полтораста. И умереть в своей постели. Но и это время вкупе с этим местом его, где бы он сейчас ни был, устраивало.
Потому что мертвые в России продолжают сражаться за живых. Любыми средствами. Хорошо это или плохо — тоже не имеет значения. Это просто — так. А живые… У них еще оставались дела.
16:20мск (08:20 EDT)
Вашингтон
Штаб-квартира NASA
Специальная группа
Курили если не все, то большинство. Кто-то, кажется, даже травку. Просто удивительно, как много людей отбрасывают вбитые, казалось, на уровень инстинктов нормы поведения. Страшно было даже подумать, что в этот же момент творилось у русских… Говорили все и сразу, где чья реплика, было не разобрать, ни по голосу, ни по смыслу. Один и тот же, в обычной жизни флегматичный и рассудительный человек мог поменять позицию пару раз за десять секунд. Классический спонтанный брейншторм, неподготовленный, нерегламентированныи, а потому беспощадный и на девяносто девять процентов бессмысленный. Впрочем, ради того самого, сотого процента они и старались.
— Он не сможет состыковаться. Это просто-напросто исключено. Боб Кэбот был свидетелем его… тренировки. Хорошо, если ему удастся взлететь с Луны.
— То есть юридически синьор Тоцци может считаться терпящим бедствие астронавтом?
— Совершенно верно. И юридически, и фактически.
— Идеально было бы забрать его прямо с поверхности. Но у нас нет для этой цели посадочных кораблей.
— А русский лунник? На станции есть резервный корабль.
— Предлагаешь захватить?
— Русским лунником из находящихся вблизи Луны и на ней восьми человек могут управлять только миссис Шибанова и сам Тоцци.
— Он действительно может?..
— В ограниченных пределах. Запуск программы взлета входит в курс подготовки. Разумеется, о ручных маневрах речи идти не может, но…
— Возможно, нам стоит потребовать, чтобы русские послали миссис Шибанову за Тоцци?
— Бред.
— Русские пошлют нас сами. Na huj. Боюсь, наше мнение для них мало авторитетно.
— Зато авторитетно для европейцев. Что думают они?
— Они в растерянности. И сами не знают, что делать. Если бы не инцидент…
— Да… Сейчас они согласились бы на наше предложение сразу.
— Может, еще не поздно? Если на русских надавят они…
— Смеешься? До старта четыре часа, европейцам этого хватит только на то, чтобы решить, какого цвета ручкой подписывать протокол.
— Это не наша проблема. Если мы прямо сейчас заявим об опасности самостоятельного взлета неподготовленного астронавта, русским будет трудно проигнорировать такое мнение — после того, что произошло. Надежность их техники поставлена под вопрос…
— У этой медали две стороны: если их техника столь ненадежна — то еще одна посадка и последующий взлет заведомо более опасны, чем просто взлет. К тому же, если миссис Шибанова будет пилотировать второй лунник, у них на орбите не останется подстраховки.
— Подстраховку можем предоставить мы.
— Это прошло бы двое суток назад. Тогда они были бы в восторге, наплевав даже на войну. А для нас это было бы отличным способом купировать кризис. Теперь же… теперь русские скорее обратятся к китайцам, несмотря на все их страхи. А «Шеньчжоу» выходит на орбиту станции уже через час.
— Хорошо. С русскими мы не договоримся. Это было ясно с самого начала. Можем мы действовать помимо них?
— До взлета — нет. После взлета…
— Мы могли бы состыковаться с Тоцци и взять его на борт.
— Шибанова планирует то же самое. Она уже заканчивает консервацию станции.
— Мы можем ее опередить?
— Несомненно. У «Ориона» лучше энергетика, мы можем использовать неоптимальные в смысле расхода топлива, но зато более быстрые маневры. Упредить ее мы можем. Но хотим ли?
