read_book
Более 7000 книг и свыше 500 авторов. Русская и зарубежная фантастика, фэнтези, детективы, триллеры, драма, историческая и  приключенческая литература, философия и психология, сказки, любовные романы!!!
главная | новости библиотеки | карта библиотеки | реклама в библиотеке | контакты | добавить книгу | ссылки

Литература
РАЗДЕЛЫ БИБЛИОТЕКИ
Детектив
Детская литература
Драма
Женский роман
Зарубежная фантастика
История
Классика
Приключения
Проза
Русская фантастика
Триллеры
Философия

АЛФАВИТНЫЙ УКАЗАТЕЛЬ КНИГ

АЛФАВИТНЫЙ УКАЗАТЕЛЬ АВТОРОВ

ПАРТНЕРЫ



ПОИСК
Поиск по фамилии автора:

ЭТО ИНТЕРЕСНО

Ðåéòèíã@Mail.ru liveinternet.ru: ïîêàçàíî ÷èñëî ïðîñìîòðîâ è ïîñåòèòåëåé çà 24 ÷àñà ßíäåêñ öèòèðîâàíèÿ
По всем вопросам писать на allbooks2004(собака)gmail.com


Кстати! Если мое предположение верно, и я действительно в прошлом, в теле будущего императора Николая Второго, то понятно, отчего у ребят из будущего такая дохлая подготовка! А на хрена им подготовка, когда они с помощью этого хитроумного агрегата могут заселиться в любое тело? Вот жуки, а втирали! Хотя… одежда на них была по моде начала ХХ века, прически… Блин, неувязочка! Ладно, с этим потом…
Помнится, в ранней юности, на утверждение: "Человек может добиться всего, чего захочет!" — я отвечал: "Хочу быть шведским наследным принцем!" Смешно… В жизни бы не подумал, что у наследного принца такая тяжелая жизнь. Его, то есть мой, распорядок дня уплотнен до невозможности. Вообще-то, я читал, что в то время русский «свет» жил постранному графику, но насколько он странен, я себе и представить не мог!
Мое утро начинается в 7.30 по Пулковскому времени. Теоретически. Практически, я с огромным трудом выпутываюсь из объятий морфея где-то в 8.00 — 8.15. Но не позже. Потому как ровно без десяти восемь начинается мой утренний туалет. Ни одной, самой продвинутой моднице конца ХХ — начала ХХI века такой набор утренних процедур даже и не снился. Боже милосердный, это ж какой-то допрос с пристрастием. Протирки из чабреца, кельнская вода, вежетель, маникюр, распаривание кожи и прочая, прочая, прочая…
После этой камеры пыток меня ждет "легкий завтрак — закуска". Это — яичница с ветчиной, блюдо с балыком или с копченой дичиной, немного (не более полуфунта) зернистой икры, только что сорванная земляника со сливками, чай или кофе с теми же сливками, варенье, свежий горячий хлеб. И попробуй хоть что-то не съесть! Матушка-императрица (чтоб ей дом Ипатьева повидать!) тут же набросится с целой сворой лейб-медиков и начнется: "Ваше Императорское Высочество, извольте лечь. Ваше Императорское Высочество, покажите язык". А сами, между прочим, руки перед осмотром не моют. Я не медик, но в болезнях разбираюсь получше ихнего. Прилипалы, имбецилы! Взойду на престол — в Сибирь, в труху лагерную, на ноль помножу!
Через неделю такого усиленного питания пришлось срочно найти способ борьбы с ожирением. Теперь мое высочество завтракает и ужинает в теплой компании троих офицеров-стрелков и четверых казаков-атаманцев. Общими усилиями удается кое-как расправиться с этим пищевым изобилием. Стрелки императорского батальона и молодцы атаманского полка не разглашают тайны наших "утрень и вечерь" и могут пригодиться еще для чего-нибудь. Из этой компании мне удалось выделить нескольких офицеров, которые постепенно превращаются в эдакий "внутренний круг". Мне еще понадобятся преданные люди.
После завтрака — свидание с преподавателями. Эта амеба, эта медуза Николай умудрился отказаться от общего воспитания в каком-нибудь приятном местечке, типа «павлондии» или юнкерского училища имени его. И, в результате — до свидания такая замечательная вещь, как летние каникулы! Дебил!
Так что до императорского завтрака, на котором я обязан присутствовать, я успеваю ознакомиться с «последними» достижениями физики или математики, чтоб им пропасть!
В 11.00 по Пулкову — завтрак, а после него — малый выход Императора. Вся тягомотина тянется до двух часов пополудни. Потом Их Императорское Величество, влив в себя добрых полкило водочки, отправляется вершить государственные дела. Иногда мне приходится его сопровождать, и тогда я в полной мере наслаждаюсь зрелищем двух пьяных морд: Александр и его адъютант, Черняев, в полном молчании употребляют водку и коньяк попеременно, причем без закуски. Когда мне, наконец, надоест терпеть этого алкаша на троне, Черняев отправится в отставку с пенсией в виде сорокаведерной бочки коньяка ежемесячно. По-моему, больше ему ничего не надо.
