read_book
Более 7000 книг и свыше 500 авторов. Русская и зарубежная фантастика, фэнтези, детективы, триллеры, драма, историческая и  приключенческая литература, философия и психология, сказки, любовные романы!!!
главная | новости библиотеки | карта библиотеки | реклама в библиотеке | контакты | добавить книгу | ссылки

Литература
РАЗДЕЛЫ БИБЛИОТЕКИ
Детектив
Детская литература
Драма
Женский роман
Зарубежная фантастика
История
Классика
Приключения
Проза
Русская фантастика
Триллеры
Философия

АЛФАВИТНЫЙ УКАЗАТЕЛЬ КНИГ

АЛФАВИТНЫЙ УКАЗАТЕЛЬ АВТОРОВ

ПАРТНЕРЫ



ПОИСК
Поиск по фамилии автора:

ЭТО ИНТЕРЕСНО

Ðåéòèíã@Mail.ru liveinternet.ru: ïîêàçàíî ÷èñëî ïðîñìîòðîâ è ïîñåòèòåëåé çà 24 ÷àñà ßíäåêñ öèòèðîâàíèÿ
По всем вопросам писать на allbooks2004(собака)gmail.com

АВТОРСКИЕ ПРАВА
Использовать только для ознакомления. Любое коммерческое использование категорически запрещается. По вопросам приобретения прав на распространение, приобретение или коммерческое использование книг обращаться к авторам или издательствам.


