read_book
Более 7000 книг и свыше 500 авторов. Русская и зарубежная фантастика, фэнтези, детективы, триллеры, драма, историческая и  приключенческая литература, философия и психология, сказки, любовные романы!!!
главная | новости библиотеки | карта библиотеки | реклама в библиотеке | контакты | добавить книгу | ссылки

Литература
РАЗДЕЛЫ БИБЛИОТЕКИ
Детектив
Детская литература
Драма
Женский роман
Зарубежная фантастика
История
Классика
Приключения
Проза
Русская фантастика
Триллеры
Философия

АЛФАВИТНЫЙ УКАЗАТЕЛЬ КНИГ

АЛФАВИТНЫЙ УКАЗАТЕЛЬ АВТОРОВ

ПАРТНЕРЫ



ПОИСК
Поиск по фамилии автора:

ЭТО ИНТЕРЕСНО

Ðåéòèíã@Mail.ru liveinternet.ru: ïîêàçàíî ÷èñëî ïðîñìîòðîâ è ïîñåòèòåëåé çà 24 ÷àñà ßíäåêñ öèòèðîâàíèÿ
По всем вопросам писать на allbooks2004(собака)gmail.com


– Четыре, – продолжила Маша, – и, кстати, именно царь Дмитрий менее всего подходил под определение «самозванец». Во-первых, никакой это не Гришка Отрепьев. Отрепьев в то время был старше, а Дмитрий был молодым человеком, около двадцати пяти лет. К тому же Гришка был в Москве личностью известной, и перепутать с царем его никак не могли. А выдумки, что Отрепьев и Дмитрий Первый одно лицо, были запущены братьями Шуйскими уже после убийства молодого царя.
– Во как! – только и сумел выдавить Гарик, раздавленный железными доводами.
– Во-вторых, даже если бы Дмитрий действительно был самозванцем, он за неполный год принял гораздо больше полезных для страны и населения законов, чем его предшественники Иван Грозный и Борис Годунов! Прежде всего Дмитрий объявил свободу торговли, промыслов и ремесел, сняв все прежние ограничения. А вслед за тем отменил притеснения тем, кто хотел выехать из России, въехать в нее или свободно передвигаться по стране. Для крестьян он ввел новый закон о холопстве, отменяющий передачу холопа по наследству преемникам старого хозяина. Дворянам вернули имения, отобранные еще Грозным. Служилым людям вдвое увеличили жалованье. Судопроизводство стало бесплатным. В Россию стали во множестве приглашать иностранцев, владеющих профессиями, необходимыми в Московском государстве.
– Я про это даже и не слышал, – признался я. – В школе о правлении Лжедмитрия Первого говорилось в двух строчках: мол, тогда-то пришел, тогда-то свергнут разъяренными москвичами. Насколько я помню, Тушинскому вору отведено гораздо больше места в учебниках.
– Вот-вот, а ведь именно Дмитрий первым стал строить планы покорения Крыма. Началось ускоренное производство оружия, устраивались маневры, но со смертью молодого царя эти замыслы пришлось отложить на добрых восемьдесят лет, как, впрочем, и дипломатическое сближение с западноевропейскими странами, о чем всерьез думал Дмитрий.
– А как быть с мнением о том, что Л же Дмитрий восшествовал на престол с помощью поляков, которым и обещал половину России. Да и женился он на католичке Мнишек, – вставил слово Мишка.
– Важно не обещание, а их исполнение. Что касается «продажи Руси полякам» и «уничтожения православной веры» – ни малейших следов подобных предприятий не смогли отыскать и самые ярые враги Дмитрия. Наоборот, все современники свидетельствуют, что Дмитрий собирался царствовать всерьез и надолго, не уступая и пяди земли былым «покровителям». Очень быстро в Москву приехал польский посол Гонсевский, официально – чтобы поздравить царя с восшествием на престол, а неофициально – напомнить о данных Сигизмунду обязательствах. Бедняга посол получил, как выражались в старину, полный афронт. От каких бы то ни было территориальных уступок Дмитрий отказался, с простодушным видом разводя руками и уверяя, будто «недостаточно крепко сидит еще на царстве, чтобы принимать такие решения». Войну со Швецией, как ранее обещал королю, тоже не развязал, объясняя это теми же причинами. Более того, сам перешел в наступление, высказав сильнейшее неудовольствие тем, что король именует его «великим князем», и потребовал, чтобы впредь в официальных посланиях его именовали не иначе как им­ператором. По строгим дипломатическим правилам того времени это означало, что московский царь требует от короля Сигизмунда признать Речь Посполитую стоящей на ступеньку ниже России. Примерно так же обстояло дело и с паном Мнишеком, возмечтавшим стать русским магнатом. Дмитрий щедро отсыпал ему денег, но вместо обещанных в полное владение Новгорода и Пскова показал кукиш с маслом, не пожаловав будущему тестю и паршивой деревушки. Нет уж, раздаривать свое царство Дмитрий отнюдь не собирался. А царская невеста Марина, которую Дмитрий, судя по всему, искренне любил, прибыв в Москву, вынуждена принять причастие по православному обряду, а в то время это много значило!
– Крутой парнишка, даром что самозванец! – похвалил Горыныч.
– То что крут, тут ты прав, а вот то что самозванец, это вряд ли, – продолжала Мария. – Видите ли, ребята, в последнее время всплыло на свет несколько обстоятельств,которые позволяют точнее идентифицировать царя Дмитрия с царевичем Дмитрием. Конечно, Годунов не отдавал приказа на убийство царевича. Борис был чрезвычайно умным человеком и знал, что убийство Дмитрия только повредит ему. Но не было и случайной смерти. Мать царевича Марфа Нагая сумела переиграть Годунова и вывести сына из-под вечно висящей над ним угрозы.
– Да как же так, – не выдержал я. – Ведь Годунов назначил специальное расследование гибели царевича. В Углич приехала комиссия во главе с Василием Шуйским. Вердикт комиссии был однозначен – несчастный случай.
– Ну да, порезался ножиком во время эпилептического припадка, – саркастически проговорила Маша. – Комиссия и не могла доказать ничего другого, так как работала со специально подготовленными свидетелями. А все опасные для замысла царицы люди, в основном приставленные Годуновым, были либо выведены из строя заранее, либо погибли в день происшествия, в разгар спровоцированных Нагой бес­порядков.
– А как же мертвый мальчик, официально опознанный как царевич? – не унимался я.
– Ты вспомни, кто участвовал в опознании! Мать и ближние бояре и слуги! Что им стоило заранее найти подходящего по возрасту и телосложению мальчишку и выдать за царевича.
– Так ведь они зарезать его должны, как же так, ведь невинный ребенок? – изумился Гарик.
– Нравы, Игорь, были такие, родных братьев резали и душили, что уж говорить о чужом ребенке. Наверняка какой-нибудь сиротка.
– Ладно, Машенька, все возражения по поводу кандидатуры снимаются, – подвел я итог прениям, – продолжаем заслушивать меморандум о намерениях.
На обсуждение этого монументального документа ушло несколько дней. Конечно, для обеспечения привычного нам комфорта проживания хотелось перебраться в ближнее прошлое. Но исследование Марии показывало, что эффективное воздействие на события новой истории требует затраты большого числа материальных ресурсов, при довольно низком проценте успеха. И наоборот – чем глубже погружение в пучину времен, тем легче изменять события. Для начала мы решили попробовать провести акции по удержанию на престолах перспективных самодержцев – Петра Третьего и Лжедмитрия Первого. Нас немного смущала легитимность власти последнего, поэтому Мишка с Гариком отправились в Углич, чтобы на месте разобраться в событиях 1591 года. А я с Машей остался в Москве и занялся подготовкой к «выходу».
Для начала мы прошлись с «глазками» по историческому центру города, просматривая места предстоящих «боев». Мы стали свидетелями торжественного въезда Лжедмитрияв Москву, венчания на царство в Успенском соборе Кремля, а затем убийства молодого царя. Надо сказать, что мне паренек понравился. Даже то, как достойно он принял смерть, многое говорило о характере. Да, за такого самодержца не грех было вступиться, тем более что его преемник – Василий Шуйский, был прямой противоположностью Дмитрию. Мерзкий оказался старикашка, с вечно бегающими глазками.
