read_book
Более 7000 книг и свыше 500 авторов. Русская и зарубежная фантастика, фэнтези, детективы, триллеры, драма, историческая и  приключенческая литература, философия и психология, сказки, любовные романы!!!
главная | новости библиотеки | карта библиотеки | реклама в библиотеке | контакты | добавить книгу | ссылки

Литература
РАЗДЕЛЫ БИБЛИОТЕКИ
Детектив
Детская литература
Драма
Женский роман
Зарубежная фантастика
История
Классика
Приключения
Проза
Русская фантастика
Триллеры
Философия

АЛФАВИТНЫЙ УКАЗАТЕЛЬ КНИГ

АЛФАВИТНЫЙ УКАЗАТЕЛЬ АВТОРОВ

ПАРТНЕРЫ



ПОИСК
Поиск по фамилии автора:

ЭТО ИНТЕРЕСНО

Ðåéòèíã@Mail.ru liveinternet.ru: ïîêàçàíî ÷èñëî ïðîñìîòðîâ è ïîñåòèòåëåé çà 24 ÷àñà ßíäåêñ öèòèðîâàíèÿ
По всем вопросам писать на allbooks2004(собака)gmail.com


– Слышал?! – командир выставил бороду в сторону партизана. – Мухой!
Тот выскочил наружу. Продолжая в бешеном темпе снаряжаться и одновременно запихивая в планшет бумаги со стола, Антось ошарашено бормотал:
– На Попову-то они как добрались?… Вот ведь… Алесь, много их?
– Жандармы и полицаи – человек семьдесят, – быстро ответил Колька, которому словно на странице книги представился разговор с Виттерманом. – Ими командирует Пауль. Этих… егерей – с десяток, но два пулемета.
– Точно, – подтвердил Алесь. – Вот они с Виттерманом на Поповой Плеши.
– С Виттерманом?… – Антось приладил на плечо автомат, выпрямился, и Колька вдруг сообразил, что без бороды партизанский командир оказался бы совсем молодым. Не "дядя", а "старший брат", не больше. Снаружи доносились неясные звуки, полязгивание железа, щепотки. В шалаше стало не повернуться – вошли трое, один – в военной форме без погон, со знакомыми Кольке только по фильмам кубиками в петлицах. Именно к нему обратился Антось: – Капитан, бери свою разведку, выдвигайтесь к секретам. Постреляйте, вроде мы ещё тут и никак не соберемся… – офицер вышел, отдав честь. – Товарищи, – обратился Антось к другим, – уходить будем не на Попову, там засада. Алесь покажет – куда.
Он хотел ещё что-то добавить, но с наружи донеслись несколько выстрелов, а потом стрельба – не рядом, но недалеко – стала густой и непрерывной. Жандармы и полицаи вступили в бой с охранением лагеря…
…Колька удивился, на сколько быстро и слаженно собрался партизанcкий отряд. Видно было – для этих людей не в новинку такие внезапные нападения, и немцам всяко не удалось бы их застать врасплох. Но, если бы не беспомощные, напоролись бы на огонь пулеметов и автоматов и были бы разбиты. А так немцы, не подозревавшие, что их хитрость "раскушена", сами оказались в незавидном положении. Правда, Колька это понял не сразу. Пока же он, сжимая винтовку, стоял возле шалаша, откуда все выскочили, и ощущал себя глупейше неприятно. Казалось, про него все забыли. Стрельба пугала, и он уже подумывал плюнуть на все и сдвинуть кроссовки… но тут из темноты появился возбужденный Алесь и хлопнул Кольку по плечу:
– Порядок! Идем с Андрыхевичем, я сказал, что кроме нас никто больше тропинки не найдет!
И Алесь быстро и толково объяснил Кольке весь план партизан, составленный на лету. Пока разведчики будут вести огонь, перестреливаясь с врагом, и создавая видимость, что партизаны все еще на острове, отряд уйдет по той тропе, которой пришли мальчишки. Часть партизан во главе с Андрыхевичем – комиссаром отряда – ударит в тыл засевшим на Поповой Лещи егерям, а остальные быстро проделают марш-бросок до города и разгромят остатки немецкого гарнизона, склады и хранилища горючего. Несколько словаков, находившихся в отряде, уверяли, что их соотечественники будут сопротивляться только для вида, а многие и просто присоединятся к партизанам, пользуясь неразберихой. Потом все три части отряда встретятся далеко отсюда – Алесь не уточнил, где.
– Жаль, ночь кончилась, – весело сказал Алесь. – ночью в лесу стрелять лучше, чем днем. Днем деревья мешают, а ночью их не видно… – и сам засмеялся своей шутке.
