read_book
Более 7000 книг и свыше 500 авторов. Русская и зарубежная фантастика, фэнтези, детективы, триллеры, драма, историческая и  приключенческая литература, философия и психология, сказки, любовные романы!!!
главная | новости библиотеки | карта библиотеки | реклама в библиотеке | контакты | добавить книгу | ссылки

Литература
РАЗДЕЛЫ БИБЛИОТЕКИ
Детектив
Детская литература
Драма
Женский роман
Зарубежная фантастика
История
Классика
Приключения
Проза
Русская фантастика
Триллеры
Философия

АЛФАВИТНЫЙ УКАЗАТЕЛЬ КНИГ

АЛФАВИТНЫЙ УКАЗАТЕЛЬ АВТОРОВ

ПАРТНЕРЫ



ПОИСК
Поиск по фамилии автора:

ЭТО ИНТЕРЕСНО

Ðåéòèíã@Mail.ru liveinternet.ru: ïîêàçàíî ÷èñëî ïðîñìîòðîâ è ïîñåòèòåëåé çà 24 ÷àñà ßíäåêñ öèòèðîâàíèÿ
По всем вопросам писать на allbooks2004(собака)gmail.com


Сержант Мортян и наблюдательная птаха в одно и то же мгновение заметили, как в первом ряду щербатый бес Душман заухмылялся самым наглым образом. Младший командир не стал чикаться, подошел вплотную к Душману и вмиг объяснил ему промеж рогов всю глубокую неуместность наглого ухмыляния. Мы в армии или кто, а, военные? Боевая мы чистая сила или какого беса?
Повинуясь ругательски ругательным командам сержанта, небольшой отрядец бесей, бойцов с дюжину или около того, покинул общий строй, разобрал в подвале оружие и отправился к Метромосту в кузове армейского грузовика. Поколебавшись, кого назначить старшим над этой дюжиной, Мортян ткнул когтем в тощего Питера. Во-первых, командира должно бояться больше, чем врага, а этого херувима подколодного будут бояться все его мелкие кособрюхи. В бою на дубинках он три раза выходил первым во всем боевом квадрате. Во-вторых, командир должен выделяться из общей кучи бойцов. Питер выделялся. Даже очень. На башке его бесенячьей красовалась бандана с дырками для рогов, а поверх банданы – тюбетейка. Вместо парика. Чем не командир!
Прочим же сержант сообщил программу действий на ближайшее время:
– Ну, отбросы, разобрали барахло, живо, и за мной. Бегом!
Вот бы пернатой твари, обозревающей все эти военные приготовления, глаза особого устройства: чтобы можно было заглядывать под череп наблюдаемым персонам и угадывать тамошние мысли. Птичка бы моментально осознала всю искренность мортяновых речей (да, еще бы ее следовало обучать позднепреисподнему бесенячьему говору). Сержант, коренной житель провинции Гнилопят в семнадцатом поколении, как и все средние гнилопятцы, отличался деревенским здравомыслием. А здравомыслие подсказывало ему: когда неприятностей больше одной, надо занять в пространстве точку, которая была бы максимально удалена ото всех наличествующих неприятностей. Он, конечно, не думал такими длинными периодами и в такой прямой последовательности. Искомую точку в пространстве сержант чувствовал как ничто другое. Какой-то потаенный инстинкт совершенно точно выводил его на искомую позицию. Сильнее, пожалуй, был только одна сторона его интуиции. А именно та, что выводила прямиком на пиво… Так вот, Мортян отнюдь не рвался подставить собственное брюхо под Лезвие конопатой девки. Да и ребят напрасно класть – не резон. Но против полковничьей команды он также идти бы не рискнул. Какая выходила ему командирская стратегия? А такая: не воюй мало, не воюй много, а воюй умеренно…
* * *
…глазами младшего витязя Павла Мечникова
– Есть! Вот они.
– Не показалось часом? Ваське на улице Розанова показалось…
«Тормози-ка и смотри сам!» – хотелось ответить Мечникову. Несколько дней назад он бы и сказал что-нибудь в этом роде. Но на Бойкова глядя, кое-чему учишься. Павел произнес другое и в другом тоне:
– Тормози и буди Василия. Живее!
Пока тот дружинник, который был за рулем, тормошил того, который дремал на заднем сидении, господин младший витязь подошел ко вторым «Жигулям».