Ребята вернулись из командировки через четыре дня. За это время они, с «глазками» и лично присутствуя, успели исследовать отрезок от 1583 до 1591 года. Их данные наглядно доказывали – цесаревич выжил!
– Права оказалась Мария, подменили пацана! – говорил Горыныч, комментируя видеозаписи. – Где-то за неделю до убийства. Вот смотрите, начало мая– это Дмитрий, а вот на этих кадрах, пятнадцатого мая – двойник! Действительно очень похож, а издалека так и вообще не отличить! Всем посторонним было сообщено, что двенадцатого числа у царевича был приступ падучей. А вот пошла запись так называемого «несчастного случая»!
На экране было видно, как мальчик-двойник под присмотром сопровождающих возвращается из церкви. Затем экс-царица Марфа с братом отправились в трапезную обедать, а «царевич» с четырьмя мальчиками пошел во двор, поиграть в «ножички». Их сопровождали три няньки. Внезапно от ворот донесся какой-то звук, все присутствующие одновременно посмотрели в ту сторону. (Мишка прокомментировал это отвлечением внимания.) В этот момент одна из нянек, сурового вида дама лет сорока, извлекла из складок сарафана стилет и решительно вогнала его пацану в горло. Мальчишка судорожно схватился за рукоятку и упал. «У царевича приступ падучей!» – завизжала убийца. Присутствующие отступили на пару шагов. Самый старший из мальчиков, побежал в терем, сообщить о происшествии. Когда тело «царевича» перевернули, несчастный ребенок уже не ды­шал. Дальше начались странности – выскочившая Нагая, вместо того чтобы броситься к «сыну», схватила какой-то дрын и заехала по голове одной из нянек (но не убийце!). «Сука, это твой выблядок – Оська, зарезал Дмитрия!» – истошно вопила экс-царица.
– Вот этой фигни мы не поняли, – честно признался Гарик, останавливая изображение. – Кто эта женщина, за что она получила по башке от Нагой, что за Оська и почему обвинили именно их?
– Скорее всего, это Василиса Волохова, агент годуновского резидента Битяговского. Она или ее сын
Осип могли заметить подмену. Вот от них и предпочли избавиться по горячим следам.
– Ладно, едем дальше, – произнес Горыныч, запуская запись. – На шум сбежался народ, около сотни человек, но этого Марфе показалось мало, и она приказала ударить в набат. Науськанные царицей, горожане бросились громить дом царского представителя, дьяка Михаила Битяговского. Побили не только его, а и всю свиту и родственников. Всего погибло…
– Пятнадцать человек, – подхватила Машенька, – и последним убитым в результате учиненного Нагой самосуда оказался тот самый Осип Вол охов. Его даже вытащили из церкви, в которой он пытался укрыться.
– Точно, все так и было, ты как будто присутствовала при этом, – сказал Мишка. – Беспорядки продолжались до самого вечера. Видимо, во время них «партия Дмитрия» ликвидировала всех свидетелей. Концы в воду!
– Эта ситуация понятна! – подытожил я. – Теперь надо сравнить личности Дмитрия-маленького и Дмитрия-большого. Бэтмен, готовь программу для идентификации!
Через полчаса, сравнив по нашим видеозаписям изображения юного царевича и человека, известного как Лжедмитрий Первый, мы убедились – это один и тот же человек!
– Выходит, что самозванец оказался вовсе не самозванцем! – сделал вывод я. – Ну, что, мужики, поможем первому российскому императору удержаться на престоле?
– Помогать всем униженным и оскорбленным, слабоумным и умалишенным наша прямая обязанность, – отшутился Гарик.
– Вопросов нет, Серега, беремся за дело, – просто предложил Мишка.
ГЛАВА 14
В начале февраля 1605 года мы втроем подъезжали к небольшому городу-крепости Путивлю, где в тот момент отсиживался Дмитрий, потерпевший в конце января поражение под Добрыничами. Я и Гарик двигались верхом, а Мишка правил повозкой, груженной оружием и боеприпасами. Момент для проникновения был выбран наиболее удачный. После военной неудачи и дезертирства некоторой части войска, в основном поляков, будущий царь должен испытывать недостаток добровольцев. А до массового перехода бояр под егознамена оставалось еще несколько ме­сяцев.
Подготовка к этой акции заняла всего неделю «базового» времени. В своей реальности мы прикупили лошадей и сбрую, а заказы на одежду, оружие и доспехи размещали на доведенных до ручки перестройкой заводах в конце восьмидесятых. Из одежды захватили несколько комплектов кафтанов и штанов европейского фасона начала семнадцатого века, исключительно из натуральных тканей. Доспехи представляли собой наборы из кольчуги, наплечников, нагрудников, поножей, наручей и шлемов. Вся эта «обвеска» была выполнена из легкого и прочнейшего титанового сплава. Такой же комплект, но с улучшенной отделкой мы везли в подарок Дмитрию. На изготовление брони у нищих мастеров литейно-механического завода ушел почти год. Породистые верховые лошадки обошлись нам дороже новенького «мерседеса». Почти в такую же сумму влетели драгунские седла. Чтобы найти седла именно военного образца, пришлось объехать десяток частных мастеров.
Подготовка оружия также потребовала больших за­трат. С огнестрельным решилось достаточно быстро – для скрытого ношения были выбраны пистолеты «Гюрза», а для открытого – все охотничьи винтовки «Манлихер» образца 2002 года, с богатой серебряной отделкой. А вот над холодным оружием пришлось покумекать, пока Маша не нашла в Интернете сайт клинковых дел мастера. Проверка на месте показала, что предложенные им сабли, ножи и кинжалы не только представляют известную художественную и эстетическую ценность, но действительно изготовлены из стали, не уступающей по качеству дамасской. Эта покупка нам обошлась гораздо дороже всех остальных, вместе взятых, но она того стоила.
Программу подготовки завершил набег в 1830 год, на оружейные склады Замоскворечья, откуда мы вывезли целый «КамАЗ» прекрасных егерских штуцеров, кавалерийских пистолетов, а также пару центнеров черного пороха. Но с собой в 1605 год пришлось взять только двести ружей, сотню пистолетов да четыре ящика гранат-лимонок, больше не влезло в повозку.
На двух «газелях» и одном «КамАЗе» мы отправились на юг, справедливо рассудив, что добираться до нужного места лучше по асфальту. Подобравшись как можно ближе к Путивлю, мы совершили переход в семнадцатый век и успели добраться до пункта назначения за один световой день. «Окно» свернули с нашей стороны, Маша осталась в «базовой» реальности.
– Кого там черт несет? – проорал смутно видимый в ранних зимних сумерках часовой со стены.
– Желаем вступить в войско государя! – зычно провозгласил Игорь.
Обветшавшие ворота медленно распахнулись, немилосердно скрипя несмазанными петлями. Мы пересекли обледенелый деревянный мостик надо рвом и въехали в крепость. Группа встречающих состояла из нескольких городовых стрельцов и десятка казаков. Встреча была подготовлена грамотно! Казаки стояли в первом ряду, слегка наклонив в нашу сторону длинные древки упертых в землю пик. А стрельцы с легкими пищалями разместились поодаль. Судя по дымящимся фитилям, они были готовы в любой момент начинить нас свинцом.
– Кто такие? – задал вопрос выступивший вперед рослый мужик с длинными заиндевелыми усами, судя по дорогой одежде и отделанной золотом сабле старшина казаков.
– Мы дворяне из Англии, желаем вступить в войско царя Дмитрия! – ответил Гарик, стараясь не делать резких движений.
– Ну, добре! Нам бойцы нужны! – задумчиво сказал старшина, внимательно разглядывая нашу одежду и экипировку. – Неужели из самой Англии? Далеко вы забрались! А что в повозке?
– Оружие, – ответил я, – пищали и пистоли, больше ста штук!