Если же я не сопровождаю их пьянейшее величество, то по расписанию снова занятия. Учеба, фехтование, манеж или выездка на природе — все это часов до пяти. Общение с генералом Даниловичем[1]наводит на мысли о суициде. Сей великий полководец искренне полагает вслед за Драгомировым[2],штык — молодцом, а пулю — лишь несколько менее дурой. Я сделал одну попытку объяснить этому дуболому принцип рассыпного строя, но понял, что легче было бы растолковать этому бравому дурачку теорию Эйнштейна (если бы кто-то сперва растолковал ее мне), чем отвратить его от идеи колонн и сомкнутого штыкового удара. Ой, божечки, это скольких же мне сажать да стрелять-то придется?!
Далее — обед. Терпеть ненавижу французскую кухню, от которой здесь все без ума. Правда, тут мои вкусы совпадают с императорскими: их величество тоже предпочитает русские блюда. Не далее как вчера мы с ним буквально облопались окрошкой и студнем. Ему-то хорошо: под водку все лезет, а мне каково? Ну не могу я есть эту Францию! Того мерзавца, который удумал разварить луковицу до лохмотьев, потом бросить в это нечто пару гренок и назвать все это «супом», я после победы русского оружия лично отыщу и сварю живьем! Вместе с луковицей!
Потом куда-нибудь едем. Например, в театр. Я чуть было не выдал себя, пожелав услышать своего любимого "Князя Игоря". Поздно вспомнил, что опера еще не написана. Хорошо еще, что никто не обратил внимания. Посчитали обычной оговоркой, и предложили прослушать оперу «Богатыри». Похоже на "Прекрасную Елену" Оффенбаха, но занятнее. Понравилось.
В полночь — ужин с Императором, затем — какое-нибудь «развлечение»: бал, прием или что-то в этом же духе. "Николя — юн, и в его возрасте хочется развлекаться!" — заявляет папенька-венценосец, и маменька с ним согласна. Жаль, меня забыли спросить! Хорошо хоть, что мое тело само знает эти танцевальные па, потому как сам я к этому времени пребываю в п бредовом состоянии. И, наконец, поздний ужин: ветчина, фрукты, отварное мясо илирыба, легкое вино. На помощь снова приходят бравые стрелки и молодцы атаманцы. Короче говоря, в пол-четвертого — в четыре я забываюсь на несколько часов сном без снов, напоминающим обморок. А с утра все вертится по новой.
Правда, за эти три месяца я кое-что все же успел сделать. Во-первых, отыскал Дмитрия Ивановича Менделеева, спел ему дифирамбы, попил с ним чаю (Д.И. премилый чудак!), и уговорил его заняться не только порохами, но и взрывчатыми веществами. Предложил попробовать нитровать толуол. Менделеев согласился, причем пообещал разработать еще и промышленную технологию получения. Это "ура!".
Во-вторых, пообщался с капитаном первого ранга Макаровым. С этим человеком мы еще будем работать.
В-третьих, нашел общий язык с жутко толковым Куропаткиным[3].Начальник Генерального штаба у меня, можно считать, уже есть. Вот только командовать армией Вы у нас, дорогой Алексей Николаевич, не будете. Штабист и полководец — большая разница.
Но самое главное мое приобретение — личный адъютант. Их пьянейшее величество, пребывая в состоянии полной невменяемости подмахнул Высочайший рескрипт, и теперь уменя замечательный адъютант — штаб-ротмистр лейб-гвардии Драгунского полка Павел Ренненкампф[4].Думаю, немногие в ХХ веке знали, что этот парень — гений от кавалерии, такой же, как Буденный. Исключительно преданный и болезненно самолюбивый, Паша будет нужным и очень полезным человеком.
А, вот и он, легок на помине. Чего тебе, родной?
— Ваше Императорское Высочество. Их Величества ожидают Вас в малой зале! — браво докладывает Ренненкампф. И, чуть понизив голос, рекомендует доверительно: — Съешьте варенья, а то государыня опять бранить Вас за табак будет.
— Спасибо, Павел Карлович, — я одергиваю мундир, — сейчас иду…
Ох, ты ж, Господи, опять начинается. Прием…
Глава 3Рассказывает Олег Таругин
Прошло полгода. Как ни странно, я до сих пор жив и даже в здравом рассудке. Мне удалось кое-как изменить мой распорядок дня, и теперь я хотя бы высыпаюсь. Ну, почти высыпаюсь… Дело в том, что у меня появилась, как бы это выразиться помягче, пассия. Олечка Шаховская. Красивая и раскованная девица, на пару лет постарше цесаревича. Я увидел ее во время катания в Петергофе. Мы мило побеседовали, причем Оленька продемонстрировала такие свободные взгляды и такой лихой настрой… Три дня мы встречались с ней ежедневно, а потом, в беседке… Честное слово, я не ханжа, но эта чертовка, фактически, изнасиловала меня. И с тех пор мои ночи можно смело именовать "египетскими".
