read_book
Более 7000 книг и свыше 500 авторов. Русская и зарубежная фантастика, фэнтези, детективы, триллеры, драма, историческая и  приключенческая литература, философия и психология, сказки, любовные романы!!!
главная | новости библиотеки | карта библиотеки | реклама в библиотеке | контакты | добавить книгу | ссылки

Литература
РАЗДЕЛЫ БИБЛИОТЕКИ
Детектив
Детская литература
Драма
Женский роман
Зарубежная фантастика
История
Классика
Приключения
Проза
Русская фантастика
Триллеры
Философия

АЛФАВИТНЫЙ УКАЗАТЕЛЬ КНИГ

АЛФАВИТНЫЙ УКАЗАТЕЛЬ АВТОРОВ

ПАРТНЕРЫ



ПОИСК
Поиск по фамилии автора:

ЭТО ИНТЕРЕСНО

Ðåéòèíã@Mail.ru liveinternet.ru: ïîêàçàíî ÷èñëî ïðîñìîòðîâ è ïîñåòèòåëåé çà 24 ÷àñà ßíäåêñ öèòèðîâàíèÿ
По всем вопросам писать на allbooks2004(собака)gmail.com


За дальним столом при свете тусклой свечи сидели три человека – двое римлян в богатых доспехах и один человек в балахоне, с откинутым капюшоном. Он сидел почти спиной к вошедшим, но Федор сразу узнал эту фигуру и крючковатый нос. Особенно когда тот невольно обернулся на шум в дверях.
– Советник Асто! – воскликнул Федор, обходя сундук. – Какая встреча. Я так рад, что не ошибся! Куда же вы!
Едва услышав голос Федора, гость римлян накинул балахон, вскочил и молча бросился к дальней стене, в которой Чайка неожиданно увидел вторую дверь, ведущую в темноту. Он хотел немедленно кинуться за советником, но тут от стены отделились несколько теней и перед карфагенянами возникли четверо охранников. Двое из них были легионерами, а другие двое – теми самыми людьми, что сопровождали сюда советника. Они держались в стороне от своих хозяев, в боковой нише, и Федор не заметил их сразу.
Клинок просвистел в двух сантиметрах от его лица, и Чайка едва успел увернуться, отпрыгнув в сторону. Но задел сундук и рухнул на пол, не сумев удержаться на ногах.
– Задержать! – взревел Чайка, видя, как советник исчезает в узком проеме двери. – Он не должен уйти! Урбал, можешь даже его убить!
Командир седьмой спейры, отбив удар меча римского легионера, перемахнул сундук и швырнул кинжал вслед убегавшему советнику, но клинок впился лишь в косяк двери. Федор вскочил на ноги и в ярости набросился на одного из охранников-пунов, саданув тому рукоятью фалькаты в челюсть. Он не мог поверить, что такой блестящий и дерзкий маневр вдруг провалился в одно мгновение.
Его противник отлетел назад и, перекувыркнувшись, рухнул за стол без чувств. Похоже, Федор сломал ему челюсть.
– Какое единение, – недобро ухмыльнулся Чайка, набрасываясь на второго охранника, – карфагеняне бьются с римлянами на одной стороне. Вот Гасдрубал обрадуется, узнав об этом. Но вначале мы сами рассчитаемся с предателями, а ему я покажу ваши головы!
Когда лучник убил наповал второго легионера и ворвавшиеся карфагеняне стали пробираться к дальнему углу помещения, перепрыгивая и обходя столы с сундуками, один из двух богато одетых римлян замер в дверях. Его отступление прикрывала лишь пара оставшихся в живых бойцов, один из которых был к тому же ранен. Когда возникший рядом Летис зарубил и его, римлянин, не выдержав, выхватил свой меч из ножен, присоединившись к последнему легионеру. Это был опытный боец. Даже военачальник, судя по доспехам. И не трус.
– А ты чего не бежишь? – крикнул ему Федор по-латыни. – Как твой дружок-предатель.
– Не знаю, откуда вы здесь взялись и откуда ты знаешь латынь, – проскрежетал римлянин, обращаясь к Федору и одновременно ловким выпадом убивая финикийского солдата, – но тем лучше. Значит, ты поймешь меня без перевода. Сейчас ты умрешь! Вы все умрете, сколько бы вас тут ни было.
Он прыгнул между столами, взмахнул рукой, его меч сверкнул в зыбком пламене свечи так быстро, что Чайка едва успел отразить удар, направленный ему в живот.
– Нет, я пропущу тебя вперед! – рявкнул он в ответ и рубанул наотмашь, желая отсечь этому военачальнику голову даже в шлеме. Но римлянин отступил на полшага, и смертоносное лезвие пронеслось мимо, лишь вспоров кожаный рукав куртки. Кровь потекла по его руке.
Отпрыгнув еще на шаг, он увидел, как Урбал выбил меч из рук последнего легионера и умертвил его своим чудовищным оружием. С рассеченным плечом тот упал на стол, залив его кровью, казавшейся черной в этом полумраке.
– Я встречу тебя и отомщу, – прошипел римлянин, – никто еще не мог оскорбить меня безнаказанно!
Сказав это, он выскочил за дверь и, захлопнув ее, исчез во мраке.