– Ниче себе! – удивился старшина, делая знак своим подчиненным расступиться. – Тимоха, беги в терем, доложи государю, он как раз должен за трапезу с ближними сесть. А вы, господа хорошие, следуйте за мной! Савка, Жмых, позаботьтесь о лошадях!
Мы спешились и прошли в жарко натопленную караульню. Сбросили длинные шубы и подсели ближе к печке. Назваться дворянами из Англии нас надоумила Мария. Вряд ли в войске Дмитрия могут оказаться наши «соотечественники», по причине немалой удаленности Британских островов от предстоящего театра военных действий, так что мы можем изображать кого угодно, хоть принцев крови. А английским языком, хотя и изменившимся за четыреста лет, мы владели довольно сносно, так что, найдись здесь какой-нибудь полиглот, проверку пройдем.
Минут через пятнадцать прибежал запыхавшийся Тимоха и с порога прокричал:
– Государь просит прибывших быть его гостями и присоединиться к трапезе!
Штаб-квартира Дмитрия размещалась в добротном купеческом тереме, стоящем на каменном подклете. Нас провели в просторную горницу с низким потол­ком. За длинным дубовым столом сидело человек двадцать, судя по одежде – поляки, казаки и пара-тройка местных. Во главе стола находился молодой человек, столь хорошо знакомый нам по видеозаписям, но совершенно не похожий на свой известный портрет.
– Добро пожаловать, господа, садитесь, пожалуйста! – практически без акцента сказал по-английски Дмитрий, делая приглашающий жест.
Нам освободили места по левую руку от царевича. Мы сели на скамью, и слуга тут же поставил перед нами кубки и тарелки, ножей и вилок здесь не водилось.
– Спасибо за гостеприимство, государь, – начал я на прекрасном языке Шекспира с оксфордским произношением, поставленным высокооплачиваемыми репетиторами. – Я Серджиус, сын барона Винтера, а это мои братья Гарольд и Майкл. Мы прибыли сюда, чтобы предложить свои мечи и руки для помощи великому делу освобождения Московии от узурпатора.
Дмитрий наморщил лоб, видимо пытаясь перевести мою тираду. Наконец ему это удалось, и он, улыбнувшись, задал вопрос:
– Что привело сыновей английского барона в наши края?
– Мы младшие сыновья барона, наследства нам ждать не приходится, с юности мы зарабатываем на жизнь своим воинским умением. На нашей родине сейчас мир, пришлось ехать на континент, там всегда хватает войн. Последнее место нашей службы – войско Морица Оранского. Я и Гарольд командовали конными ротами, а Майкл восьмиорудийной батареей. Участвовали в битве с испанцами при Ньюпорте. После окончания боевых действий хотели поступить на службу к королю польскому Сигизмунду, но в Риге узнали, что самые опытные и умелые храбрецы отправились помочь русскому царевичу свергнуть узурпатора. Мы решили, что в этом деле пригодятся и наши клинки!
Дмитрий хмыкнул и пересказал присутствующим мой рассказ. Его соратники, узнавшие, что их назвали «опытными и умелыми храбрецами», заулыбались и стали посматривать на нас уже не столь настороженно. Чтобы усилить позитивное впечатление, я добавил по-русски:
– И мы рады видеть этих храбрецов.
Что тут началось! Молодые командиры, поляки и казаки повскакивали с мест, стали наперебой хлопать нас по плечам, предлагать выпить, орать, что мы тоже парни не промах, раз решили к ним присоединиться. Ледок недоверия был окончательно растоплен!
Прерванный нашим появлением обед возобновился. Ели горячие копченые колбасы, свиные окорока, каких-то жареных птичек, печеных гусей и вареных кур. Гарниром были каши, гречневая и пшенная, тушеная и квашеная капуста, пареная репа. Пили довольно мерзкое винцо, но зато литровыми ковшами!
Дмитрий вполголоса расспрашивал нас об организации армии у Морица Оранского, о боях с испанцами, о вооружении и снаряжении противоборствующих сторон, о нюансах новой линейной тактики. Он все больше и больше начинал мне нравиться, умный и эрудированный во многих сферах молодой че­ловек. Этот разговор развеял последние сомнения по поводу целесообразности проводимой акции.
На следующий день с утра нас попросили продемонстрировать привезенные штуцера и пистолеты. Такого оружия здесь, естественно, и не видели, но мы спокойно выдали егоза последнее изобретение голландских оружейников. Кремневки, понятно, не «СВД», но по сравнению с фитильными ружьями они были, как пулемет Калашникова в сравнении с митральезой франко-прусской войны. Хотя умелый стрелок и из пищали мог показать неплохой результат. Казаки и польские шляхтичи, все сплошь профессиональные вояки, не смогли удержаться и стали показывать друг другу свое искусство стрельбы. Мы с друзьями тоже не остались в стороне и смогли продемонстрировать меткость. Гвалт стоял неимоверный. Все наперебой восхищались новым оружием. Ну, еще бы, штуцер прицельно бил на тысячу шагов, а пистолет на пятьдесят. На перезарядку уходило всего тридцать секунд.
После того как мы сообщили о том, что в нашем распоряжении еще около двухсот таких ружей, наш авторитет взлетел до небес. А демонстрация ручных гранат, наверное, вознесла его еще выше! Ближе к полудню, когда стал стихать стихийный митинг, Дмитрий пригласил нас к себе для серьезного разговора. В горнице вместе с ним находились только Юрий Мнишек да два казацких и один польский полковник. Мы тут же вручили царевичу комплект доспехов, а его сподвижникам – сабли «дамасской» стали.
– Сегодня я убедился, господа, что вы отличные бойцы и весьма предусмотрительные люди. Огромное вам спасибо за оружие! Получите за него полновесным золотом! Но вы же еще и опытные командиры, – начал Дмитрий, – сейчас в моем распоряжении совсем мало войск и все командные должности заняты. Но ко мне постоянно стекаются добровольцы из местных жителей и людей, бежавших от Годунова. Возьмите на себя формирование и обучение из них пехотного полка, по типу тех, что существуют в нидерландской и немецкой армиях. Сумеете справиться, я отблагодарю вас по-царски! Беретесь за дело?
– Думаю, да, – ответил я. – Когда приступать?
– Прямо сегодня, – сказал Дмитрий, – после обеда мы соберем всех желающих вступить в полк на площади. Вы перепишете людей, разделите их на роты. Огневого оружия сейчас нет, ваши мушкеты я раздал по сотням и хоругвям, но можете наделать пик, наконечников кузнецы сковали много. Как только откроется возможность, дам вам огнебой!
– Мы их можем вооружить ружьями за свой счет, – внезапно произнес по-русски Горыныч, который по легенде языком не владел. – Есть у нас и пара пушечек, мы их по дороге сюда в лесу сховали. Все сделаем в лучшем виде, государь, не сомневайся!
Дмитрий и его командиры посмотрели на Гарика с некоторым обалдением. Мало того, что заговорил, так еще и про пушки наплел. Но протеста это не вызвало. Раз обещает человек, значит, имеет на то основания!
Мы обсудили с царевичем и полковниками еще некоторые детали, касаемые нового полка. В частности, добились права самим решать все кадровые вопросы в командном составе. Обсудили вопросы пищевого и вещевого довольствия. С прокормом проблем не возникло, а вот обмундированием своих людей нам было предложено заняться самим. Денежный оклад солдатам был положен три рубля в год, взводным – пять, ротным – десять, а нам – по сто рублей. После победы нам обещали обширные земельные угодья и премию втри тысячи золотых. Пообедав с Дмитрием и его соратниками, мы вышли на площадь набирать людей.
– Чего ты нес?! – шепотом возмущался я. – Какие, на хрен, пушечки? Ты чего, войну решил развязать? Здесь больше военных действий не будет! Скоро Годунов умрет, и бояре начнут переходить на сторону Дмитрия! Нам бойцы понадобятся только для уличных боев! Зачем нам пушки?
