read_book
Более 7000 книг и свыше 500 авторов. Русская и зарубежная фантастика, фэнтези, детективы, триллеры, драма, историческая и  приключенческая литература, философия и психология, сказки, любовные романы!!!
главная | новости библиотеки | карта библиотеки | реклама в библиотеке | контакты | добавить книгу | ссылки

Литература
РАЗДЕЛЫ БИБЛИОТЕКИ
Детектив
Детская литература
Драма
Женский роман
Зарубежная фантастика
История
Классика
Приключения
Проза
Русская фантастика
Триллеры
Философия

АЛФАВИТНЫЙ УКАЗАТЕЛЬ КНИГ

АЛФАВИТНЫЙ УКАЗАТЕЛЬ АВТОРОВ

ПАРТНЕРЫ



ПОИСК
Поиск по фамилии автора:

ЭТО ИНТЕРЕСНО

Ðåéòèíã@Mail.ru liveinternet.ru: ïîêàçàíî ÷èñëî ïðîñìîòðîâ è ïîñåòèòåëåé çà 24 ÷àñà ßíäåêñ öèòèðîâàíèÿ
По всем вопросам писать на allbooks2004(собака)gmail.com


Наверное, подобные ощущения испытывает человек, отсидевший лет двадцать в тюрьме. В том месте, где я оставил Ксану, все предметы были узнаваемо чужими, а здесь все было неузнаваемо родным. Из широкой прихожей я безошибочно свернул налево, безошибочно нащупал в темноте дверную ручку, выполненную в форме львиной головы. Здесь до слез знакомо пахло сушеными травками и вишневым табаком. Здесь когда-то курили не «эрзац», а баловались настоящим запрещенным дурманом.
Только я не мог припомнить, кто курил.
Вдали на стене коридора мерцали отблески театра. Шла «Жажда», ее невозможно не узнать по вкрадчивой, истомно-жуткой музыке Ласкавого. Мне треки к «Жажде» почему-то всегда напоминают стаю крадущихся по джунглям… гигантских пауков. Бред вдвойне, потому что как раз сейчас я и был таким крадущимся насекомым.
Слева и справа двери, но я знаю, что туда можно не заходить. На стене висит картина, в полумраке можно видеть лишь тусклую позолоченную рамку, но я прекрасно знаю, что изображено на полотне. Сделав еще шаг, я уже твердо могу сказать, что там такое белое загораживает открытое окно. Это край холодильника, потому что в старом фонде не предусмотрена встроенная кухня. Пришлось отдельно покупать холодильник. Я даже помню, как мы с ним мучились в коридоре, потому что невозможно разобрать кладку метровой толщины. Только я не помню, с кем я тащил этот белый ящик.
За мной крадутся плечистые девочки из «Ириса». Они могут не стараться, потому что музыка и крики заглушают звук шагов. Та, кто нам нужна, сейчас валяется на диване в большой зале и наблюдает, как на потолке разыгрываются сражения за воду. Я очень четко представляю себе и угловую комнату с четырьмя большими окнами, и укрытый полосатым пледом низкий диван без спинки, и ворох бумаг на столе, и даже… кота.
Там должен быть черный пушистый кот, его имя вертится на языке…
Плечистая Белла по команде хозяйки отталкивает меня в сторону и первой врывается в комнату.
На диване, закутавшись в плед, отдыхает стройная рыжеволосая женщина. У нее острые скулы, блестящие задорные глаза и тонкие губы. Ее алый улыбающийся рот ярко выделяется на бледной, незагорелой коже. И у нее что-то с лицом, какой-то посторонний блеск.
— Ни с места, тварь! — сиплым шепотом командует Белла.
Черный кот бросается в сторону и с шипеньем запрыгивает на шкаф. Донна Рафаэла заходит в комнату и показывает зубы.
С потолка льется поток брани, отблески сражения проносятся по безмятежному лицу мисс Лилиан. И тут я понимаю, что у нее с лицом, на нем сверху прозрачный пуленепробиваемый щиток.
— Взять ее, быстро! — отрывисто командует донна. — Но не калечить!