– Разворачиваетесь к платформе «Беговая» и перекрываете ее. Перед вами будет отряд в две дюжины бесов. Ваше дело – удержать их и уцелеть при этом. Связь поддерживать постоянно. Боря, посмотри на экранчик. Видишь их?
– Так точно.
На экранчике две белые точки показывали машины дружинников – в том месте, где Хорошевское шоссе заканчивается развилкой: в одну сторону улица Беговая, а в другую Ваганьковский мост. Под мостом – целая шеренга железндорожных путей Белорусского направления, там и сям разбросаны неуютные домики путейцев, за путями – еще пара домиков и смиренномудрое Ваганьковское кладбище, а чуть в сторону – платформа «Беговая». Место для удара неожиданное и очень неудобное для нечистой силы: бесям шагать по освященной кладбищенской земле ничуть не лучше, чем по горячей сковородке… Павел потому и патрулировал здесь в последнюю очередь. А беси не стали калечить копыта, кладбище они обошли, как-то просочились мимо него. Ай да беси! Хитры, смекалисты. И теперь две дюжины красных точек обосновались в домиках за путями, а еще две уже почти добрались до «Беговой». Противник растягивал силы и без того маленькой группы Мечникова…
– Задача ясна? – два дружинника закивали, забормотали, да мол, ясна. – Тогда выполняйте!
Случилась очень крупная неприятность, которую не сумел предугадать Бойков и которой даже помечтать-то не мог Зеленый Колокольчик. Основные силы «особой экспедиционной группы» встретили перед собой не воеводу с Петровичем и полутора десятками дружинников, а дозор младшего витязя Павла Мечникова из пяти бойцов, считая его самого. Мортян со своими бесями превосходил эту группку по силе в десять раз… Стратегия Бойкова была проста: один дозор, отступая, сдерживает бесей там, где они попытаются прорвать заслон; другие дозоры должны будут поспешить на помощь. Воевода не рассчитывал на удар самыми большими силами по самой слабой группе в самом безопасном месте. И еще он не знал, что на просьбу о подкреплении ответит Мечникову: «Нет возможности. Ведем бой в районе Таганки». И, кстати, точно так же ответила Машенька: «Ведем бой у станции метро "Университет"». Петровича отделяли от точки прорыва как минимум полчаса езды…
* * *
…глазами младшего витязя Машеньки
Иногда жизнь складывается так, что шишки падают на голову неправдоподобно густо. Думаешь: ну все, за последние сутки упало уже сорок две, сорок третьей падать просто некуда – на голове ровного места не осталось… Да и несправедливо как-то! Все мне, мне и мне, ни одной мимо, каждая – прямехонько в цель. Жизнь же, вроде бы, обязывалась быть полосатой: за темной полосой должна идти светлая… Ах да, никто не проинформировал эту самую жизнь, когда именно следует закончить темную полосу – сейчас, через год или за десять минут до конца лично моей биографии. Что ж такое! Это что ж такое! Господи, за что ты меня так? Или все-таки закончилось и продолжения не будет? Бум! Сорок третья упала…
«Ход конем» назывался бар, у окна которого стояла Машенька, печально вздыхая и пытаясь откорректировать позицию стрелков. Тот, что залег на крыше нового цирка, видимо, поставлен идеально. Проспект Вернадского у него как на ладони. Пулеметчик рядом с ней – печальная необходимость: с больной рукой она не чувствовала себя уверенно. Снайпер на одном из верхних ярусов Главного здания МГУ – лучше не придумаешь. А вот парень, которого она спрятала на чердаке здания напротив, вызывал опасение. Во-первых, он слишком редко поражал цель из своей основной боевой машинки – гранатомета. Во-вторых, оттуда, сверху, он сможет поливать огнем все что угодно на маленьком приметрошном рыночке, но слева ему сужали сектор обстрела угловой дом, какие-то деревца. Она поколебалась: переместить его или нет? Казалось бы да, да, надо поставить внизу… Но госпожа младший витязь этого делать не стала. Не то чтобы ей подсказывала необыкновенную решимость интуиция. Интуиция безбожно врет в девяти случаях из десяти; худо, что помнят как правило десятый случай… Просто они могли обойти позицию дружинников слева, по дворам и через Ломоносовский проспект. Тогда крыша дома № 23 окажется единственной точкой откуда их можно как следует достать.
