read_book
Более 7000 книг и свыше 500 авторов. Русская и зарубежная фантастика, фэнтези, детективы, триллеры, драма, историческая и  приключенческая литература, философия и психология, сказки, любовные романы!!!
главная | новости библиотеки | карта библиотеки | реклама в библиотеке | контакты | добавить книгу | ссылки

Литература
РАЗДЕЛЫ БИБЛИОТЕКИ
Детектив
Детская литература
Драма
Женский роман
Зарубежная фантастика
История
Классика
Приключения
Проза
Русская фантастика
Триллеры
Философия

АЛФАВИТНЫЙ УКАЗАТЕЛЬ КНИГ

АЛФАВИТНЫЙ УКАЗАТЕЛЬ АВТОРОВ

ПАРТНЕРЫ



ПОИСК
Поиск по фамилии автора:


Ðåéòèíã@Mail.ru liveinternet.ru: ïîêàçàíî ÷èñëî ïðîñìîòðîâ è ïîñåòèòåëåé çà 24 ÷àñà ßíäåêñ öèòèðîâàíèÿ
По всем вопросам писать на allbooks2004(собака)gmail.com

АВТОРСКИЕ ПРАВА
Использовать только для ознакомления. Любое коммерческое использование категорически запрещается. По вопросам приобретения прав на распространение, приобретение или коммерческое использование книг обращаться к авторам или издательствам.


