read_book
Более 7000 книг и свыше 500 авторов. Русская и зарубежная фантастика, фэнтези, детективы, триллеры, драма, историческая и  приключенческая литература, философия и психология, сказки, любовные романы!!!
главная | новости библиотеки | карта библиотеки | реклама в библиотеке | контакты | добавить книгу | ссылки

Литература
РАЗДЕЛЫ БИБЛИОТЕКИ
Детектив
Детская литература
Драма
Женский роман
Зарубежная фантастика
История
Классика
Приключения
Проза
Русская фантастика
Триллеры
Философия

АЛФАВИТНЫЙ УКАЗАТЕЛЬ КНИГ

АЛФАВИТНЫЙ УКАЗАТЕЛЬ АВТОРОВ

ПАРТНЕРЫ



ПОИСК
Поиск по фамилии автора:

ЭТО ИНТЕРЕСНО

Ðåéòèíã@Mail.ru liveinternet.ru: ïîêàçàíî ÷èñëî ïðîñìîòðîâ è ïîñåòèòåëåé çà 24 ÷àñà ßíäåêñ öèòèðîâàíèÿ
По всем вопросам писать на allbooks2004(собака)gmail.com


— Но она утверждала, что нашла вас в душевой…
— Что за хрень! — Костадис вздохнул, возведя глаза к небу. — Она любила меня… Капитан, вам знакомо это чувство? Ее несчастному мозгу пришлось решать две взаимоисключающие задачи — любить меня и вдруг пожелать мне смерти. Девушка просто свихнулась… Позже я разыскал человека, который работал в лаборатории у Сибиренко. Не в той лаборатории, что у всех на виду, а в закрытом «ящике» на другом конце города… Он мне рассказал, что первых перформеров в обязательном порядке курировали обученные агенты. Милеша наверняка сама рассказала куратору о том, как не смогла выполнить приказ. Эти сволочи подшутили надо мной вторично, когда застрелили Милешу в «Салониках»… Но страшнее другое. Я все понимал, но не мог предупредить других. Это что-то вроде замка с секретом. Стоит серьезно задуматься, как начинает болеть сердце и раскалывается голова. Полонский вздрогнул.
— Куратором была та рыжая девушка в белой куртке?
— Я так думаю… Костадис заплакал.
— Вы можете найти мне этого ученого?
— Я дорого бы дал, чтобы с ним еще раз встретиться, но человека уже нет… Я же говорил вам, что не все погибшие вам будут знакомы. Официально он умер от сердечной недостаточности.
Костадис шмыгнул носом и промокнул глаза.
— Вы мне дурите голову, — медленно произнес Януш. — Если вас подвергли гипнозу, или что-то вроде этого… Как же вы переслали мне чип с записью? И как же вы обо всем так спокойно рассуждаете?
— Частичное обратное замещение.
— Что-о?!
— Я нашел людей, которые произвели частичное обратное замещение. Точнее, люди госпожи Багровой меня вытащили из самолета. Я хотел бежать, куда глаза глядят… А потом мне хватило разума понять, что единственным противовесом Сибиренко может выступить Управление. Я никуда не улетал, меня спрятали на одной из квартир, и за это время сделали штук десять попыток обратного замещения… Полного добиться очень непросто, но лучше они вам расскажут сами. Тем более что вы знакомы…
— С кем я знаком?!
— Со мной, котик.
Темное стекло, отделявшее заднюю часть салона, отъехало вниз. Коко помахала Полонскому ладошкой.
— Только не напоминайте госпоже Фор лишний раз, что Коко за разработку моей темы дали старшего лейтенанта, — гулко засмеялся Тео. — У Марианны сложные отношения с милицией.
— Вот это да, — только и выдохнул дознаватель.
— Поехали, милый, — Коко показала Янушу ствол пистолета. — Мама не любит, когда опаздывают.
24.ПОДВАЛЫ ГОСПОЖИ ФОР
— Нет! — говорю я. — Нет и нет, вы меня обманули.
— Это единственный способ, — вздыхает Коко. — Котик, я тебя умоляю, не упрямься.
Они выстроились полукругом, перекрывая пути к отступлению. Коко, Костадис, сама Марианна, Денис и Соня с чемоданчиками, двое охранников госпожи Фор, Миша из гаража и… Клементина. С ней еще один насупившийся тип, я его встречал пару раз в Управе. Дениса и Соню я узнал по голосам, это была та самая парочка, что ковырялись в моих дельта-ритмах неделю назад, но Клео под шляпой узнаю далеко не сразу.
— Черт подери, — говорю я. — Ты-то что тут делаешь?