Я делаю шаг к дивану. Мисс Лилиан смотрит только на меня, ее руки спрятаны под пледом. Кот неловко замирает на шкафу; все-таки он не настоящий. Девушки донны с двух сторон, обтекая меня, бегут к постели. Они сшибают столик с глиняной вазой. Ваза падает на паркетный пол и подпрыгивает, как резиновая.
Она тоже не настоящая.
— Нет! — кричит Коко. — Януш, не подходи!
— Яник, отойди в сторону, — очень серьезно просит мисс Лилиан.
Цветы высыпаются из вазы на ковер; кто-то наступил на розу каблуком, но она даже не мнется. На потолке ревет «Жажда»; окна вдруг распахиваются, сразу три. В ближайшемокне — силуэт мужчины в шляпе. Это мой знакомый из аэропорта.
Сполох шокера. Одна из девушек отлетает к стенке и бьется в судорогах. Коко выхватывает револьвер.
— Ты… ты… — Я только хриплю, я ничего не могу сказать.
Потому что над столиком, над скрином и ворохом бумаг наш большой фотопортрет. Мы в обнимку, моя Лили и я. Настоящая жена; мы на Ладоге, возле лодки и костра. И я сразу вспоминаю то лето, четыре года назад, потому что правду вспомнить легче. Только я не знаю, от какого момента отсчитывать четыре года, потому что непонятно, сколько времени я провел с той, другой.
Лили даже не приподнимается, она стреляет сквозь плед, с обеих рук. Из одеяла вылетают обгоревшие куски. Белла складывается пополам, царапает ногтями паркет. Коко сместа прыгает назад, в дверной проем. Загорается свет, настолько яркий, что приходится жмуриться.
— Вторжение в частную собственность, попытка убийства, совершенная по сговору, группой лиц, — монотонно бархатным голосом перечисляет мужчина в шляпе.
У него очень гладкая кожа и незапоминающееся лицо. Если бы он не заговорил, я бы его не узнал. Второй, такой же бархатный, мужчина стреляет из сонника в спину Коко.
— Нет! — кричу я, но слишком поздно.
Донна опирается спиной о шкаф и жмет сразу на два курка. В ее руках двуствольный обрез, я такие видел только в музее. Второй мужчина в шляпе как раз наклонился, чтобызабрать пакет с оружием у Беллы, он ничего не успевает сделать, так как распрямляется слишком медленно. На лице его тоже прозрачный щиток.
Нора стоит на коленях возле дивана, держась за живот. Из оконного проема вышагивает третий мужчина и прикладывает шокер к ее затылку. Мисс Лилиан улыбается, в одеяле дымятся дырки. В комнате воняет паленой тканью и экскрементами; у кого-то не выдержал кишечник.
От выстрелов Рафаэлы у меня закладывает уши. Это первый громкий звук, но теперь проснется весь квартал. Мужчина, в которого она попала, одет в длинный серый плащ. Плащ принимает такой вид, словно по нему лапой ударил тигр. Шляпа улетает, лицевой щиток треснул пополам, мужчину отрывает от пола и швыряет в стену. Назад он валится, как тряпичная кукла. От дыма нечем дышать.
Я вижу сквозь распахнутое окно, как в доме напротив лавинообразно зажигаются огни.
— Сукин сын! — говорит Коко.
Она сидит в коридоре на полу и потирает копчик. Потом делает попытку встать и валится навзничь. Она спит.
Главный мужчина в шляпе улыбается одним ртом. Он смотрит на своего распластавшегося товарища; тот наверняка не проснется. Из коридора приходят еще два гражданина в плащах, один принимается деловито менять оружие в руках поверженных «амазонок». Их шокеры и сонники он бросает в большую мягкую сумку, а вместо них вкладывает в руки девушкам огнестрельное. Второй запирает окна, берет в руки пистолет с глушителем и трижды стреляет в диван и в кресло. Клочьями вылетает обшивка.
— Это тебе не мальчишек кнутом охаживать, — ласково говорит бархатный мужчина Рафаэле.