Джефф Грабб


Война братьев

Моему родному брату Скотту, который согласится, что нам с ним удавалось находить общий язык куда лучше, чем Урзе с Мишрой
БЛАГОДАРНОСТИ
Миры, в которых происходят описанные в этой и других книгах события, представляют собой плоды трудов многих, многих людей, а стало быть, и истории, в которые складываются эти события, придумывались отнюдь не только теми индивидуумами, чьи имена указаны на обложке. И поэтому я как человек, много лет проработавший, как говорят актеры, за задником (впрочем, на сцену мне тоже случалось выходить), хотел бы поблагодарить некоторых весьма важных господ, как тех, кого я никогда не видел, так и своих собственных знакомых, чье творчество послужило основой истории, которую я рассказываю в этой книге.
Прежде всего я хотел бы поблагодарить создателей и дизайнеров набора карт Antiquities для игры Magic: The Gathering — Скаффа Элиаса, Джима Лина, Криса Пейджа, Дейва Пегги и Джоэла Мика за дух, который они вложили в карты и который я попытался воспроизвести на этих страницах, а также и многочисленных художников, чей талант превратил пару строчек описания в красочные картинки, которые эти карты украшают. Кроме того, я хотел бы поблагодарить Джеффа Гомеса, Джерри Проссера, Пола Смита, Тома Райдера, Фила Хестера и Джеффа Биту, которым принадлежит честь пересказать часть изложенной в этой книге истории в виде серии рисунков.
Также я хотел бы особо отметить усилия тех людей, благодаря которым моя книга увидела свет. Это и Питер Вентере, и команда Magic: The Gathering — Чаз Эллиот, Мэри Кирхофф и Эмили Аронс, и многие другие — за все время, пока писалась книга, они не уставали проявлять по отношению ко мне заботу и понимание. Отдельно я хотел бы сказать спасибо Питеру Арчеру и Линн Эббей, которые терпеливо отвечали на тысячи моих вопросов и с интересом комментировали мои многочисленные идеи.
Наконец, я хотел бы поблагодарить Ричарда Гарфилда, с которого все началось. Как говорил сэр Исаак Ньютон, «если мне и удалось заглянуть дальше других, то лишь потому, что я стоял на плечах гигантов», и я хотел бы сказать, что мне тоже посчастливилось работать с гигантами рука об руку.
ОБ ИСТОЧНИКАХ
Рассказ о Мишре и Урзе — самая известная история на Терисиаре и разнесенная по всем уголкам Доминарии. Это вовсе не значит, что в ней нет темных пятен или что отдельные ее части не противоречат друг другу — за века, прошедшие со времен войны братьев, возникло множество версий случившегося, и каждая отражала взгляд своей эпохи.Например, в так называемые Темные времена Урзу и Мишру рисовали бессердечными чудовищами, которые собственными руками разорили и уничтожили породивший их мир. Напротив, во времена, известные как Ледниковый период, братья стали почитаемы как возможные благодетели, едва ли не святые, покровители давно утраченных технологий, которые могли бы спасти мир, существуй они до сих пор. В современную нам эпоху их представляют как героев и как преступников, как мудрецов и как дураков, их возносят до небес и желают им вечной пытки в огненных подземельях Фирексии. В предлагаемой читателю истории сделана попытка показать их такими, какими они были на самом деле — людьми своего времени, которые влияли на окружавший их мир и сами были подвержены его влиянию.
Повествование, которое вы держите в руках, как и остальные истории о братьях-изобретателях, признанные историками за достоверные, основано прежде всего на эпической поэме Кайлы бин Кроог «Войны древних времен». Эта поэма — один из немногих письменных памятников эпохи войны братьев, дошедших до нас в первозданном виде. Кроме того, автор внимательно изучил как источники, которые сохранились с тех времен, так и позднейшие редакции этой истории, взяв из них то, что заслуживало доверия, и отбросив все, что было заведомо неправдоподобно или внесено по произволу переписчиков.
Плод его усилий перед вами. Это самый полный рассказ об Урзе и Мишре и о том противостоянии, в котором погибли и они сами, и мир, в котором братья жили. Это изложение классической истории подготовлено с учетом всех современных требований, предъявляемых к историческим трудам. Читателю следует полагаться лишь на эту, последнюю версию, отвергнув все прочие.
О СИСТЕМЕ ЛЕТОСЧИСЛЕНИЯ
Даты, указанные в тексте, приведены по так называемому аргивскому летосчислению (а. л.) — официальной календарной системе Доминарии. За первый год по аргивскому летосчислению принимается год рождения Урзы и Мишры, из чего следует, что общепринятым оно стало лишь спустя много лет после окончания войны. Впрочем, не будет большой натяжкой считать, что и до повсеместного установления аргивского летосчисления основной системой считалась аргивская — наиболее полные сведения и о самой войнебратьев, и об эпохах, ей предшествовавших, сохранились именно в старинных аргивских летописях, составители которых отсчитывали годы от основания столицы своего королевства, города Пенрегон. По этому более древнему летосчислению рождение Урзы и Мишры приходится на 912 год.