— Я заехала в гости к моей сестре, — чеканит госпожа подполковник. — Вопрос в том, что ты тут делаешь, Полонский? И почему игнорируешь вторую повестку?
В бесформенных брюках, такой же куртке и шляпе, надвинутой на глаза, она похожа на древнего шкипера, сошедшего на берег пропустить стаканчик рома.
— Вторую повестку?.. — Тут до меня доходит. — Мне пока нельзя появляться дома. Понимаешь, поругался с женой.
— Ну, еще бы не понять, — благодушно отмахивается она. — Ты только не забудь, что третья проигнорированная тобой повестка — это уголовное преступление. Зачитать статью?
— Не надо, я помню.
— А нельзя ли как-нибудь его пока не вызывать? — ловко встревает Коко.
Госпожа подполковник поворачивает голову на голос и смотрит на мою заступницу, как тяжелая гаубица на недобитую танкетку.
— А скрин ты тоже отключил из-за жены? А маяк почему молчит? Полонский, твое счастье, что не я тобой занимаюсь и что в «Кролике» я как частное лицо…
— Если ты здесь как частное лицо — проваливай, — предлагаю я.
Клементина стремительно багровеет и делает шаг вперед, почти толкая меня грудью. Слышно, как захрустели ее кулаки. Госпожа подполковник сегодня еще ни в одном глазу, а потому злобная и может врезать по шее.
Как частное лицо.
— Девочки, мальчики, не ссорьтесь, — напевно произносит госпожа Фор, и оба ее бодигарда ловко ввинчиваются между нами. — Тут и так голова кругом идет от ваших затей, еще драки не хватало. Денис, у вас все готово?
Денис молча распахивает дверь. На нем белый костюм и панама. Бородка клинышком, прямо-таки старосветский помещик. Только гитары с бантом не хватает и пенсне. Соня скорее похожа на ученого аиста из сказки, она вся какая-то острая и ходит, как птица.
Мне хочется завыть. За дверью устроено жалкое подобие нашей лаборатории перфоменса. Здесь в подвале размещалась когда-то прачечная, а теперь гудят приборы, покачиваются салфетки сразу четырех скринов, на них высветились пустые пока поля диаграмм. Вместо анатомической лежанки и удобной чаши для головы, изготовленных по спецзаказу в Германии, мне предстоит освоить жесткий топчан и струбцину, больше похожую на орудие для колки кокосов. Мне не нравится, как разложен инструментарий, потому что я привык к порядку, царящему в наших мастерских. Мне не нравится, что в потолке подвала протечки и грязная лужа прямо под энцефалографом. Мне не нравится, что даже нет одеяла.
Я попросту боюсь.
Не потому, что будет больно. Я разговаривал с перформерами, никто не испытывал неприятных ощущений. Я боюсь, что Коко окажется права и я вспомню что-то, чего совсем не хочу вспоминать. Если она окажется права, и меня… со мной… короче, если мною воспользовались, то возвращаться станет действительно некуда.
Ни домой, ни на работу.
Я боюсь проснуться кем-то другим. Если додумать до конца, то вопрос упирается в глубину замещения. Кажется, этот термин называется именно так, я не технарь и не планировал осваивать процессы перфоменса в деталях. Бородатый Денис объяснил мне, что существует полное замещение, именно тот вариант, к которому прибегает наш телеканал. Иного и быть не может, в сценариях типа «Шербет» нельзя допустить малейший сбой. Нельзя допустить, чтобы истинная личность актера проглянула сквозь образ, на создание которого уходят сотни тысяч евро и сотни часов машинного времени.