– Не ори на меня, баронская морда, – тоже шепотом отвечал Горыныч. – Мало того, что роль у меня без текста, так еще и повоевать нормально не дают! Если мы припрем сюда пару шуваловских «единорогов», то в уличных боях обойдемся без пулеметов! Занять перекрестки, и стреляй вдоль проспектов картечью! Это же основы тактики, блин!
– Хватит собачиться, британцы хреновы! – вмешался в нашу ссору Мишка. – Гарик прав, пушки понадобятся, но как мы замотивируем их появление? Они здесь по дорогам не валяются! А в то, что мы привезли их из Голландии, нормальные люди не поверят!
– Ну, так поверили же, что мы привезли оттуда две сотни ружей! – сказал я, немного успокоившись. – Здесь верят в то, что видят!
– Ладно, припрем пушки, а уж потом будем думать, какую лапшу всем на уши вешать, – предложил Горыныч.
На площади нас ждали добровольцы. Около четырехсот здоровых мужиков, в основном, беглые холопы. Многие кое-как вооружены. Почти все сбиты в небольшие группы, с выборным атаманом. Этим бандитам предстояло превратиться в отделения и взводы. Наиболее подготовленные по виду выбирались взводными командирами. Вскоре бесформенная толпа была разделена на три ротные колонны и особый взвод. В последний попали те, кто имел хоть какой-нибудь военный опыт. Таких набралось два десятка. Закончив организационное деление, мы стали выстраивать солдат, чтобы произвести перепись и подсчет. С этим мы проваландались до самого вечера. Общая численность полка составила438 человек, так что правильней было бы назвать его батальоном. Но мы предполагали непрерывное пополнение новыми добровольцами. Назначив общий сбор на следующее утро, мы распустили новобранцев по домам. Своих казарм у свежесформированного подразделения пока не было.
На следующий день мы собрали свой полк за городом, в поле. Затем я с коня толкнул перед солдатами небольшую речь, повествующую о моем с братьями славном боевом пути,и кратко обрисовал перспективы дальнейшего сотрудничества. Бойцы уже были наслышаны, а многие вчера даже явились свидетелями наших боевых талантов, так что описание подвигов, совершенных на берегах северных морей, было выслушано весьма внимательно. А после заявления о тотальном вооружении огнестрельным оружием послышались восторженные крики. Мишка отобрал полдесятка мужиков и, прихватив из городка два десятка саней, отправился к месту высадки за оружием.
Сменивший меня перед полком Гарик, выполняя директиву генералиссимуса Суворова «всяк солдат должен знать свой маневр», объяснил бойцам, что новейшей тактикой сейчас является линейная. А для ее применения необходимо научиться грамотным перестроениям и меткой стрельбе. Это было воспринято нашими подчиненными с пониманием.
Не откладывая, мы с Гариком тут же начали строить солдат в колонны. Первейшим делом нужно было научить их запомнить свое место в строю. Мы не делали упора на хождении в ногу и строгом выдерживании рядов. Этому можно обучить потом, когда будут освоены основные приемы взаимодействия в составе рот или взводов. После полудня пришлось выделить группу кашеваров и отправить их с запиской к Мнишеку, занимавшему в войске Дмитрия должность начальника тыла. Часа через два полк был накормлен горячим обедом. Разносолов, как на вчерашнем пиру у царевича, не было, поели простой гречневой каши с хлебом. Удивительно, но то, что мы с Горынычем ели вместе с солдатами из одного котла, сильно прибавило нам уважения.
После обеда учение пошло поживее, и к вечеру мы добились, что перестроение полка в роты и обратно уже не превращало подразделение в толпу. Из общей массы людей выделилось несколько толковых парней. Мы с Гариком решили присмотреться к ним повнимательнее. Требовались хорошие командиры рот, а в будущем – батальонов.
Наутро грянула оттепель, температура поднялась почти до нуля, и учение пошло гораздо быстрее, ведь теперь не нужно было каждый час отогреваться у ко­стров. Доставшиеся нам мужики вообще оказались очень понятливыми. А так как мы подробно объясняли перед каждым заданием, для чего нужно то или иное построение, то солдаты осмысленно старались сделать все правильно. В этот день мы добились быстрого развертывания из походной колонны в четырехшеренговые линии. Уже в сумерках стали отрабатывать смену шеренг, но тут уставшие за день бойцы начали путаться. Пришлось дать людям передышку. В этот момент послышался скрип полозьев и топот коней. Из леса показался санный обоз. Во главе ехал Мишка. Привезенное и тут же розданное оружие воодушевило солдат. Усталости как не бывало. Мы немедленно приступили к подготовке завтрашних стрельб. Собирали людей повзводно и дотошно вдалбливали им, как заряжать, целиться и стрелять из новых ружей. Потом весь полк занялся изготовлением мишеней. Расходились уже в полной темноте.
Вечером, за ужином Суворов рассказал нам, что после выгрузки оружия и боеприпасов свернул «окно» со стороны «базовой» реальности и вместе с Марией смотался под Киев, где в одной из воинских частей совершенно официально проходила распродажа армейского обмундирования советских времен. Там они подешевле купили полтысячи шинелей. А также приценились к кирзовым сапогам, летним хлопчато-бумажным комплектам, валенкам, ушанкам и тому подобным вещам. Шинели Мишка привез с собой, а за всем остальным нужно было снова гнать машину. На этот раз вызвался Гарик. А Бэтмен объявил, что с завтрашнего дня займется подготовкой отдельного взвода и превратит его в подразделение специального назначения.
Где-то недели через три Дмитрий решил устроить нашему полку большой смотр. Конечно, он и до этого частенько приезжал посмотреть на маневры, но в этот раз мы готовились показать государю все свое умение. За прошедшее время из массы неуклюжих мужиков выросла полноценная боевая единица, готовая к выполнению любых задач. Причем количество ново­бранцев увеличилось в полтора раза, роты пришлось развернуть в батальоны. Кроме оружия и боеприпасов мы за несколько ходок сумели натаскать в семнадцатый век огромное количество снаряжения и обмундирования. Так что теперь солдаты щеголяли в новеньких шинелях советского образца, шапках-ушанках и валенках. Перепоясаны наши бойцы были офицерскими ремнями (от солдатских пришлось отказаться из-за пряжек с пентаграммой), на которых висели кожаные подсумки и штыки в ножнах. А в небольшом обозе размещались комплекты летнего обмундирования, яловые сапоги, запас тушенки, крупы и муки, четыре полевые кухни.
Мы так и не стали обучать солдат хождению в ногу, но зато преподали им науку достаточно метко и быстро стрелять, выполнять перестроения, драться штыком и прикладом,а главное заставили почувствовать себя воинами, способными достойно встретить любого врага.
Маневры начали ранним утром, еще затемно. Дмитрий с сопровождающими разместился на невысоком холмике. Я был с ним, чтобы пояснять действия бойцов по ходу дела. Гарик командовал пехотой, а Мишка разведчиками и артиллерией. Перед холмом простиралось обширное поле. По правую руку от него, на опушке леса были расставлены полторы тысячи мишеней. Полк в походной колонне вышел слева, из небольшой рощицы. Перед ним скакали конные разведчики. Заметив на опушке «противника», кавалеристы тут же доложили об этом командиру. Раздались сигналы свистком, и полк за минуту развернулся в боевое построение, побатальонно в две линии, по четыре шеренги в каждой. Пушки разместились в центре и на флангах. Несмотря на глубокий снег, скорость движения была довольно высокой. Сблизившись с «противником» на триста метров, Мишка приказал артиллеристам открыть огонь. Орудия дали два залпа картечью с промежутком в минуту. Затем по мишеням отстрелялись четыре шеренги первой линии. В атаку же пошла вторая линия с неразряженными штуцерами. Приблизившись к врагу на сто метров, они дали четыре залпа, примкнули штыки и бегом преодолели оставшееся расстояние. Дмитрий внимательно смотрел на опушку леса в подзорную трубу. Но и невооруженным взглядом было заметно, что целых мишеней уже практически не осталось.
– Впечатляет! – Царевич повернулся ко мне: – Меткая стрельба! И такого успеха вам удалось достигнуть с крестьянами за неполный месяц!