ПРОЛОГ
ПРОТИВОПОЛОЖНОСТИ ПРИТЯГИВАЮТСЯ (63 год а.л.)
Ночь простерла над миром свои крылья в последний раз. С первыми лучами зари должен был наступить конец света…
На противоположных сторонах изуродованной долины собрались две армии. Когда-то и склоны обрамляющих ее гор, и равнины у их подножия были зелеными, а посередине струилась широкая извилистая река, питавшая бесконечные рощи дубов, белого дерева и железного корня. Теперь от деревьев остались лишь пни, трава была сожжена, земля истоптана и превращена в безжизненную пустошь. По руслу, где когда-то струилась прозрачная вода, медленно полз маслянистый поток, над ровной поверхностью которого изредка вздымались темные массы чего-то неведомого.
Обе луны и звезды были скрыты за тяжелыми, чернильного цвета тучами. Облака уже давно захватили власть над небом Аргота, и на острове было холодно, в то время, как в других местах Терисиара было не по сезону тепло. Обе армии сжигали леса лишь для того, чтобы лишить противника источника ресурсов. Днем небо было тускло-серым, словно лист необработанной стали. Ночью свет шел снизу — долину усеивали огни тысяч кузниц и зажженных костров. Лагеря враждующих армий располагались по обе стороны бывшей реки, и сверху будущее поле боя казалось лицом зла с кипящими от ненависти глазами.Над маслянистым потоком, словно мосты, нависали безжизненные тела двух гигантов, павших в предыдущей битве между исконными обитателями этой земли и одним из завоевателей. Тело первого было вытесано из живого дерева, и в битве добрая его частьпревратилась в гору опилок. Оторванная от останков деревянного торса огромная голова валялась на земле, — казалось, из открытого рта все еще летят в ночное небо беззвучные проклятия. Деревянный исполин был последним защитником Аргота, аватарой его богини, и вместе с ним умерла последняя надежда островного народа.
Победитель тоже погиб в борьбе. Гигантский человекообразный монстр был создан из камня, а суставы представляли собой массивные стальные пластины, скрепленные огромными латунными шестернями. Части каменного тела соединялись вместе заплатами аз больших листов металла, привернутых болтами. Сражение с живым лесным чудовищем оказалось не по силам его поршням и несущим конструкциям. Последний выпад каменного гиганта стал для его древесного противника смертельным, но чудовищная инерция исполинского кулака опрокинула триумфатора наземь, и он обрушился в долину лицом вниз. Не выдержала и смертоносная каменная рука — оторванная от тела, она лежала в нескольких сотнях футов в стороне. Казалось, разжавшиеся в падении пальцы пытаются схватить ускользающее небо.
На спине бессловесного гранитного трупа в полном одиночестве сидел человек. В юности он был широкоплеч и красив, но годы войны и служения своему хозяину не прошли для него даром, и теперь он был сутул, согбен под тяжким грузом возраста и ответственности. Когда-то пышные светлые волосы были коротко острижены, а на макушке уже просвечивало пятно, которое в будущем неизбежно превратится в самую настоящую лысину. Впрочем, он по-прежнему был выше большинства своих собратьев, так что, когда он вставал, знак печальной судьбы, уготованной его шевелюре, скрывался от нечестивых взоров.
Тавнос поплотнее закутался в свой грубый коричневый шерстяной плащ и выругался про себя — было слишком темно и слишком холодно. Его пальцы скользнули по металлической кирасе, скрытой под плащом. Тавносу было в ней неудобно — его богатырское тело отказывалось носить что бы то ни было сделанное не по специальной мерке, так чтоон надел ее лишь в последний момент, на всякий случай. Письмо было дружелюбным и приветливым, но его прислали из вражеского лагеря. Урза будет в бешенстве, если узнает, что его бывший ученик позволяет себе столь легкомысленно относиться к собственной безопасности.
У противоположного конца спины гиганта, там, где лежала его свернутая набок каменная голова, появилась тень. Тавнос не видел ее приближения, она возникла буквальноиз воздуха — копна рыжих волос, прикрытая черным капюшоном. Казалось, сама ночь одолжила ей свое одеяние, и оно подошло ей как нельзя лучше.