Они стоят вплотную, лицом к лицу, и между ними пробегает такой разряд ненависти, что не нужны никакие шокеры; можно испепелить даже камень.
— Ненавижу… — одними губами произносит донна, затем начинает дрожать и валится набок.
— Как я ждал этого момента! — Бархатный подхватывает полы плаща, садится на корточки и нежно гладит донну по щеке. — Как я ждал, когда эта сука сделает ошибку. Теперь мы это розовое гнездо выжжем дотла… Давайте сюда труп!
Застывшие глаза донны смотрят в никуда. Двое в плащах заносят в комнату мешок, расстегивают и вываливают на ковер тело того самого охранника, которого я усыпил возле порога. Только это действительно труп, у парня вся грудь черная от крови. Мужчина в шляпе принимает из рук помощника окровавленный нож и тщательно загибает вокруг рукоятки вялые пальцы донны. После этого снимает перчатки, складывает в пакет и отправляет за пазуху.
Они не оставляют после себя личных мелочей.
Меня никто не замечает, меня обходят, словно предмет интерьера.
— Яник, — зовет мисс Лилиан, — Яник, иди ко мне…
— Нет.
— Янечка, не валяй дурака, я соскучилась… Ты был такой потешный внизу, с резиновым носом!
Она откидывает одеяло и оказывается по горло затянута в такой же пуленепробиваемый плащ. Она сдает боевые шокеры деловитому дяденьке в шляпе, скидывает кевлар и тянется ко мне.
— Нет, — говорю я и отодвигаюсь в угол. Это моя жена.
Это она отбирала среди осведомительниц Серого дома девушек, которых потом не жалко пустить в расход.
— Он не помнит, частичное замещение, — говорит кто-то сзади.
Я чувствую холодок на шее и не успеваю отстраниться. Ноги становятся ватными; в четыре руки меня шустро укладывают на носилки и укрывают с головой. Мне жутко не хочется изображать мертвеца, но не могу даже пошевелить бровью. Сонник начинает действовать, надо мной склоняется заботливое вытянутое лицо мисс Лилиан. Последнее, что я чувствую, — как с шеи стягивают медальон.
— Этого — сразу в подвал, на раскодировку. — Мужчина в серой шляпе смеется. — Не то натворит нам делов, шустрик…
28.ЗАБАВНЫЙ СЛУЧАЙ
Он осторожно приоткрыл глаза. Рядом никого не было, техники не ожидали, что он проснется так рано. После дозы снотворного в горле стоял противный жесткий ком, как будто наглотался наждака, и не сразу сфокусировалось зрение. Голова лежала на подушке, ноги кто-то заботливо укутал одеяльцем, станину с оборудованием откатили в сторону.
Приборная доска за пультом не светилась, оба кресла операторов покачивались, пустые, откуда-то издалека доносился смех. Он скосил глаза на большой настенный циферблат и потрогал за шиворотом. Медальон с чипом пропал, зато на стуле, среди мелочей из его карманов, лежал сонник с четырьмя патронами в обойме.
Десять утра.
Он свободен и проспал всю ночь.
Полонский откинул одеяло, сел, прислушиваясь к своим ощущениям. Вчерашний вечер он помнил смутно, но твердо помнил, что собирался сделать сегодня. Он дал себе обещание непременно сделать это, если только останется жив. Чувствуя себя невидимкой, он выбрался из бокса, прошел вдоль стеклянной перегородки, миновал ряд пустых кресел перед скринами. Он так задумался, что не сразу обратил внимание на скрины — везде показывали одно и то же. Толпу празднично одетых людей, сидящих в амфитеатре, взрывы смеха и бурных аплодисментов.
В коридоре тоже никого не было. Даже в курилке не витал запах табака. Недоумевая, Полонский остановился на перекрестке двух коридоров. Двери студий стояли запертые, из динамиков доносился один и тот же звук — неясное басовитое бормотание, затем короткое туше на саксофонах, овации и снова бормотание.
Януш взглянул на очередной циферблат. Десять ноль семь. Он ничего не понимал; в это время студийный комплекс должен был кипеть народом. Януш прошелся вдоль ряда дверей, бесцельно дергая ручки.