– Во все времена основной массой любой армии были крестьяне. Мужикам надо только хорошенько объяснить, за что они воюют, и показать как, – ответил я. – Дальше они сделают все сами! Цели этой войны понятны всем, мужики в вашей стране толковые, вот и результат!
– Не скромничайте, барон! – сказал Дмитрий. – От командиров тоже многое зависит! Что вы нам еще сегодня покажете?
– Сейчас полк построится в так называемое «каре». При этом можно держать круговую оборону. Обоз и артиллерия в центре, – начал объяснять я. Полк быстро перестроился. – А сейчас, господа, надо проследовать в дальний конец поля, там подготовлена укрепленная позиция, и наш полк изобразит штурм.
Все вскочили на коней и последовали в указанном направлении. Полк перестроился в три штурмовые колонны, артиллерия выдвинулась вперед. Укрепление представляло собой земляной вал длиной сто метров с частоколом поверху и низкими деревянными башнями на краях. Перед валом находился трехметровый ров. Пушки дали залп, левая башняразлетелась вдребезги, затем второй залп – конец правой башне. Третий залп проделал в частоколе несколько проло­мов. Полк ринулся на штурм. Приблизившись на сто пятьдесят метров, задняя линия открыла беглый огонь. Под их прикрытием первая линия добежала до рва и забросала его связками хвороста. Прозвучал сигнальный свисток. Огонь стих. Солдаты пересекли ров и по приставным лестницам и через проломы ворвались внутрь укрепления. Весь штурм занял не больше пятнадцати минут.
– Великолепно, Винтер, вы с братьями отлично поработали! – Дмитрий не мог сдержать удивления. – Ваши люди воюют слаженно как один человек. Пожалуй, то, что вы решили присоединиться ко мне – немалая удача!
– Но, государь, только вы можете правильно воспользоваться плодами наших трудов, – сказал я. – Мы с братьями верим в правоту вашего дела и готовы и дальше удивлять вас! А теперь, по английскому обычаю, надо провести церемонию присвоения полку имени и вручения боевого знамени.
Этот «английский» обычай придумала Маша, она же разработала эскиз знамени. Гарик уже привез его из последней ходки на «базовую».
Полк уже построился по-парадному. Солдаты, вчерашние крестьяне, почувствовав себя другими людьми, решили щегольнуть выправкой, стояли навытяжку и старательно держали строй.
Царевич тоже проникся торжественностью момента. Приняв у подошедшего Гарика полковое знамя, Дмитрий развернул его и по шеренгам прокатился вздох восхищения. Да, Машенька не подкачала! Знамя действительно получилось великолепным! На черном поле сверкал золотой Андреевский крест. В центре креста помещался лик Спасителя. На верхнем поле было вышито красным шелком: «Первый ударный полк Русского ополчения». В нижнем поле золотом был выведен девиз: «С нами Бог, кто против нас!» Навершием флагштока служил серебряный двуглавый орел размером с кулак.
Весь полк в едином порыве рухнул на колени. Я с «братьями» тоже опустился на одно колено. Царевич подошел к нам со знаменем. Он, видимо, хотел сказать какие-нибудь соответствующие слова, но не смог из-за волнения. Краем глаза я увидел, что на лице Бучинского, Криницкого, атамана Заруйко и некоторых других польских и казацких командиров блеснули слезы. Только пан Мнишек остался невозмутим.
– Клянемся тебе, государь, перед Господом нашим, чей светлый лик изображен на этом знамени, что не посрамим сей стяг и всегда будем с честью нести его от победы к победе! – вдруг прорвало Горыныча. – Клянемся верой и правдой служить тебе и Земле Русской!
По рядам солдат нестройно, но многоголосо пронеслось: «Клянемся, клянемся!!!»
ГЛАВА 15
С момента нашей высадки в семнадцатом веке прошло уже два месяца. Все шло по плану. Из-за постоянного притока добровольцев пришлось формировать еще один полк, названный Вторым ударным. В прилегающих к Путивлю областях вовсю свирепствовали карательные отряды годуновцев. По доходившим до нас сведениям, села и городки, присягавшие Дмитрию, подвергались тотальному уничтожению. Людей без разбора убивали, строения сжигали. Уцелевшие целыми деревнями бежали под крыло царевича.
В этой обстановке мы с «братьями» внесли на военном совете предложение – посылать для отпора карателям наши войска. Полякам и казакам было по большому счету наплевать на русских крестьян, и стремления защитить их они не испытывали.
Из самых лучших бойцов был набран отдельный отряд. Для большей мобильности все люди были посажены на коней. На боевые операции бойцов водили попеременно Мишка и Гарик. За первые две недели им удалось разгромить несколько карательных групп противника, численностью до двух сотен человек, а на остальных навести такого страху, что мелкие отряды годуновцев уже не отваживались соваться на нашу территорию. Имея постоянное пополнение хорошо обученных бойцов, эскадрон вскоре разросся до полка. Его стали именовать Первым драгунским. Вскоре постоянное командование над ним принял Майкл Винтер, Гарольд Винтер взял под свою руку Второй ударный. В апреле драгуны вообще не слезали с коней, пехотные полки тоже стали попеременно уходить в глубокие рейды. При одном только виде черного знамени с Андреевским крестом правительственные войска предпочитали отступать.
В мае разведка донесла, что под городом Кромы, где засело несколько сотен верных Дмитрию людей, сосредотачивается большое правительственное войско. Мы с ребятами не особенно беспокоились по этому поводу, зная, что вскоре командующий этой армией боярин Басманов перейдет на сторону Дмитрия. Сам царевич приказал выдвигаться к Добрыничам. Какое-то время он простоял под этим селом, непрерывно высылая агитаторов в войска противника. Мы с Гариком и Мишкой ждали смерти Годунова. Но произошло странное событие – в назначенный день Годунов не умер. Мало того, он провел основательную чистку среди командного состава, казнив князей Голицыных, Салтыкова и братьев Ляпуновых и еще несколько десятков сомневающихся. Простым воинам было выплачено жалованье, и они даже думать перестали о переходе на сторону Дмитрия.
Действо начало принимать неожиданный оборот. Стало ясно, что без боя нам царевича на трон не посадить. Но даже с нашей помощью это было весьма затруднительно – несмотря на прибытие нескольких тысяч казаков, верные Годунову части почти вчетверо превосходили войско царевича численностью. Мало того – командующим был назначен князь Михаил Васильевич Скопин-Шуйский, молодой и талантливый военачальник. Мы с ребятами прекрасно знали, каким опасным противником он может быть. Именно в такой обстановке противоборствующие стороны встретились на реке Кроме.
«Три дня мы были в перестрелке…» Перед генеральным сражением противники тщательно прощупывали друг друга. Оба полководца прекрасно понимали, что этим боем может быть решена судьба всей кампании. Наконец под прикрытием огня тяжелых орудий саперы Скопина-Шуйского стали наводить переправу. С нашего берега ответили три десятка пушек. Разбросанные вдоль берега стрелки поражали строителей моста прицельным огнем. К вечеру от переправы остались только рожки да ножки, почти все тяжелые орудия годуновцев были уничтожены. Потеряв три сотни человек, Скопин-Шуйский отвел свои войска от берега. Мы торжествовали, но радость была недолгой. Наутро на нашем правом фланге были обнаружены крупные соединения правительственных сил. Оказалось, что фронтальная переправа была отвлекающим маневром, а основная осуществлена пятью километрами ниже по течению. Умница Скопин-Шуйский переиграл нас.
Нам осталось только принимать бой в очень невыгодном для нас положении. Уже к полудню разбитый вчера мост был восстановлен и основная часть годуновцев переправилась на правый берег, охватывая полукольцом наш укрепленный лагерь. Началась артиллерийская дуэль. Здесь преимущества были на нашей стороне. Наши пушки значительно превосходили по тактико-техническим характеристикам здешние, да и подготовка расчетов была на высоте. Поняв, что пальбой он ничего не добьется, князь Михаил начал атаку.