— Думаю, хотим. Нам надо вылезать из дерьма — и это возможность. Если у нас получится — вопли русских уже никого не будут интересовать.
— А европейцы? И, главное, Тоцци?
— Тоцци никто не спросит. Если наш корабль будет вблизи раньше…
— Хорошо. Еще идеи?
— У кого-нибудь есть курево?
Рон достал ящик с сигарами. Широким движением послал в центр стола. Энтузиазм проигравших, но получивших вдруг новый шанс людей пугал. Остро не хватало Пола.
19:00мск
Окололунная орбита
КК« Союз-Л-14»
CSS«Шеньчжоу-23»
— Есть сигнал расстыковки. Отход.
— Отход наблюдаю, визуально.
— Давление в БО — штатное. Осевая ноль три, поперечное смещение в пределах нормы.
— Принято. Ведем съемку. Мы желаем вам удачи, пилот Шибанова.
— Взаимно, полковник Ю. Надеюсь, встретимся на Земле. Или над.
— Мы тоже на это надеемся.
— Не сомневаюсь. Тем не менее — ни пуха ни пера.
— К демонам. Я правильно ответил?
— Все правильно. Не сочтите за труд — что там с «соседями»?
— Идут синхронно, опережение триста двадцать километров. Они выйдут в узел за двести секунд до вас. Если они решат идти на перехват, то ваш маневр будет потенциально опасным.
— Будем надеяться, у них хватит ума…
Плохо. Если американцы решат перехватить «Козявку» — они будут выигрывать и по времени, и по запасу топлива. У них около четырехсот метров в секунду преимущества по топливу. И двести секунд форы по времени.
Догонит ли в космосе или шалишь, Летучая кошка летучую мышь? Собака летучая — кошку летучую? Зачем я себя этой глупостью мучаю?
Действительно — зачем? Можно пропустить их вперед, дать им выступить спасителями попавшего в переплет итальянца — ангелочек тоже не без греха, но он хотя бы понял и сделал то, что должен был понять и сделать, — и вернуться на Землю — в белом. Но это будет предательство. И по отношению к Сергею, лежащему сейчас там, под тонким слоем реголита, и по отношению к ней самой, и по отношению к справедливости — если она еще есть на этом свете. Те, кто предал товарища перед лицом бездны — о да, смущаясь,опуская глаза, ссылаясь на приказы, не суть, — они не могут ходить в белом.
Радиоволны донесли непривычную уху речь, почти пение. Китайцы что-то обсуждали между собой. Недолго. Голос полковника стал встревоженным.
— Боюсь, я вынужден стать гонцом дурных вестей. Только что наш центр сообщил об активном радиообмене между «Орионом» и Хьюстоном. Расшифровка, естественно, отсутствует, но сам характер обмена позволяет предположить, что экипаж «Ориона» получил неизвестный нам приказ.
Никак не успокоятся? Не важно. Щас мы вам коня-то на скаку остановим, раз уж избу спалить не судьба. Мало не покажется. Стоять на пути убитой горем, да еще и до кучи разозленной русской бабы оч-чень вредно для здоровья.
— Мы все получили приказы, полковник. — Вот только ее приказ пришел не с Земли, но китайцы об этом не знают. — Ничем не могу им помочь. Вот что… У вашей «Лодки» достаточно импульса для перехвата «Козявки», если ни я, ни наши «друзья» не смогут состыковаться… м-м… по той или иной причине?
— Разумеется. Правда, на уход к Земле топлива уже не хватит.
— В этом случае я официально разрешаю вам воспользоваться орбитальной станцией «Селена». На обратное изменение наклонения запаса скорости вам должно хватить с избытком.
— Благодарю. Резервный корабль и разгонный блок для него уже установлены на стартовых позициях. Майор Чен снимет капитана Ху и господина Тоцци через пять суток… Если такая надобность действительно возникнет… Вы уверены…