Самое удивительное, что венценосные рара и mama считают все происходящее совершенно нормальным и правильным. Ну, еще бы: вон милый кузен Сергей Михайлович веселые вечеринки с голыми девками и такими же офицерами своего полка устраивает, только ух! Так что я с Оленькой кажусь почти что монахом. Вот только не высыпаюсь. Увы, в этой проблеме атаманцы и стрелки — не помощники. Вот так и живу…
Зато мне действительно удалось сделать кое-что полезное. Несколько юнкеров из Павлондии и Николаевского получили досрочное производство и образовали костяк моейбудущей «гвардии». Командиром над ними поставлен князь Васильчиков[5],штаб-ротмистр лейб-гвардии конно-гренадерского полка. Черная форма конных гренадеров напомнила мне незабвенные "Семнадцать мгновений весны" и артиста Тихонова. Жаль, не доживу до этого фильма. Да и не будет его здесь.
Когда Васильчиков попал в мое поле зрения, первое что бросилось в глаза: очень уж мужик честолюбив. И смышлен. Карьерист. Конечно, задницу лизать, как в ХХ веке водится, он не станет, закваска не та. Но если надо будет в ход локти пустить — горло любому сломает, по трупам пройдет — не вздрогнет, своего добьется. Нужны мне такие. А второе, что показалось интересным: князь очень легко воспринял новые взгляды, которые я ему изложил…
— …Сейчас противники власти, все эти бомбисты-террористы, затаились. Они нашли убежище за рубежом, во враждебных странах. Но там они сидят, как черная зараза, готовая в любой момент выплеснуться на нашу Родину. Мне будет нужна помощь в борьбе с ними.
— Конечно, Ваше Высочество, я готов, как и все бороться с ними. Когда потребуется — мы встанем на Вашу защиту.
— Да нет, князь, меня это не устраивает. Я не собираюсь ждать, пока эти твари в человеческом облике явятся ко мне и начнут свою подрывную деятельность. Не вспомню сейчас, кто из древних сказал: Болезнь легче предупредить, чем лечить.
— Не понимаю, Ваше Высочество…
— Сейчас поймете. Готовы ли вы, князь исполнить мой приказ, сейчас же, незамедлительно?
— Ваше высочество… Если приказ будет подтвержден Императором… — В глазах Васильчикова вдруг вспыхнула нешуточная надежда. Это — глаза игрока, который почувствовал, что карта «пошла». — Приказывайте, Ваше Высочество!
Мне нравится, как смотрит этот офицер. Черт возьми, смешно: Васильчикову — тридцать пять, и он старше цесаревича на девятнадцать лет. Уже успел повоевать, награжденорденами. Однако сейчас глядит на меня, как на нового мессию. Правда, лично я уже прожил на свете сорок два годика, тоже воевал, только войны эти были несколько иногорода… Крови и грязи в них было гораздо больше.
— Хорошо, князь. В Лондоне проживает некто Плеханов, смутьян и марксист. Он ведет целенаправленную работу против существующего строя в России и против ее Императора. Мне нужна голова этого человека. Я приказываю вам, немедленно отправиться в Лондон и ликвидировать этого человека.
— Ликвидировать?
— Уничтожить. В физическом смысле. Убить.
Он смотрит на меня удивленно, но… Удивление в его глазах быстро сменяется пониманием:
— Ваше Высочество, сколько у меня времени на подготовку?
Ого! Про таких пишут: "значительно опередил свое время".
— Браво, князь! К сожалению, к моему глубочайшему сожалению, пока, — я делаю нажим на слове "пока", — пока, я не могу отдать Вам такой приказ. Пока… Ведь вы же понимаете, что посылать в чужую страну с таким заданием верного и надежного человека, — ого, дружок, как ты расправил плечи, когда я назвал тебя "верным и надежным", — это просто подлость. Ни один настоящий командир не пошлет своего подчиненного на верную и бессмысленную смерть. Но вот другой приказ я вам дам, князь. Через два дня я жду от вас докладную записку: количество сил и средств для тайной ликвидации господ Плеханова, Деича, Аксельрода и госпожи Засулич.
— Слушаюсь, Ваше Высочество…
— Подождите, это еще не все. Думаю, для работы вам будет полезно ознакомиться с деятельностью покойного г-на Судейкина, а так же с планами и работой в бозе-почившей "Священной дружины".
— Слушаюсь, Ваше Высочество… — снова кивает Васильчиков. Понятливый…
— Надеюсь, вы помните, как восемь лет назад, в Санкт-Петербурге были студенческие волнения. — Продолжаю я. — И вероятно, вы знаете, князь, чем это закончилось. Сто сорок человек, вдумайтесь, князь, сто сорок будущих врачей, хирургов, оказались за решеткой. А ведь у нас не так много врачей. Как вы считает, что можно было изменить вдействиях полиции?
Молчит, не понимает. Но пытается думать. Ладно, придется объяснить:
— Как вы считаете, дорогой князь, если бы при попытке подачи петиции господам студентам набили бы морду пьяненькие мастеровые, это повлияло бы на настроение господ студентов?
— Думаю… конечно, повлияло бы. Могли бы и плюнуть на свою петицию.