Женщина, как и обещала, была одна. Увидев, что темная фигура направляется прямо к нему, Тавнос вынул из кармана маленькое устройство — шар с фитилем от лампы. Он нажал кнопку на боку сферы, раздался треск. Фитиль вспыхнул тонким язычком желтого пламени, затем Тавнос покрутил какую-то ручку, и пламя приобрело мягкий оранжевый оттенок. Ашнод вышла на свет, и он увидел на ее лице все ту же немного смущенную улыбку, которую он всегда находил привлекательной. Но от его взгляда не укрылось и то, что среди ярко-рыжих волос теперь появились и седые.
— Мне говорили, ты погибла, — начал он.
— Не следует верить всему, что говорят вокруг, утеночек, — ответила Ашнод Бессердечная и широко улыбнулась. — За последние десять лет меня по крайней мере пять раз извещали о моей гибели. — Улыбка исчезла, и голос стал серьезным. — Ты пришел. Спасибо.
— Ты позвала меня, — сказал Тавнос.
— Это могла быть ловушка, — хитро подмигнула Ашнод.
— Верно, — согласился Тавнос и распахнул плащ. Маленький огонек озарил пару богато украшенных мечей у него на поясе и отразился в начищенной до блеска кирасе.
Ашнод снова улыбнулась.
— Приятно сознавать, что ты, как и прежде, осторожен, — сказала она.
— Предусмотрителен, — возразил Тавнос. — Только и всего. Я просто стараюсь быть готовым к любым неожиданностям.
Ашнод швырнула свой мешок на землю и села рядом с ним. Тавнос поколебался, затем последовал ее примеру. Некоторое время они сидели молча. С обеих сторон долины доносился грохот кузнечных молотов. Противники готовились к завтрашней кровавой работе.
— Ты позвала меня, — напомнил Тавнос.
— Эта — последняя, ты сам знаешь, — сказала Ашнод, глядя в ночную тьму, озаренную огнями кузниц. — Последняя битва. Последнее противостояние. Завтра — развязка. Завершится война между твоим и моим учителями.
— Война между Урзой и Мишрой, — кивнул Тавнос.
— Они оба здесь, — добавила Ашнод. — Подкреплений нет ни у того, ни у другого. Отступать некуда ни старшему ни младшему. Все закончится здесь. Единственное, что пока неизвестно, — в чью пользу.
Тавнос подвинулся — у него свело ноги. Давненько он не сидел на голых камнях на корточках.
— Согласен, с этим давно пора кончать. Слишком долго все продолжается.
Ашнод наклонила к свету голову.
— Мы потратили столько сил.
— Погубили столько жизней, — согласился Тавнос. Ашнод совершенно неуместно захихикала, и от возмущения у Тавноса волосы стали дыбом.
— Жизней? — переспросила она. — Жизнь — ничто. Подумай лучше о вырубленных лесах, осушенных озерах, разграбленных землях — и все лишь ради того, чтобы мы оказались здесь. Подумай только, на что мы могли бы пустить все эти ресурсы. А люди — да, верно, мы и их смогли бы использовать с большей отдачей.
С каждым ее словом Тавнос хмурился все больше и больше. Даже в полумраке Ашнод ощутила его молчаливый гнев.
— Прости, — в конце концов сказала она. — Я сболтнула глупость.
— Приятно сознавать, что в мире есть хоть что-то незыблемое, — холодно ответил Тавнос.
— Извини. — Снова повисла тишина, затем вдали что-то громыхнуло. Звук напоминал смех механического демона. — Как он? — спросила женщина.
— Как обычно. Если хочешь, даже обычнее обычного, — ответил Тавнос. — А твой?
Ашнод покачала головой.
— С ним что-то… что-то не так. — Тавнос поднял бровь, и она поспешно добавила: — Мишра холоднее, чем прежде. Расчетливее. Мне неспокойно.
— Мне всегда неспокойно, — ответил Тавнос. — В последние годы Урза стал более замкнутым.
— Замкнутым, — сказала Ашнод. — Точно подмечено. Ведет себя так, как будто нас нет. Как будто, кроме него, вообще никого нет. — Она положила руку на плечо собеседнику, Тавнос сжался и отстранился. Ашнод убрала руку. — Ты прав, все было зря, — помолчав, произнесла она. — Но даже сейчас есть шанс все исправить.
— Как? — изумился Тавнос.
— Отдайте ему то, что он хочет, — сказала Ашнод. — Отдайте ему вторую половину камня.
— Сдаться? — повысил голос Тавнос. — После всего, что случилось, — сдаться? При том, что завтра мы можем одержать победу? Может быть, до завоевания Аргота мы бы еще и согласились на это. — Он немного подумал и сказал, обращаясь скорее к самому себе, нежели к своей собеседнице: — Нет, даже до Аргота мы бы на это не пошли.
Ашнод подняла руки вверх:
— Я просто предложила, утеночек.
— Это он тебя надоумил предложить нам такое?
— Я всегда говорю только от собственного имени, — бросила Ашнод. — Он не верит мне, — мягко добавила она.
— Я его понимаю, — машинально сказал Тавнос. Слова сорвались с губ прежде, чем он понял, что сказал.
— Отлично, — огрызнулась Ашнод и, схватив мешок, резко встала. Ноша исчезла в складках ее плаща. — А я-то, глупая, принесла подарок.
— Твои подарки — штука очень подозрительная, — парировал Тавнос, тоже поднимаясь на ноги.
С минуту они в молчании стояли друг напротив друга. Затем Ашнод повернулась, чтобы уйти.