Наконец он забрел на одну из кухонь, где ждало смешное открытие. Посуда была перемыта, столики и барная стойка светились чистотой, зато огромный мусорный мешок был под завязку забит бутылками и пустыми коробками от тортов.
Чтобы с вечера не вынесли мусор?!.
Тут он впервые взглянул на себя в зеркало и обомлел. На щеках колосилась щетина, вместо свитера и синих брюк на нем был просторный зеленый комбинезон со светящейся биркой на груди. Януш привычно потянулся к карману на локте, извлек скрин.С«салфеткой» все было в порядке, если не считать даты.
Он проспал в боксе двое суток.
Все объяснилось проще простого; Полонскому хотелось захохотать и ударить себя по голове. Было не десять утра, а десять вечера, и десять вечера субботы. В центральном актовом зале шел концерт, большое квартальное сборище.Сучастием всех, кто что-то значит, с пригласительными, фуршетом, банкетом и танцами для тех, кто высидит основную часть программы.
Все замечательно и как нельзя лучше подходит для исполнения его скромных планов. Вот только интересно знать, как его ухитрились усыпить на двое суток?
Януш кое-как помылся. Когда он вытирался салфетками, начал гаснуть свет. Центральный «домовой» объявил отбой. Следовало поторопиться, через десять минут после отбоя должен включаться режим усиленного слежения. Полонский добежал до лифта, никем не остановленный, спустился в зимний сад. Не спеша встал на эскалатор и один-одинешенек поднялся в прозрачной трубе к верхней балюстраде актового зала.
«…В номинации „Лучшая роль второго плана“ награждается…»
Океан огней, парящие под открытым небом люстры, распахнутый в звездное небо купол. Полонский перелез через ограждение и начал спускаться по служебным переходам среди осветительной техники.
«…От лица губернатора поздравить с успехом создателей персонального шоу „Шербет“ и пожелать им…»
Блеск роскошных дамских платьев, блеск бриллиантовых запонок и колье на лебединых шеях, растопыренные для оваций руки в белых перчатках. На возвышении Сибиренко принимает из рук чиновников очередную вазочку,
Полонский перелез через очередную преграду, спрыгнул из служебной ложи в зал и достиг задних рядов. Здесь еще нет сервированных столиков, публика попроще рукоплещет и смотрит в бинокли. Наперерез Полонскому припустили двое в серой униформе, пока они далеко.
«…Я горд и счастлив вам сообщить, что на сегодняшний день число заявок на персональные шоу перевалило двадцать тысяч…»
Белые перчатки встречаются друг с другом. От всеобщего восторга дрожат стены и сами выскакивают пробки из шампанского. Саксофоны отражают блеск сотен люстр, дамы выкрикивают и визжат. Полонский вплотную добрался до последнего ряда, теперь ему предстоит спуск по проходу, украшенному ковровой дорожкой. Один из охранников бежит наперерез, второй ждет двадцатью ступеньками ниже. Лучи прожекторов мечутся по сцене, зрители напряженно глядят вниз.
«…Мы изыскали ресурсы и вдвое снижаем цены на участие в персональном шоу „Кос-халва“… Здесь присутствует президент банковской ассоциации… Они готовы открыть кредитную линию для всех желающих купить сценарий…»
Подбежавшему слева охраннику Полонский выстрелил в руку, когда тот попытался схватить его за локоть. В общем гвалте звука выстрела никто не расслышал. Тот парень, что стоял ниже, тоже ничего не заметил, так как на сцене появились победители «Последнего изгоя» и зал вскочил в едином порыве. Одновременно вспыхнули фонтаны фейерверка и закружились огненные шутихи. За два шага до столкновения Януш спустил курок. Он метил в шею, но попал парню в щеку. Позади вскрикнула женщина.