— Очень хорошо. А теперь представьте себе, если этих мастеровых поймают, и даже, слегка погладят плетьми. А потом умный и преданный человек расплатится с такими "мастеровыми"?
В его глазах светится понимание. Похоже, идея ему нравится. Надо дожимать.
— Возможно, вы слышали, князь, о некоем Степняке-Кравчинском? Слышали? Замечательно. Так вот, в одной из своих книг сей господин пишет следующее: "Полиция не считается ни с чем — ни с численностью людей, подвергающихся репрессиям, ни с личностью человека". Как вы думаете, князь, правильно ли такое поведение полиции?
Подумав, он отрицательно качает головой:
— Возможно, я не прав, Ваше Высочество, но, полагаю, что это не верно. Я уже и сам замечал, что простые люди полиции побаиваются. Или даже не побаиваются, а не любят.
— Верно. А правильно ли то, что полиция, которая обязана защищать обывателя от ворья и всяческой шантрапы, занимается ловлей политических преступников?
Васильчиков снова задумывается и снова дает отрицательный ответ.
— Правильно, князь. Но ведь должен же кто-то бороться с такими вот Каракозовыми, Засуличами, и прочими Долгушиными? Должен. И поэтому я хочу предложить вам, князь, возглавить новую организацию под названием Комитет государственной безопасности. Сокращенно КГБ. Пока мы будем с вами готовить людей для такой службы, вы, князь, будете еще привыкать к тому, что отчитываться глава этого комитета будет только перед императором или перед цесаревичем. Вы будете привыкать к тому, что полем вашей деятельности будет считаться весь земной шар, что вам придется решать весьма сложные задачи, в которые будут входить, например, показательные акции устрашения, когда вы, князь, пошлете убийц с задачей перерезать всех, кого они найдут в указанном доме, селе, хуторе, усадьбе…
— Ваше Высочество, позвольте вопрос. Я не отказываюсь, но… Для чего может служить такая акция устрашения?
— Для самых разных целей. Ну, например: КГБ узнает о том, что некто — опасный террорист, фанатичный социалист или анархист. Группа бойцов КГБ нанесет визит его семье, вырежет всех, от мала до велика, и оставит на стене лозунг, типа "Да здравствует анархия!", или "Так будет с каждым предателем святого дела!". Как вы полагаете, долго он останется преданным революционером? Или другой пример: издатель «Таймс» опубликовал возмутительную статью относительно порядков в наших тюрьмах для террористов. Так вот: такой человек, неважно чиновник он, министр, издатель, депутат, русский или иностранный, будет признан врагом отечества. Вы же знаете, что зачастую мы и со своими разобраться не можем, что уж об иностранных толковать? А тут вы посылаете своих специалистов, чтобы сначала уничтожить их всех до седьмого колена, а потом ужедругие специалисты, так же из вашего ведомства, возьмутся за то, что можно назвать: "пропаганда шепотом". Неофициально запускается слух о том, что этот человек наказан за свою антирусскую деятельность. Пусть все знают, что наказание придет неизбежно. Пусть нас бояться.
И далее в том же духе. Мы расстались с Васильчиковым глубоко за полночь. Он ушел от меня одухотворенный новыми перспективами, подтвержденными свеженьким указом Его Императорского Величества, гласящим, что отныне штаб-ротмистр Васильчиков — ротмистр[6].Это результат моего нового изобретения. Водка с кокаином, который продается у нас в любой аптеке. Я угостил своего венценосного родителя «заряженным» алкоголем и был просто наповал сражен последствиями угощения. Император впал в прострацию, в продолжение которой он был просто безвольной марионеткой. Тогда-то я и подмахнул несколько нужных мне бумаг. В том числе и приказ на Васильчикова. Приятно, когда такой мелочью можно доставить человеку радость. Тем более, я-то знаю, что обманул доверчивого князя. Он, в простоте душевной, полагает, что его КГБ будет единственной организацией такого рода. Фигушки! Будет еще и Главное Политическое Управление. А куда без ГПУ?Интерлюдия
Яркий свет несколько резал глаза, и оставлял ощущение некоего дискомфорта. Какой-то тревоги, опасности…
— Итак, мы здесь собрались, чтобы обсудить создавшуюся ситуацию. Думаю никому не надо объяснять, что произошло, но вкратце напомню: в результате преступной халатности доктора Фалина и магистра Крупиной один из переносных мнемотрансляторов типа ПМВ-13бис оказался в руках неподготовленного аборигена из кластера 2004. Он умудрился его включить и воспользоваться! Затем прибор таинственным образом исчез. По данному факту проводится служебное расследование. Дальше ситуация стала развиваться по схеме "незапланированное вмешательство со сквозными последствиями".
— Он что, на самом деле узурпировал Николая II? — голос выражал неподдельное изумление.
— К сожалению. И умудрился то ли случайно, то ли целенаправленно попасть в один из бифуркационных узлов второго рода (О, как! — кашлянул кто-то). Теперь уже необходимо исправлять сделанное: реципиент, под воздействием иновременного донора, произвел действия, исключающие, или как минимум, значительно затрудняющие его будущую женитьбу на Алисе Гессенской. Естественно, напрашивается вопрос: это обдуманное действие или случайное, и, если верно первое предположение, то какие дальнейшие действия иновременного донора последуют в дальнейшем?