…Первая шишка за последние дни – отнюдь не та, когда Петрович вынул из ее постели Геракла. А вот почему она сумела грехопасть с этаким дегенератом, непонятно. Да и просто плохо. Глупо, грязно, непростительная слабость… Одним словом, первая шишка. Полбеды, что дружина покуда отступает – ничего, из окопов танки жечь сподручнее…Полбеды, что ее рука годится только в экспонаты на выставке бесполезных вещей. Полбеды, что у них с Пашкой было всего несколько часов… Господи, какое счастье, неужели я достойна такого подарка? Господи, спасибо тебе! Что он там, как он там, ему теперь обязательно следует выжить. Господи, дай ему выжить! Только-только я начала отмокать… А то ведь была как дерево. Господи, пусть его не выбьют… Ты же всемогущий, сделай это для меня! Полбеды, что не с Гераклом, ни с Пашкой она не венчана, а уже вступила… в галантное знакомство. Хотя, конечно, грех велик и замаливать придется ой как долго… И венчаться. Конечно, венчаться. Сейчас же, как только этот переполох пойдет на убыль. Так вот: истинная беда – сколько же, прах-распротрах, ждать-то окончания нынешней лабуды? Сколь еще? День? Неделю? Месяц? Опять двадцать пять: война на дворе – любовь подождет? Вот она, где беда-то! Чисто нереальный примитив, как нынче говорит рафинированная молодежь.
Га-ах! Ларек на противоположной стороне распустился дымным цветком. Га-ах! Рядышком разлетелся угол рыночной харчевни. Кого там поражал ее гранатометчик? Га-ах! В доме напротив зазвенели выбитые стекла. И сразу – тах! тах! снайпер с крыши цирка тоже ударил куда-то, бог весть куда. То место, куда лупил с чердака счастливо оставленный там гранатометчик, было закрыто от нее ларьками, торговыми рядами, выходом из метро…
Тут ее вызвал по рации Пашка. Жив, счастье мое! Что у тебя? Сколько? О! О! Свяжись с Бойковым. Извини, солнышко, прости меня, я не могу. Мы тут ведем бой у станции метро «Университет». И он ей: ладно, мол, не волнуйся, разберемся как-нибудь сами.
Как тут не волноваться!
Га-ах! С рыночка разбегались торговцы из числа самых ранних пташек.
Она посмотрела на экранчик. Проход между домом № 23 и рыночную площадь занимали раз… два… семь… тринадцать красных меток. Две добрались уже до трамвайных путей у самого Ломоносовского проспекта. Это должно простреливаться, это должно быть видно… Га-ах! При таком темпе у него скоро кончатся заряды. Машенька взяла бинокль. Точно! Прямо у самых рельсов два беса перекатываясь, подпрыгивая, всячески сбивая снайперам прицел, пытались снять того, на чердаке, из арбалетов.
Га-ах!
Она навела Лезвие. Посмотрела, что там на дальномере… Очень хорошо. Установила достаточную для выстрела интенсивность и провела короткую кривую линию. Оба стрелка мешками попадали на брусчатку. Вернее, уже не стрелки, а туловище с ногами и руками, пара ног, туловище с головой, но без ног, голова без туловища… И два арбалета, разумеется.
Метки на экране потекли назад, под защиту ларечного хаоса. Там у них один-единственный противник, гранатометчик.
Кстати, гранатометчик: га-ах! Судя по ошметкам, поднял на воздух какой-то мусорный контейнер. Впрочем, издалека не видно. Машенька велела пулеметчику попугать бесей, попрятавшихся между ларьков. Сама встала у него вторым номером. Ой-ой! До чего же довел ее руку этот мерзкий бесишка!
Страшно представить себе, что делает с картонными стенами рыночных строений огневой удар из ДШКМ’а с дистанции в несколько десятков метров. Крупный все-таки колибр. Все это месиво прошивает как папиросную бумагу. Машенька забеспокоилась, как бы не выбить кого-нибудь из гражданских, из тех, кто живет на первом этаже дома № 23 и сейчас распластался на паркете, не смея поднять головы…
Га-ах! Красные метки явственно рванули наутек.
Впоследствии милиция квалифицированно определит: разборка между мафиозными группировками. Солнцевские и Коптевские. Или Саратовские и Сергеевские. Или что-то в этом роде.
После боя они нашли всего одно беса, порванного в клочья прямым попаданием из гранатомета. Не считая, конечно, тех двух страдальцев на трамвайных путях. От рыночка осталась каша из пластика, фанеры, стекла и картона. А поразили они там только одного беса. Единственного. Обгорелые клочья и тюбетейка рядом. «Гримасы рыночной экономики» – так называлась статья об университетском инциденте в газете «Звон свободного слова».