Колька криво улыбнулся. Его, если честно, не воодушевляла мысль о предстоящем бое, но и отказаться значило навлечь на себя необоснованные подозрения. И так черт знает почему никто не прицепится с расспросами, кто он, откуда и как познакомился с Алесем. Ну, это, может, в неразберихе. А потом? Да еще комиссар этот… По книжкам Колькасоставил себе о них впечатление, как об очень нетерпимых, подозрительных и даже свирепых людях.
6.
Андрыхевич оказался совсем еще молодым мужиком, одетым, как горожанин – в пиджаке на рубашку, в брюках, но заправленных в сапоги. На голове у него набекрень сидело немецкое кепи, и вообще вид был смешной. Для Кольки, который привык, что воюющие люди – на чьей либо стороне они не сражались – обязательно носят разнообразные камуфляжи, ремни и подсумки. У Андрыхевича потертый револьвер торчал за самодельным поясом, на котором вдобавок висели несколько гранат и кинжал. Люди его, которых вели Алесь с Колькой (вернее – Алесь, но считалось, что оба), тоже не отличались военным видом, и Колька опасливо думал, вспоминая немцев, огромных, в их лохматых камуфляжах – не влипнуть бы с этими партизанами, которые и на бойцов-то не очень похожи
На этот раз короче и не таким сложным – может быть, потому что наступил фактически день, или еще почему, но болото уже не вызывало у Кольки прежнего страха, близкогок панике. До Поповой Плеши пробирались все вместе, а там Антось с большей частью отряда тронулся дальше – в город – ну а Андрыхевич со своими мальчишками остался на острове.
– Ну, всё, – сказал комиссар, перебрасывая из-за спины в руки немецкий автомат – такой же, как у Алеся. – Вы тут посидите, а мы пойдем дело делать.
– Товарищ комиссар…, – начал Алесь, но Андрыхевич лишь шевельнул бровью и на удивление быстро и бесшумно растаял в зелени с тремя десятками своих бойцов.
– Ничего себе!… – вырвалось у Кольки. У него, что называется, "отлегло от сердца", когда стало ясно – в бой их не потащат. Алесь наоборот – выглядел злым и обиженным. Он уселся под кустом и что-то долго бурчал себе под нос, а потом, вздохнув, махнул рукой и сказал Кольке:
– Садись, порубаем, мне тут дали, – и вынул из кармана штанов сверток из материи.
Зверский голод, как-то подзабывшийся во время бешеных марш-бросков по болоту, тут же дал о себе знать. Колька плюхнулся рядом, скрестив ноги и сглотнул слюну.
В свертке оказалось две луковицы, нарезанное сало, черствый хлеб. Такого набора Колька еще никогда не потреблял, но сейчас и не заметил, как даже не съел – заглотил свою порцию, показавшуюся ему невероятно вкусной. Алесь, все еще жевавший подмигнул:
– Лучше этих, как их? Фрицевская еда, ты говорил?
– Петербургеры, – вспомнил Колька. – Лучше, – и подумал: а здорово было бы угостить Алеся в вагончике-закусочной возле школы! Он было представил себе такую картинку, но не успел ее просмаковать – неподалеку разом ударили несколько разноголосых автоматов, перебивая друг-друга, зачастили пулеметы – тоже разные по звуку, хлюпнули воздушными шариками несколько гранат, и донеслись крики на немецком. Алесь, побледнев, встал на колени, поднял автомат, скулы его затвердели. Перестрелка как-то быстро попритихла, но на нет не сошла – несколько стволов еще стреляли.
– Пойду, – сказал Алесь и, прежде чем Колька успел сообразить, как ему-то быть, Алесь уже мчался, пригнувшись и держа оружие наперевес, к кустам, только пятки мелькали…
…Оказывается, Попова Плешь и правда была плешь на голове – бой шел рядом, на другой оконечности острова. Колька не успел даже разлететься, как их обоих схватили в охапку и без особой нежности бросили наземь, сопроводив свои действия на русском и белорусском языках. Но и лежа можно было смотреть.
Картина боя на расстоянии казалась нестрашной и какой-то ленивой, если можно было так сказать.
Большинство егерей, кажется, погибла почти сразу – напрасно Колька недооценивал непритязательно выглядевших партизан. Но почти у самого берега, за камнями, лежал рослый пулеметчик и строчил – одной длинной, непрерывной очередью – по партизанам, не давая им передвигаться. А подальше на колене один егерь, зажав под мышкой автоматный ствол и не глядя стрелял назад, волок другого, перебросив его руку себе на шею.