— Возможно, он примет напрашивающийся союз с Германской Империей, что в дальнейшем приведет к самым серьезным последствиям в Старом и Новом Свете…
— Сейчас это не важно. Я предлагаю решить вопрос с пребыванием ИД в теле реципиента. Какие будут предложения?
Какое-то время было тихо. Слышалось лишь негромкое перешептывание. Наконец раздалось неуверенное:
— Может, с ним просто поговорить? По-хорошему, а? Растолковать ему, что будет из-за его деятельности. Ну не сумасшедший же он, в конце-концов, должен испугаться разрушения собственного тела и невозможности вернуться обратно.
— Действительно! — новый голос был намного увереннее. — Почему, собственно, мы так боимся, что он нас не поймет? Судя по всему, человек он разумный, хотя и несколько излишне энергичный, должен же понять, что ценой его мелкого тщеславия будут тысячи жизней. Да и вообще, может он уже давно домой хочет, а кода возврата не знает…
Слабые возражения потонули в одобрительном гуле.
— Итак, предварительно принимается решение попытаться убедить ИД оставить реципиента и, в случае необходимости, оказать ИД помощь в возвращении в исходный кластер…
Глава 4Рассказывает Олег Таругин
Мягко горит ночник. Сегодня мне совершенно не спится. Все-таки последняя рюмка кюрасао была явно лишней. Между прочим, пора подумать о том, что со спиртным надо что-то делать: моему новому организму не так много лет, чтобы пить в количествах, подсказываемых памятью сорокалетнего мужика. А то я, в последнее время чего-то перебирать стал. Вот и сейчас: в желудке копченый фазан яростно сцепился с кларетом урожая 1876 года и замечательным ликером кюрасао, причем кофе и полдесятка пирожных явно ведут партизанские действия. Блин, эдак ведь в Ригу съездить придется. Или Ихтиандра позвать…
— Не спится, Ваше Высочество?
Не понял — а это еще кто? Что за Белая Дама к нам в гости притащилась?
— Сударыня, прошу прощения, а вы кто?
Шуршание юбок, и дама средних лет присаживается на стул возле зеркала. Что-то в ней не так… Черт возьми, слишком уж по-хозяйски она себя ведет! Здесь так не принято…Э-э-э, уж не Засулич ли какая, доморощенная выискалась?
Ах, дьявольщина, а оружия-то под рукой никакого нет! Вот ведь, не подумал как-то, что товарищи террористы могут и во дворец прийти… Да нет, что это я распсиховался? Эту физию я, кажется, видел в окружении милой матушки. Или кого-то из великих князей… Мама моя дорогая, она, часом, не решила ли попробовать пообщаться с наследником престола, так сказать, в горизонтальном положении? А что, очень даже возможно, учитывая раскрепощенность нравов конца XIX века. Ну-ка, ну-ка…
Фигурка у ночной посетительницы ничего себе, мордашка — довольно смазливая. Если бы я еще не был так пьян — могло бы что-нибудь и срастись. Но сегодня я решительно не способен к активным действиям. К тому же из пьяного морока наружу лезет мое "второе я", которое активно начинает напоминать о себе попытками петь непристойные куплеты на французском, ругаться по-немецки, или, обливаясь пьяными слезами, молиться перед образами. Ну, надо что-то решать…
— Простите, мадмуазель, если бы вы…
— Знаешь, Олег, в прошлый раз ты мне показался симпатичнее, хотя и сейчас ты вполне ничего.
Выражение "обухом по голове" очень точно передает мое нынешнее состояние. Это что ж, Светлана?
— Ну, Олег, не надо так дергаться. Ты, вероятно, случайно воспользовался нашим ПМВ, и теперь сам не знаешь, как возвратиться обратно. Я здесь для того, чтобы тебе помочь…
Ха! Помощница!
— Светлана, а кто вам сказал, что я хочу домой? Мне здесь нравиться, да и… Знаете, история России времен императоров Александра III и Николая II всегда представляласьмне безумным набором диких случайностей, откровенного идиотизма и столь же откровенных подстав. Так вот, мне представилась возможность кое-что изменить в этом кошмаре, и с чего вы взяли, что я откажусь от этого шанса?
Сказать, что моя визави обескуражена моим ответом, значит, ничего не сказать. Руки нервно комкают подол платья, на скулах выступил лихорадочный румянец, рот приоткрылся, точно ей не хватает воздуха. А вот интересно: если она сейчас завизжит, то как я буду объясняться со сбежавшимися слугами?
— Олег, ты сам не понимаешь, что говоришь! — наконец выдавливает она из себя. — Ведь нельзя же так вот, с бухты-барахты, вламываться в историю, как слон в посудную лавку. От твоего вмешательства могут пострадать люди…
— А от моего невмешательства люди уже пострадали! Без малого 70 миллионов погибших в войнах и революциях только в одной России! Ты, историк, скажи: сколько народу погубила хотя бы одна эта ублюдочная перестройка?! А так эти люди будут жить! Это что — семечки?