– Назад! – крикнул Федор, когда Летис попытался выбежать за ним, чтобы догнать. – Мы опоздали! Советник ушел, а нам надо уносить ноги, пока не поздно! Он сейчас поднимет крик на весь лагерь!
Словно в подтверждение его слов, где-то далеко за входной дверью послышался сильный шум, напоминавший рокот прибоя. Но Чайка, привычный к звукам войны, сразу распознал в нем шум сотен солдат, бросившихся на штурм укреплений противника. И этот шум начался явно на римской стороне.
– Этого нам еще не хватало, – пробормотал он, окидывая нервным взглядом место недавнего сражения, где погибли сразу трое его людей. – Урбал, посмотри, что там снаружи.
А пока его друг выполнял поручение, Чайка бегло осмотрел тела убитых слуг советника. На груди одного из них он увидел небольшой кошелек из кожи, но тот казался на вид почти пустым.
– Какая бедность для слуг такого богатого человека, – усмехнулся Федор и, сорвав кошелек с тонкой цепочки, на которой он висел, высыпал его содержимое на ладонь, почти не сомневаясь, что он там увидит. В тусклом свете огарка свечи он разглядел несколько монет и одну, с которой на него щурилась знакомая сова с отверстиями вместо глаз.
– Значит, все-таки Ганнон, – пробормотал Федор, сжимая ладонь и испытывая при этом странное облегчение, – уже что-то.
– Ты о чем? – не понял здоровяк, только что осмотревший всех валявшихся на полу карфагенян и убедившийся, что они мертвы. – Что это за монеты?
– На эту монету, Летис, можно купить дружбу римлян, – проговорил Чайка, засовывая ее обратно в кошелек, а его за свои доспехи.
– Мне она не нужна, – сплюнул Летис на труп одного из легионеров и поигрывая фалькатой, – даже даром.
– На соседнем участке римляне начали штурм укреплений, – сообщил Урбал, возвращаясь в помещение, – к укреплениям отовсюду движутся отряды легионеров.
– Быстрее, – приказал Федор, перехватывая покрепче клинок и направляясь к двери, – надо прорваться к валу, пока наступление не началось и здесь. По той же тропе назад. Шансов мало, но придется идти напролом. Возможно, впопыхах нас не сразу распознают.
Он толкнул дверь, осмотревшись по сторонам, но, кроме мертвых римлян, у порога никого не было. Его взгляд сразу же выделил участок вала, куда стекались римские манипулы. Перед каждой из них бежали легионеры с факелами. А там, где началось сражение, небо, словно трассеры, чертили огненные линии от горящих горшков. Баллистарии уже начали артподготовку. «Уж не для того ли все затеяли, чтобы вернуть советника назад? – подумал Чайка, первым бросаясь в сторону вала. – Надо выбраться отсюда и обязательно поговорить с ним еще раз. Лицом к лицу. Посмотрим, что он мне сможет возразить».
Остальные бойцы, сжав покрепче оружие, устремились за ним. Пятеро оставшихся в живых карфагенян не успели пробежать первые пятьдесят метров, как справа показался отряд римских легионеров. Впереди, освещая первую шеренгу и двух офицеров, бежали факелоносцы. Это была целая манипула, перемещавшаяся не то в сторону позиций, откуда начался штурм, не то на поиски «диверсантов». Но Чайка решил не выяснять. Путь до сарая был пока свободен.
– За мной! – крикнул Федор, бросаясь вперед, слегка пригнувшись. – Не останавливаться!
Карфагеняне пробежали оставшиеся пятьдесят метров в зыбком мраке и приникли к стене. Римляне продолжали движение с прежней скоростью. Но стук их подкованных башмаков приближался.
– Наверно, приняли за своих, – выдохнул Федор, оглядываясь.
Телега с мертвыми охранниками под ней была на месте. Никто их еще не успел обнаружить, и здесь пока было тихо. Зато чуть впереди, на валу, Чайка еще на бегу заметил перемещения солдат. Несколько римских патрулей двигались по нему вдоль частокола.
– Тоже, наверное, готовятся к наступлению, – кивнул Федор в сторону вала, – ну да ничего. Нам бы только добежать. А там – помогай Баал-Хаммон – руби всех подряд. Главное – до частокола добраться и успеть вниз спрыгнуть, пока тут не станет тесно от римлян.
– А еще надо нижний частокол пересечь под обстрелом лучников, – добавил оптимизма Летис, сжимая во второй руке кинжал, – в спину ведь будут бить. Пока сюда шли, я весь доспех об эти острые сучья чуть не изорвал.
– И потом чтобы свои за римлян не приняли, когда наверх полезем, – вставил слово Урбал, – а то ведь могут и не узнать. Решат, что легионеры и здесь на приступ пошли.
– Ничего, прорвемся, – сплюнул Чайка под ноги. – Пошли. Летис – замыкающий.
Манипула приближалась. И едва Федор отделился от стены, как один из факелоносцев вдруг крикнул, замахав факелом в их сторону:
– Вон они!
«Значит, за нами, – пронеслось в мозгу Федора, – теперь только вперед!»