Фронтальная часть нашего укрепления состояла из неглубокого рва, земляного вала и частокола, а боковые были просто прикрыты рогатками. Фронт удерживал я с Первым ударным полком, а левый и правый фасы соответственно Бэтмен со своими драгунами и Горыныч со Вторым ударным. Вот по флангам Скопин-Шуйский и нанес основной удар, а на центральном участке годуновцы просто имитировали наступление, видимо, имея целью связать боем наши войска. Но воеводу ждал большой сюрприз. Рассчитывая одним рывком преодолеть заграждения и завязать рукопашную, что при громадном численном преимуществе годуновцев стало бы для нас катастрофой, князь Михаил продумал все правильно. Не смог он учесть только одного фактора – наша армия были вооружена невиданным здесь оружием. Уже на расстоянии трехсот метров правительственные войска стали нести огромные потери от беглого ружейного и орудийного огня. Атака захлебнулась. Поняв это, Скопин-Шуйский попытался отвести свои полки. Прекрасно контролируя обстановку, Дмитрий скомандовал общее контрнаступление.
Я вывел свой полк за частокол. За минуту солдаты построились в две четырехшеренговые линии. Недаром мы муштровали их ползимы, а потом всю весну водили в рейды. Над рядами взметнулось черное знамя с косым крестом. Размеренным шагом мои бойцы двинулись на сближение с противником. Я с ротой конных разведчиков двигался на правом фланге. Изрядно прореженные полки годуновцев попятились, кто-то в панике бросился к переправе. Слышу в наушнике голос Гарика: «Мы пошли!»
Ну, понеслась! Даю сигнал свистком. Четыре залпа первой линии, перестроение. В рядах противника зияют бреши, возле переправы уже настоящее столпотворение. Сигнал, ивторая линия бегом бросается в атаку. До врага уже пятьдесят метров, четыре залпа и удар в штыки. Годуновцы не выдерживают и бросаются в бегство. Но бежать особо некуда – позади река. С переполненного моста десятки человек падают в воду. С берега тысячами бросаются вплавь. Но еще держится конный полк под личным командованием Скопина-Шуйского. Только один этот полк по численности больше моего раза в два. Но моих бойцов сегодня не удержать. Пехота с разбегу врезается в ряды конников. Подоспевшая первая линия открывает беглый огонь. На всадников жалко смотреть – они гибнут сотнями. Я отдаю приказ вестовому, и через три минуты из лагеря на рысях прибывает десятипушечная батарея. Но ее помощь уже не нужна – строй годуновцев прорван. Мои солдаты орудуют штыками на мосту. Направляю в прорыв резервный батальон. Армия князя Михаила разрезана пополам. Орудия разворачиваются жерлами на гигантскую массу прижатых к берегу людей. Пара залпов картечью, и по реке поплывут тысячи трупов. Но я пока не отдаю такой приказ. Это ведь тоже русские. Может быть, все-таки сдадутся. Интересно, а как дела на флангах?
– Переправа захвачена! Строй противника рассечен! – говорю я в микрофон. – Что там у вас?
– У меня полный порядок, – первым откликается Мишка. – Противник в панике бежит, я преследую!
– Не увлекайся особо, – советую я, – у них здесь народу как грязи, увязнешь!
– У меня небольшая проблема, – подал голос Гарик, – пошла рукопашная, а сломить врага никак не удается. Не хочу я зря бойцов губить. Серега, если есть возможность, помоги огоньком с фланга!
– Сейчас, Гарик, посылаю пять орудий и роту из резерва, – ответил я, отдав необходимые распоряжения.
А между тем на моем участке сопротивление полностью прекратилось. Годуновцы начали складывать оружие. Я послал взвод разведчиков поискать воеводу. Минут через пятнадцать Михаил Скопин-Шуйский был найден. Держался молодой военачальник молодцом, плечи расправлены, голова гордо поднята.
– Вы отлично сражались, но Бог сегодня на нашей стороне! – сказал я ему по-английски, принимая из его рук саблю.
– Вы, должно быть, и есть знаменитый барон Винтер? – тоже по-английски спросил воевода.
– Когда это я успел прославиться? – удивился я.
– Не скромничайте, барон, о ваших весенних походах уже слагают легенды. Вы умудрялись быть в двух местах одновременно!
– Это сильно преувеличено, как в любой легенде. На самом деле здесь со мной два брата.
– В таком случае я даже рад, что для меня эта война уже закончена. Сразу три отличных полководца против меня одного – это уже чересчур!
Когда с любезностями было покончено, я приказал отвести воеводу в свою палатку. Один из батальонов пришлось целиком привлечь для конвоирования многочисленных пленных. Отправленная на другой берег разведка донесла, что уцелевшие улепетывают со всех ног, даже не помышляя об отпоре. Получив это известие, я тут же приказал первому батальону переправляться. Два оставшихся были развернуты на фланги. Через час Мишка и Гарик сообщили, что противостоящие им войска частично уничтожены, частичнорассеяны, но большая часть взята в плен. Теперь за фланги можно было не беспокоиться, и оба моих батальона тоже ушли на левый берег с приказом выдвинуться километров на пять в сторону Орла. Вскоре появились «братья» Винтеры. Они оставили по одному батальону для прикрытия флангов и привели к переправе свои основные силы.
Мимо нас с гиканьем и свистом проскакало несколько тысяч казаков и шляхтичей. Кажется, сегодня им так и не удалось помахать саблями. Кто по мосту, а кто вплавь переправившись на левобережье, они начали азартно грабить опустевший лагерь годуновцев.
В наших-то полках дисциплинка была на высоте. Перейдя реку, никто из солдат даже не посмотрел в сторону бесхозного имущества. Выслав разведку, выделив команды для сбора раненых, убитых и трофейного оружия, мы с друзьями расположились на маленьком холмике у дороги. Один за другим подъезжали вестовые с донесениями от наших комбатов. Для такого боя потери были невелики. Из пятнадцати тысяч первоначального состава трех полков мы потеряли 282 человека убитыми и 740 ранеными. В плен было взято больше десяти тысяч человек, и это количество непрерывно увеличивалось. О захваченных пушках, пищалях и саблях мы даже не стали слушать, для нас это был бесполезный хлам.
Решив отметить столь чудесную викторию, мы с друзьями достали бутылку армянского коньяку. Но не успели мы еще налить и по стаканчику, как нам сообщили о прибытии царевича. Подъехал Дмитрий, сверкая подаренными нами доспехами и белозубой улыбкой, в окружении ближайших сподвижников и сотни охраны. Будущий император раскраснелся от удовольствия и жаркого майского солнца. Радостно поздравив нас с победой, царевич мельком глянул в сторону разграбляемого лагеря и заметил, что нет у него воинов более умелых и надежных, чем мы. Я краем глаза заметил косой взгляд Мнишека, брошенный в нашу сторону. Кажется, мы нажили себе нешуточного врага. Ведь раньше наиболее надежной частью войска считалось несколько сотен польской и литовской шляхты, чьими представителями были Вишневецкие и Мнишек, а теперь у трона появилась новая сила, способная повлиять на решения молодого царевича.
Спонтанно начавшийся военный совет быстро принял решение организовать стратегическое преследование разбитого противника. Улучив минутку, я приватно посоветовал Дмитрию немедленно, пока люди не оправились от шока, вызванного поражением, начать обработку пленных с целью привлечь их на нашу сторону. Царевич согласился с моими доводами. Прекрасно зная его харизматическое обаяние, я не сомневался в успехе.
На следующий день большая часть пленных принесла присягу сыну Ивана Грозного, в их числе и Михаил Скопин-Шуйский. Все они были отданы под руководство Винтеров. Сам царевич со всей конницей, включая драгунов, ускоренным маршем двинулись на Москву, чтобы не дать возможности Годунову собрать новое войско. Пехота осталась на месте для переформирования. Нам с Горынычем пришлось хорошенько напрячь мозги, продумывая организационную схему новых подразделений. С одной стороны, нам не хотелось иметь малобоеспособное, аморфное войско. Но, с другой стороны, было бы ошибкой нарушить сложившийся состав наших полков, направляя опытных бойцов в новые части. Пришли к такому решению: каждая рота ударного полка выделяла один взвод, на базе которого разворачивалась рота ново­бранцев. А место опытного взвода занимал учебный. Таким образом численный состав ударных полков остался неизменным и боеспособность практически не нарушалась. Зато в новых частях четверть состава состояла из инструкторов.