Уверена ли она? Конечно, уверена. После сжигания необходимого для изменения плоскости орбиты топлива ее корабль будет весить… десять тонн. Десять двести, если точнее. Больше пятидесяти метров в секунду она давать не будет, просто не успеет — тяга движка всего две тонны. Но этого хватит, чтобы превратить вражеский — да, вражеский — корабль в кучу металлолома. Плюс — нехилый шанс, что от столкновения рванут баки. Тогда металлолом будет хорошо фрагментированным. Ангелочка подберут узкоглазые.
— А наши заберут со станции вас. Спасибо, полковник Ю, вы мне очень помогли. Теперь я действительно уверена.
— Я от всей души надеюсь, что такие меры не понадобятся. — Он понимает. Какой идиот решил, что у китайцев непостижимая логика? Та же самая.
— Я тоже. Но тут решать не мне. Конечно, не ей. Все уже решено.
— Товарищ полковник, Центр управления сообщает — снова радиообмен между «Орионом» и Хьюстоном.
— Данные по «Ориону»?
— До узла — сто сорок три секунды.
— Ждем.
20:10мск (12:10 EDT)
Окололунная орбита
USSS«Orion-17»
— Сэр! Сигнал радара с «Союза» изменился — он перешел в режим обеспечения стыковки!
— С кем?!
— Это режим наведения, сэр. Или его оч-чень близкий аналог. — Слабый чмок в который уже раз выдираемого разъема.
— Так, парни, думаем быстро. Варианта два — все же идти подбирать итальянца или пропустить леди вперед. Боюсь, если мы подрежем ее таратайку на дороге, она будет возражать. Активно.
— Мы так и не перенесли ложемент «мистера Пицца» из «Союза» — на входе в атмосферу можем посадить его только в гелевый матрац. Это нештатный вариант. Считаю, что настаивать на подборе итальянца просто глупо. Вот если у миссис Гайки возникнут затруднения…
— О чем ты?
— Не важно. Мое мнение — сейчас попытка увести Тоцци из-под носа русских воняет уже настолько явно…
— Согласен, командир.
— Отлично, джентльмены. Двенадцать секунд до узла. Принимаю решение. — Щелчок вновь соединяемых колодок. — Хьюстон! У нас проблема!
20:13мск
Окололунная орбита
КК «Союз-Л-14»
CSS«Шеньчжоу-23»
— Пять… Четыре… Три… Два… Один… Ноль… Товарищ полковник, «Орион» прошел узел.
— Он выдал импульс?
— По данным измерений, орбита не изменилась.
— Пилот Шибанова…
— Потом, полковник. У меня семь секунд до импульса.
— Ни пуха… правильно?…
— Да. К черту. Импульс… расчетная длительность сто пять секунд, пошел отсчет. Прошу прощения, полковник, — что у вас?
— «Орион» не менял орбиту. Повторяю — изменение орбиты — negative.
— Изумительно благоразумные мальчики. Я это уже поняла. Весьма признательна вам за добрые вести. Десять секунд до отсечки двигателя… Есть отсечка. Как там у Пьетро? Прошу прощения, но у меня нет времени на контроль.
— Все в порядке, товарищ пилот. Господин Тоцци находится в кабине взлетно-посадочного корабля, все системы в норме, до старта четыре минуты двадцать секунд.
— Отлично. Подхвачу его на первом витке. Тогда резерв по топливу… сорок восемь килограммов. Мне хватит. Кстати, товарищ полковник, — прошу вас перейти в закрытый режим связи.
— Принято. — И после секундной «глухой» паузы: — Вы полагаете, перехват нашего обмена повлиял на их решение?
— Не знаю. И не хочу знать. Боюсь, полковник, мывсеуже не хотим ничего знать. — Это было неправдой, по крайней мере, на Земле. Но у Земли хватило ума не мешать. — Что со стартом лунника?
— Пятьдесят секунд. К сожалению, мы не можем транслировать данные к вам напрямую. Капитан Ху еще не успел наладить routing.



Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 [ 18 ] 19 20 21 22 23
ВХОД
Логин:
Пароль:
регистрация
забыли пароль?

 

ВЫБОР ЧИТАТЕЛЯ

главная | новости библиотеки | карта библиотеки | реклама в библиотеке | контакты | добавить книгу | ссылки

СЛУЧАЙНАЯ КНИГА
Copyright © 2004 - 2020г.
Библиотека "ВсеКниги". При использовании материалов - ссылка обязательна.