«…Друзья, неделю назад поступило предложение — выпустить новую версию „Изгоя“ в персональном формате. Вчера мы поставили этот вопрос на форум для голосования… Только по Северо-Западу миллион сто тысяч заявок, господа. Вдумайтесь, миллион сто тысяч готовы погрузиться в мир изгоев… Друзья, мы обеспечены работой на годы вперед…»
Полонский достиг первого яруса столиков. Теперь к нему бегут с двух сторон по параллельным проходам, но перехватить уже не успевают. Потому что как раз в этот момент подогретый народ снова взрывается и принимается скакать под звуки корпоративного гимна. Здесь собрались почти все, потому что квартальные балы не принято прогуливать. Вместе с актерами больше четырех тысяч человек. Официантки в золотых юбочках мельтешат с подносами…
«…Я уже дал указание бухгалтерии рассмотреть вопрос о повышении зарплаты в полтора раза; вы все ударно потрудились, особое спасибо отделу перфоменса… Теперь слово за Экспертным советом. Сможем ли мы в короткий срок удовлетворить пожелания публики? Сможет ли наша компания создать истинно всенародное зрелище?..»
Георгий Карлович в белоснежной манишке, кис-кис с бриллиантом, через плечо — почетная лента ветерана сцены. Он говорит, но слова тонут в шквале всеобщих эмоций. Оркестранты наготове, застыли с начищенной медью; люстры опять гаснут, прожектор выхватывает из темноты дирижера с палочкой…
Последние три ряда столиков спускаются террасами к сцене. За неимением прохода Януш пробежался прямо по скатертям, роняя бутылки, наступая ботинками в менажницы ссалатами и мороженое.
— Стойте! — кричит он. — Георгий Карлович, дайте мне сказать!
У Гирина меняется лицо, другие члены совета обмениваются репликами, позади кричит женщина. Это очумевшие охранники пытаются повторить путь Януша среди столиков. ВПолонского тычут пальцами, на нем скрестились лучи трех прожекторов.
— Не трогайте его! — кричит Гирин.
— Пропустите, пропустите… — Януш преодолевает последний барьер из букетов с цветами и оказывается на сцене.
Зал стихает.
Тысячи глаз наблюдают из темноты, как председатель Экспертного совета протягивает свой микрофон парню в комбинезоне. Десятки аккредитованных журналистов приготовились слушать, предвкушая скандал. За центральным полукруглым столом собрались вместе люди, без которых общественное мнение не рождается. Сибиренко разглядывает Януша, склонив голову набок. Он слегка кивает, отвечая супруге губернатора.
— Это все неправда!..вда…да-а!.. Полонский выкрикивает слова излишне громко и сам замирает в испуге. На галерке многие хватаются за уши, слышен нервный смех. Януш начинает говорить, сначала сбивчиво и слишком эмоционально, но затем успокаивается. Он вспомнил, как учили докладывать в Академии, он мысленно представил перед собой конспект и идет по пунктам. Его немного отвлекают официантки в золотых юбках, они непрерывно курсируют между столиками и кулисами, разнося блюда и напитки.
Януш рассказывает об убийстве Рона Юханова, о мертвой актрисе в соседней квартире. Четверо официантов в блестящих фраках наводят порядок на столах, которые он разворошил. Уже заменены скатерти, принесены новые напитки за счет телеканала, всем «пострадавшим» посетителям вручены именные приглашения на следующий бал.
— …Человек, находившийся больше одиннадцати часов в непосредственном контакте с перформером, попадает в тяжелейшую гипнотическую зависимость… За спиной ни о чем не подозревающих актеров стоит спецслужба…
Полонского крайне раздражает, что он не видит зала. Здесь, на освещенной арене, создается впечатление, что он остался в одиночестве. Янушу вдруг приходит в голову, что все четыре тысячи человек доели, допили и давно разошлись, а он продолжает рвать глотку перед пустыми креслами, жмурясь под нестерпимыми лучами софитов.
— …Им не жалко посылать своих агентов… Федералы внедрили в актерский состав несколько десятков своих людей и заранее обрекли их на смерть, потому что не уверены в конечном итоге эксперимента…
Януш оглянулся на людей в президиуме и на несколько секунд сбился с мысли. Гирин как раз подливал соседке «пепси», они посмеивались, о чем-то перешептывались, прикрыв рты ладошками. Губернатор задушевно беседовал с обоими финалистами «Последнего изгоя». Гирин поднял глаза и украдкой показал Янушу большой палец.