Едва он в три прыжка обогнул угол сарая, как столкнулся с легионерами, тащившими какой-то ящик по лестнице. Римляне ничего не успели сообразить, как уже были убиты. Троих сразили его лучники, пустив на ходу стрелы. А последнего он зарубил сам, молниеносно оказавшись рядом и саданув наотмашь фалькатой. Острое лезвие рассекло толстую кожу доспехов, и легионер упал на ступеньки лестницы, заливая их кровью. В его глазах застыло недоумение с той самой секунды, когда он увидел вынырнувших из глубины лагеря карфагенян.
Перепрыгнув мертвые тела, Федор стал взбираться вверх по лестнице, стремясь как можно быстрее достигнуть вала, но там его уже ждали. Трое солдат без щитов, но с копьями наперевес. Видимо, они выполняли здесь какие-то работы и не успели схватить щиты, когда Чайка взлетел на верхнюю ступеньку, размахивая своим смертоносным клинком. Первого бойца он рубанул по ноге. Тот взвыл и упал на одно колено, выронив копье. Но добить его Федор не успел, двое других набросились на него.
Рискуя свалиться обратно вниз, Федор пригнулся, отбил пару выпадов и отступил по кромке вала в сторону, освобождая дорогу другим поднимавшимся карфагенянам. Следом за ним на валу показались Урбал и еще один боец, напавшие на римских копейщиков. А Чайка, развернувшись, принял на себя удар двоих меченосцев, которые возникли на валу из полумрака позади него.
Отбиваясь от наседавших римлян, он заметил огни внизу – это были легионеры из преследовавшей их манипулы. Едва появившись из-за сарая, они растеклись по трем лестницам и теперь стремительно поднимались на вал, бряцая оружием.
– Взять живыми! – орал офицер. – Тому, кто схватит их первым, Публий обещал большую награду.
– Хрен ты увидишь эту награду, – объявил Федор ближнему легионеру с гладием, делая выпад.
Острие фалькаты вспороло кожаный панцирь и вошло в плоть. Легионер охнул, выронил меч и, схватившись за бок, упал на колени. Раздался свист, и рядом тут же упал второй. Это карфагенский лучник, все еще державший центральную лестницу, решил ему помочь.
– Уходим! – крикнул Федор, увидев, как на валу появился Летис. – Все вниз!
И первым перемахнул ограждение, схватившись за один из кольев. Улетая в темноту, он успел заметить, как Урбал, отбив удар взобравшегося по лестнице легионера и пнувтого ногой в грудь, последовал его примеру. Приземлившись на скользкую поверхность, Чайка пробежал несколько шагов, после чего поскользнулся, рухнул и кубарем покатился вниз, кувыркаясь через голову. Сжимая в руке фалькату, он пролетел несколько метров с мыслью о том, что если немедленно не остановится, то он просто налетит наодин из заостренных колов, который наверняка остановит его полет вместе с жизнью. Изогнувшись, Чайка попытался «зарубиться», как это делали альпинисты из его прошлой жизни, соскальзывая по заснеженному склону. Ледоруба у него не было, кинжала тоже, и он попытался воткнуть на лету в поверхность вала то, что имелось, – свою фалькату. Получилось не очень, клинок звякнул о какой-то камень, пытаясь проникнуть вглубь, но лишь на секунду затормозил полет, развернув тело. А затем Федор, увлекаемыйсилой тяжести дальше, вновь устремился вниз, но теперь уже животом по склону.
Это его и спасло. Когда он, пропахав еще несколько метров лицом по склону, все же остановился и попытался подняться, то едва не выколол себе глаз торчавшим в сторонузаостренным сучком. Чуть левее он услышал сдавленный стон, – кому-то повезло меньше.
Подняв голову, Чайка в отблесках недалекого зарева разглядел линию обструганных кольев. Не слишком далеко слышался шум сражения, а ночное небо над позициями обеихармий пересекали огненные шары. Усилием воли Федор поднял свое избитое тело и заставил себя двигаться вперед. Но, протискиваясь между кольями, вдруг понял, что застрял.
– Вон они, – крикнул кто-то с вала, – там, внизу. А ну, бросьте туда факел!
Тотчас рядом с ним, буквально в нескольких метрах пролетел и упал на склон горящий факел. Еще один улетел левее, туда, где мощнотелый Летис едва не выломал кол, чтобы преодолеть эту преграду. Становилось все светлее. «И как мы умудрились пройти все это так легко в первый раз, – удивился Федор, почуяв, что сейчас он и его бойцы, пробиравшиеся через частокол, станут отличной мишенью, – помоги мне, Баал-Хаммон!»
– Лучники, ко мне! – прозвучала за спиной команда, словно в ответ на его мысли.
Впрочем, чтобы помочь остальным, для начала надо было выбраться самому. И он выбрался, окончательно исцарапав в кровь свои бедра, ноги и руки. «Зато глаза пока целы», – подбодрил себя Федор, когда первая стрела просвистела над ухом, стукнувшись о камень.
Оставив частокол позади, Чайка в несколько прыжков достиг оврага, где по-прежнему царила тьма, и рухнул туда, накрыв голову одной рукой, потому что в другой все еще нервно сжимал фалькату, словно это могло его спасти. Через мгновение под бешеный свист стрел кто-то упал рядом.
– Эй, – позвал Федор, – Летис?
– Это я, – подал голос Урбал, – Летис в порядке. Поцарапался немного, отлеживается за соседним бугром.