Владислав Русанов


Стальной дрозд

Часть первая
Могильщики империи
Глава 1
Серое небо навалилось на верхушки разлапистых сосен, словно медведь на загривок косматого лесного быка, давило их книзу, так и норовило согнуть и сломать медово-желтые хребты, вцепиться в загривки, топорщащиеся по-осеннему иглами. Ворочались темно-серые, грязные тучи, словно мускулы под мохнатой шкурой лесного разбойника. Моросью холодного пота оседал на одежде и конской сбруе обложной дождь.
По обе стороны от дороги – собственно, и не дороги вовсе, а лесной тропы – бесновалась толпа карликов-дроу, топая костлявыми ногами с шишковатыми коленями и неестественно большими ступнями – хоть без лыж по снегу зимой бегай. Круглые головы, водруженные на узкие плечи, поражали выпуклыми совиными глазами с вертикальным зрачком, скошенными подбородками и проваленными переносьями. Осенняя промозглая сырость – как-никак месяц Ворона[1]на дворе, еще немного, и пойдут первые заморозки – заставила их надеть кроме обычных кожаных юбочек еще и меховые безрукавки: рысьи, куньи, беличьи. Безбородые лицапокрывала боевая раскраска. Охра, красная глина, перетертые в порошок лазурь и малахит, белые полосы мела. Узоры на щеках и лбах свивались в письмена и клановые знаки – клан Остролиста и клан Бука, клан Граба и клан Можжевельника, клан Горной Сосны и клан Бересклета…
Воины пронзительно вопили и потрясали короткими копьями, палицами и топориками, ножами и кулачными щитами, мощными дальнобойными луками, которые прославили племянизкорослых стрелков далеко за пределами гор Тумана.
Седоволосые вожди и суровые жрецы одобрительно кивали головами.
Улыбался и человек, поглядывающий на дроу с высоты седла. Судя по опавшим бокам вороного красавца, они преодолели не одну сотню миль, пробираясь сюда, в дремучие леса, покрывающие склоны гор на границе Гобланы и Барна. Но наездника дальний переход, казалось, нисколько не утомил. В отличие от трясущегося рядом изможденного слуги, он выглядел свежим, веселым и готовым в любое мгновение как разразиться хохотом, так и схватиться за рукоять меча, свисавшего с роскошного пояса – широкого, из тисненой кожи, усыпанного золотыми бляхами на дорландский манер.
Внимательного наблюдателя, знающего толк в обычаях народов, населяющих Империю и западные королевства, осмотр гостя остроухих скорее озадачил бы, чем удовлетворил любопытство. Тяжелое золотое кольцо в ухе указывало на уроженца Фалессы. Бородка клинышком – на благородного вельсгундского барона, эдакого фон Берген-Фраттера. Шляпу с неширокими полями украшали перья заморской птицы, обитающей лишь в пустынях на южных границах Айшасы. Правда, из трех роскошных белых опахал в целости и сохранности осталось лишь одно, изрядно потрепанное и намоченное непрекращающимися в последний месяц дождями, а о прежнем существовании остальных напоминали два обломанных черенка. Да и укрывающий плечи всадника плащ – даже на первый взгляд дорогой, вышитый золотом, несомненно имперской работы – кое-где покрывали подозрительные пятна и подпалины, заставляющие задуматься об искрах от походного костра. А если бы человек открыл рот и представился, то легкое, но все же ощутимое пришепетывание на звуках «с» и «з» позволило бы заподозрить в нем лотанца, хотя назвался бы он бароном Фальмом из Итунии.
Имя барона не было широко известно в землях Сасандрийской империи (ну, разве что в самых верхних кругах тайного сыска), но на западе он прославился как непримиримыйи несгибаемый борец с Империей Зла и Тюрьмой Народов, как называли Сасандру многочисленные ревнители свободы. Он поспевал везде, где только семена недовольства имперской политикой пускали ростки вражды и ненависти. Вот уже двадцать лет ни одно восстание дроу не обходилось без его участия. Конечно, сам барон не стрелял в людейиз лука, не мчался с обнаженным клинком впереди толпы свирепых остроухих, но зато руководил переброской через перевалы обозов со стальными наконечниками стрел (взамен распространенных среди кланов кремневых и костяных), с зерном и солониной, с лекарственными снадобьями. Он умел подобрать нужные слова и для самолюбивых вождей дроу, уговаривая их не бросаться на сасандрийские полки поодиночке, и для дорландских князей вкупе с фалессианскими торгашами и вельсгундскими банкирами, убеждая их уделить толику доходов делу борьбы с сасандрийскими конкурентами. Барон Фальм появлялся там, где имперское влияние за жителей запада материка становилось, по его мнению, слишком велико. И здесь он не щадил ни денег, ни жизней политических противников. Не приведи Триединый, на престоле одного из королевств окажется монарх, сочувствующий Сасандре!