Частичное замещение практиковалось еще сотни лет назад и называлось гипнотическим воздействием, а позже — зомбированием. Гипноз тяготел к целям медицинским, прочие психотропные изыски достигали целей совсем в других областях. Позже древние термины отмерли, поскольку в тридцатых годах появились методики аппаратной декодировки. Требовалось всего лишь поставить на службу машину, прогоняющую десять миллиардов операций в секунду, и сделать такую машину достаточно дешевой для районных Управлений. Компьютер, «настроенный» на волну человеческого мозга, функционировал как своего рода камертон. Он «прослушивал» звучание миллиардов нейронов, находил «фальшивые ноты», и выдавал формулу к исправлению. И случилось так, что любой грамотный участковый мог расшифровать данные мозга и обезвредить скрытого зомби, каких немало развелось в годы «тотального сжатия». Сейчас так мудрено не говорят, но в тридцатые термин часто мелькал в новостях, это были годы, когда безлюдели целые области, становились ненужными школы и дороги. Тогда развелась куча сект, практиковавших частичное замещение, поскольку истинно верующих находить становилось все труднее.
Мне не нравятся Денис и Соня, но, скорее всего, это из-за того, что они бесцеремонно вели себя в прошлый раз…
Впрочем, вместе они — истинные специалисты. Не представляю, где Марианна их откопала; еще пару дней назад я был уверен, что такое оборудование, как у нас на студии, существует в единичном экземпляре. Соответственно, инженеры перфоменса тоже не растут на ветках.
— Ваше оборудование действительно уникально, — соглашается Денис. — Мы только теоретически можем просчитать схему полного замещения, и все равно вопросов остается множество. Но вывести человека обратно — это задача на порядок проще! Нам не нужно задавать параметры эмоционального плана, нам всего лишь требуется вас грамотно разбудить… чтобы не было стресса.
— Стресса? Договаривайте сразу, чего вы боитесь? Моя жизнь в последнее время — и так сплошной стресс.
— Мы боимся наслоения. Мы боимся неустойчивой психики. Я хотел бы вам напомнить, господин Полонский, что это именно вы обратились к услугам госпожи Фор… — Марианна делает изящный реверанс. — И, безусловно, вы не ошиблись. Репутация, назовем его так, агентства госпожи Фор еще ни разу не подвергалась сомнению.
— Я свидетельствую, — мрачно гудит Клементина.
Соня ловко укрепляет на моей голове сетчатый каркас, Денис говорит, не прерывая манипуляций с приборами.
— Так вот, именно госпожа Фор, просматривая материалы по данному делу… хм… высказала мнение, что пресловутую мисс Лилиан следует искать у себя под носом, а не на секретных базах федералов. Этого мы и побаиваемся, что вы проснетесь и… вспомните. Шок может оказаться слишком сильным.
— Все это чушь, — заявляю я в последний раз и под рыбьими взглядами секьюрити укладываюсь на низкую продавленную тахту. — Если вы что-нибудь напутаете, я превращусь в кочан капусты…
— Я с тобой, котик, — Коко садится рядом и берет меня за руку.
— О боже! Только любовей-морковей мне тут не хватало! — закатывает глаза Марианна.
Я обращаю внимание, как она переменилась к своей бывшей любовнице. Трудно представить, что Коко здесь кто-то посмеет ударить. Я все еще гадаю, насколько близки эти женщины были раньше, а Соня уже вводит мне снотворное.
И приборы их мне не нравятся, все какое-то неправильное, ненастоящее, чересчур хрупкое. И саквояж у Дениса снизу грязный, как же он собирается с такой грязью приближаться к моей чистой голове? Мужчина в белом распахивает саквояж и достает оттуда моток проводов с электродами… Мою голову приподнимают, виски что-то приятно холодит, потом я вижу голубое свечение скринов…
— Он никак не может расслабиться…
— Коллега, добавьте еще дозу.
— Котик, держись, я с тобой…
Лица, лица, далекие и близкие, они кружатся под потолком. Некоторые знакомы, вот — Клео, она все еще сердится. Я хочу протянуть к ней руку, погладить по плечу, но рука совсем не слушается…
— Я начинаю вводить, следите за давлением. А вы, девушка, лучше отойдите.
— Не отойду! — Это Коко, как странно, почему она злится…
— Ну, тогда хотя бы сядьте с другой стороны.
— Не мешайте врачам! — Это снова Марианна, но не слишком строго.
Как странно, всех слышу, всех помню, голова совершенно ясная, даже яснее, чем обычно… Но никак не сфокусировать зрение, и подвал этот проклятый все быстрее кружит… Кто этот парень, тоже рожица знакомая, почему не могу вспомнить… Нет, голова ясная, вот только ноги куда-то задрались…