— Может быть… — начал Тавнос. Услышав его голос, женщина застыла на месте. — Может быть, стоит свести учителей один на один, — продолжил он. — Без оружия. Без армий. Может быть, еще есть способ заставить их договориться.
Ашнод покачала головой:
— У них нет больше выбора. Их действия подчинены закону механики, как их изобретения или фазы Мерцающей луны. — Она грустно улыбнулась. — Ты думаешь заставить их договориться сейчас, как будто было время, когда они друг друга понимали! Такого никогда не было.
Она сделала еще пару шагов, затем остановилась и обернулась:
— Береги себя. И постарайся завтра выжить. — Она дошла до дальнего конца спины ниспровергнутого гиганта и накинула капюшон. Рыжие волосы исчезли из виду, и Ашнод снова слилась с тенью.
— Сама себя побереги, — бросил Тавнос в безответную темноту и медленно побрел в лагерь. По пути он тщательно изучал поле, подмечая ямы, от которых солдатам Урзы следует завтра держаться подальше.
Но в то же время он размышлял над словами Ашнод, повторяя их снова и снова:
— Таких времен никогда не было…
ЧАСТЬ 1
ИЗУЧЕНИЕ СИЛ (10-20 годы а.л.)
Глава 1
Токасия
Аргивский археолог сняла очки и потерла уставшие глаза. Песок здесь был повсюду, особенно его было много, когда из сердца пустыни дул западный ветер. Пустынный бриз был едва ли прохладнее, чем жар от углей в кузнечном горне, но Токасия радовалась и этому. Без ветра на раскопках было совсем душно и жарко.
Пожилая исследовательница сидела за резным столом, этаким деревянным чудовищем с толстыми изогнутыми ножками и массивной столешницей, инкрустированной перламутром. Это был дар одной благородной аргивской фамилии, наградой археологу за «наставление на путь истинный» ее юного представителя. В личных покоях Токасии — палатке из бледно-серого томакулского брезента, установленной на открытом всем ветрам песчаном холме, — бывшая семейная реликвия выглядела просто смешно.
Подарок был щедрый, и Токасия могла лишь предполагать, во сколько обошлась дарителю его доставка сюда. Пустыня сыграла с подарком злую шутку. Лак был почти полностью уничтожен ветром — поднимаемый в воздух мелкий песок действовал не хуже наждачной бумаги, — а дерево растрескалось, так как жара вытопила из него всю влагу. В кабинете какого-нибудь высокопоставленного аргивского чиновника этот предмет мебели чувствовал бы себя отлично, пустыня же показала себя куда менее гостеприимной. И все же это был стол, абсолютно ровный стол — то, чего так не хватало Токасии.
В данный момент перламутровая инкрустация была скрыта от глаз свитками в футлярах и обзорными картами, придавленными разнообразными ржавыми железками. Легкий ветерок теребил свисающие со стола бумаги. Токасия же пристально разглядывала лежащий перед ней предмет из синеватого металла и пыталась разрешить заключенную в немзагадку.
Предмет выглядел как пародия на человеческий череп — с лицом летучей мыши и холодными бесстрастными глазами из цветных кристаллов, вставленных в корпус из неизвестного сплава. Синеватый металл выглядел ковким и мягким, как медь, его можно было гнуть и мять, но едва аргивянка отнимала руки, как он моментально восстанавливалсяи принимал исходную форму. На внутренней стороне черепа ученая обнаружила транские значки, которые Токасия прочитала как «су-чи». В том, что читаются они именно так, Токасия была уверена, но значение самого слова оставалось для нее тайной. Это могло быть что угодно — название существа, имя его владельца или клеймо создателя.
Похожая на волчью клыкастая нижняя челюсть выдавалась вперед. Съемная верхняя часть черепа скрывала паутину синих металлических проводов, между которыми красовался большой, цвета старого стекла драгоценный камень с длинной продольной трещиной.
Токасия вздохнула. Даже если землекопы отыщут остальные детали этой транской машины, она едва ли будет работать. Повреждения слишком велики: даже если удастся собрать ее заново, все равно останется проблема — разбитый драгоценный камень, источник ее силы. Из подобных камней, найденных за время раскопок, целыми и сохранившимиработоспособность оказалась лишь пара пригоршней. Эти камни сияли всеми цветами радуги, от них работали старинные транские устройства. Самые большие кристаллы ученая отсылала домой в Аргив для дальнейшего изучения и в качестве платы за разного рода услуги, прежде всего за поставки припасов и инструментов.
На угол стола легла тень, и Токасия подскочила от неожиданности. Она была настолько увлечена камнем, что не заметила, как в палатку кто-то вошел. Археолог подняла глаза и увидела Лоран. Токасия подумала, сколько же времени девушка простояла здесь, ожидая, пока на нее обратят внимание.