— …Они принудили нескольких богатых людей перелить свои капиталы на оффшорные счета, а потом расправились с ними… Владелец фирмы «Салоники», куда также поступали деньги, вынужден был отказаться от своей доли и теперь скрывается…
Януша перебивает смех. Несколько секунд он хватает ртом воздух, пока не понимает, что смеются не над ним. За кулисами готовится к выступлению детский ансамбль. Они там запутались во флагах и шариках, воспитательницы бегают кругами, стараясь распутать, дети начинают нервно хохотать. Осветитель выхватывает из полумрака эту сценку, и сперва потихоньку, а затем все громче, вместе с детьми, начинают хохотать зрители в первых рядах.
А потом раздаются первые хлопки. Януш крутит головой, он еще пытается что-то сказать, но микрофон уже отключен. А вокруг хлопают все громче и чаще, вспыхивают люстры, рукоплещет весь зал. Полонский дико оборачивается, как загнанный в угол зверь, но никто его не преследует. Вокруг улыбки, жужжание стационарных камер, добродушный смех.
— Нет, вы видели такое?..
— Это потрясающе! Лев Петрович, завтра все заголовки будут ваши…
Сбоку, уставившись в зрачок камеры, скороговоркой трещит парнишка с эмблемой первого канала на лацкане.
«…Забавный случай произошел только что на заседании совета директоров телеканала „Северная столица“. Какой-то мужчина ворвался сюда, расстрелял охранников из сонника и стал кричать, что немедленно требует предоставления национального эфира…»
Сибиренко встает, с ним еще трое акционеров; Януш узнает их довольные лица по частым публикациям. Ему жмут руки, хлопают по плечу, возле него фотографируются…
«…Он заявил, что помимо штатного пистолета имеет мощную бомбу и приведет ее в действие, если его требования не будут удовлетворены… Ага! Мы только что получили запись инцидента, сделанную со стационарных камер, прямо в зале заседаний. Нам ее любезно предоставила служба безопасности телестудии…»
— Георгий Карлович? Это правда, что парень в зеленом комбинезоне — ваш подчиненный?
— Нет, что вы… Честно говоря, мне очень жаль, что такой деятельный молодой человек не работает у меня. Мы, кажется, пару раз сталкивались в коридорах…
«…Уже стало известно, кто этот человек… ему тридцать три года, он малоизвестный актер театра „Сезоны“, неоднократно участвовал в массовках для реалити-шоу. Нам сообщили, что в настоящий момент ему не продлили контракт, и, возможно, неудачливый актер решился на сумасбродную акцию под влиянием пережитого стресса…»
— Друзья мои, я бы не назвал эту акцию сумасбродной! — под хохот зала Полонского обнимает звезда медиативного рока, известный всей стране композитор Петр Ласкавый. — Я стоял за кулисами, ожидая своего выступления, чтобы поздравить Льва Петровича и всех вас с замечательным успехом «Шербета», но не выдержал и выскочил раньше времени…
Петр Ласкавый так заразительно смеется; зал встает и устраивает ему овацию. Полонский смотрит на соседа с ужасом, но тут подскакивают дети, и надевают им обоим на шеи венки.
— Пользуясь случаем, — рокочет Ласкавый, — я хочу внести лепту, предложить название для нового шоу, которое несомненно состоится… «Вечер истины», как вам?
— Отличная идея, поддерживаю! — Тряся животом, приближается Гирин, хватает Януша за другое плечо. — И не проводить такую программу слишком часто, чтобы не снижать остроты момента!
— Точно! — крики из зала. — Раз в месяц будет самое то!
— Молодец, парень! Здорово их пропесочил!
Януша раскачивают из стороны в сторону, оркестранты раздувают щеки, шампанское льется рекой. Господин губернатор пригласил уже к танцу супругу господина Сибиренко…
— Мы быстренько накидали контракт. — От стола президиума с важным видом отделяется начальник юридического отдела. — Мы предлагаем господину Полонскому место постоянного ведущего программы «Вечер истины»…
— Как считаете, друзья? Потянет наш герой? — спрашивает у зала Гирин.