Кое-кто поговаривал, дескать, видел барона в краю Тысячи озер, где в болотах и бесчисленных рукавах нижнего течения Арамеллы живут зеленокожие гоблины, и на бескрайних просторах Великой степи в гостях у вождей «незамиренных» кентавров, и даже на остове Халида, дающем приют самому разнообразному сброду, пиратствующему в Ласковом море. Оспорить трудно. Почему бы и нет? Лишь бы не врали, что появляется в двух местах одновременно. Отдельные злые языки болтали, мол, приплачивает – и хорошо! – его милости король Айшасы, обеспокоенный ростом влияния Сасандры. Что ж… Этих умников после часто находили со сломанными шеями, вырванными глотками или с кишками, намотанными на шею. Постепенно клеветники успокоились – если не из уважения к барону, то хотя бы из страха за собственную жизнь.
Жеребец поскользнулся на некстати торчащем из земли корне и тряхнул головой. Барон дернул вороного и тут же успокоил его, похлопав ладонью по блестящей от мороси шее. Приветственно взмахнул рукой.
– Н’атээр-Тьян’ге! – взорвалась толпа. – Н’атээр-Тьян’ге!!!
Не знакомый с обычаями диких горцев удивился бы, узнав перевод клички, которой дроу наделили Фальма.
Змеиный Язык!
Оскорбительная для людей, в устах остроухих она звучала как самая изысканная похвала. Вероломство на войне считалось у них не подлостью, а мастерством. Вовремя не перехитришь врага – распрощаешься с жизнью. Кто не успел, тот опоздал, как говорится. Обмануть, заманить в засаду или ловушку, заключить союз и тут же его расторгнуть – вот основы тактики и стратегии клановых вождей.
– Го р’абх маит’, б’райте мах![2] – с трудом приноравливая человеческую гортань к наречию дроу, ответил господин барон.
– Н’атээр-Тьян’ге!!! – Восторгу остроухих, казалось, не было предела.
Самые горячие головы (а среди дроу, как известно на всем материке от Гронда до Окраины, таких из десятка девять) швырнули вверх топорики и палицы. Завизжали, взвыли дурными голосами, нисколько не напоминающими обычные для горного народа птичьи трели.
От их крика еще глубже вжал голову в плечи спутник Фальма – худой, нескладный, кутающийся в потрепанный кожаный плащ. Его вытянутая физиономия в обрамлении реденьких, седых, вымокших волос хранила неизменно затравленное выражение, а блеклые глаза несли печать безумия, присущего бродягам из южных королевств.
Барон заметил его непроизвольное движение, обернулся, воскликнул, оскалив ровные белые зубы:
– Веселее, Пальо! Мы у друзей! Теперь уж наемники нас не догонят!
Бывший слуга ландграфа Медренского судорожно сглотнул, кивнул и покрепче вцепился правой рукой в повод, а левую запустил за пазуху, словно нашаривая спасительный талисман. Войны с дроу никогда не докатывались до северной Тельбии, уроженцем которой был Пальо, но, как поют менестрели, «слухи ширятся, не ведая преград» – о зверствах, творимых остроухими, поговаривали не только на севере Сасандры, но и на юге, и на востоке. А у страха глаза велики, и в пересудах обывателей карлики-горцы превратились едва ли не в кровожадных людоедов, которые так и норовят полакомиться плотью несчастного прохожего или случайно забредшего путника. И сейчас Пальо сохранял лишь видимость спокойствия, а на самом деле от ужаса готов был упасть в обморок.
– Пальо! – заметив его состояние, негромко проговорил Фальм, разворачиваясь в седле и не забывая при этом приветственно помахивать перчаткой воинам дроу. – Держи себя в руках! Смерть бежит от храбреца в поисках труса!
– Да, господин барон, – слуга кивнул так торопливо, будто получил подзатыльник. – Слушаюсь, господин барон…
Тельбиец попытался глянуть по сторонам молодцевато, но смертельная бледность костистого лица и дрожащая челюсть почему-то внушали сомнения в его отваге. И все же он повиновался, ибо его милости боялся больше, нежели всех дроу гор Тумана. Попытался выровняться в седле, расправил, насколько возможно, плечи.
Фальм кивнул удовлетворенно. Легонько подтолкнул шпорой вороного. Конь, несмотря на усталость, выгнул шею, пошел мелкой танцующей рысью.