– Значит, это не его убило стрелой? – с облегчением уточнил Федор, видевший за мгновение перед падением, как кто-то из карфагенян получил стрелу в спину, так и не успев перебраться через частокол.
– Нет, – проговорил Урбал, отплевываясь от земли, – это погиб мой боец. Последний из тех лучников, что я взял с собой.
– Надо идти дальше, – решил Федор, когда обстрел немного ослабел, хотя римляне все еще бесновались на валу, изрыгая проклятия им на голову, – пока они лишь пускают стрелы. А то вдруг еще решат пойти на приступ.
Урбал не ответил, но Федор и сквозь темноту смог «увидеть», как тот кивнул. Однако, едва они поднялись, предсказание Федора сбылось. Со стороны вала вдруг послышался страшный рев, и небо между позициями противников осветилось огненными линиями. Обернувшись, в свете «трассеров» от внезапно заработавшей вблизи артиллерии римлян Чайка увидел, как легионеры, спустив с вала длинные лестницы, десятками прыгают по ним вниз, размахивая клинками.
– Быстрее! – рявкнул Федор, испугавшись, как-бы не сбылось теперь и предсказание его друга.
Они бросились бежать по оврагам в сторону собственных укреплений. Вскоре к ним присоединился и Летис; пыхтя и отдуваясь, здоровяк приволакивал за собой раненую ногу. Федор тоже был весь в ссадинах и порезах, но не замечал их. К счастью, римляне перестали пускать им вдогон стрелы, решив, что беглецы уже вне зоны досягаемости. Но, стоило им вновь появиться в поле зрения, как Федор, прыгая в очередной овраг, услышал отчетливый вопль центуриона:
– Вот они! Догнать!
Вскоре они были уже под самыми укреплениями, где им пришлось вновь преодолевать частокол, но уже собственный. Напрягая последние силы, трое карфагенян карабкалисьпо склону вверх, когда над их головами просвистел горшок с зажигательной смесью и, ударившись о стену бастиона, разлил по камням жидкий огонь. От удара в стороны разлетелись огненные протуберанцы, один из которых едва не изжарил друзей.
– Твою мать! – выругался себе под нос Федор, когда рядом с ним задымилась трава, а капля горящей жидкости упала на кожаный рукав доспеха, заставив его тлеть и вонять. – Быстрее в бастион, пока эти римские балистарии совсем не разошлись.
– Кто здесь? – раздался окрик с бастиона, едва разрыв горшка осветил фигуры трех карфагенян.
– Это я, Федор Чайка, – крикнул он, хватаясь за край ограждения и втягивая свое тело наверх, где ему помогли в этом еще двое солдат, подхватив под руки.
– Хорошо, что не убили, – поблагодарил Федор, переводя дыхание и поглядывая на лучников, дежуривших у кромки бастиона. Летис и Урбал вскоре тоже оказались по эту сторону стены. – Хотя вполне могли принять и за римлян.
– Я даже в полной темноте узнаю своих, – похвалился главный «артиллерист», всматриваясь через плечо командира хилиархии в то, что происходило внизу. Там римляне уже приближались к частоколу, прихватив с собой свои штурмовые лестницы.
– Мы ждали вас до последней возможности. Вы же сами отдали такой приказ.
– А теперь отдам другой, – кивнул Федор и, тоже обернувшись назад, проговорил: – Немедленно открыть стрельбу по легионерам Сципиона, не то они так же легко вскарабкаются сюда, как и мы. – Взмахнув окровавленной фалькатой, что до сих пор держал в своей руке, добавил: – И вызвать ко мне всех командиров спейр, нам предстоит веселая ночка.
Не успел Федор отойти на десять шагов от передовой в сторону своего командного пункта, находившегося поблизости от бастиона, как небо осветилось новыми вспышками.Это заработали баллисты карфагенян по всему фронту, вслед за орудиями на участке двадцатой хилиархии. Чайка остановился в изумлении и окинул пристальным взглядомвсю линию огней, где были слышны звон оружия и крики сражавшихся бойцов. Римляне перешли в наступление почти по всему фронту с этой стороны города. Во всяком случае, насколько мог видеть Чайка со своего места.
– Похоже, Сципион не на шутку рассердился после нашего визита, – пробормотал он, – и веселая ночка предстоит не только нам.
Глава восемнадцатая
Секретное оружие
– Красиво идут, – заметил Ларин, разглядывая с небольшого возвышения гоплитов Аргоса, маршировавших с перевала вниз по дороге, – и скоро уже здесь будут.
Только что состоявшееся конное сражение, вернее очередная сшибка всадников Салгира и конных греков остановила на некоторое время их продвижение. Но теперь, подсчитав потери, греки вновь двинулись вниз. Их конница, уже несколько раз вразумленная отрядом молодого и отчаянного скифа, понесла большой урон, потеряв едва ли не треть своего состава, и пока не атаковала сама, держась рядом с пехотинцами.
– Молодец, Салгир! – похвалил Ларин молодого командира, который вернулся со своими людьми обратно вниз. – Оставайся здесь, на правом фланге. Спрячь своих людей вон в том глубоком овраге за холмом. Будешь находиться там и опять начнешь биться, только когда я велю. Пришло время и нам поразмяться, а, Токсар?!