– Виттерман! – вырвалось у Кольки. Он и в самом деле узнал пулеметчика. Алесь, мотнув головой, словно отгоняя муху, вставил вперед ствол автомата и открыл огнь из автомата – но было слишком далеко.
– Уйдет! – простонал мальчишка-партизан с такой злобой, что Колька поежился. Ему самому не хотелось стрелять, а наоборот – мутило и тянуло закрыть глаза, чтобы не видеть, как убивают люди других людей. Кащей знал, где прятать сапоги… Кольке страшно хотелось домой и не получалось заставить себя ненавидеть фашистов.
Пулеметчик теперь стрелял на бегу – спешил следом за командиром и раненым товарищем, то бежал, то поворачивался и стрелял, пятясь, короткими очередями. Партизаны перебирались следом за ним, и Кольке стало ясно то, что Алесь от злости не мог уяснить никак: никуда немцы не уйдут, некуда деваться.
Пулеметчик упал – на спину, выронив свое оружие. Виттерман остановился, повернулся лицом к партизанам и, оскалившись, бросил одну за другой три гранаты на длинных ручках – выхватил их одной рукой из-за пояса, зубами вырвал какие-то шнуры и бросал по широкой дуге. Кто-то истошно закричал – без слов, Виттерман попытался сменить магазин, не смог одной рукой, выдернул из-под куртки длинный пистолет и, наугад стреляя, поволок раненого к кустам. "Может, мне сон снится?" – вяло подумал Колька.
Оба егеря упали возле самых кустов. Виттерман попытался проползти еще сколько-то, хватаясь одной рукой за траву и подволакивая ноги, потом уткнулся лицом в руку с пистолетом.
Колька больше не мог смотреть. Он отвернулся, сглатывая кислятину во рту.
– Гото-ов, – зло протянул Алесь, – отбегался, сволочь фрицевская… Пошли, Никол, наша взяла.
Партизаны Андрыхевича перетаскивали своих убитых и раненых – их было совсем ничего – и убитых немцев тоже. Колька старался не глядеть на это. Ему вспомнилось, что мать прислала Виттерману шоколад, который он так и не съел… и не съест теперь.
– Жалко? – негромко спросил кто-то. Колька вскинул голову – рядом стоял Андрыхевич.
– Жалко, – кивнул Колька. – А вам – нет?
– Мне – нет, – помотал головой комиссар. – Но хорошо, что ты можешь жалеть, хоть и не заслуживают этого они… Алесь рассказал, как вы бежали. Как я понял, ясли бы не ты, нас раскрыли, и Алесь тоже погиб бы. От имени всего отряда выражаю тебе благодарность, – Андрыхевич козырнул под засаленную кепочку с пуговкой наверху. Колька смешался и пробормотал:
– спасибо… фигня… то есть, не стоит благодарности, так на моем месте поступил бы…
"У кого не хватило бы ума вовремя смыться, – раздраженно добавил он про себя. – Шумел сурово брянский рэп, нафик! Но теперь-то надо отсюда выбираться, пора!"
– Ты сам-то откуда? – задал вопрос Андрыхевич неумолимый, как возвращение кредитов, вопрос. Колька захлопал глазами, понимая, что косить под дурака удастся секунд двадцать, не больше. Он досадовал на себя, что не "застолбил" еще в разговоре с Алесем потерю памяти – от зверских побоев, тем более, что по голове его и правда били.
И, кстати, покойный Виттерман. Жалость к нему здорово уменьшилась.
– Я-то? – многозначительно переспросил Колька. – Да вообще-то издалека.
– По разговору из Подмосковья, – определил чертов комиссар. Да-а, вот тебе и невоенный вид! С лету подсекает, и намертво!
– Ну вообще-то да, – промямлил Колька. – Но вообще-то…
– Вообще-то я подумал бы, – добродушно и доверительно сообщил Андрыхевич, – что тебя немцы заслали. Но сейчас прикинул – зачем? Виттерман со своими у нас в печенках сидел, дороговато за внедрение, отряд-то наш не первого ранга. Да еще Антось в городе шурует теперь – не сходится.
– Не могу я рассказывать, – с отчаянием ответил Колька. – И вообще мне пора! Понимаете?
С этим "понимаете" у него получилось здорово! Андрыхевич подобрался, как гончий пес, смерил Алеся долгим внимательным взглядом и кивнул:
– Ясно… Алесь!
Алесь подошел, чертыхаясь. На бедрах у него крест-накрест висели два немецких подсумка, вместо рубашки была пятнистая куртка с подкатанными рукавами, но белорус по-прежнему стоял босиком.
– Не одни не подходят, холера! – пояснил он. – Слушаю, товарищ комиссар!