— Коллега, подключаемся… Начнем с альфы.
— Есть, я внутри!
— Пульс восемьдесят два, давление сто сорок на сто…
— Маша, если с парнем что-то случится… — Это Клементина.
— Черт подери, вы обещали, что ничего не случится, — с угрозой произносит Коко.
— Я вам обещал, что смертельной опасности нет в любом случае, а за психику отвечать сложно! И вообще, вы можете нам не мешать?
— Коллега, я на месте, фиксирую поле приложения.
— Есть что-нибудь?
— Да, взгляните сами, четкие границы. Ну что, будем спать?
Я чувствую прохладную руку на лбу. Очень приятно, мне хочется сказать этому человеку, чтобы он так и держал руку, с рукой потолок кружится не столь быстро…
— Вы слышите только меня… Вам спокойно и тепло, вы слышите только мой голос…
Это замечательный, ласковый и заботливый голос, и я соглашаюсь, что имеет смысл слушать только его, но в самый последний момент, перед тем как провалиться в сияющую воронку, мне кажется, я чувствую чьи-то губы на губах, и в этот же самый момент мокрая капля падает мне на щеку…
Свет.
— Пожалуйста, не двигайтесь и не пытайтесь освободить голову. Отвечайте на вопросы. Ваше имя и фамилия?
— Януш Полонский.
Рассеянный свет, словно я попал внутрь облака. Поначалу я пугаюсь, но потом понимаю, что это просто лицо закрыто простыней.
— Как вы считаете, где вы находитесь?
За простыней напряженное дыхание нескольких человек.
— Я… в клубе «Глаз бирюзового кролика».
— Зачем вы здесь?
— Чтобы… чтобы проверить… чтобы найти мисс Лилиан.
— Вы знаете, где ее искать?
— Нет, понятия не имею.
Я не обижаюсь, они ведь предупреждали, что будут задавать эти вопросы.
И сразу же рой разочарованных голосов, простыню сдергивают, мне приходится щуриться.
— Не было больно, котик?
— Полонский, завтра же жду тебя в Управлении, иначе приведем силой!
— Не может быть, чтобы ничего! — Тоненький голосок Сони. — Для сравнения можно попробовать обычную раскодировку, как для глубокого гипноза…
Марианна загадочно выпускает клубы дыма, постукивает по зубам костяным мундштуком. Кажется, она о чем-то догадалась.
— Господин Полонский, вы уверены, что ничего в вашей памяти не изменилось? Может быть, вдруг вспомнилось событие, имевшее место много лет назад? Или напротив, что-то, произошедшее совсем недавно? Играет роль все, любая мелочь. Я вас попрошу, свяжитесь со мной сразу, вот номер моего личного скрина. В любое время, если что-то почувствуете. Это может проявиться не сразу.
— Не сразу? — хором пугаются Клементина и Коко.
Денис кажется смущенным.
— Ну… видите ли, оборудование не самого лучшего качества… Госпожа Фор и так любезно согласилась на непредвиденные затраты…
— Предпочитаю доводить дела до конца, — обрывает его Марианна.
И пока иду к двери, я чувствую спиной ее чугунный взгляд. Кажется, она догадалась.
25.ЧАСТИЧНОЕ ЗАМЕЩЕНИЕ
Частичное замещение.
Кажется, бородатый Денис назвал это состояние именно так. А еще он сказал, что позже могут вскрыться следующие пласты. Это оттого, что некачественное оборудование, и коды к стриму компьютер подбирал вслепую.
Я — перформер.
Я это понял, едва проснулся, еще до того как открыл глаза. И сразу решил, что обману их всех, потому что иначе они не позволят мне разобраться с проблемой самому. Денис предупреждал, что меня ждет шок, так и случилось. Шок навалился по дороге домой, у меня едва хватило сил переключиться на автопилот и скатиться с моста. Потом я вышел из машины, уселся на гранитный парапет возле Петропавловки и час просидел под дождем. Я замерз и промок насквозь, но так и не сошел с ума.
Лучше бы я сошел с ума.