Ларин едва не хлопнул стоявшего рядом бородача по плечу. Но в последний момент сдержался. У скифов это было не принято. Не русские пока все же. Отвернувшись от греков, которые медленно приближались, блестя в утреннем солнце доспехами, Ларин взобрался на коня и осмотрел собственное войско.
Почти полторы тысячи пехотинцев, считая снятых с кораблей морпехов, собрались здесь по команде адмирала. Выстроившись в колонну, они перегородили от края до края небольшое ущелье, через которое шла дорога в сторону побережья Истра, так хорошо известная дарданам и македонцам. Да и солдаты Аргоса, оставившие за спиной земли всей Греции, тоже с пути не сбились. Выглядели они воинственно, и в движении каждого пехотинца, составлявшего фалангу, чувствовалась уверенность.
«Побеждать пришли, – усмехнулся Леха, вновь окидывая взглядом свои войска, – доказывать, кто тут главный. Думают задавить меня числом. Видно, кто-то шепнул им из добрых людей, сколько сейчас в крепости сил. Ну ничего. Не торопитесь, кто из нас выйдет победителем, это еще бабушка надвое сказала».
Оставшихся морпехов Леха определил к обороне побережья, верфи и пирсов на случай прорыва греков. Морпехам предстояло удерживать против гоплитов частокол, которымбыл обнесен весь берег почти до самой крепости. А если греки прорвут и этот рубеж, отойти на своих кораблях от берега и «поддержать огнем» баллист гарнизон.
– Дальше будет видно, – задолго до битвы объяснял Леха диспозицию Токсару, которому предстояло биться пешим и вернуться на корабли при первом же признаке отступления, – главное, чтобы гоплиты не успели добраться до моего флота. В общем, держись рядом и помощника себе найди. На всякий случай…
Одну сотню своих людей под командой Уркуна, вновь ставшую всадниками, Ларин также выстроил в ущелье, позади пехотинцев, вместе тремя сотнями Салгира они составляли небольшой резерв. Отсюда можно было увидеть и крепость и даже сам Истр с кораблями. Расстояние было невелико. Раненый Инисмей, который уже рвался в бой, – ему стало легче, – был оставлен командовать второй сотней в крепости. По мере сил он должен был надзирать за ходом работ по изготовлению «ракет» и установке катапульты Архимеда. Но сотник был еще очень слаб, поэтому Леха отдал такой приказ больше из сочувствия к воину, который едва мог встать с постели, поручив всю основную работу коменданту. Сам Ларин тоже прихрамывал на ногу, но считал себя уже здоровым для того, чтобы держать меч и вести людей в бой. Сидеть в седле нога уже не мешала.
Впрочем, биться долго против превосходящих сил отборных пехотинцев Аргоса он и не собирался. Главной целью адмирала было задержать их здесь на некоторое время, а потом заманить под баллисты крепости и кораблей. В этой схватке на суше Ларин больше рассчитывал не на удаль своих бойцов, которых у него было не много, а скорее на точность «артиллеристов».
«Только бы Каранадис не облажался, – размышлял Леха, поглядывая из-под шлема на приближавшихся гоплитов, которые тоже не стали пускать вперед конницу, – если хоть одна ракета у него получится, то это будет большой сюрприз для греков».
Покидая еще с вечера крепость, Леха уже видел «пусковую установку», связанную из четырех «стволов» – коротких деревянных труб, сделанных из выдолбленного и «отполированного» внутри дерева. Ее поставили, как и было приказано, рядом с главными воротами. Стволы смотрели вниз, так что если даже «ракеты» и не улетят далеко, но, упав на головы штурмующим крепость грекам, хотя бы взорвутся в нужное время, то адмирал будет доволен.
А уж залп из катапульты Архимеда, которую заканчивали собирать скифы из его сотни, должен был вообще не оставить от них мокрого места. Гирун, глядя, как у него на виду вырастает огромная махина, до самого конца не верил, что она сможет перебросить хоть один валун через стену. Но Ларин и не стремился произвести на него впечатлениезаранее. Изделие Архимеда должно было выступать само за себя.
– Приготовиться, – приказал Леха, видя, как близко уже подошли передовые отряды легких пехотинцев с дротиками и сами гоплиты, готовые к смертельной схватке. – Твое слово, Токсар!
Сам же отъехал сквозь образовавшуюся в строю брешь назад, присоединившись к своим всадникам. Салгиру было приказано в бой не ввязываться до тех пор, пока гоплиты не начнут теснить скифов или вдруг не ударит по ним греческая конница.
Не успел он добраться до конца своих глубокоэшелонированных порядков, как позади раздались дикие крики – гоплиты Аргоса после обстрела дротиками бросились в атаку. Скифы, встретив приближавшегося противника стрелами, схватились за мечи. Зазвенело оружие, послышались первые стоны раненых.
Развернув коня. Ларин успел увидеть, как лавина греческих щитов столкнулась со скифскими, почти сразу же продавив строй более привычных к конному бою кочевников, ставших пехотинцами только по воле царя.