— Отлично! Потянет! Эй, парень, пригласи меня, я все расскажу про то, как воруют туалетную бумагу!
Новый взрыв смеха. На сцене появляется детский ансамбль, но никак не может начать выступление.
— Нет, пригласите меня! Я знаю, где спят девчонки нашего отдела во время работы!
— Эй, Полонский, я на очереди! Я раскрою жуткую тайну пищеблока…
От хохота взлетают облака конфетти. Януш закрывает глаза и летит в пропасть.
29.ШОУ ДОЛЖНО ПРОДОЛЖАТЬСЯ
…Как они мне надоели! И Хасанов, и Лещенко, и Гирин, и остальные…
Я прикладываю ладонь ко лбу, я отгораживаюсь от них, чтобы хоть на секунду дать отдых глазам. Я ставлю локоть на стол и что-то небрежно строчу фломастером, стараясь периодически кивать в такт их вопросительным интонациям. После каждого моего кивка речь докладчика становится энергичнее, он швыряет фразы с горделивой уверенностью, он нанизывает одну запутанную формулу на другую.
Я слушаю главного инженера и думаю, что лет пятнадцать назад давно бы заткнул этот фонтан лизоблюдского красноречия.
«Лев Петрович, как вы советовали…» «Как верно указал Лев Петрович…» «Лев Петрович вовремя заметил…» Хасанов — краснобай, но мы его никому не отдадим. Потому что за время Хасанова не было ни одной серьезной аварии. Он зверь, он грызет всех, кто под ним. Мы его не отдадим, даже если придется часами слушать этот угодливый бред. А если его перебить, он обидится. Лет пятнадцать назад я бы его перебил, а в ответ на обиду выкинул вон.
Лещенко я бы не выкинул тогда, не выгоню и сейчас, но с ним надо держать ухо востро. Не человек, а ходячий калькулятор. Слава богу, мне удалось на последнем собрании акционеров вдвое увеличить объем нецелевых фондов, и теперь этот въедливый червяк не сможет сунуть нос в наши личные дела. Пусть сводит дебет с кредитом, но не пытается контролировать собственное начальство…
Ничего, очень скоро мне не придется тратить на них нервы. Очень скоро, надо только довести дело до конца, и я получу идеальное правление. Ни одна собака не будет голосовать против меня, и ни одна сволочь не предложит другую кандидатуру.
Сначала закончу с правлением, затем переключусь на акционеров. Это будет посложнее, но тоже реально, лишь бы наши серые друзья не потеряли интерес… Дух захватывает от перспектив.
Здесь важно правильно себя поставить. Не позволять никому сесть на шею, и не дай бог — сунуть руку в карман… Через пару лет, если все пойдет по плану, в стране уже некому будет со мной тягаться. Эти чванливые москвичи будут приползать с подарками на именины моей кошки…
И Гирина, жирного махинатора, я давно бы выкинул вон. К сожалению, нет под рукой другого такого профи, иначе уже отделался бы. Но без Гирина Экспертный совет превратится в стаю шакалов, каждый будет протежировать своих друзей и теток…
Теперь я всех их люблю. Я научился их любить, иначе непозволительно. Какое-то время, пока они не полюбят меня взаимно, придется потерпеть. Гирина я люблю особенно. Онуверен, что я не отслеживаю его болтовню и что его кабинет закрыт от наблюдения. Он уверен, что мне доставляет удовольствие слушать его брехню и выносить его присутствие в собственной сауне. Пусть думает, что хочет. Есть такая старая присказка: «Шоу должно продолжаться!»
Наконец-то они все уходят, я звоню Ксанке, чтобы приехала и сделала мне массаж. Никто, кроме нее, не слушает меня искренне. Никто не понимает, насколько мне тяжело и как с каждым днем становится все тяжелее.
Толстый дурак Гирин удивляется, зачем мне Ксана, когда есть жена, которая младше и красивее. Ему не понять.