– Найдем тебе обувку, – пообещал Андрыхевич. – Вот что. Проводишь Николая куда он скажет. Нас найдешь… – комиссара помедлил и значительно сказал: – ТАМ найдешь. Считай себя в служебной командировке… А о том, как фрицам ухитриться угодить – после поговорим подробно. Приказ ясен?
– Ясен, – Алесь несколько сник.
– Выполнять.
– Есть выполнять, – вздохнул Алесь.
7.
Вдвоем они отмахали уже километров пять по утренней дороге через постепенно пробуждающийся лес. Было совсем тепло, но не жарко, солнечно, и совершенно не верилось в идущую войну.
Вообще-то Кольке сосем не было ясно, куда и зачем его провожает Алесь. В принципе он мог стукнуть грязными кроссовками в любую секунду – и привет, пишите письма мелким почерком, адрес – до востребования ХХI век. Но почему-то он не делал этого – пылил рядом с белорусом, то и дело поправляя ремень винтовки.
Вот елки-палки! Всего сутки в этом мире – и жутковатые сутки, надо сказать. Он добыл сапоги-скороходы. Алесь ему знаком пол суток, не больше. Но почему-то грустно вот так взять и смыться и смыться. Именно грустно. Хороший парень этот белорус. кроссовки ему оставить,что ли? Нет, нельзя, шпоры к пяткам привязывать – это вообще слишком.
– Давай сполоснемся, тут ручей, – указал Алесь и первым свернул в зелень. Колька догнал его уже на берегу речушки даже, не ручья. Зачерпывая воду и внимательно разглядывая противоположный берег, Алесь спросил: – А тебе… в общем, тебе правда куда-то очень надо? А то…
– Обязательно, – Колька встал рядом на колено, попытался пригладить всклоченные и склеенные грязью волосы, потом плюнул: фик с ним! – Понимаешь, я как раз на том острове, на нехорошем, одну вещь нашел. Важную… Без нее человеку плохо будет.
– А ты бы остался у нас? – по-прежнему не глядя на Кольку, предложил Алесь. – Куда тебе одному? И когда еще своих найдешь? Не можешь?
– Не могу, правда, – покачал головой Колька, снимая винтовку с плеча и укладывая ее на прибрежную траву.
– Жаль, – вздохнул Алесь.
– Ага, – согласился Колька и поднялся на ноги. Все-таки надо было уходить пора, а то потом будет еще труднее. Винтовку взять?… а если не получится с ней? – слушай, – Колька чуть отступил. – Ты не удивляйся сейчас, просто слушай. – Под Сталинградом наши победят. И вообще в войне победят. А День Победы будет 9 Мая 1945года, еще не скоро, но будет.
– Откуда ты… – Алесь удивленно поднял голову, вытирая губы тыльной стороной ладони и кривясь от боли, но не договорил. Его недолгий знакомец и спаситель вдруг сделал еще шаг назад, поднял руку и сдвинул пятки – как беляк в фильм про Гражданскую и… ИСЧЕЗ.
Часть 2.
Колька Мак'Лауд из клана Мак'Лаудов.
1.
Если вы идиот – это надолго.
Подтверждение это прописной истине было место, в котором очутился Колька. Он хорошо помнил, что собирался ВЕРНУТЬСЯ ДОМОЙ. Отдохнуть в счет быстрой добычи сапог. Ну и… ну и подумать как следует, а стоит ли ему вообще продолжать эту историю с историей и географией? Малодушно? Побывайте в белорусском лете 42-года, и у вас отобьет охоту к подвигам! Но в последнюю секунду перед возвращением Колька подумал: а вот интересно, какой из себя меч-кладенец?
Ну и привет.
Шпоры отреагировали на случайную мысль, как цены – на слухи о денежной реформе, мгновенно и неумолимо.
Было сыро и холодно. Сыро и холодно со всех сторон, потому что вокруг плавал густющий волокнистый туман, похожий на растрепанную вату, а ногами Колька до щиколоток стоял в болоте.
Вернее – что еще обиднее – в БОЛОТЦЕ. Диаметром с полметра, оно угнездилось точно там, куда приземлился странствующий рыцарь. От такого невезения хотелось плакать. Но с другой стороны – его могло закинуть в январскую тайгу, так что худшего он избежал.
Утешив себя такими мыслями, Колька шагнул в сторону и посмотрел на часы. Было 7.08. утра. А вот интересно – в Белоруссии-то другое время, не как в Вавиловске, а часы показывали правильно. Может, они автоматически корректируются по местному времени? Хорошо бы…
Слева и справа поднимались крутые склоны, поросшие волокнистыми растеньицами – среди темно-зеленой листвы неожиданно ярко светились лиловые и розовые цветочки. Похоже, тут лето или весна. Да и не так уж холодно – это после белорусского лета и от сырости так казалось. Хотя пар изо рта идет.