И, кстати, снайпер на крыше цирка получил арбалетный болт в голову. На таком расстоянии… Удивительно.
Госпожа младший витязь хотела было связаться с Мечниковым. У того молчала рация. Отключил, чтобы не отвлекаться, или? Господи! Двенадцать минут она беспрерывно вызывала его. Потом он сам связался и сказал:
– Машенька! У меня…
* * *
…опять глазами младшего витязя Павла Мечникова
Хорошевское шоссе отделял от железнодорожных линий высокий забор из бетонных столбов и деревянных штакетин. Одна из них с треском раскололась перед самым носом у Мечникова. Господин младший витязь глянул в бинокль. Там, за путями, в окне железнодорожного домика курился дымок… В ту же секунду дымом окуталось второе окно – по соседству. Дружинник, стоявший рядом, вскрикнул и… подпрыгнул что ли? Нет, не подпрыгнул – просто сила, с которой пуля ударила его в грудь, была столь большой, что дружинника на мгновение оторвало от земли. Знаком Павел приказал второму: давай мол, прячься за бетонный столб. Приказал бы раньше, этот убиенный был бы еще жив. Мечников опустился на корточки рядом с телом. Нет, никакая реанимация не поможет – мертвее мертвого. Огромная рваная рана, ребра торчат наружу… мертвее мертвого, иначе нескажешь. Он рванул ворот и снял смертный медальон: на всякий случай, если тело некому будет вытащить…
Тут его обсыпало каменной крошкой. Да что за…! Средневековый колибр какой-то, пульки на слона. Посмотрел туда сторону в прицел Лезвия. А! Вот оно что! Какие-то старинные ружья в полтора человеческих роста длиной.
…У самого уха прожужжал шмель с детский кулачок размером. Мечников прицелился как следует. Далековато, далековато, может не достать… но попробовать стоит. Когда один из стрелков склонился над своей маленькой бомбардой (или пищалью?), Павел плавно нажал спуск. Оконный проем наискось прочертила маленькая молния. Оказалось, – ничего, не так уж далеко. Стрелок подпрыгнул, закрыл морду когтистыми лапами, бросил ружье или что у них там. Второй номер все пытался сбить с его головы пламя. Другую пару стрелков тамошний командир моментально убрал куда-то вглубь, назад, умный, гад, бережет своих.
На экранчике видно было какое-то беспорядочное движение красных меток. Что-то они активничали на той стороне, видно, готовилась атака. Потом замерли. Чего-то ждут. Чего?
В это время на платформе «Беговая» началась беспорядочная пальба, граждане ожидающие подняли крик, защелкали милицейские пистолеты, грохнул залп из двух гранатометов… На той стороне, где «в Москву», закрепились беси, отсюда не видно, но, по всей видимости, визжали, носились по платформе, стреляли из арбалетов. На той стороне, где «из Москвы», два дружинника орудовали гранатометами против бесей и одновременно пугали револьверными выстрелами некстати появившийся патруль… Еще живы, значит.
…А! Вот чего они ждали! Медлительное тело электрички подползало к «Беговой». На полминуты или, может быть, меньше, оно закрыло пути. Сейчас же экранчик показал быстрое движение красных меток на эту сторону. Знали, черти, не станет витязь резать состав, переполненный людьми, хотя и хватало Лезвию мощности на такую операцию… Чуть в стороне плотная кучка из девяти меток – впритык друг к другу – буквально полетела через пути. Нет, не в стороне, по мосту, по мосту!
Мечников стремглав кинулся назад, туда, где Хорошевка плавно перетекала в Ваганьковский мост. Ба-атюшки светы! От такого зрелища на какую-то долю секунды Мечников оторопел. Прямо на него летела черная «Волга», битком набитая бесями, да еще с открытыми дверцами, так что четверка бесов выглядывала из салона по самое… то самое, держалась лапами за ручки, привешенные над дверцами изнутри, а другими лапами, теми, которые оставались свободными, выделывала в воздухе лихие коленца, махала шашками, топорами и кистенями… Господи Иисусе! Смешно и страшно. Огромный ЗИЛилище от ужаса прижался к обочине и сделался тих. Мечников аккурат надвое располовинил черную «Волгу», грохнул взрыв, пламя дыхнуло ему в лицо, кусок ветрового стекла чувствительно ударил в плечо. Когда дым рассеялся, господин младший витязь увидел бесячью голову средних размеров, медленно катившуюся по асфальту прямо к его ногам… Увольте! Он отошел в сторону, пропустив живой метеорит.