После этого я еще час отогревался в машине и пил из горлышка вино. Я решил, что не буду звонить Денису, пока не почувствую, что теряю остатки прежней памяти. Включил скрин, набрал его номер и стал ждать распада личности. По идее, моя ныне существующая реальность должна была начать рассыпаться, заменяясь реальностью истинной. Тойреальностью, где я подписал контракт и согласился сыграть в шоу. То есть дознаватель Полонский приготовился к смерти.
Насколько к ней вообще можно приготовиться за пару часов.
Но смерть не приходила, и Дениса я так и не стал тревожить. Я остался тем же, кем и был раньше, с ворохом лишних сомнений. Купил себе в ближайшем магазине свитер и поехал домой.
Когда заехал в гараж и положил ладонь на опознаватель заправщика, что-то сдвинулось. Вроде бы все оставалось на своих местах: ряды ламп в подземном гараже, ласковыйшепот вентиляторов, перепалка механиков на нижнем ярусе…
Изменилось все, даже запах.
Действуя, как автомат, я зашел в лифт, улыбнулся кому-то из соседей, назвал этаж. Полная женщина в беретике спросила, где я так промок. Молоденькие ребята, он и она, вышли со мной на одном этаже и, здороваясь, назвали меня по имени.
Всех этих людей я видел впервые в жизни.
Моя память превращалась в гигантский паззл. Он треснул и начал терять свои составляющие. Пока еще процесс не набрал разрушительной мощи, но звонить Денису я не стал. Потому что главное я помнил очень отчетливо, и чужая забота мне бы только повредила. Я улыбнулся, быстро пробурчал приветствие и, отвернувшись, сделал вид, что обнаружил в кармане крайне увлекательную бумажку. Это был чек на свитер.
Просто я хотел, чтобы они поскорее ушли и позволили мне разобраться с дверью в квартиру.
Дело в том, что на площадке было еще четыре двери, и я понятия не имел, какая из них моя. Четыре одинаковые «купейные» пластины с номерами и веселенькими ковриками.
Неблагодарная затея — совать свою руку во все опознаватели подряд. Даже ребенку известно, чем чреваты три отказа, один за другим. Автоматическая проверка главным скрином Управы, занесение в реестр неблагонадежности, проверка на психическую устойчивость. Я вернулся к лифту, встал к нему спиной и зажмурился. Помимо памяти мозга, существует ведь и память ног, сказал я себе. Ведь я достаточно долго прожил здесь… К счастью, ноги вспомнили, и я благополучно миновал порог. Когда дверь задвинулась, несколько минут я стоял, привалившись к ней спиной изнутри, и слышал свое колотящееся сердце. Потом раздались звуки — со мной поздоровался «домовой», наполнилсяи включился чайник на кухне, забубнила дикторша… Разум настойчиво предлагал срочно позвонить Денису. Позвонить, пока не стало поздно и пока я не превратился в беспомощного больного амнезией, забывшего собственное имя.
Имя оставалось прежним. Это меня спасло от паники.
Дома было тихо, тепло и уютно, но это больше не был мой дом. Я стал думать, не мой ли дом за стенкой, где выпустили кровь из подруги Юханова, и пришел к отрицательному выводу. Несколько минут я ходил по квартире и трогал предметы. По стеклам барабанил дождь, на кухне весело посвистывал чайник, театр с моим появлением автоматическинастроился на новости одиннадцатого канала. Здесь все было удобно и привычно, и в то же время здесь все стало чужим. Костюмы и сорочки в шкафу, все моего размера, но в половине случаев такую расцветку я не пожелал бы и врагу. Идиотская планировка, слишком много стульев, какие-то оранжевые салфетки, и пол слишком разогрет! Я отпирал ящики, перелистывал бумаги и, наконец, добрался до сейфа. Почему-то именно сейф мне особенно не хотелось открывать. В несгораемом ящике всякий нормальный человек хранит самые ценные документы, редкую разрешенную наличность и драгоценности. В моем сейфе было пусто, лишь на дне лежал магнитный ключ от какого-то автомобиля. Я сунул его в карман. Никаких документов на квартиру, «опель», нет рабочих контрактов; даже ни одной завалящей акции.