Колька попытался вылезти на левый склон – и соскользнул. Подошвы кроссовок съезжали по растениям, пальцы тоже срывались. Та же история повторилась с правым склоном.
– Уродство, – с чувством сказал Колька и – делать нечего – зашагал по лощине. Благо, она ничем не заросла и идти было легко. Только туман пугал – он меняет очертания предметов, и мальчишка застыл на месте, простоял минуту, обливаясь потом, прежде чем сообразил, что лощина открывается – как коридорчик в комнату – в рощу, тихо шелестевшую по берегам речушки, протекавшей через более широкую лощину.
Среди деревьев туман был пореже. И – что интересно и приятно – не наблюдалось комаров. Подойдя к берегу, Колька присел на корягу и, достав из кармана тряпку с сухарями и воблой, начал перекусон, следя за тем, как в удивительно прозрачной воде, шевеля хвостами, стоят против течения крупные рыбы с алыми точками на боках.
Было очень тихо, только вдалеке кричали… овцы?! Странно, а звук идет как будто с неба… Туман ломает, наверное. Ну, где овцы, там люди – и, хотя наученный горьким опытом Колька не собирался бросаться в объятья первому встречному, но к людям выбираться опять-таки стоило.
Спешить, впрочем, некуда. Колька хрустел сухарем, беспощадно ошкуривал воблу, да по временам нагибался к ручью – попить, воблу партизаны посолили не иначе как собираясь использовать ее в диверсиях для вызывания непреодолимой жажды. Потихоньку от самог8о себя мальчишка пару раз пристукнул пятками – кроссовки, точнее – шпоры – не работали. Все правильно, и не будут работать, пока он не добудет меч.
Два сухаря и полторы небольшие воблы Колька аккуратно убрал в карман изгвазданных "домашних" джинсов. Не потому, что больше не хотел есть, а просто запас, гордясь своей предусмотрительностью. Потом – заставил себя умыться и помыть руки. Не то, чтобы искупаться, хоть и нужно это было, не хватило духу – вода отдавала льдом, а не просто холодом.
Ниже по течению речушки были перекинуты два связанных ремнем бревна – балансируя руками, Колька перескочил в несколько больших шагов на противоположную сторону. Тут туман, как ни странно, был реже – а оглянувшись, парень понял, что его и вообще растягивает.
Под ногами оказалась тропинка, по сторонам которой густо рос – как в Белоруссии – густой папоротник. Колька не мог понять, звериная это тропа или человеческая, но шел по ней, ощущая, как понемногу поднимается. Впереди тумана не было совсем, а меж деревьев светлело небо. Колька ускорил шаг, почти бежал – в сыром леске, странно беззвучно, ему вдруг стало не по себе – и, вылетев на опушку, задохнулся от неожиданности и удивления.
Житель города, он не мог себе представить, что бывает такое. Колька показался самому себе маленькой соринкой на большой зеленой тарелке. Во все стороны бесконечно и плавно, как волны странного моря, тянулись гряды больших пологих холмов, перетекавших один в другой. Только холмы – ничего больше. Одиночеством, безлюдьем и странным величием веяло от этого мира под высоким бледным небом. Здесь дул ветер – прохладный и непонятно пахнущий. От стояния на одном месте начала кружиться голова, как при езде по кругу, и у Кольки вырвалось:
– Где я?!
Но в то же время он смутно ощущал, что видел такой пейзаж. Нет, не в жизни, а в кино. И не раз. Точно, видел!
Присмотревшиеся глаза начали различать небольшие рощицы и озерца, тут и там раскиданные у подножия холмов, проплешины, черных мрачных болот. Левее, на двух вершинах – очень далеко, но ясно – мальчишка разглядел высокие башни, черные на фоне неба. Да нет, что фишка, почему ему кажется, что он это видел?! В каком кино?!
И тут его осенило – догадка была такой явственной, что Колька рассмеялся и хлопнул себя по лбу. Серии "Горца" и великолепный Мэл Гибсон в "Отважном сердце"!
– Шотландия! – воскликнул Колька. И тут же нахмурился.
О Шотландии он знал по тем же фильмам, а там показывали одно: здешние жители сплошь ходят с оружием и отрезают друг другу головы так, что чеченские боевики померли бы от зависти. Осталась слабая надежда, что это современная Шотландия – страна-музей, где живут цивилизованные потомки головорезов, переквалифицировавшиеся в экскурсоводов. Может быть, меч лежит в каком-нибудь музее или хранится в семейной коллекции…
…Неизвестно, можно ли за сутки приобрести чисто солдатской "ощущение опасности", но Кольку словно подтолкнули – он повернулся на месте и обмер.