Что-то там еще шевелилось, ползало, силилось кинуть в него топором… Мечников прошелся Лезвием издалека по всему движущемуся и недвижущемуся. Так погибли все девять бесей.
Между тем, внизу, под мостом, было худо. Матерый бесище развалил участок забора и принялся избивать огромной суковатой дубиной второго дружинника. Тот выронил снайперскую винтовку, распростерся на асфальте и уже не подавал признаков жизни. К бесу спешил еще с десяток помощников… И, видимо, те двое на «Беговой» тоже превратились в трупы: уже не слышно было грохота гранатометных залпов, а на экранчике две белые метки застыли неподалеку одна от другой. Красные точки текли мимо них, в подземный переход, там где метро и выход на Хорошевку. Впрочем, не все. Две из них тоже не двигались. Два-два, значит…
Павлу следовало либо очень быстро действовать, либо очень быстро бежать. В противном случае, земное его бытие могло истечь через минуту или две. Он попробовал первое. Выбрал позицию поудобнее, прицелился и разделил беса у забора на две независимые державы, прожившие хоть и совсем недолго, зато абсолютно самостоятельно. Потом принялся перерезать набежавших товарищей покойного. Те, что поглупее, бросились врассыпную и погибли. Те, что поумнее, спрятались за опорой моста. Умных оказалось то ли два, то ли три, издалека не разберешь.
Атака в лоб захлебнулась.
Десятка два бесей выскочили из подземного перехода и понеслись было в сторону Мечникова огромными скачками. Вновь заработало Лезвие… Каким-то чудовищным инстинктом, приобретенным за многие столетия и тысячелетия войны, беси моментально учуяли: добегут до цели немногие, – и вмиг попрятались по щелям, как клопы. Только что были, – и нету их. Два, правда оказались слишком неповоротливыми. Для них война закончилась.
Ссссссссс! Прямо над головой пролетел арбалетный болт. И еще. «Умники» стреляли из-за опоры. Павел припугнул их Лезвием. Тогда зашевелился отряд у подземного перехода. Припугнул и этих. Сссссссссс! Мечников метался на открытом месте, пытаясь найти укрытие. Еще пять минут, максимум десять, потом они начнут обходить его, подловятна какой-нибудь ошибочке и прикончат. Он жив, пока не устал танцевать под стрелами…
Все неожиданно кончилось.
Нападающие быстро ретировались, потеряв в спешке еще одного бойца. На помощь Павлу подъезжали машины Симонова. Тот, кто двигал черные фигуры на этой шахматной доске, не принял боя. Бесячьи метки быстро собрались в несколько кучек у кладбищенской стены (надо полагать, сели в машины) и потекли в сторону Шмитовского проезда, а потом все дальше, дальше, дальше… Дело кончено.
Никто из мечниковских дружинников не выжил. Они все были, как тот, первый, – мертвее мертвого. Из окна дома за путями свисала бесячья туша. В секунды, когда Мечников прямо вышел под выстрел, разбираясь с «Волгой» на мосту, у дружинника-снайпера, наверное, был выбор: подстрелить беса, который впоследствии добрался до него самого иубил, или подстрелить пищальника, выцеливавшего Павла… Кто знает, было ли у снайпера время на второй выстрел. Кажется, нет. Сомнительно, во всяком случае.
В общем, хороший выбор сделал мужчина…
Господин младший витязь никогда не курил. А тут попросил у кого-то из людей Петровича сигарету, бухнулся на траву, поднес огонек… ба! С фильтра прикуривает, как тот парень после боя за Вепревский мост. Болезнь что ли такая, профессиональная? Только тут он до конца осознал, что жив и цел. Сейчас же господина младшего витязя пробрало крупной дрожью.
А она там… как она? Рация… где? Да тем же самым куском ветрового стекла попортило, не работает. Занял чужую, вызвал второй отряд.
Ее голос!
– Машенька! У меня есть замечательная идея. Давай поженимся. А то ведь можем и не успеть. Кстати, ты цела?
– Я люблю тебя.