Я болен ею.
Мне ведь нужно так немного.
Просто, чтобы меня любили. Не за деньги и не за удачу, а просто любили бы Левушку Сибиренко. Я прощаю Ксане все ее выходки, я жду ее возвращений, как мальчишка. Один бог знает, чего мне стоило отпустить ее в сценарий, в постель к вонючему актеришке… Но мне требовался для сценария абсолютно надежный человек.
Абсолютно надежна только Ксана.
Еще год назад невозможно было представить, чтобы Лев Сибиренко поделился любимой женщиной с каким-то гопником! А сейчас все иначе. Оказывается, иногда надо приносить в жертву и чувства, ради встречных, еще более сильных чувств. Этим дуракам из Экспертного совета меня никогда не понять! Среди нас так много зависти и злобы, и так мало любви…
Она сделала мне восхитительный массаж; запели все мышцы, заскрипели все застоявшиеся косточки тела. Ксана спросила, почему на столе до сих пор лежит коробка с чипом. Там стрим этого актера, как его… Полонского. Ксана спросила, почему я с ним до сих пор вожусь, неужели нельзя избавиться раз и навсегда?
Нет, сказал я, мне интересно. Я хочу сам лечь и попробовать войти в его стрим. Гирин утверждает, что у меня неплохие способности сенсорика. «Вечер истины» — затея неплохая, может быть, продержится пару месяцев, я даже не буду возражать, чтобы этим занялся старый дурак Ласкавый. Но настоящие деньги не там.
Настоящие деньги в этом маленьком чипе.
Если инженеры не врут, то уже этой осенью мы получим универсальный адаптер, и чванливых сенсориков можно будет вышвырнуть коленом под зад.
— Тогда и перформеры не понадобятся? Мы сможем напрямую транслировать чужую жизнь?
— Вот именно, — смеюсь я. — С полным эффектом замещения, достаточно пролежать в чужом стриме одиннадцать часов.
А мы выкинем на рынок первое сенсорное шоу, и сценарий писать не надо. Сценарий у меня на столе. Мы назовем его… ну, скажем так: «Капитан Полонский против телеубийц…» По оценке наших экспертов, сенсорное шоу купят сразу не меньше двадцати семи миллионов человек. Пусть знают, какие мы плохие, пусть сочувствуют герою.
— Не слишком ли смело? А вдруг журналисты начнут копать?
— Никогда. Чем смелее мы вскроем собственные язвы, тем сказочнее будет казаться этот сюжет!
— Лева… А он, ну… Полонский ведь действительно верил, что работал дознавателем…
— Еще бы. Он вывел наших друзей на гнездо заговорщиков и действовал вполне профессионально.
— Ты очень умный, — похвалила Ксана.
— Нет, — сказал я, — дело не в уме. Просто я знаю, что шоу должно продолжаться.
30.ШОУ ПРОДОЛЖАЕТСЯ
Высокий мужчина в темном непримечательном костюме выскользнул из высоких ворот клиники, кивнул швейцару и нацепил черные очки. За его спиной переливалась объемная вывеска «Мэйкап. Частная клиника „Новая жизнь"».
Мужчина надел шляпу, пересек дорогу и сел на переднее сиденье черного лимузина. Лимузин с красными номерами стоял на тротуаре под знаком, запрещающим остановку, и сверкал серебристой тонировкой окон. На водительском месте высокого мужчину поджидал чем-то похожий на него человек в сером плаще с подкладкой из «лунного кевлара» и узких черных очках. Заднюю часть салона отделяло непроницаемое черное стекло.



Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 [ 24 ] 25 26
ВХОД
Логин:
Пароль:
регистрация
забыли пароль?

 

ВЫБОР ЧИТАТЕЛЯ

главная | новости библиотеки | карта библиотеки | реклама в библиотеке | контакты | добавить книгу | ссылки

СЛУЧАЙНАЯ КНИГА
Copyright © 2004 - 2022г.
Библиотека "ВсеКниги". При использовании материалов - ссылка обязательна.