Было от чего.
По той тропинке, которой шел он, бесшумно и быстро приближался типичный шотландец. Лица Колька не видел за спутанными рыжими волосами, только глаза отчетливо горели сквозь эту занавеску. Из всей одежды на экскурсоводе были классические плед и юбка-килт – грязные и драные до такой степени, что едва различался цвет клеток: красный и синий. Еще, впрочем, имелись кожаные… э… напульсники, что ли, как у металлистов, доходящие до локтей, и кожаные сапоги.
А еще большущий кинжал в правой руке, похожий на короткий меч. Нет, оставалась слабая надежда, что это все-таки гид, решивший сшибить деньгу натуралистическим поведением…
– И чего я винтовку не взял? – пробормотал Колька. – Лучше бы воблу оставил, придурок.
С этими мудрыми словами он повернулся и рванул с холма бегом.
Стало ясно, что убежать не удастся. Во-первых, невероятно мучительно было бежать, зная, что за тобой гонятся с ножом6 сами собой слабели ноги и тянуло оглянуться. Во-вторых, чертова трава с цветочками путалась в ногах. В-третьих, шотландец бежал в два раза быстрее.
Но самое главное – все-таки оглянувшись, Колька сообразил, что преследователь не выше его, не шире в плечах и не мощнее. То ли мелкий взрослый, то ли… то ли пацан еголет. Конечно, нож… Бежал шотландец целеустремленно, молча – дыхание берег, и ножом не размахивал, а зажал его в зубах. И все-таки бежать от мальчишки, одного-единственного и одетого в юбку, сделалось стыдно.
Колька начал сбавлять скорость и несколько раз споткнулся уже нарочно. Шотландец наддал, вытолкнув нож в руку – сомнение в его намерениях не оставалось ни малейших. Ладно, глянем, подумал Колька, уже почти ощущая дыхание преследователя – и завалился ему под ноги!
Черт!!! Шотландец подскочил, как кролик, перелетая через Кольку, и удержался бы на ногах, но разозлившийся путешественник по временам поймал его за щиколотки – тот грохнулся всем передом, а Колька насел сверху и, одним ударом вышибив кинжал, отпихнул его подальше, а сам начал выламывать "экскурсоводу" руку, чтобы поговорить потом, когда тот уймется.
Но это оказалось неожиданно сложно. Шотландец ухитрился вывернуться и так врезать Кольке головой под дых, что тот забыл, как дышать. Хорошо еще, этот супермен с редкой упертостью устремился за своим "пером", и Колька вновь навалился сверху. Они возились по мокрой траве, сопя и колотя друг-друга кулаками, как мальчишки за школьным туалетом в родном колькином Вавиловске – и так же почти не попадая. При этом оба молчали. Глаза под рыжими лохмами шотландца оказались бледные, как здешнее небо, но яростные, а лицо худое, обветренное, с какой-то татуировкой на левом виски.
Прошло какое-то время – довольно солидное для драки – прежде чем Колька сообразил, что сильнее шотландца и, перестав обращать внимание на удары, сосредоточился навыкручивании ему рук. Рыжий два раза укусил Кольку за руки, второй раз – до крови, и мальчишка, рассвирепев, ударил своего упрямого противника локтем по почке, как учили на уроках по самообороне, а уж потом выкрутил обмякшему шотландцы правую руку – тоже безо всякой нежности, до затылка.
– А еще говорят… ев… ро… пейцы… все проблемы… договором… реша… ют, – пропыхтел Колька. Шотландец дернулся и почему-то простонал:
– Предатель! Давай, убивай, изменник, нечистая кровь! – он попытался плюнуть, по плевать ему было некуда – второй рукой Колька надежно удерживал его физию уткнутую в траву. Но едва не выпустил, когда услышал, как тот говорит по-русски! Злость пропала, осталось удивление, когда услышал, как тот говорит по-русски! Злость пропала, осталось удивление и еще боль в губе и над глазом. Колька выпустил противника, мазнул – кровь. И там, и там.
– Козел, – беззлобно ругнулся Колька, отпуская шотландца вообще. Тот дернулся и застонал – ему досталось крепче. Колька между тем подобрал кинжал и сел, скрестив ноги, в мокрую траву – было уже все равно. Кинжал выглядел откованным из одного куска стали, рукоять обматывал потемневший ремень. В мелкий щербинки на лезвии въелось что-то темное – кровь, что же еще. – И давно ты туристов потрошишь? Бабки в семью несешь, или на "сегу" не хватает.