* * *
…опять глазами наблюдательной птички
…уже третье здание. Дом на Таганской площади с магазином «Нумизмат» на первом этаже превратился в каменный смерч и обрушился грохочущей лавиной. Весь Гончарный проезд до самой набережной лежал в руинах. Там и сям валялись перевернутые машины – как жуки лапками к верху. Между кирпично-арматурными кряжами стояла тонкая зеленоватая мгла…
Любознательная птаха не успела к началу представления. Бой продолжался вот уже час. Впрочем, пока без потерь. Бойков уступил Февде Большой Краснохолмский мост, жалея ни в чем не повинных москвичей. Там что ни выстрел – все по гражданским. С тремя дружинниками он укрепился на Гончарной улице. Щит воеводы исправно оберегал его самого со всеми подчиненными от каменных смерчей, живого огня, железных птиц, едкого тумана и прочих забав полковника. Дружинники тревожили неприятеля пальбой, противник постреливал из развалин.
С высоты птичьего полета было очень хорошо видно: отряд Зеленого Колокольчика попал в сложное положение. Сама местность не благоприятствовала атакующим. Даже самая неначитанная птица знает, что у нечистой силы любая церковь шагов за сто вызывает рвотные позывы, а за пятьдесят может и жизни лишить кое-кого. Между тем, позицию дружинников сзади поддерживал Успенский храм. Попытайся Февда проскочить мимо них и продвинуться к северу по Радищевской улице, ему загородил бы путь Никольский храм. Большую Коммунистическую улицу надежно перекрывал храм Святого Мартина. А Марксистская, Таганская, Земляной вал и Большой Дровяной переулок вчистую заперла колоссальная пробка. Тут разве что на вертолете… Зеленый Колокольчик мог идти в обход либо по Воронцовской улице, либо по Большим Каменщикам. Причем во втором случае – только до Новоспасского монастыря и церкви Сорока мучеников; отсюда все равно пришлось бы поворачивать к Воронцовской. И так и этак Бойков оказывался у него за спиной. Очень плохо. И разумеется, очень хорошо для воеводы.
Или пробиться к станции метро «Таганская» и оставить дружинников с носом? Оно, конечно, хорошо бы, да только выйдет форменный конфуз, когда подземное начальство остановит состав ровнехонько между двумя станциями «до выяснения». Дружинники запрут оба выхода из огромной бутылки и… Так было в 1977-м, 1979-м и 1990-м. Наверное, хватит.
Птица видела, как по всей площади вспучился чудовищным скальным массивом асфальт, преграждая путь дружинникам. А по узенькой ровной дорожке солдаты Воздушного королевства побежали к вожделенной Воронцовской… Впереди всех несся на четырех лапах старый знакомец (еще с утра) – немного человекообразный бурый медведь.
Внимание птахи сконцентрировалось на бегущих: успеют дружинники вцепиться им в хвост, или нет! Бойков со своими людьми резво карабкался по асфальтовым кручам. Маг,верховодивший солдатами Воздушного королевства, скрестил руки на груди, расставил ноги на ширину плеч и превратил лицо в маску суровой решимости. Вот так, с добрыми старыми театральными эффектами, он собирался, видимо, встать на пути бойковцев, сразиться, задержать их, дать уйти своей команде… Или, быть может, напротив, собирался настроить неприятеля на простое и честное столкновение отважных ратоборцев, а сам припрятал в кармане каре фальшивых магических тузов… Его уродцы тоже интересовались в большей степени тем, какое лихо маячит позади, а не тем, куда они бегут.
Вместе с ними следящее пернатое было оглушено, ослеплено и ошеломлено, когда из-за углового дома Воронцовской улицы выскочили два дружинника и принялись поливать нечистую силу из пулемета и огнемета. Солдаты полковника падали, падали, падали, а мохнатое белое пугало вспыхнуло промасленной паклей. Огненный шар покатился по асфальтовой дорожке, свернул вбок, застрял в какой-то яме… Лапищи дернулись раз, другой, как крылья у испуганной бабочки, и чудовище затихло.
Это был триумф Бойкова. Маленькая военная хитрость, которую он старательно высчитывал и с добрым тщанием разыгрывал на поле боя, удалась. Бывшие люди из отрядца Зеленого Колокольчика – не беси. Обыкновенные легкий РПК одной длинной очередью выкосил добрую половину подразделения.