Я был никто. Я жил здесь и не замечал, что ничем не владею. Скрин «домового» отвечал, что квартира принадлежала неизвестному лицу, пустившему меня на постой. Я с замирающим сердцем продиктовал системе номера моего «опеля». Как выяснилось, машина стояла на балансе гаража телеканала.
Мне хотелось заорать в голос, запустить в стену вазой или опрокинуть полки с Ксанкиными безделушками. Ксана…
— Я болен ею, — сказал я и удивился слабости своего голоса.
— Ксана, — обратился я ко всем ее виртуальным адресам, — Ксана, приезжай скорее, пожалуйста, мне очень плохо…
И это было правдой. Только Ксана могла бы сейчас удержать меня на краю безличия. Потому что старая личность разрушалась, как древние фрески в курганах, попавшие на воздух, а новой памяти не возникло. Моя жена оставалась хрупким мостиком, соединяющим Януша Полонского с миром.
Как всегда, Ксана ответила не сразу, прошло, наверное, не меньше часа. За это время четырежды звенели служебные вызовы, но я их игнорировал. Я заказал себе тосты, нашел в незнакомом баре еще одну бутылку вина и улегся в обуви на кровать.
— Что с тобой, мальчик? — спросила дражайшая супруга.
Увидев мою небритую персону в обнимку с бутылкой, да к тому же в ботинках на ее любимых простынях, моя нежная половина пошла пятнами и сказала, что с алкоголиком жить не будет. И отключилась. Это означало, что вскоре примчится с матами и воплями и устроит образцово-показательную драку.
Ксану я не забыл. Это замечательно. Я еще отхлебнул вина, сменил цвет на обоях и занялся делом. Отыскал в кладовке старую аптечку, отрезал кусок жгута, располосовал на части банное полотенце. Затем я вспомнил про оружейный сейф. Там меня тоже поджидал конфуз. Оба шокера, большой и малый, лежали в гнездах с отключенной зарядкой и без аккумуляторов. По сути дела, это было не оружие, а муляжи. Все, что у меня осталось, — это стандартный сонник и восемь патронов к нему. На верхней полочке сейфа лежали еще три обоймы, но при ближайшем рассмотрении они оказались пустыми. Я нашел пассатижи и напильник, закрепил в тисочках патрон, осторожно извлек ампулу сонникаи переправил ее в многоразовый инъектор. Точно такая же ампула досталась в свое время Ласкавому. Слава богу, руки и глаза мне еще не изменили.
Я проверил пистолет через компьютер. Оружие было зарегистрировано на меня, но в качестве домашнего значился совсем другой адрес. Чем-то мне этот адрес был знаком, ясилился вспомнить, но так и не сумел… Но самым большим казусом оказалось почти полное отсутствие денег и ценных бумаг. У независимого и делового мужчины, проживающего в фешенебельном квартале и получающего оклад гораздо выше среднего, не имелось в сейфе ни банковских депозитов, ни акций энергетиков, ни даже дешевых бумаг хай-тека, которые валяются в карманах у каждого подростка.
Я обыскал в скрине записную книжку, и нигде не встретил номера своего брокера. Как ни странно, это меня даже несколько успокоило. Такого просто не могло быть, потомучто нет взрослого человека, не пользующегося услугами брокеров. Без личного финансового консультанта невозможно жить и принимать элементарные решения. Почему-то меня прежнего эти проблемы вовсе не волновали.
Это означало только одно. Номер брокера я помнил наизусть, а бумаги держал в другом месте. Возможно, что в банковской ячейке, но скорее всего — там же, где нормальное оружие и остальные личные документы.
У меня имелась другая, настоящая квартира.
Просто она имелась в ином измерении.
Я приготовил все что нужно, собрал кое-что в сумку и уселся ждать Ксану.
Был момент, когда мне жутко не терпелось позвонить хоть кому-то, не обязательно в «Кролик» Денису. Я заглянул в «почту», там значились два сообщения от шефа. Я чуть было не набрал Гирина, но вдруг спросил себя: а к какой из моих памятей и личностей он относится? А что если шеф существует только в моем воображении и задуман нарочно для сценария? То есть Гирин существует в природе, но он такой же артист, как и я… — Домовой, включи театр!