Десяток шагов по лесной тропе, обочины которой облепили беснующиеся карлики, и перед всадниками открылась неширокая поляна, посреди которой курился очаг, укрытый от дождя сосновым лапником. Сюда простые воины-дроу заходить опасались. Даже клановые вожди могли ступить на освященную жрецами поляну лишь по приглашению. Таких капищ, разбросанных по горным склонам, насчитывалось не больше десятка. И лишь в одном из них, считавшемся главным, стояла статуя Золотого Вепря, которого дроу почитали как верховное божество, хранителя всего сущего.
Здешнее капище не было главным. Слишком близко к долине Гралианы, к поселениям ненавистных людей. Но все-таки здесь собирались воины кланов перед набегами. Местныежрецы напутствовали ищущих славы и добычи удальцов, а также первыми удостаивались права «десятины» – десятой части награбленного, которую воины добровольно отдавали священнослужителям. Вдоль кромки поляны выстроились сплетенные из ивняка, крытые широкими лапами сосен и елей хижины, где обитали жрецы, известные своим аскетизмом и близостью к природе. Очаг в центре поляны представлял собой жертвенник. Ни один из остроухих не осквернил бы этот очаг приготовлением пищи. Да что там пищи! Никто не осмелился бы даже просто погреть руки над огнем, предназначенным Золотому Вепрю и прочим лесным защитникам и помощникам в охоте и трудах.
Барон Фальм осадил коня, спешился, присел пару раз, разминаясь.
Пальо тяжело сполз на землю, налегая животом на переднюю луку. На ногах не устоял и опустился на колени, удостоившись презрительного взгляда барона. Мол, в грязи такому и место.
Навстречу им неторопливо выступали семеро жрецов. Все седые, морщинистые, как кора старого граба, высохшие, будто прошлогодние желуди. Тела шестерых укрывали бесформенные балахоны из облезлых шкур. Седьмой довольствовался кожаной юбочкой. Его руки и ноги больше напоминали отполированные ветром и дождем деревяшки. На лицо свисали длинные космы, уже не просто выбеленные временем, а с ощутимой прозеленью. Жрецы высшей ступени просветления могли жить очень долго и по людским, и по нелюдским меркам. Вполне возможно, что этот дроу сражался против армий Сасандры еще при дедушке нынешнего, преставившегося в весьма почтенном возрасте, императора.
– Приветствую тебя, Слышащий Листву! – Фальм снял шляпу, оказывая жрецу высшую степень уважения.
– Легки ли были твои дороги, Тот Кто Меняет Шкуру? – Дроу назвал барона не обычным прозвищем, полученным за понятные каждому смертному заслуги, а именем, отражавшим его внутреннюю сущность, видеть которую могли далеко не все. При этом старик задержал взгляд на изуродованном левом ухе человека. На самом деле уха как такового там не было – ошметки хряща, как будто кто-то пожевал и выплюнул.
– Не труднее, чем обычно, – лишь на мгновение скривившись, ответил барон. Водрузил шляпу обратно, невзначай коснувшись остатков уха. – Настоящего воина шрамы украшают, не так ли?
– Надеюсь, врагу твоему тоже досталось? – невозмутимо проговорил дроу. Только поднял полуприкрытые веки, выдавая заинтересованность.
– Он мертв! – хлестко бросил Фальм, вызвав одобрительные кивки прочих жрецов.
– Поступок воина, – согласился высший жрец. – Я рад. Ведь твои враги – наши враги.
– Я признателен за твои слова, Слышащий Листву. Ты даже не представляешь, насколько близок к истине.
– Я слушаю тебя внимательно, Тот Кто Меняет Шкуру. Говорить загадками – удел юнцов.
Фальм пропустил укол мимо ушей.
– Много зим назад двое наглецов нанесли оскорбление всему племени сынов Вечного Леса. Я имею в виду подлецов, проникших в капище Золотого Вепря.
– Я помню этот случай, – согласился дроу. – Не так уж давно это было. Всего лишь два цикла[3]и еще одна зима.
– Верно, – не стал спорить барон. – Для слышащих и видящих срок не велик. Но простые воины живут быстро. И умирают быстро.
– Тогда наши лучшие следопыты вернулись ни с чем. Они сказали, что один из святотатцев смертельно ранен и если не умер сразу, то вскорости истечет кровью.
– А второй?
– Второго они, признаться, не сумели ранить. Он дрался как поднятый из спячки медведь. Наши воины попросту не могли приблизиться к нему на расстояние удара.
– Двуручный меч, – кивнул Фальм. – Среди людей не так много бойцов, достойных называться мастерами боя на этом оружии.
– Этот мог бы выжить, если бы бросил сообщника, – задумчиво поговорил жрец.