Птице на таком расстоянии не были видны лица дружинников. Две фигуры в хаки, две щепки для костра войны… Откуда знать ей, сколь велика разница между ветераном, отслужившим двадцать пять лет и новобранцем, которого взяли на вторую операцию – после Вепревского моста. Откуда ей знать, что Бойков обоим строго-настрого приказал: навсе – про все – десять секунд, а потом уносить ноги. Десять секунд в таком бою ценятся необыкновенного высоко. За десять секунд ручной пулемет Калашникова способен выплюнуть двадцать пять патронов. За десять секунд ранцевый огнемет наделает море неприятностей. И все это – в упор. Откуда знать маленьким птичьим мозгам, как по-разному откликаются человечьи мозги на приказ! И что бывает, когда новобранец решает прирезать к своей доблести кусок больше положенного…
Огнеметчик пробыл на линии огня девять секунд, развернулся и хотел бежать. Но тот, второй, молодой, все бил и бил из пулемета. Огнеметчику осталось погибнуть вместе с ним: уйти одному было бы неприлично… Он еще раз попотчевал неприятеля огненной струей, а на 16-й секунде Зеленый Колокольчик достал их издалека неведомо чем. От обоих не осталось и мокрого места.
Февда мановением руки остановил КАМАЗ, превратил водителя в кучу нюхательного табака, развеял ее ветром и сел за руль. Запрыгнуть в кузов успел только Песья Глотка. Остальных достал Лезвием воевода. Тоже – издалека…
Российский славный птах, повидавший за один день больше, чем иные за весь птичий век, покружил еще напоследок над западными районами столицы. Грузовик доехал до площади Крестьянской заставы, развернулся на Абельмановскую, с нее – на Рогожский вал, поплутал в лабиринтах Лефортова и вышел на Бауманскую. Там он застрял в безнадежной пробке. Умная пичуга вернулась к воеводе, села ему на ладонь, сложилась пополам, еще раз пополам, еще раз пополам и еще раз пополам. Все, что осталось, сбросило двигательные блоки и оставило один информационный – тоненький металлический кружок не больше обручального кольца. Бойков одел колечко на мизинец левой руки, где ужекрасовалось два других. Считал информацию. Что ж, торопиться не резон: Февда не бросит своих бесей. Найдет позицию получше и станет их поджидать. Это уж как Бог свят.
Сегодняшнее утро принесло воеводе какой-то невероятный, экзотический успех. Ему посчастливилось отдать семь своих за тридцать шесть чужих.
Дело о хитром телепате
18июня, вечер
– Мерзавец! Я испытываю огромное уважение к этому человеку. Все эти дни я старательно учился, глядя на него. В некоторых случаях он прекрасный образец для подражания. Понимаешь, я все это говорю, чтобы ты понял мою позицию. Замечательный человек, и при всем том – настоящий мерзавец.
– Несомненно.
– Да, он прирожденный командир. Да, я готов подчиняться его приказам. Но зачем быть таким паразитом?
– Согласен.
– Кажется, мы с… Машенькой взрослые люди и способны понимать, что такое элементарная предосторожность. Тем более, что такое элементарная дисциплина. Он издевается над нами. Разве это не подло?
– Да-да. Разумеется.
– Петрович, ты не слушаешь меня. Признайся, ты не слушаешь меня совсем.
Оба витязя сидели в дорогом кафе недалеко от Ярославского вокзала, потягивали отвратительный кофе, поглядывали на экранчик посреди стола. На экранчике – две беленькие метки чуть в стороне от Ярославского вокзала, как раз там, где кафе; да еще сам Ярославский вокзал в миниатюре, а также Ленинградский вокзал, обе железные дороги на километр от перронов, Каланчевка, высотное здание, прочие окрестности… Красных меток нигде не наблюдалось.
– Любезный друг… – Симонов сделал паузу. Пауза в таких случаях у вежливых людей означает: Вы прервали мои размышления в самый неподходящий момент; несомненно, как цивилизованный индивид, я вынужден выступить с Вами в обмен репликами; однако Вы должны понять, насколько неуместным представляется Ваше интеллектуальное насилие над моей личностью; еще менее уместны Ваши попытки навязать мне обсуждение темы, которая в принципе не имеет ни малейшего интереса; я надеюсь, теперь Вы осознали весь кретинизм Вашего поведения? Господин старший витязь внимательно посмотрел на собеседника, причем особенно его интересовало лицо собеседника, и вздохнул. Где там! Влюбленным идиотам подобные тонкости чужды. – Я слушал тебя в пол уха, может быть, в четверть уха, но слушал. Все, что ты наговорил в течение последних сорока минут, – бред.