Только в конце мая переформированные полки пехоты выступили в поход. Время, потраченное на подготовку, не прошло впустую. Теперь каждый солдат-новобранец знал свое место в строю. Кроме бывших пленных к нам прибыло несколько тысяч беглых крестьян и посадских. Теперь общая численность пехотных полков составляла больше двадцати пяти ты­сяч. С такой силой вполне можно было установить любой порядок на территории России.
Двигались мы не спеша, делая всего по тридцать-сорок километров в день. На дневном и вечернем привалах проводились строевые занятия и стрелковая подготовка. Запас егерских штуцеров уже давно иссяк, но завозить новые мы не стали. Было решено организовать местное производство сразу по приходу в Москву. Ежедневно мы с Гариком вели долгие беседы со Скопиным-Шуйским. Историки, расхваливавшие его, не врали. Этот молодой воевода действительно был чрезвычайно умным, эрудированным, нешаблонно мыслящим человеком. Он на лету схватывал нюансы новой тактики, проистекающей из дальнейшего развития стрелкового оружия. И если мы с Гариком оперировали готовыми тактическими схемами, почерпнутыми из военных энциклопедий, то князь с ходу мог придумать что-то новенькое. Складывалось ощущение, что линейные построения не стали для воеводы откровением, зато привнесенные нами методы снабжения и тылового обеспечения войск повергли в шок. К чести Скопина-Шуйского нужно сказать, что он сумел быстро привыкнуть к новому оружию, униформе, снаряжению, а на полевую кухню перестал таращиться уже через два дня. К тому же князь Михаил был просто приятным собеседником, прекрасно говорящим на нескольких языках, любопытным до любой информации, которую мы выдавали за новости из-за границы. Подаренный ему трактат Сунь-Цзы и Машино сочинение «Характер операций современных армий», являющийся выполненной по военным хроникам семнадцатого-восемнадцатого веков копией одноименного труда Триандафилова, Скопин-Шуйский изучал как Библию. Ну а общение с нами даром никому не проходит, и вскоре князь стал своим в доску парнем. Теперь мы знали, на кого оставим армию в этой реальности после нашего возвращения.
Ушедший со своими драгунами Бэтмен регулярно докладывал по рации о легком продвижении. Сопротивления никто не оказывал. Москва была сдана без боя. Пятого июня Дмитрий торжественно вступил в столицу. Так никем и не отравленный Годунов, поняв бессмысленность своего дела, добровольно подписал отречение. Никаких репрессий Дмитрий не проводил. Одиозные фигуры прежнего режима были отправлены в ссылку в свои имения. Простым народом первые шаги царевича на новом поприще были восприняты весьма одобрительно. Все уже устали от рек крови, проливаемых на Руси последние десятилетия. В новом царе чаяли видеть по-настоящему милостивого государя. Дмитрий полностью оправдал возлагавшиеся на него надежды.
Сразу после торжественной коронации в Успенском соборе на головы народа, как из рога изобилия, посыпались царские указы. Все репрессированные при Годунове и Грозном возвращены из острогов и с поселений. Конфискованное имущество возвращено прежним владельцам. Выплачены все государственные долги, некоторые еще времен Ивана Третьего. Получили свободу все царские холопы. Объявили также полную свободу торговли и ремесел. Был разрешен беспрепятственный въезд и выезд из страны. Поступил также запрет на поиск и поимку беглых, ведь Дмитрий прекрасно помнил, что большая часть его армии состоит именно из них.
Передавший нам последние новости Бэтмен добавил, что при оглашении этих указов стояла гробовая тишина. Такого никто не ждал. Но буквально на следующий день москвичей ждало еще одно потрясение. В город вошли пехотные полки. Посмотреть на это собралось больше народу, чем при въезде в Москву Дмитрия. С развернутыми знаменами, печатая шаг (научились-таки ходить в ногу, черти, причем без всякого «сена-соломы»), колоннами по четыре в ряд входили в столицу люди, полгода назад отчаянно бросившиеся в водоворот гражданской войны и сумевшие выбраться из него победителями. Горожан поражало буквально все – стройность рядов, непривычно легкие на вид ружья, одинаковые на всех, серо-оливковые кафтаны странного покроя. Сначала по толпе прошел слух, что идут немцы. Но на реплики и вопросы зевак наши солдаты отвечали шутками-прибаутками на обычном русском языке. Я, Горыныч и Скопин-Шуйский ехали во главе колонны Первого ударного полка. Князя Михаила знало в лицо большое количество народа, ипоявление воеводы рядом с нами породило массу самых нелепых слухов.
Царь Дмитрий Первый встречал нас у Кузнецкого моста. Эта выходка самодержца наверняка была грубейшим нарушением этикета. Подозреваю, что причиной выезда царя стало желание полюбоваться на верные ему войска. Здесь же у моста, при всем народе Дмитрий объявил о награждении братьев Винтеров поместьями и угодьями, деньгами и ценными подарками. Командиры батальонов ударных полков были возведены в дворянство и тоже пожалованы поместьями. Все солдаты были жалованы тремя рублями, грандиознойпо тем временам суммой.
Все понимали, что присутствуют при зарождении армии нового типа, призванной стать гарантом порядка царствования молодого государя. Воодушевление горожан и солдат не было показным. Казалось, ничто не предвещает бури.
ГЛАВА 16
Беда, как обычно, пришла неожиданно. Мы ждали восстания в мае 1606 года, а беспорядки начались уже в сентябре 1605-го. Нельзя сказать, что это событие было для нас полностью внезапным. Кое-какие приметы указывали на бурную деятельность братьев Шуйских с середины августа. Да и князь Михаил несколько раз предупреждал, что его дядьки готовят какую-то пакость. Так что караулы были усилены, отпуска отменены, войска приведены в повышенную готовность. В принципе необходимые приготовления были сделаны, но ожидали мы все-таки небольших возмущений, с криками провокаторов на площадях, буйством оплаченных представителей городских ни­зов. Но Шуйские сумели нас удивить. События сразу приняли угрожающий характер.
Я проснулся ранним утром пятнадцатого сентября от резких, пронзительных звуков сигнальных свист­ков. Погодка была мерзопакостнейшая, шел сильный дождь. Наш лагерь на Воробьевых горах поднимался по тревоге. Дом, где располагались штаб и кабинеты высшего комсостава, стоял как раз на месте смотровой площадки «базовой» реальности, и с этой точки было отлично видно, что в Москве разгораются несколько пожаров. А с веранды в подзорную трубу можно было различить движение серых масс по улицам.
За считанные минуты построенные в походные колонны полки уже выступили к городу, а я, Бэтмен, Гарик и князь Скопин-Шуйский все еще медлили садиться в седла. Мы продолжали стоять на веранде, бессмысленно вглядываясь в залитую дождем панораму Москвы, понимая, что момент, ради которого и была предпринята столь грандиозная акция, насту­пил. Но лично от нас теперь мало что зависело. Сейчас войска втянутся в уличные бои, и централизованное управление станет невозможным. Дело должны были решить выучка наших солдат и сообразительность наших офицеров.