– Он не бросил сообщника, Слышащий Листву. Но выжил. И вытащил раненого. Твои следопыты ошиблись. Хотя рана его и впрямь оказалась очень тяжелой. Он лишился руки и впоследствии заменил ее железной, за что и получил кличку – Кулак. Второго, который так ловко управлялся с двуручником, люди прозвали Мудрецом.
– Зачем ты все это рассказываешь мне, Тот Кто Меняет Шкуру? – Дроу на мгновение широко открыл глаза и вновь опустил редкие седые ресницы.
Барон легко провел пальцами по остатку уха:
– Это сделал Мудрец.
Младшие жрецы понимающе вздохнули. Возраст каждого из них не шел ни в какое сравнение со сроком, который прожил Слышащий Листву, но многие из них двадцать пять лет назад уже прошли посвящение.
– Я убил его, – буднично продолжал Фальм. – Кулак, когда я видел его в последний раз, был вновь тяжело ранен, но жив.
– Что же тебе помешало? – в голосе жреца прозвучала едва уловимая насмешка.
– Мне нужно было добыть одну вещицу, при помощи которой я рассчитываю окончательно уничтожить Сасандру. – Барон не показал виду, что почувствовал издевку. – Я не мог рисковать. Думаю, и ты, Слышащий Листву, не поставишь мелкую месть одному жалкому однорукому человечку выше, чем борьба с ненавистной Империей?
Дроу помедлил, словно борясь с собой, но кивнул:
– Конечно. Но я бы говорил об отложенной, а не о прощенной мести.
– Кто бы спорил, а я не буду, – пожал плечами барон. – Тем более, насколько я знаю этих людей, Кулак если выжил, то гонится за мной. Возможно, кто-либо из сынов Вечного Леса уже отомстил за оскорбленное святилище. А если еще не отомстил, то сделает это очень скоро. Я же видел, людей вы сейчас не щадите.
– Верно. – Слышащий Листву расправил плечи. – Давно пора показать великорослым круглоухим уродам, кто хозяин на этой земле. Спасибо, Тот Кто Меняет Шкуру. Ты потешил меня рассказом. Великая жертва вскорости воздастся в святилище Золотого Вепря. Я сам пошлю весточку Ведающему Грозу. А вождям кланов прикажу искать человека с железной рукой. Среди живых и среди мертвых. Месть будет завершена.
– Не сомневаюсь, – Фальм показал белые зубы.
– Приглашаю тебя разделить с нами трапезу и кров, – жрец сделал широкий жест рукой. – Мои враги – твои враги. Мой кров – твой кров.
– О, благодарю тебя за оказанную честь, Слышащий Листву! – Барон прижал ладони к сердцу. – Но я – воин. Мое место с воинами. Я не смею мешать просветленным духом в их дальнейшем постижении тайн мироздания. – А про себя добавил: «А еще больше мне не хочется грызть орешки и жевать сухие корешки с тобой за компанию. С дороги я обычно предпочитаю печенную в углях оленину».
– Не буду настаивать. – Жрец ткнул пальцем в Пальо, продолжающего стоять на коленях с видом осужденного на мучительную смерть. – Надеюсь, это ты заберешь с собой? Или это подарок, предназначенный в жертву Великому Лесу?
– Нет! – усмехнулся Фальм. – Это ничтожество мне нужно. Пока нужно. И, несмотря на трусость и беспомощность, он все же сослужил мне службу. А потому заслуживает смерти быстрой и легкой. Никто на материке не скажет, что я не умею быть благодарным.
– Какая смерть легче и почетнее, чем смерть на жертвеннике? – оскалился дроу.
– И не уговаривай меня, Слышащий Листву! – Барон покачал головой. – Я благодарен тебе за встречу, за добрые слова, за предложенное гостеприимство. Скажи, я мало делаю для борьбы с Империей?
Жрец поднял руку:
– Ты всегда был нашим братом и самым преданным союзником. Я не стану спорить с тобой из-за жалкого червя, корчащегося в грязи, как ему и подобает. Поступай с ним по своему разумению.
По знаку предводителя младшие священнослужители развернулись и медленно, сохраняя торжественность, двинулись к хижинам.
Фальм еще раз поклонился, прижимая ладони к груди, и взял под уздцы коня.
– Да! Тот Кто Меняет Шкуру! Ты, может быть, хочешь знать, что мы сохранили жизнь одному человеку, назвавшему твое имя?
– Мое имя? – приподнял бровь барон.
– Да. Он назвал тебя Змеиным Языком. Иначе он давно взнесся бы…
Человек зевнул. Потер щеку.
– Когда я смогу его повидать?
– Да когда захочешь. Его охраняют воины клана Можжевельника.
– Ими предводительствует еще Черный Клык?
Слышащий Листву не удостоил его ответа. Молча развернулся и зашагал следом за помощниками.
Барон недолго смотрел на его прямую, прикрытую спутанными волосами спину. Дернул плечом, оскалился страшно – точь-в-точь натасканный на убийства кот – и, вцепившись пятерней в шиворот, поднял на ноги Пальо: «А ну, быстро за мной!»