Лоран была из знатной семьи, и Токасия считала ее своей лучшей ученицей: правда, учитывая нынешний уровень ее учеников, это была не бог весть какая похвала. В самом начале своей карьеры Токасия была вынуждена обратиться за финансовой поддержкой к благородным семействам Пенрегона; те были только рады предоставить помощь — в обмен на возможность отправлять к Токасии своих упрямых и своевольных детей. В пустыне археолог вручала им в руки лопаты и отправляла в раскоп, где на палящем полуденном солнце из юных голов без остатка выветривалась вся блажь, еще недавно доводившая их родителей до исступления.
«По правде сказать, — думала Токасия, — большинство отправляемых ко мне девушек и молодых людей провинились лишь в том, что вели себя именно так, как это свойственно девушкам и молодым людям их возраста». Родители чаще всего просто искали предлог отослать их подальше от дома. Как только дети попадали в раскоп, выяснялось, чтоих интерес к прошлому варьируется от минимального до нулевого. Но они и сами были рады оказаться вдали от пронафталиненных и обнесенных каменными стенами особняков Пенрегона, его мелочных интриг, составлявших основное занятие столичной знати, и, самое главное, от родителей. Токасия поручала им дела сообразно их способностям. Одни надзирали за землекопами-фалладжи, другие помогали очищать и заносить в каталог устройства, которые те выкапывали, третьи дежурили у катапульт с картечью, которые защищали лагерь от пустынных кочевников и птиц рух. Молодые люди и девушки приезжали, какое-то время работали, а затем отправлялись домой, увозя с собой достаточно историй, чтобы произвести впечатление на друзей, и достаточно зрелости, чтобы успокоить родителей.
Лишь немногим, таким как Лоран, хватало ума, мудрости и смелости вернуться к Токасии еще раз. Девушка работала на раскопках уже третий сезон, за это время она порядком повзрослела и расцвела женственностью и красотой. Токасия знала — недалек тот день, когда бальные наряды и приемы станут интересовать ее гораздо больше, нежели транские машины, но пока Лоран была с ней. Токасия радовалась, что по крайней мере этим летом она помогает ей вести учет, организовывать работу и командовать землекопами.
Токасия моргнула, нацепила на нос очки и вопросительна подняла бровь. Лоран никогда не заговаривала первой, Токасия всячески пыталась отучить ее от этой привычки.
Выдержав паузу, гостья тихо сказала:
— Прибыл караван из Аргива.
Токасия кивнула. С самого утра ученая заметила приближающееся с востока облако пыли, но она думала, что повозки Блая доберутся до лагеря никак не раньше середины дня. Похоже, старый караванщик наконец-то разорился на новых животных, так как его старые зубры, судя по всему, передохли. Слова Лоран означали, что торговец въехал в ворота, и Токасии следовало его встретить, дабы защитить своих учеников от обычного в случае ее отсутствия потока брани и оскорблений.
Лоран не двигалась с места. Токасия сказала:
— Я буду, как только освобожусь. И мне плевать, если Блаю это не понравится.
Лоран сжала губы, кивнула и вышла. Токасия снова вздохнула. Через два-три года торговцы вроде Блая будут вытягиваться по струнке от одного взгляда Лоран, но сейчас она, как и большинство учеников, боялась пустынного караванщика как огня.
Токасия проводила Лоран взглядом. На той была рабочая рубаха кремового цвета, в каких ходили все ученицы, но волосы девушка отпустила длиннее, чем полагалось по столичной моде. У нее были темные и густые волосы, что большинству ее соотечественников казалось необычным. «Печать пустыни», — говорила аргивская знать, вовсе не желая сделать комплимент, — это был скорее тонкий намек на то, что где-то в корнях фамильного древа скрывается пустынный варвар. Может быть, потому-то Лоран и возвращалась сюда каждое лето — навряд ли ее принуждали к этому родители. Когда Токасия в последний раз была в Пенрегоне, мать Лоран вполне недвусмысленно заявила, что ее дочери пора прекратить заниматься глупостями вроде раскапывания всяких металлических штук, погребенных в песке.
Токасия оглядела лагерь и грубую стену, окружающую гряду холмов. Эти низкие, пологие холмы, изрезанные пересохшими руслами, оказались крайне богатыми на транские машины. Укрепление скорее отмечало границы территории, нежели служило настоящей защитой, впрочем, для отражения нападений мелких грабителей его вполне хватало. Стены представляли собой каменный вал, на противоположных концах которого были установлены две заряженные мелким гравием катапульты, предназначенные для того, чтобы отгонять птиц рух. Из-за жары работа внутри стен обычно продвигалась медленно. Один из курганов, тот, где откопали череп су-чи, казался особенно любопытным, поэтомуего разметили для дальнейших исследований — он был весь истыкан столбиками с натянутыми веревками. Неторопливые онулеты медленно двигались навстречу повозкам, ими правили будущие главы знатных родов, которые пока забавлялись тем, что хлестали огромных белокожих зверей кнутами.