Лето прошло спокойно. Еще в июне, получив богатые подарки и деньги, вернулись домой помогавшие Дмитрию поляки и казаки. В Москве осталось только человек шестьсот-семьсот шляхтичей, в основном состоящих в личных дружинах Вишневецких и Мнишека. Иностранные наемники числом до пяти тысяч, получив задолженность по жалованью за несколько лет, были распущены. Большинство уехало из страны в поисках новых приключений, но человек восемьсот, немало обрусевших за годы службы в Москве, влились в ударные пехотные и драгунские полки Новой армии. Так теперь называли сформированные нами подразделения, общая численность которых дошла до тридцати тысяч. В июле командармом был назначен Михаил Скопин-Шуйский. Лагерь Новой армии расположился вне стен города, на Воробьевых горах, и был обнесен капитальной дубовой стеной, превратившей его в мощную крепость. В начале августа полотняные шатры и палатки были заменены на избы, так что теперь лагерь стал похож на довольно большой военный городок.Это впечатление усиливалось грандиозными (по местным меркам) зданиями оружейного, пушечного, порохового и полотняного заводов. Теперь у нас были свои ружья, пушки,порох, униформа, портупеи, седла, сапоги. А ниже по течению реки стоял конный завод и подсобное хозяйство. На следующий год мы планировали строительство стекольного и бумажного заводов.
К двум нашим ударным пехотным полкам прибавилось три простых пехотных, которые теперь отличались от ударных не качеством солдат, а количеством и составом артиллерии. В них имелось по две пушечных батареи против трех пушечных и одной гаубичной у нас. Драгунских полков стало три, причем в их составе было по две шестиорудийных батареи пушек.
Официально эта сила предназначалась для завоевания Крыма, но готова была дать отпор любому внутреннему врагу, посягнувшему на установившийся по­рядок. Но до сентября таких не нашлось. И тут сказывалось не только наличие мощной армии, но и проводимая Дмитрием внешняя и внутренняя политика. За несколько месяцев правления молодого царя страна буквально расцвела. Объявленные свободы промыслов и торговли создали новый средний класс купцов и промышленников. Освобожденные из кабалы крестьяне сумели вырастить невиданный урожай. А Дмитрий с нашей подачи сделал и вовсе невиданное – простил все недоимки, отменил все (!!!) подати и сборы, установив единый подоходный налог. И деньги рекой устремились в опустевшую после раздачи долгов казну.
Так что недовольных, кроме Василия Шуйского и его братца, практически не осталось. Но эти два прохиндея копошились, как целая группа оппозиции. Наша агентура постоянно доносила о распространяемых Шуйскими слухах про самозванство нынешнего царя, про якобы нарушаемые Дмитрием православные обычаи, про готовящуюся свадьбу на католичке. Одновременно Василий стал собирать болтающихся по лесам разбойников, прельщая их возможностью вволю погулять при мятеже. Хотя большая часть разбойников была разогнана рейдовыми группами драгун, но Шуйские все-таки смогли найти достаточное количество людей для своих замыслов.
Вот с этой силой нам и пришлось столкнуться дождливым сентябрьским утром. По только что поступившим донесениям разведчиков перед рассветом в Москву вошло несколько тысяч неплохо вооруженных бойцов. Охранявшие ворота стрельцы пропустили их беспрепятственно. Да три-четыре тысячи Шуйские держали внутри городских стен. Дальнейшие события показали, что на сторону мятежников перешли два стрелецких полка с пушками.
Кремль в эту ночь охранялся третьим батальоном Первого ударного. Наши ветераны легко отразили попытку мятежников прорваться внутрь. Затем комбат Гришка Усатый вскрыл запечатанный пакет. Составленный специально на случай мятежа приказ предписывал, обеспечив царю Дмитрию максимальное прикрытие, прорываться вместе с ним из города к лагерю Новой армии. В случае же невозможности обеспечить безопасность царя при прорыве, занять круговую оборону и держаться до подхода подкреплений.
Реально оценив обстановку, а Кремль в это время окружало уже тысячи две народу при нескольких пушках, Усатый приказал своим бойцам забаррикадировать ветхие ворота и разойтись по стенам, оставив в резерве одну роту. Узнавший о мятеже Дмитрий рвался в бой, но Гришка сумел охладить пыл молодого царя.
Диспозиция на случай восстания у нас была разработана доскональнейшая. На ней вряд ли могло сказаться отсутствие двух драгунских полков, ушедших проводить разведку боем к Перекопу. Хотя наш противник наверняка надеялся, что такая недостача численного состава скажется на боеспособности.
Согласно плану Третий пехотный, являясь общим резервом, остался в лагере на случай осложнений. Первый ударный, Первый пехотный и Первый драгунский полки отправились к западным воротам, а Второй ударный и Второй пехотный к южным. У моста через реку, напротив Чертольских ворот, западную группу ожидал первый заслон мятежников. Тысячи три бойцов при пяти пушках. При нашем приближении переправа взлетела на воздух. Напрасные хлопоты! Такой вариант также был предусмотрен. Чуть выше по течению еще летом был незаметно построен плавучий мост, тщательно замаскированный, он дожидался своего часа в камышах. Посланная к нему группа через пятнадцать минут донесла, что мост полностью исправен и вскоре прибудет на место.
Развернувшаяся на берегу батарея открыла по мятежникам огонь. Не привыкший к такому сброд начал разбегаться. Драгуны под прикрытием огня пушек вплавь пересекли реку и, мгновенно разогнав уцелевших, заняли оборону, прикрывая плацдарм. Под надежным прикрытием, в спокойной обстановке саперы наладили переправу, и уже через полчаса вся западная группа была на другом берегу. Если Шуйские планировали надолго остановить нас на этом рубеже, то они просчитались. Вторым препятствием стала довольно крепкая городская стена. Наверху, между зубцами дымились многочисленные фитили пищалей. Ворота, естественно, были заперты. Наша артиллерия снова выдвинулась вперед. Несколько залпов, и ворота разнесены в клочья, а в стене проделаны два аккуратных, но достаточно больших прохода. Стрельцы, быстро оценив на собственной шкуре меткость наших солдат, оставили позиции и рассеялись по близлежащим улочкам. Дорога была открыта!
Согласно диспозиции Первый пехотный, являясь частным резервом западной группы, осуществлял наружное блокирование. Разбившись на роты, полк выстроился вдоль стен.В город вошли Первый ударный и драгуны.
Не так повезло ведомой Гариком и Скопиным-Шуйским Южной группе. Двигаясь вдоль Москвы-реки вниз по течению, они были атакованы крупным отрядом татарской конницы, вышедшим из-за Донского монастыря. Завязался нешуточный бой, который солдаты были вынуждены принимать в походных колоннах. Вот здесь и сказалось отсутствие в этой группе кавалерии. Вскоре пошла рукопашная. Упорядочить сражение Игорю и князю Михаилу удалось только через полчаса. Командарм сумел вывести из общей свалки две сотни конных разведчиков и тут же бросить их на фланги неприятеля. Воспользовавшись моментом, пехота смогла перестроиться и перезарядить ружья. Подтянулась артиллерия. Через несколько минут, беглым огнем противник был отброшен, но постоянно нависал над флангом группы, грозя новой атакой. Полки были вынуждены идти к городу в штурмовых каре, постоянно отстреливаясь. Темп движения резко снизился. В таких условиях группа не могла выполнить поставленную перед ней задачу. Гарик по рации известил меня и Бэтмена о проблеме. Но сейчас помочь мы им не могли. Наши батальоны уже втянулись в уличные бои. Узнав об этом, командарм принял решение вызывать из лагеря резервный Третий пехотный полк. Но вернувшиеся через несколько минут вестовые доложили, что лагерь тоже атакован татарами. Разведчики вскоре уточнили их численность. Узнав это, мы поняли – наше положение стало угрожающим. Татар было тысяч пятьдесят.
Становилось ясно, почему Василий Шуйский пустился на такую, казалось бы, авантюру. Ведь, не призови он на помощь татар, мы бы покончили с мятежом за несколько часов. А теперь неясно, чья возьмет! Эх, не смогли мы, жители двадцать первого века, предусмотреть азиатскую хитрость предков!



Страницы: 1 2 3 4 5 [ 6 ] 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17
ВХОД
Логин:
Пароль:
регистрация
забыли пароль?

 

ВЫБОР ЧИТАТЕЛЯ

главная | новости библиотеки | карта библиотеки | реклама в библиотеке | контакты | добавить книгу | ссылки

СЛУЧАЙНАЯ КНИГА
Copyright © 2004 - 2020г.
Библиотека "ВсеКниги". При использовании материалов - ссылка обязательна.