Шотландец перевернулся на спину. Плед с него соскочил, рыжий тяжело дышал, и Колька лишь сейчас заметил, какой он тощий – ребра выпирает прямо под кожей. Нехорошая была худоба, не от природы, если так можно сказать.
Шотландец открыл глаза. Глаз, точнее. Левый – правый ему Колька запечатал надолго. Увидел свой кинжал в руке Кольки и снова застонал, отвернулся, Но не выдержал – дрогнувшим голосом спросил:
– Ты меня зарежешь?
– Обязательно, – Колька сплюнул. Ого, и тут кровь… – Отдохну только и зарежу.
– Пожалуйста… – голос рыжего завибрировал, – только не ешь меня живым…
– Че-го?! – у Кольки рот сам собой открылся так, словно он именно и собирался сожрать шотландца. – Как ты сказал?!
– Я ничего не говорил, – ответил шотландец. – Ты можешь делать со мной, что хочешь, гадина. Я не закричу.
– Иди ты, больной, – устало ответил Колька. – Ты почему по-русски говоришь?
– Я? – шотландец острожно сел. – Это ты говоришь по нашему, по какой руски?
– Проехали с огромной скоростью, – вздохнул Колька. – Что ты тут бредил, кто кого съест?
Шотландец довольно долго молчал. Взгляд он прятать не умел, и взгляд этот красноречиво указывал на кинжал. Потом наконец прояснил ситуацию:
– Англичане едят человечину, это все знают.
– Ты на кой меня убить хотел, контуженный?! – рявкнул Колька. – Я тебе чего сделал?!
Губы шотландца насмешливо скривились:
– Я увидел одного англичанина. Что мне было – подносить тебе сыр с лепешками?
– Я не англичанин! – потерял остатки терпения Колька.
– Я это понял теперь, – продолжал гнать шотландец. – Ни один англичанин не сможет так ловко драться… ты просто предатель одетый, в их одежду. Поэтому тебя еще больше надо было убить. И я тебя убью, если ты не убьешь меня, так и знай. Я сейчас отдохну и брошусь на тебя, и это знай тоже. А еще – назови мне имя клан, который ты опозорил, чтобы я знал, кому отрежу голову.
– Ты тут хозяин, ты и называйся, – отмахнулся Колька. Он не ожидал, но шотландец и правда представился:
– Алесдер Мак'Лохэнн из клана Мак'Лохлэнов.
– Колька Мак'Лауд из клана Мак'Лаудов, – ядовито ответил Колька. И вскочил, потому что Алесдейр вскочил первым и вскрикнул:
– Ты не только предатель, ты еще и лжец! Никто из отважного клана МакЛаудов, наших верных и добрых союзников, не служит волкам с юга! Защищайся!
В следующую секунду он бросился бы на Кольку и кинжал с кулаками. Но драке было не суждено начаться снова…
Мальчишки успели пробежать с пол километра от того леска, возле которого встретились. И теперь Кольке – он стоял лицом к лесу – почудилось там какое-то движение. Он всмотрелся – так, что Алесдейр, решивший сперва, что его хотят обмануть и заставить его оглянуться, все-таки не выдержал и правда оглянулся.
Как раз в тот миг, когда шевеление теней оформилось в людские силуэты. Люди выходили из леса, и Колька, повинуясь внутреннему толчку, упал на живот, прошипев шотландцу:
– Ложисссь…
Но тот уже и сам – едва ли не раньше Кольки – плюхнулся за кочку и сжался в комок. Лицо мальчишки стало цвета хорошего творога, глаза расширились и наполнились ненавистью и ужасом, губы беззвучно шевелились.
Для Кольки все выглядело иначе. Особого страха он не испытывал, даже лег только по тому, что решил поосторожничать. А вообще картинка, которую он увидел, ему – мальчишке из ХХI века – казалась даже привлекательной. Когда еще доведется посмотреть на средневековых воинов – настоящих, живых, а не актеров в таких ролях?