— Ну да, а тем, кто родился от браков, что в результате твоего вмешательства не осуществятся — этим что делать? Они-то в чем провинились?
Вот за что люблю профессиональных историков да и вообще ученых, так за полное отсутствие моральных устоев и нравственных принципов. Значит, выходит, что добрая сотня миллионов должна умереть, и добрых полмиллиарда никогда не родится, только бы ныне здравствующие миллионов сто были живы…
— Знаете, Светлана, а мне вот кажется, что браки, если они не по расчету, заключаются на небесах. Так что никакой беды не случиться. И потом: мой дед погиб на фронте. Уменя родилась неплохая идея — выручить его из неприятностей. Думается, что у меня это получится.
Она приподнимает голову. Теперь в ее глазах решимость.
— Тогда нам придется заставить тебя. Силой!
Ага! Видел я вашу силу. Хорошо запомнил. Или он могут вытащить меня против моей воли? От этой мысли меня прошибает холодный пот. Хотя… Не-е, неувязочка. Если бы могли,то сразу бы и вытащили, а не мотались бы сюда разговоры разговаривать.
— Интересно бы взглянуть, как это у вас получится? Телу, конечно, всего шестнадцать, но постоять за себя я смогу.
Господи, твоя воля! Что это у нее в руке? Пузырек и марля? Мать моя, императрица российская, эта дура меня усыплять решила? Ну, так и есть…
Света кошкой кидается ко мне. Извините, сударыня. Короткий удар ногой отбрасывает путающуюся в кринолинах агрессоршу к стене. Отдыхайте, девица-красавица. Я вскакиваю с постели… Б…! Твою мать! Будь она проклята, эта идиотская привычка XIX столетия — спать в длинных и неудобных ночных рубахах! Запутавшись в подоле я чуть не падаю на пол. Светлана уже на ногах и снова кидается ко мне. Н-на! Как могу, червяком изворачиваюсь на полу и подбиваю ее ногами. Ляг, полежи. Вот ведь, пантера самозваная: еще в партере со мной бороться затеяла! Эх, черт возьми! Весу во мне маловато! Ничего-ничего, когда-то ваш оппонент занимался борьбой и не успел все забыть. А ну-ка… Треск разрываемой материи и тишину ночи прорезает истошный вопль:
— А-а-а! Пусти, пусти, больно, руку сломаешь! — верещит Светлана, не похожая сама на себя.
— Это тебе урок: не прыгать на наследника престола Российской Империи — удается пропыхтеть ей в ответ. — Особенно, с такой чахлой физподготовкой.
За дверями спальни топот ног. Что-то с грохотом опрокидывается и тут же в мою опочивальню вламываются Васильчиков и Ренненкампф с револьверами в руках. Следом за ними галопирует часовой с винтовкой наперевес.
— Ваше Высочество! Ваше Высочество! У вас все в порядке? — галдят мои адъютанты наперебой, но, узрев то, что твориться в моей комнате, застывают в подражание лотовой супруге. Я перевожу дух и оглядываюсь…
Вид, открывшийся моим бравым защитникам, действительно, впечатляет. На полу, без юбки (разорвалась и улетела во время схватки), со сбившейся набок прической, покрасневшим лицом и заломленной за спину рукой лежит фрейлина императрицы. На ее спине (и чуть пониже), в разорванной до пупа ночной рубахе, восседает Наследник Престола Российского, удерживая хитрым захватом означенную руку означенной фрейлины.
Минута молчания длится недолго.
— Ваше высочество мы просим извинения — выдавливает из себя Ренненкампф. — Нам показалось, что из вашей комнаты… э-э… из вашей комнаты…
Он сбивается и умолкает. Васильчиков судорожно сглатывает, нервно нашаривает рукав Ренненкампфа и, пятясь назад, тянет Павла Карловича за собой, одновременно ухитряясь выпихнуть часового… хм… ну, скажем, "задним фасадом"…
— Ну что, будешь еще брыкаться, или мне и вправду руку тебе сломать?
— Сволочь, — шипит пленница. — Ну, ничего, с тобой еще разберутся…
Что, интересно, пришлют взвод карателей? Таких же, сахариновых, которые делать ничего не умеют? Ой, я сейчас укакаюсь от страха…
Внезапно ее лицо как-то неуловимо изменяется. Глаза на мгновение мутнеют. Что это с ней — обморок? Привстав, я переворачиваю ее на спину. Господи, да что с ней такое? Помирать что ли собралась? Я встряхиваю ее за плечи. Похоже на обморок. Так-с, лучший способ от обморока — пощечина…
Дикий визг бьет по ушам точно близкий взрыв. Светлана начинает вырываться с такой нечеловеческой силой, что я поневоле вынужден ее отпустить. Ух! Рука с расставленными пальцами пролетает в опасной близости от моего носа. Ну, подруга, так не пойдет. Самый тяжелый хук, какой только может выдать не слишком высокий шестнадцатилетний отрок заставляет ее голову мотнуться назад. Светлана медленно оседает на пол. Наконец-то, сражение закончено. Теперь связать ей руки и ноги остатками ее юбки и моей рубашки, и можно покурить с чувством выполненного долга.