Леха заметил, как Токсар что-то кричал стоявшим рядом морпехам, яростно работая мечом. Вот упал один из его воинов, за ним другой, молниеносно сраженный греческим гоплитом. Греки плечом к плечу наступали, выдавливая противника из ущелья. Увидев, что может оказаться отрезанным от своих, Токсар отступил на несколько шагов, нанеся мощный удар в голову бросившемуся на него греку. Лезвие меча угодило по шлему, и гоплит упал. Когда его накрыла лавина наступавших тел, Токсар вновь уже стоял рядомсо своими бойцами, отбивая удары щитом. Скифы дрались отчаянно, и все же их порядки таяли на глазах. Тяжеловооруженные греческие воины с «гидрой» на щите продвигались вперед все быстрее.
– Если так пойдет дальше, – не выдержал Ларин, – то отступление начнется гораздо раньше, чем я задумал.
За полчаса сражения аргивцы смяли шесть первых шеренг, глубоко вклинившись в порядки защитников. Фронт скифов сильно прогнулся, но оборона еще имела запас прочности, поэтому Ларин, на манер монгольских ханов устроивший себе наблюдательный пункт позади и чуть в стороне от главного сражения, пока не вводил в бой резервы.
– Морпехи стоят хорошо, – сообщил он Уркуну, гарцевавшему рядом на отдохнувшем за время долгого плавания скакуне и сейчас просто рвавшемуся в бой, – подождем еще немного. И Салгиру скажите, чтобы стоял на месте. Еще не время.
Последние слова относились к посыльному, которого прислал юный военачальник, тоже рвавшийся ударить во фланг гоплитам. «Греки еще не начали ощущать победу, – думал Ларин, наблюдая за сражением, – они бьются еще не в полную силу. Осторожно. Вот когда их предводители решат, что сломали нас, что осталось чуть-чуть, тогда и надо отступить под самые стены, чтобы они преследовали нас без оглядки. Желая раздавить нас одним ударом и покончить с битвой. В предвкушении победы они хоть на время, но потеряют бдительность. И тогда мои баллисты „объяснят“ им, где раки зимуют».
Пока все шло, как и планировал скифский стратег, то и дело поглядывавший в сторону крепостных стен. Греческая фаланга продолжала наступление, стараясь задавить пеших скифов превосходящими силами. Ее командиры, несколько офицеров с красными плюмажами на шлемах, видели, что скифов не много. Несколько часов такого боя и все, не останется никого, кто смог бы их остановить на пути к побережью. После жестоких конных схваток, стоивших им немалых потерь, сейчас наступление развивалось для грековдаже слишком хорошо.
Но, видимо, так казалось только Ларину, видевшему, как погибают его солдаты, смело сражаясь с превосходящими силами противника, но не самим грекам. Аргивцы вновь почуяли уверенность в своей силе, едва завидев такие близкие берега Истра, решили ускорить ход событий. И ввели в бой конницу.
Удар катафрактариев был жесток и страшен. Левый фланг, принявший на себя этот удар, был наполовину выкошен буквально за двадцать минут. Солнце сверкало на клинках греческих всадников, с остервенением рубивших пехоту. Скифы-лучники, выстроившиеся за спинами меченосцев, встретили их тучами стрел, поразив, однако, не многих. Доспехи у греков были первоклассные. И нужно было скифское копье, чтобы пробить их.
– А вот теперь пора, – крикнул Ларин своему адъютанту, глядя, как греческие всадники топчут копытами его пехоту. – Передай Токсару приказ немедленно отступать. А Салгиру атаковать конницу греков и задержать их наступление до тех пор, пока мы не приблизимся к нашей крепости!
Посыльные унеслись быстрее ветра, но и Токсар и Салгир не зря были опытными воинами. Приказ адмирала еще не успел достичь их, а скифская пехота с боем стала пятиться назад значительно быстрее, чем раньше. Со стороны могло показаться, что сейчас она обратится в беспорядочное бегство, побросав на поле боя свое оружие. Но этого не происходило. Даже с того фланга, где они были атакованы конницей, скифы выровняли фронт и теперь пятились назад, отбиваясь от наседавших гоплитов и катафрактариев.
К грохоту всеобщей свалки вскоре добавился боевой клич скифской конницы. Салгир, с оставшимися тремя сотнями всадников, выскочил из оврага. Проскользнув вдоль скал, он ударил во фланг не помышлявшим ни о чем подобном греческим всадникам, уже предвкушавшим скорую победу. Удар был силен, греки даже почти прекратили теснить пехоту противника, переключившись на всадников. В узком пространстве ущелья стало тесно от бешеного ржания коней, криков и стонов сражавшихся людей. Копья скифов, чешуйчатые доспехи которых ни в чем не уступали греческим, опрокинули несколько десятков катафрактариев, оттеснив их в сторону своей же пехоты.
Ларин видел, как Салгир буквально насадил на свое копье предводителя греков. Но, пробив кирасу, копье сломалось. Тогда он, отбросив обломки, выхватил меч и сшибся с другим катафрактарием. Это была невообразимая свалка, где победа вновь оказалась у скифов. Но Ларин видел и другое: ручеек скифских всадников вскоре мог раствориться в море греческих плащей. Конницы у греков все же было больше, хотя здесь ей было особенно негде развернуться. «Этого „заряда“ хватит минут на пятнадцать, – поймал себя на мысли Леха, – а потом начнется неминуемое отступление. Если не бегство».