Они покинули поляну с капищем и, оставив коней на попечение разукрашенных черной и белой краской воинов, углубились в лес. Встречающиеся на пути Фальма дроу радостно улыбались (хотя многим из поселенцев-людей, знакомых с яростной атакой остроухих, эти улыбки показались бы страшнее гримас демонов из Огненного круга Преисподней), воины помоложе старались коснуться края одежды барона хотя бы кончиками пальцев. На счастье.
– Н’атээр-Тьян’ге! – не смолкали восторженные голоса. Но открытое ликование карлики уже стеснялись проявлять. Прежде всего, друг перед другом и перед вождями. Не к лицу воинам долго радоваться.
Барон любезно улыбался подходившим к нему дроу. Иногда перебрасывался словечком, другим. Их речью он владел великолепно, затрудняясь лишь в горловых щебечущих звуках. Худой слуга двигался с обреченным видом, переставляя ноги будто во сне. Фальму пришлось несколько раз подтолкнуть его и даже один раз прикрикнуть, сверкнув глазами.
Становище клана Можжевельника они разыскали без труда. На глаз, полторы-две сотни воинов расположились под скалой из полосатой, желто-коричневой породы, напоминающей песчаник, о который так хорошо точить ножи. Раскрасились остроухие под стать временному пристанищу: широкие охристые и красно-бурые полосы на руках и ногах. Волосы они скручивали узлом на макушке, втыкая туда одно-два пестрых пера. Не орлиные, скорее из хвоста крупного филина.
Дроу с изуродованной грубым шрамом щекой степенно вышел навстречу барону. Улыбнулся, показывая почерневший зуб – похоже, в молодости он сильно им ударился.
– Легки ли были твои тропы, Змеиный Язык? – проговорил воин.
– Что такое легкость, Черный Клык? – философски заметил барон. – Самый приятный из путей проходит по трупам врагов, но можно ли назвать его легким?
– Верно, – согласился клановый вождь. – Уж лучше я потружусь, убивая врагов, чем пройду от гор до реки не вспотев. Ты говоришь мудрые слова, Змеиный Язык, словно жрец. Но сражаешься лучше любого воина. Рад видеть тебя у своего костра. Это честь для клана Можжевельника.
– Это для меня честь разделить тепло костра и пищу с прославленными воинами клана Можжевельника, Черный Клык, – возразил барон. Вытолкнул вперед Пальо. – Накормите и его. Да! Поручи какому-нибудь юнцу, впервые вышедшему на тропу войны, приглядеть за ним – как бы глупостей с перепугу не наделал.
– Может, проще ему жилы подрезать под коленками? – с презрением оглядел слугу вождь. – Куда он тогда денется?
– Хороший способ! – улыбнулся Фальм. – Но он пока нужен мне целым. И чтоб мог ходить и ездить на лошади.
Черный Клык пожал плечами. Мол, что поделаешь, у каждого свои причуды. Даже у мудрейшего из мудрых и отважнейшего из отважных. Поманил пальцем ближайшего воина:
– Возьми этого червя, Сонный Кот. Отныне его жизнь это не только твоя честь, но и честь всего клана.
Когда остроухий увел Пальо, вождь повернулся к барону:
– Ты, должно быть, хотел поговорить с человеком, которого стерегут воины моего клана?
– Не раньше, чем выкурю пару трубок у твоего костра, Черный Клык. – Фальм вытащил из-за пояса кожаный мешочек величиной с кулак, подкинул его на ладони.
Дроу довольно улыбнулся. Табак попадал к ним редко. В основном, его доставляли в обход, из Итунии, через перевалы. Имперские купцы, даже самые жадные до выгоды и отчаянные, с карликами торговать побаивались.
Они молча курили, сидя у обложенного угловатыми камнями костра под защитой растянутой шкуры матерого оленя-трубача. Наслаждались мьельским табаком. Фальм не проявлял любопытства, поскольку эта чертахарактера не в чести среди горцев. А Черный Клык не торопился просто потому, что не спешил никогда. Он привык делать все основательно: снаряжать стрелы наконечниками, плести тетиву лука, устраивать засады для врагов, жечь поселения барнцев и отдыхать в кругу соплеменников. И поэтому он втягивал сизоватый дым, выпускал клубы изшироких вывернутых ноздрей, цокал языком от восхищения.
Наконец карлик со вздохом отложил выкуренную трубку (третью или четвертую). Сказал, блаженно жмуря глаза:
– Он назвал тебя Змеиным Языком. Если бы не это, сам понимаешь… – Черный Клык лениво чиркнул ногтем поперек кадыка.
Фальм задумчиво смотрел на пламя костра.
– Сам понимаешь, пришел он с юга, из Империи. – Дроу даже сплюнул, упомянув Сасандру.
– Да. Оттуда проще ждать недруга, – согласился барон. – Не многие в Империи могут похвастаться знакомством со мной.