Когда ворота захлопнулись за последней повозкой, с передней соскочила необъятная человеческая фигура с воздетыми к небу руками. Блай, казалось, получал удовольствие от того, что наводит на учеников страх — в Пенрегоне все было иначе: перед их родителями ему приходилось кланяться, и порой ниже, чем хотелось.
Токасия улыбнулась, представив Блая в аргивской столице. Шляпа в руке, слегка наклоненная голова, сбивчивая речь — еще бы, ведь ему нужно объяснить, что он хочет, неприбегая к грязным ругательствам. Видимо, он тоже был из тех, кто лучше всего чувствует себя в пустыне.
Археолог пригладила руками свои короткие седеющие волосы, машинально пытаясь расчесать несуществующие колтуны. В юности у нее были длинные волосы, почти такие же темные и пышные, как у Лоран. Может, и среди ее предков затесался какой-нибудь варвар из пустыни. Впрочем, в старости все похожи, независимо от происхождения, и теперь, когда Токасия жила в пустыне, короткие волосы казались ей благом — за ними было легче ухаживать.
Археолог нежно похлопала по черепу из синего металла, поднялась со складного кресла и протянула руку к своей трости — обломку какого-то неизвестного транского механизма из дерева и блестящей стали. Токасия именовала этот предмет тростью — инструментом, просто облегчающим передвижение по пересеченной местности, а не костылем, без которого и шагу нельзя ступить. Однако боль в суставах, посещавшая ее каждое утро — а утра в пустыне ранние и прохладные, — свидетельствовала скорее об обратном.
Спускаясь со своего «насеста», Токасия передвигала ноги подчеркнуто медленно. Блай, конечно, будет бушевать и ворчать, но плохое настроение еще ни разу не помешалоему торговаться. Транские машины и другое добро, ожидавшие его здесь, стоили сил и времени, потраченных на долгое и трудное путешествие по пескам.
Поэтому когда Токасия добралась до повозок, ее совершенно не удивило, что вокруг караванщика собралась плотная толпа учеников и надсмотрщиков. Удивило ее поведение самого Блая — перед ним стояли два незнакомых ей юноши, совсем еще мальчики, и торговец поносил их на чем свет стоит.
Первый был темноволос и коренаст. Всякий раз, когда Блай разражался воплями, он вздрагивал, едва выглядывая из-за спины второго паренька, светловолосого и худого. Он стоял гордо, широко расправив плечи, и принимал ярость купца на себя.
— Обманщики! Мошенники! Лжецы! — ревел Блай.
«Ребятам лет по десять, — решила Токасия. — Максимум по двенадцать». Именно в этом возрасте знатные семьи обычно впервые посылают своих детей в лагерь Токасии. Ноэто были не ее ученики, а до следующего сезона новобранцев не ожидалось. Сбоку, чуть поодаль, стояла Лоран. На ее лице одновременно отражались ужас перед происходящим и радость, оттого что Блай решил выместить свое недовольство не на ней, а на ком-то другом.
— Меня не обманешь! А ну быстро на разгрузку, щенки! — прошипел купец.
Темноволосый мальчик сжал кулаки и шагнул вперед. Не сводя глаз с караванщика, светловолосый протянул руку и удержал друга,
— Сударь, — спокойно, но громко, так, чтобы все слышали, сказал он, — у нас был уговор. Мы отрабатываем проезд сюда. Мы уже здесь, так что мы не намерены больше работать на вас.
Лицо торговца побагровело.
— Уговор был работать до конца поездки. Поездка не окончена: нам еще ехать обратно в Пенрегон.
— Но тогда нам придется возвращаться сюда самим! — взорвался коренастый, рванувшись вперед.
— Блай, что здесь происходит? — спросила Токасия.
Купец мгновенно повернулся к археологу и, прищурившись, уставился на нее, как будто только что ее заметил.
— Личные дела, госпожа Токасия. Ничего больше.
Тощий шагнул вперед:
— Вы учительница Токасия?
— Мы не закончили, — начал Блай, но Токасия подняла руку и ответила:
— Да, это я.
— Меня зовут Урза, — сказал мальчик. — А это мой брат, Мишра.
Тот, что покрепче, кивнул, а худой вытащил из-под рубахи помятый конверт. Печать — знакомый оттиск герба известного благородного семейства — была в целости и сохранности, но письмо, похоже, проделало весь путь у мальчика на груди. При виде письма Блай аж присвистнул. Было ясно, что ничего подобного он не ожидал и что такой поворот событий совершенно не входит в его планы.