– За мной, Уркун! – крикнул адмирал, вздыбливая коня, и, обогнув тылы своей отступавшей пехоты, нанес удар в том месте, где греческая пехота смыкалась с конницей. Пробив тонкую линию катафрактариев, он врезался в строй гоплитов и стал топтать их копытами, как раньше поступали греческие всадники с его пехотинцами.
– Что, не нравится?! – кричал в упоении боя адмирал, повалив конем очередного гоплита, а другому отвешивая хороший удар мечом по шлему. Свое копье он сломал первым же ударом о доспехи катафрактария, отправив того на встречу с богами.
– А ну-ка отведайте этот удар. – Леха рубанул мечом еще одного подвернувшегося воина, но грек отразил его удар, вовремя прикрывшись щитом. Тогда Ларин вздыбил коня, и тот ударом копыт заставил грека отлететь на пару метров. Остановила этот полет только стена из тел его товарищей по оружию, наступавшая следом.
Оглядевшийся в поисках новой жертвы, Ларин вдруг заметил в нескольких метрах от себя Токсара, который только что разделался с очередным греком.
– А ты что здесь делаешь?! – завопил адмирал. – А ну быстро отступать! Оставь греков нам.
Устремившись дальше, он увлек за собой всадников и совершенно отрезал греческую пехоту от скифской, приняв на себя удар разъяренных гоплитов, у которых украли победу.
Сколько времени Ларин сражался так бок о бок с Уркуном, он не заметил. Вокруг него бушевала смерть – сшибались мечи, копья, свистели стрелы, люди сыпались с коней один за другим. Греки наседали, и адмирал вскоре стал понимать, что в этом затянувшемся сражении греки изрубили уже почти половину его и без того малочисленной конницы. Обернувшись наконец, он заметил, что битва переместилась значительно ближе к берегу. Остатки его пехоты уже отошли к самому частоколу, прикрывавшему главные ворота крепости, и солдаты, один за другим, пропадали в них. Другая часть во главе с Токсаром приближалась к укреплениям на берегу, за которыми виднелось несколько баллист, заранее перетащенных туда с кораблей.
Конные греки же, пробившись через узкое ущелье, теперь растекались лавой, которая должна была вот-вот охватить с флангов и растерзать остатки скифского войска.
– Ну все, – выдохнул Ларин, отбивая измочаленным щитом удар меча пролетевшего мимо всадника, – пора и нам отступать.
Но не успев еще отдать приказ сражавшимся вокруг него бойцам, которых оставалось не больше половины из четырех сотен, с которыми он начинал битву, Леха увидел, как погиб Салгир. Ловким ударом, ссадив с седла катафрактария, он с ходу рубанул по голове второго, налетев на бешеной скорости, но сам пропустил удар копья возникшего из-за спины всадника. Острие греческого оружия пронзило бок молодого скифа, выбив его из седла. Обливаясь кровью, Салгир упал на траву.
Вскинув меч, Ларин в ярости хотел наказать обидчика, но в это время началась новая атака греческой конницы, почти довершившей окружение. Услышав их победные вопли почти за своей спиной, Ларин приказал немедленно отступать. И уцелевшие всадники, его и Салгира, устремились за ним к воротам крепости, которые все еще были открыты.
Леха смог перевести дух только тогда, когда ворота за ним со скрипом захлопнулись.
– Все вернулись? – прохрипел он, осаживая коня перед гигантской катапультой Архимеда и осматриваясь по сторонам в поисках Уркуна. Но, еще не дождавшись ответа, понял, что все, кто остался после этой мясорубки, – человек двести, не больше, – собрались на этой площади.
– Жив? – уточнил он у сотника, когда тот подъехал к нему в окровавленных доспехах и без щита. Но кровь, похоже, была кровью убитых греков.
Уркун хмуро кивнул.
– Пересчитай, сколько осталось всадников, – приказал Ларин, – пусть отдыхают, а я на стены.
И, позабыв про раненую ногу, лихо спрыгнул вниз. Стопу и лодыжку пронзила такая сильная боль, что он едва не упал. Но, выругавшись по-русски, Леха схватился за стремя,устояв. Когда боль прошла, он осторожно двинулся к лестнице, что вела на стены. Не успел он преодолеть десяти метров в этом направлении, как перед ним возник комендант.
– Все готово, – отрапортовал тот, указав на устремленную в небо конструкцию Архимеда, вокруг которой суетилась дюжина пеших скифов.
– Отлично, – остановился Ларин, чтобы бегло осмотреть орудие.
Отсвечивая на солнце своими лощеными балками, массивная катапульта внушала уважение одним своим видом. Ларин с удовольствием вспомнил, как из такой же они громилифлот Марцелла в Сиракузах.
– Сколько у нас камней для нее? – уточнил адмирал, переступая с ноги на ногу.
– Штук пятнадцать, – сказал, обернувшись в сторону груды валунов Гирун.
– Заряжай, – махнул рукой Леха и ступил на лестницу.
Когда он оказался наверху и, устало выдохнув, преодолел последнюю ступеньку, – все же схватка отняла у него немало сил, – перед ним открылась поверхность холма, сплошь усеянного греческими гоплитами. Их останавливал от немедленного штурма только второй частокол, ограждавший главные ворота метрах в пятидесяти. Впрочем, никаких осадных приспособлений у них с собой не было. Греки либо не знали про крепость перед началом атаки, что было маловероятно, либо рассчитывали ворваться в нее на плечах отступающего противника. Но не вышло. И сейчас они остановились у подножия холма, разбившись на отряды и решая, что предпринять.