– И мы так подумали. Даже если это враг, то наверняка хитрый и коварный, – остроухий произнес последние слова с нескрываемым уважением. – Глупо убивать такого, не допросив, как полагается.
– Золотые слова! – Фальм потянулся. – Вот мы сейчас и разберемся, кто тут друг, а кто – враг. Пускай приведут этого умника.
Черный Клык отложил трубку, едва слышно хлопнул в ладоши. Тут же под пологом возникла вымоченная дождем голова воина из числа младших, не совершившего еще военногоподвига, не убившего ни одного человека. Их удел – прислуживать вождям и старшим воинам в походе.
– Приведи лазутчика, – лениво распорядился вождь.
Воин кивнул и скрылся.
– Еще по одной? – потянулся за кисетом Черный Клык.
– Кури… – отмахнулся Фальм. – А с меня хватит.
Пока дроу набивал трубку и выуживал из костра подходящий уголек, барон увлеченно разглядывал закопченный полог, закинув ногу на ногу и болтая туда-сюда носком сапога. Казалось, созерцание потолка заняло все его внимание.
Мгновения бежали за мгновениями. Вождь клана Можжевельника курил, блаженно прикрыв глаза. Фальм скучал.
Наконец осторожные шаги городского человека, оказавшегося вдруг в лесу, и едва слышный шелест босых ступней дроу возвестили о появлении пленника с охраной. Человек, согнувшись, нырнул под кожаный навес. Быстро осмотрелся и уселся у костра, скрестив ноги, словно у себя дома. Воины-дроу, сопровождавшие его, застыли у входа, не обращая внимания на усилившийся дождь.
Барон окинул незнакомца пристальным взглядом. На вид лет сорок – сорок пять. Некогда ухоженная, но сейчас запущенная остроконечная бородка (почти такая же, как и у самого Фальма), подкрученные усы, длинные русые с проседью волосы. В правом ухе слегка поблескивала серебряная серьга с синим камушком – возможно, сапфир. Одежда добротная, и видно, что не дешевая. Голенища сапог потерты с внутренней стороны – значит, долго ехал верхом.
Внезапно Фальм почувствовал, что его рассматривают не менее внимательно. Цепкие серые глаза пробежали сверху вниз по его лицу и одежде с ловкостью, достойной пальцев умелого карманника. Похоже, выделили каждую черточку, каждый шов на куртке, каждое пятнышко грязи на сапогах. Вот это дерзость! Холодная ярость вскипела в груди барона. Кто он такой, чтобы так бесцеремонно…
– Барон Фальм, я полагаю? – невозмутимо произнес человек, почесывая через штанину колено.
Барон прищурился, готовый уже выплеснуть накопившуюся злость за позорное бегство из Медрена, за упущенного Халльберна – графенка малолетнего, за придурка-попутчика, за ненастную погоду, но пленник его опередил, сказав с улыбкой:
– То есть я, конечно, имел в виду – Змеиный Язык, – и с некоторым усилием добавил: – Н’атээр-Тьян’ге. Я правильно выговорил?
– Достаточно правильно, чтобы не быть зарезанным после первых слов, – превозмогая себя, сказал барон. – Кто ты и что тебе надо?
Человек бросил быстрый взгляд на Черного Клыка. Сказал:
– Признаться, я думал поговорить наедине… Хотя чего уж там! Когда тонешь, переживать, что ноги промочил, – сущая нелепица. Не так ли?
– Может, и так. – Краем глаза Фальм заметил, что слова пленника произвели благоприятное впечатление на дроу. Отважных врагов они уважали. Могли даже подарить быструю смерть. – Но я повторяю cвой вопрос…
– Не ответив на мой? Я буду разговаривать только со Змеиным Языком.
– Хорошо! Змеиный Язык – это я, – процедил барон сквозь зубы, с трудом сдерживаясь, чтобы не пырнуть наглеца кордом.
– Очень рад встрече.
– Да неужели? А я вот – не очень.
– Почему?.. – словно обиженный ребенок, вытянул губы трубочкой незнакомец. И тут же хлопнул себя по колену. – Ах да! Я ведь не представился! Позвольте, ваша милость, исправить эту досадную ошибку. Меня зовут т’Исельн дель Гуэлла. – Он клонил голову набок, наслаждаясь произведенным впечатлением.
Фальм не смог сдержать смех. Как же ему везет в последнее время на сумасшедших! Конечно же, он слышал это имя. Глава тайного сыска Аксамалы. Один из приближенных к правящей верхушке Сасандры. Люди, чьим отличительным знаком была бронзовая бляха с гравировкой инога,[4]старательно разрушали плоды трудов барона и ему подобных. Ловили шпионов западных королевств и Айшасы, пресекали возмущение порядками внутри самой страны, уничтожали общества вольнодумцев, раскрывали заговоры… В общем, у Фальма не было и не могло быть врага более заклятого, чем начальник аксамалианского тайного сыска. И ктобы мог предположить, что он сам добровольно отдастся ему в руки? Самоубийца? Или просто пустая голова?