Ароматный дым убегает вверх правильными колечками. Интересно, а что мне с ней делать? Да пофиг — утро вечера мудренее. Ой, как хорошо-то…
— Что вы собираетесь делать со мной, Ваше Высочество?
Голосок дрожит, испугалась. И правильно… Кой черт правильно? Какое "Ваше Высочество"? Почему не "Олег"?
А вот почему. Наша "гостья из будущего" отчалила в свое "прекрасное далеко". Теперь передо мной несчастная женщина, которая, придя в себя, обнаружила что лежит в разорванной одежде, а над ней склонился нагой цесаревич. Есть от чего завизжать. Надо срочно что-то придумать… Блин, вспомнить бы еще, как эту мадемуазель звать? Вроде быЗинаида…
— Мадемуазель, скорее мне нужно задавать вам этот вопрос. Я уже засыпал, когда вы вошли в мою спальню и, не сказав худого слова, напали на меня, пытаясь усыпить. Не верите? Взгляните, что лежит у вас под рукой?
Она с удивлением взирает на склянку с хлороформом и поднимает на меня испуганные глаза.
— Но поверьте, Ваше Высочество, я совершенно не собиралась нападать на вас. Я… я не знаю… как это все случилось. Я ничего не помню, — сообщает она и заливается слезами.
Ну, вот, здравствуйте! Сперва — уговоры, потом — драка, и вот теперь — разбор полетов. Охо-хо-хонюшки, будем утешать…
Лихорадочно оглядываю комнату в поисках чего-нибудь, что могло бы ее успокоить. Святые угодники, да я ж все еще голый! Схватив халат, я мгновенно влетаю в него, молниеносно завязываю пояс… Ф-фух, теперь можно думать… О, вот сифон с содовой водой.
— Успокойтесь, Зинаида… (как же тебя по отчеству?)… Вот, выпейте воды.
Зубы стучат о край стакана, вода проливается на грудь.
— Ваше Высочество, а вы меня не развяжете?
— Конечно, конечно, если только вы не будете снова кидаться на меня как рысь в лесу.
Я распутываю узлы и помогаю женщине подняться.
— Вот так, вот так… Садитесь в кресло, мадемуазель. Я пошлю кого-нибудь из своих адъютантов принести вам одежду.
— Mersi — шепчет она, и вдруг лукаво стрельнув в меня глазами, сообщает, — а вы весьма привлекательны, Ваше Высочество.
Понятно. Пропала ночь. А я так хотел выспаться…
Глава 5Рассказывает Олег Таругин
Ну, вот и год пролетел. "Как я выжил, будем знать только мы с тобой!" (Интересно, в этом мире будет Симонов?) За этот год у меня было много, мно-о-го дел. Во-первых, образование. Ну, классическое среднее образование я, кажется, получил. Странно было, когда мое "второе я", обычно молчащее и загнанное под спуд, подсказывало мне ответы на латыни, французском или немецком языках. По другим предметам я отвечал самостоятельно, чем поверг в немалое удивление господ преподавателей. Еще бы, формулы сокращенной тригонометрии в гимназиях начнут преподавать только лет через двадцать, дифракцию — лет через тридцать. А я это знаю, и от моих ответов профессура обалдевала, а мои милые наставники, Победоносцев и Данилович, выглядели именинниками.
В результате — моё образование вроде как завершено. Венценосный папенька выделил мне роту в Стрелковом батальоне императорской фамилии и теперь я — ротный. Как бы ротный. Офицеры-стрелки по-видимому решили, что обязаны отплатить мне за завтраки и ужины, превратить мою службу в бесконечное застолье. Ну, это уж дудки!
Со своей ротой мне удалось провести пару занятий по рукопашному бою, несколько — по снайперскому делу. Глядишь, года через полтора из этого батальона выйдет первая часть особого назначения. Посмотрим…
Основной моей задачей стала за этот год женитьба. Аликс Гессенскую я отшил так, что за русского цесаревича она выйдет только под страхом смертной казни. Это хорошо,потому как у меня на примете имеется другая невеста. Принцесса дома Гогенцоллернов — Виктория, для домашних — Моретта. Девица на полгода постарше цесаревича и была обручена с болгарским князем, Александром Баттенбергом, но кого это волнует? Даже если бы она была старше на двадцать лет, страшна, как Хиросима и обручена с графомДракулой, я все равно желал бы на ней жениться. Эта Моретта принесет в качестве приданного союз России с Рейхом, так чего ж еще желать? К тому же сказать, Баттенберг не настоящий князь. Несколько лет назад его свергли с престола, и теперь он отирается при европейских дворах в поисках поддержки. Самое пикантное в том, что до восшествия на престол Александр Баттенберг служил офицером в русской армии, и был направлен на болгарское княжение именно для того, чтобы отстаивать интересы России. Однако «Сандро» оказался, мягко говоря, подонком, моментально забыв, кто, собственно говоря поднял его из грязи в князи. Сейчас большего русофоба еще поискать…Ну-с, как говорится в одном фильме, который может быть снимут лет через семьдесят: "Жених согласен, родители невесты — тоже, осталось уговорить невесту".