Токасия пристально посмотрела на ребят, потом смерила подозрительным взглядом караванщика. Сорвав сургуч, она вскрыла письмо. Незнакомый почерк был четким и аккуратным — работа писца, но подпись, пусть сделанную нетвердой рукой, Токасия узнала сразу.
Никто не решался нарушить тишину, пока археолог читала письмо, только купец и мальчик, которого только что назвали Мишрой, нетерпеливо переминались с ноги на ногу, ожидая первой же возможности снова начать спор. Юный Урза стоял неподвижно, как каменное изваяние, скрестив руки на груди.
Токасия сложила письмо и задумчиво произнесла:
— Вот оно что. — Затем она обратилась к мальчикам: — Берите свои вещи. Лоран проводит вас в ваш новый дом. — На удивленный взгляд Блая археолог ответила: — Эти двое остаются со мной. Отныне они мои ученики.
— Но они должны отработать, — завелся торговец, — дорогу обратно! Ты хочешь сказать, что я должен позволить этим молокососам нарушить уговор, и все из-за какого-то вшивого письма!
Токасия не стала прерывать купца. Меж тем мальчики вынули из повозки пару небольших мешков и размашистым шагом направились следом за хрупкой Лоран. Дождавшись, пока они пройдут сквозь толпу, а та, в свою очередь, разделится на группы и займется разгрузкой каравана, археолог прервала бурную речь Блая:
— Уговор был о том, что они отрабатывают дорогу, — резко и твердо сказала она. — Как только они въехали в ворота, дорога закончилась. Они останутся здесь. Ты хорошо меня понял?
В ее голосе звенел металл, а Блай знал, что, если Токасия говорит таким тоном, давить на нее бесполезно. Отчаявшись, он сделал глубокий вдох и усилием воли заставил себя успокоиться.
Токасия сунула ему в лицо письмо:
— Э то от их отца. От него уже много лет не было вестей. Что тебе о нем известно?
Заикаясь, Блай пробормотал:
— Е-ему с-совсем плохо. Он недавно снова женился, на какой-то мегере. Сущая ведьма, из благородной семьи, у нее свои дети. Месяц назад он серьезно заболел, мы еще былив Пенрегоне. Кто его знает, может, он уже умер.
— Верно, может быть, он уже умер, — мрачно сказала Токасия, — а может быть, попросту слишком болен, чтобы позаботиться о сыновьях. Ты не знал о письме?
Купец замялся и опустил глаза.
— Нет, ты не знал, — продолжала Токасия. — Если бы ты знал, то не пытался бы столько запросить с детей. «Дорога туда и обратно», ничего не скажешь! Я-то тебя хорошо знаю, готова поклясться, что эти двое трудились до седьмого пота, под стать твоим зубрам, и не поручусь, что им не пришлось еще хуже. А все потому, что ты знал — раз письма нет, они могут говорить мне что угодно, я все равно не поверю!
— Их мачеха, она сущий зверь, — смущенно принялся объяснять Блай. — Хотела от них избавиться, но не дала с собой ни гроша. Не хотела тратить семейные деньги, ведь они скорее всего уже у нее кармане.
— Поэтому ты нанял мальчиков за стол и проезд, заставлял их гнуть спину, как рабов, а потом попытался оставить их у себя, зная, что о них теперь некому позаботиться, — сказала Токасия. — Это отвратительно! Забудь о несчастных детях, займись-ка разгрузкой и не сомневайся — я все проверю по списку, будь спокоен. А потом мы загрузим твои повозки. Несмотря на то что ты известный скандалист, я приготовила тебе пару вещей, за которые ты выручишь неплохие деньги.
Токасия собиралась еще прочитать Блаю нотацию, но тут прибежала Лоран:
— Госпожа Токасия, новые мальчики!
Токасия кинула на ученицу хмурый взгляд. Девушка заговорила с ней первой — судя по всему, дело серьезное.
— Что случилось?
— Они подрались, — сказала Лорана. — С Рихло и парой других ребят.
Токасия что-то тихо пробормотала. Блай фыркнул.
— Если хотите, я заберу их обратно, ваше высокоученое превосходительство, — сказал он.
Ученая смерила караванщика испепеляющим взглядом. Обернувшись к Лоран, она сказала:
— Возьми Ахмаля и пару землекопов, пусть разнимут их. А потом отведи их ко мне в палатку. — Лоран застыла в нерешительности, и Токасия едва удержалась, чтобы не топнуть ногой. — Живо!
Девушка со всех ног побежала прочь. Глядя ей вслед, Блай сказал:
— Прошу прощения, госпожа, но мне кажется, что с этой парочкой будет масса хлопот. Готов поклясться, от них будет больше убытков, чем прибыли.
— Сдается мне, так оно и будет, — проворчала ученая. — С их отцом тоже было ой как непросто.
— Значит, вы все-таки оставляете их? — спросил караванщик, удрученно качая головой.
Токасия вздохнула:



Страницы: [1] 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34
ВХОД
Логин:
Пароль:
регистрация
забыли пароль?

 

ВЫБОР ЧИТАТЕЛЯ

главная | новости библиотеки | карта библиотеки | реклама в библиотеке | контакты | добавить книгу | ссылки

СЛУЧАЙНАЯ КНИГА
Copyright © 2004 - 2020г.
Библиотека "ВсеКниги". При использовании материалов - ссылка обязательна.