С десяток вооруженных людей неспешно спускались с откоса, но не там, где сбежали мальчишки, а чуть в стороне. Впереди ехал шагом "рыцарь" – так подумал про него Колька, хотя воин не очень был похож на рыцаря из учебника. Вместо сверкающих лат – кольчуга, и штаны кольчужные, усиленные щитками, как у велосипедиста-гонщика. Поверх кольчуги был накинут не очень чистый… не плащ, не куртка, а так – два куска материи с дыркой для головы., стянутые широким поясом, на котором висел длинный меч. Это одеяние (местами неумело зашитое) украшали золотые на белом кресты, такой же крест оказался на закинутом за спину щите, похожем на каплю. Спереди седла – кажется, это называется "на передней луке"… или "на переднем луке"?… рыцарь вез похожий на ведро шлем безо всяких рогов и прочего; сзади – торчал здоровенный топор. Кольчужный капюшон с головы воин скинул – длинные рыжие волосы падали на плечи слипшимися прядями – шампунем "Хэд энд Шолтерс" тут явно не пользовались. Колька не мог понять, сколько воину лет – у него было загорелое, обветренное лицо то ли с несколькими шрамами, то ли с глубокими морщинами.
Чуть позади тоже шагом ехал мальчишка постарше Кольки – тоже в доспехе и "распашонке" с теми же знаками, только без топора. Зато он вез длиннющее копьё с флажком, уперев нижний конец деревяшки – древка – в отставленный носок ноги. "Оруженосец", – понял Колька. Ну а следом – без строя, просто вытянутой толпой – шагали пешие. Все, как один – рослые, светловолосые или рыжие, в жестких кожаных куртках с нашитой металлической чешуёй, голыми руками, обутые в грубые сапоги. У каждого на поясе виселкороткий меч или большой топор, просто шлем, похожий на половинку яичной скорлупы, сумка. За плечами – большие колчаны, из которых густо торчали перья стрел. В левой руке пешие несли луки – чудовищных размеров, выше человеческого роста, готовые к стрельбе.
Идущие громко переговаривались и смеялись. Колька не сразу сообразил, что немного понимает их речь – люди разговаривали на английском. Вернее, это было что-то невообразимое, похожее на английский. "Ну да, конечно, – подумал Колька, стараясь лежать совершенно неподвижно, только глазами ворочая, – это же в старину. Вон, "Слово о полку Игореве" тоже так написано, что ни уха не поймешь… А все-таки, – удивился он внезапно, – почему я Алесдейра понимаю, а их – нет?!"
Из тех слов, что удалось расслышать, Колька понял, что лучники говорят о каких-то домах и о женщинах. Потом кто-то загорланил песню, остальные подхватили, и Колька увидел, что даже рыцарь, чуть повернувшись в седле, поет. Так, с песней, отряд и спускался по склону, а потом свернул влево и пропал между холмов.
– Ушли, – Колька сел. – Кто это такие? Слышишь?
Шотландец не ответил. Когда же Колька повернулся к нему, то увидел – Алесдейр лежит неподвижно, и плечи его – голые, в царапинах – вздрагивают крупно и часто.
2.
Когда человек плачет – тут не до злости. Да и не до расспросов. Смеяться над тем, что парень ревет, тоже не тянуло – ясно же, тут речь идет не о разбитом носе или что там предки денег не отослали на дискобар для подростков. Поэтому Колька, продолжая сплевывать кровь и притрагиваться к своим травмам, просто сел на траву, воткнул рядом кинжал и примолк, ожидая, когда же Алесдейр придет в себя.
Кольке хотелось спать. Прошлую ночь – в Белоруссии – он глаз не сомкнул, и сейчас они сами собой закрывались. Кажется, мальчишка и правда успел задремать сидя, потому что не понял, когда Алесдейр тоже сел, и вытаращился на шотландца, не совсем врубаясь в смысл вопроса:
– Почему ты не позвал их?
Кольке понадобилось с минуту времени – придти в себя и сообразить, с чем вообще с ним разговаривает парень в драных лохмотьях с волосами до плеч и опухшими глазами.
– Я не знаю, кто они такие, – Колька помедлил и кинул шотландцу кинжал. Тот ловко поймал оружие за рукоятку, тоже задержал в руке, а потом решительно и быстро убрал за правое голенище. Посопел и спросил:
– Ты правда из клана Маклаудов? Как ты сказал тебя зовут?
– Колька… Николай, – Колька зевнул и повел плечами – холодно вроде и не было, но сырая промозглость забиралась под грязную ковбойку.
– Ни-ко-ла… Николай? – шотландец словно разжевывал слово. – Николас, Ник?



Страницы: 1 2 3 [ 4 ] 5 6 7 8 9 10 11
ВХОД
Логин:
Пароль:
регистрация
забыли пароль?

 

ВЫБОР ЧИТАТЕЛЯ

главная | новости библиотеки | карта библиотеки | реклама в библиотеке | контакты | добавить книгу | ссылки

СЛУЧАЙНАЯ КНИГА
Copyright © 2004 - 2020г.
Библиотека "ВсеКниги". При использовании материалов - ссылка обязательна.