Правда, насчет родителей невесты, я малость прилгнул. Фриц и Вики, родители будущего кайзера Вильгельма и моей избранницы, его сестры, отчаянные англофилы, Россию ненавидят, и отдадут свою дочь за русского цесаревича только под угрозой применения оружия. Конечно, еще жив старый кайзер, большой друг нашей Империи, но он уже стар.Так что, если разобраться, у меня есть только один союзник: будущий кайзер Вильгельм. Парень он увлекающийся и рыцарственный, и наверняка не упустит возможность поучаствовать в романтическом приключении.
Остается только придумать, как бы дать знать о своей любви и желании жениться. Идея пришла не сразу, но когда пришла и оформилась… Все-таки, я гений. Ну, как минимум талант, особенно — в сравнении с бесцветными ребятами из патриархального, спокойного XIX века…
— …Здравствуйте, господин академик.
— Здравствуйте, Ваше Императорское Высочество. Какая честь.
— Ну что вы, Это для меня огромная честь, что сам академик Суриков согласился принять меня. Ведь я всего-навсего один из множества наследников множества престолов,а вы — величайший художник нашего времени!
Лесть — штука полезная. Василий Иванович приятно пунцовеет и смотрит на меня уже заинтересованно. Я рассыпаю дифирамбы его "Утру стрелецких казней" и "Меншикову в Березове". С трудом вспоминая работы искусствоведов конца ХХ века, восхищаюсь композиционным построением полотен, расписываю цветовую гамму, историческую достоверность. И вот результат: Суриков, усмирен, покорен, очарован и готов выполнить любую просьбу восторженного цесаревича.
— Чем же я могу быть вам полезен, Ваше Высочество?
— Василий Иванович, я пришел к вам с нижайшей просьбой. Вы один сможете мне помочь.
Суриков удивленно пялится на цесаревича, пришедшего к нему за помощью.
— Дело в том, господин академик, что я… влюблен. Моя избранница — принцесса из дома Гогенцоллернов, Виктория. Мне необходимо дать ей знать о своей любви. И помочь мне можете только вы.
— Да чем же, Ваше Императорское Высочество?
— Напишите картину. Что-нибудь из наполеоновских войн. На переднем плане — молодой русский офицер, раненый. Над ним склонилась немецкая девушка. А дальше — бесконечная колонна французских солдат и Наполеон, брезгливо смотрящий на раненого.
— И в виде русского офицера и немки будут изображены Вы и Ваша избранница, — Суриков, похоже, заинтересовался моей идеей. — Ваше Высочество, если позволите, я попробую сделать несколько набросков прямо сейчас.
Мы расстались через четыре часа. Мы обсудили наброски, до хрипоты наспорились по поводу композиции, и решили вопрос с названием полотна. "Битва при Дрездене". Здорово! Хорошо, что у Василия Ивановича есть время и он готов временно отвлечься от своей "Боярыни Морозовой". Обещал через три месяца выдать на-гора первый вариант. Пойдет…
Вот по осени и едем свататься. «Едем» — это значит я, Ренненкампф, Васильчиков, и атаманец Шелихов, с которым я теперь каждое утро занимаюсь рукопашным боем. И, разумеется, с нами едет академик Суриков со своим полотном "После поражения". На переднем плане тяжело раненный русский офицер-драгун, который с мольбой протягивает руки к немецкой девушке. Девушка, списанная с фотографии Моретты, вытирает ему кровь, а сама, с ужасом на лице смотрит на убитых пруссаков, лежащих рядом. И на все это брезгливо взирает Наполеон, окруженный своими гренадерами, осененный трехцветными знаменами. Ну, если немцы намека не поймут, то я уж и не знаю, чем пронять этих бюргеров…
Проняло. Старый кайзер, полюбовавшись на присланное ему в подарок творение академика, прослезился и разразился длинной речью о братстве оружия, об общей истории, одавних традициях дружбы и добрососедства. А ко мне приближается молодой Вильгельм:
— Послушайте, кузен, одна из фигур на картине напоминает мне мою родственницу. Скажите, это случайность?
— Э-э… — а ну-ка, постараемся покраснеть и сделаем вид, что нам мешают руки! — Кузен, я могу Вам довериться? Помнится, мы с Вами были довольно близки в России, но все же…
Он заинтересован и заинтригован. Его серые чуть на выкате глаза впились в меня.
— Я полагаю, что не давал вам повода, кузен, сомневаться в моем к Вам расположении.
— Хорошо, кузен. Я только хотел бы поговорить с вами наедине.



Страницы: 1 [ 2 ] 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16
ВХОД
Логин:
Пароль:
регистрация
забыли пароль?

 

ВЫБОР ЧИТАТЕЛЯ

главная | новости библиотеки | карта библиотеки | реклама в библиотеке | контакты | добавить книгу | ссылки

СЛУЧАЙНАЯ КНИГА
Copyright © 2004 - 2020г.
Библиотека "ВсеКниги". При использовании материалов - ссылка обязательна.