– Я вижу, вы озадачены, господин барон? – проговорил дель Гуэлла.
– Я думаю, какая смерть подойдет тебе больше, – показал клыки Фальм.
– О… Недурно. Тогда позвольте представиться еще раз. Вы могли слышать обо мне как о Министре.
– О каком министре? Министре чего?
Теперь настал черед сыщика хохотать.
– Чего ты смеешься, крыса? – Барон потянул корд из ножен.
– Вам поклон от Старика, ваша милость! – мгновенно отбросив веселье, проговорил дель Гуэлла.
Зарычав, Фальм со стуком вогнал клинок обратно.
Да, он знал Старика. Черный, как головешка, сухой, как тростник, хитрый, как дикий кот, и беспощадный, как ядовитая змея, айшасиан жил в Мьеле вот уже почти полвека. Исправно платил налоги, торговал по мелочам, не возбуждая зависти ни грабителей, ни местных чиновников. Очень любил курить трубку, пить тягучее, багровое мьельское вино либо крепчайший травяной отвар из широкой пиалы в компании таких же, как и он сам, торговцев. Никто во всей Камате даже предположить не мог, что к нему, как к замершему в центре ловчих сетей пауку, сходятся ниточки многочисленной резидентуры, разбросанной по всей Империи, от Уннары до Барна, от Окраины до Гобланы. От него к королевскому двору Айшасы доставляли сведения не только о состоявшихся переменах в жизни Сасандры, но и о готовящихся военных действиях и изменениях в торговой политике. Через него получали денежную подпитку подпольные сообщества сасандрийских борцов за свободу слова и мысли. А развелось их в последние годы немерено-несчитано – всяких претенциозных названий хоть отбавляй: «Земля и люди», «Движение за свободу», «Свобода или смерть», «Борцы за счастье» и тому подобное… Благодаря кропотливой и неустанной работе Старика очень многие замыслы императора, генералитета и Совета жрецов Сасандры так и остались неисполненными, не позволив тем самым Империи укрепиться еще больше. Напротив, с каждым годом она слабела, ветшала, как источенный жуками-короедами древесный ствол, пока наконец-то не обрушилась, к огромному удовольствию Айшасы, Итунии, Дорландии, Фалессы, Вельсгундии и прочих королевств помельче и победнее. Барону не приходилось воочию сталкиваться с полулегендарным Стариком, но волей-неволей, делая одно дело, они время от времени обменивались имеющимися сведениями, согласовывали действия, а то и помогали друг другу золотом – Фальм хоть и отрицал свое сотрудничество с айшасианской разведкой, ради успеха дела мог идти на мелкие компромиссы с собственными убеждениями. И конечно же, он знал клички самых влиятельных агентов Старика.
– Значит, Министр? – неизвестно для чего переспросил Фальм.
– Министр, – подтвердил дель Гуэлла. – Понятно, что письменных свидетельств я вам не предоставлю. Равно как и рекомендаций от Старика. Вашей милости придется поверить мне на слово.
– Может быть. Но надо ли оно мне?
– Что?
– Верить на слово.
– Думаю, надо. – Напускная простота и даже легкая дурашливость слетели с дель Гуэллы, как созревший пух с одуванчика. В развороте плеч и поставе головы появилась опасная грация. Куда только девались расхлябанность и показная неуверенность в себе? Теперь сидящий перед Фальмом человек в самом деле походил на главу контрразведки. Вздумай он убежать от дроу, ни Черный Клык, ни остроухие охранники из числа опытных воинов не сумели бы его удержать. Расшвырял бы голыми руками, а после шеи посворачивал. Барон позавидовал лицедейскому мастерству собеседника. Всех обманул! Такой действительно может играть двойную игру, служить одновременно Сасандре и Айшасе.
– И зачем? – не собирался сдаваться Фальм. Пускай дель Гуэлла – хитрец, но и у барона хватает козырей в рукаве.
– Затем, что мы делаем одно дело. Вы стараетесь развалить Империю, и я тоже. Почему бы нам не объединить усилия?
– А вы можете мне чем-то помочь? – Несмотря на скептический тон, барон решил обращаться к собеседнику более уважительно.



Страницы: [1] 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21
ВХОД
Логин:
Пароль:
регистрация
забыли пароль?

 

ВЫБОР ЧИТАТЕЛЯ

главная | новости библиотеки | карта библиотеки | реклама в библиотеке | контакты | добавить книгу | ссылки

СЛУЧАЙНАЯ КНИГА
Copyright © 2004 - 2018г.
Библиотека "ВсеКниги". При использовании материалов - ссылка обязательна.