Ларин поднялся на стену как раз в тот момент, когда конница противника достигла другого частокола, окаймлявшего береговые сооружения. Но и там ворота между небольшими башенками захлопнулись. А едва всадники приблизились на расстояние выстрела, в них полетели камни, выпущенные из баллист.
«Артиллеристы» били почти в упор. Катафрактарии явно не рассчитывали на такой прием. И Ларин с удовольствием увидел, как камни, врезаясь в плотную массу всадников,опрокидывали их по двое и трое, часто вместе с конями. Потеряв множество людей на ровном месте, греки были вынуждены отступить к своей пехоте, что было только на руку Ларину.
– Давай! – махнул он рукой своим «баллистариям».
И принимая эстафету, заработали орудия на башнях. Их дальнобойность уже позволяла накрыть ближние отряды пехотинцев, так неосторожно приблизившиеся к крепости в пылу атаки. Что и произошло. На этой стене и башнях в сторону греков смотрели восемь баллист. Они немедленно дали залп, потом другой. Камни посыпались на голову «победителей» словно град, превращая их в кровавое месиво. И здесь греки, получив отпор, были вынуждены отойти на приличное расстояние, чтобы избежать обстрела. Отодвинув свои порядки за соседний холм, воины Аргоса сочли себя в безопасности. Но Ларин-то знал, на что способны орудия Архимеда.
Перегнувшись через ограждения, он махнул рукой коменданту, находившемуся у орудия, и крикнул:
– Пора!
Тот передал команду скифу, командовавшему расчетом. И через мгновение со страшным скрипом гигантское орудие распрямилось, с видимой легкостью вышвырнув глыбу высоко в небо на глазах изумленного Гируна. Преодолев стену, валун унесся в сторону греческих отрядов и приземлился прямо посередине одного из них, а затем, отскочив в сторону, пропахал еще и широкую борозду через шеренги гоплитов, сшибая их словно кегли. Стан противника огласился жуткими воплями. А в том месте, куда приземлилась глыба, со стены вообще было не различить ни одного тела. Сплошная масса из костей и крови.
– Еще раз заряжать? – уточнил Гирун, не видевший результатов стрельбы.
– Обожди, – приказал Ларин.
Он был уверен, что греки получили хороший урок, который им надо еще усвоить. И прямо сейчас штурма не будет. Так оно и случилось. После выстрела катапульты Архимеда гоплиты в спешном порядке отступили к самому краю долины, заняв пустой лагерь, в котором раньше размещались люди Салгира.
– Надолго запомнит Аргос этот день, – удовлетворенно проговорил Ларин.
И похвалив всех «артиллеристов», отправился отдыхать, пока позволяло время. За побережье, от которого он был отделен греками, адмирал не сильно беспокоился. Там его отлично заменял Токсар.
Кроме немедленного отступления греков, он был уверен и в другом – такого унижения Аргос не перенесет. Из четырех тысяч пехотинцев на первый взгляд в живых осталось не больше двух с половиной, а конница уменьшилась почти втрое. Но и этой силы может хватить, чтобы захватить крепость, перекрывавшую дорогу в глубинные владения Иллура. Ведь скифы тоже понесли потери. Так что Аргос обязательно попытается взять реванш. И не позднее чем сегодня ночью. Когда баллисты не смогут бить так точно.
Ларин не ошибся. Его разбудили, едва стемнело.
– Греки пошли на штурм, – сообщил посыльный от Гируна, который командовал обороной, находясь на стенах.
Адмирал встал с лежанки, на которой спал прямо в доспехах, не пожелав их снять после битвы. Умылся, накинул через плечо ножны меча и вышел на воздух. Отдыхал он в своем штабе посреди города, который отстоял не так далеко от городских стен, чтобы не услышать воплей сражения.
– Началось, – проговорил Ларин, втянув носом запах гари и заметив огненный след от горшка, прочертивший по небу и разливший свое адское зелье по крыше соседнего амбара, – они к нам тоже не с пустыми руками пришли.
И, не обращая внимания на занимавшийся пожар, в сопровождении Уркуна и десятка бойцов из своей личной сотни, направился прямиком к надвратной башне. Рядом с ней ужебыл установлен первый «ракетный комплекс» в истории.
– Ну как, готова твоя система? – озадачил Леха странными словами алхимика и, увидев его замешательство, добавил: – Горшки готовы, что я приказал сделать?
Тот кивнул и как-то странно покосился в сторону четырех деревянных труб, смотревших в сторону противника. Из задней части каждой свисал едва различимый в темноте шнур.



Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 [ 12 ] 13 14 15
ВХОД
Логин:
Пароль:
регистрация
забыли пароль?

 

ВЫБОР ЧИТАТЕЛЯ

главная | новости библиотеки | карта библиотеки | реклама в библиотеке | контакты | добавить книгу | ссылки

СЛУЧАЙНАЯ КНИГА
Copyright © 2004 - 2020г.
Библиотека "ВсеКниги". При использовании материалов - ссылка обязательна.