Луна не упала на землю, логотип родимого канала вращался в уголке скрина, шла невесть которая по счету серия «Последнего изгоя». Моя фирма никуда не делась. Но для верности я включил скрин и запросил данные по собственной фирме. Выскочили миллионы ссылок, в том числе списки акционеров, во главе с Сибиренко. Фотографии Гирина во время заседания Экспертного совета. Праздник по случаю выпуска «Последнего изгоя». Отчет собрания акционеров за прошлый год…
Фирма существовала. Я обрадовался и сумел запихнуть в себя горячий бутерброд. Впрочем, уже минуту спустя я стал размышлять на тему: а может быть, вся контора, в которой я работаю, и прежняя служба в милиции, и даже собственное имя — тоже продукты воображения? Какая разница, в таком случае, что показывает театр?
Я вышел на кухню, распахнул окно и высунул голову под моросящий дождь.
Настоящий перформер просыпается и ничего не помнит. Так оговорено в контракте, чтобы не вызывать нежелательную нагрузку на психику. Перформеру меняют внешность, квартиру и даже документы. С милицией проблем возникнуть не должно. Во-первых, сценарий длится недолго, максимум — две недели. Во-вторых, перформер по определению не может совершить ничего противоправного, на время реализации сценария актерам даже не разрешено управлять транспортными средствами и выезжать из городов в «зоны риска». Собственно, им не нужны разрешения, поверх эмоционального стрима режиссерами пишется нечто вроде операционной оболочки с набором «табу».
И, наконец, перформеру даже не приходит в голову заглянуть в собственные документы. Все его мысли и желания сосредоточены на заказчике.
…Я стоял у распахнутого окна и ловил губами последние капли. Спустя минуту купол сдвинется, и дождевая туча повиснет над соседним микрорайоном. Я специально подставил лицо дождю, чтобы Ксана ничего не заметила. Взрослые мужчины не должны плакать, особенно те, кто проходил пятнадцать лет в погонах.
Я плакал, потому что не мог забыть того, что было. Я не остался полностью во вчера и с ужасом думал о завтра. Благодаря околонаучным экспериментам в подвале «Кролика» я повис между.
Чтобы как-то отвлечься, я открыл планшетку и стал рисовать схемку, по принципу «помню — не помню». Потом я нашел на полке запечатанную пачку «эрзацев» и закурил. Мне вдруг стало интересно: а сможет ли некурящий Полонский втянуть в себя дым? Дым втянулся с успехом, и доставил большое удовольствие.
Оказывается, я понятия не имел, кто такой Януш Полонский. Паззл продолжал трещать, словно прогибаясь от огромной нагрузки. От него ощутимо разлетались мелкие детальки. И спасти меня могла только Ксана.
И вот она пришла и закричала с порога: — Придурок, ты что творишь?! Идиот, ты пепел стряхиваешь в мою косметичку!
И тогда я затушил сигарету об ее косметичку. Потом пошел к ней, и по пути я улыбался, наблюдая, как стремительно бледнеет ее лицо.
— Что ты, что ты? — успела проговорить она, пятясь к входной двери.
— Ничего, — сказал я, — просто я выздоравливаю. И воткнул ей шприц в горло.
26.Я БОЛЕН ЕЮ
— Отпусти меня, придурок!
— Заткнись!
Ксана висит вверх ногами над ванной, заполненной водой. Ее лодыжки продеты в ножные кандалы и держатся на крюке; обычно на этом крюке держится мой турник. К счастью,в этом доме габаритные умывальни и прекрасная звукоизоляция. Снаружи в комнатах ревет последний концерт моего приятеля Пети Ласкавого, но для верности я оставил включенными и театры, сразу на шести разных каналах.



Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 [ 22 ] 23 24 25 26
ВХОД
Логин:
Пароль:
регистрация
забыли пароль?

 

ВЫБОР ЧИТАТЕЛЯ

главная | новости библиотеки | карта библиотеки | реклама в библиотеке | контакты | добавить книгу | ссылки

СЛУЧАЙНАЯ КНИГА
Copyright © 2004 - 2022г.
Библиотека "ВсеКниги". При использовании материалов - ссылка обязательна.