– Так ты заодно с ним? Ты думаешь, он прав?
Мечников глядел на него, как дикий помоечный кот на соперника по территории. Разорвяяяяяу!
– Воевода совершенно прав, он очень старается сохранить тебе жизнь… А ты, юноша резвый, кудрявый, влюбленный, ведешь себя как аутентичный кретин. Разумеется, ему не следовало отпускать вас на дежурство вдвоем. Вы слишком сильно будете заняты друг другом. Вы, без сомнения, провороните того, кто вас убьет. Я бы поступил точно так же, как Бойков.
Дикий кот молчал, наливаясь яростью для отчаянного прыжка, грозного мява и решительного удара лапой.
Петрович прокрутил у себя в голове ответную речь Павла, полную гневных отповедей и… и… всего, чем бывают полны речи влюбленных идиотов. Наверное, это будет примерно так: «Я понимаю, откуда ветер дует. Ты просто завидуешь мне! Вы с воеводой слишком стары, чтобы помнить значение слов "настоящая любовь". Вы не понимаете нас. Вы завидуете нам. Вот в чем истина. А все остальное – жалкие отговорки». И тому подобное. Господин старший витязь совсем не забыл, что такое настоящая любовь. Но этот мальчик… Пожалуй, многое можно ему простить, многое можно от него вытерпеть. Когда-нибудь, он сменит Бойкова. Когда Бойкова выбьют. Человеческий материал очень высокого качества…
Человеческий материал Павел Мечников и говорит ему:
– Пожалуй, да… Как ты выразился? Аутентичный кретин? Признаю. Замяли…
Оба сидят, молчат, улыбаются. Человеческий материал:
– В прошлый раз, когда у нас было много времени, ты обещал отрывок из мемуаров…
Петрович, хоть и ангел, не стал чиниться.
– Лет двадцать назад в Москве жил один очень хитрый человек. По профессии – медикус терапевтической разновидности. По склонности характера – неутомимый стяжатель. Мы вышли на него, наслушавшись многошумящих повествований о некоем народном целителе великой силы. Такая в нем заложена потенция, что и мертвому не улежать в гробу. Лечит будто бы милейший эскулап травами, ворожбой, оберегами, но при всем том прочно держится простого правила: с ординарной медициной тоже следует ладить. Не рвет давних приятельских отношений со стетоскопом, к амулету добавляет две пачки цитрамона, а приворотное зелье изрядно приправляет той аграрной жидкостью, одной капли которой достаточно целомутабуну жеребцов для весенней бодрости. Бойков, человек в таких делах педантичный, для порядку решил проверить, что за магические эманации, что за свойства чародейские у сего лекаря-чудотворца. Одним словом, воевода произвел разведывательное действо: отправил для всяческого выяснения младшего витязя Филиппа Яковлева. Тогда у нас был такой, потом перевели в Задонск. Милостивый государь Филипп отыскал, шествуя от верных людей к верным людям, некий подвал. Времена в то пору к частной медицине были неласковы. Соответственно, таилась народная медицина. Так что простому страдальцу до заветного подвальчика было и не добраться… Полдня отсидел там наш командированный, соседствуя с несчастливыми супругами, хромыми, депрессивными, расслабленными и дюжинными, Господи прости, алкоголиками, коих белая горячка посещает с добротной регулярностью. Все они на нетрадиционного медикуса молились как на икону. И, разумеется, платили с необыкновенной аккуратностью. Лекарь-то он, конечно, лекарь, а ну как и порчу наведет на строптивцев? Что ж, принимает оный ловкач нашего младшего витязя. Тот ему: помоги, мол, бессонница замучила, так и с ума сойти недолго… Эскулап ведет неторопливую беседу, что да как, успокаивает со всей солидностью, мол, эта хворь нам не в хворь, справимся. Все секретная аппаратура на командированном Филиппе Яковлеве явственно фиксирует: никакой магии тут нет, не было, да и быть не может, поскольку сплошное шарлатанство. Медикус ведет себя соответствующе. Советует попить таблеточек и выдает какой-то контрабандный импорт, по советской поре крайнеслабодостижимый для простых граждан. Но главное, оказывается, совсем в другом. Будем, знаете ли, – сообщает народный целитель, – болезнь из вас тонкими энергиями высасывать. Вы ведь православный, да? Сходите в церковь, добудьте там просфору имокните ее в мочу. Лучше – в кошачью. Технологически грамотнее. Но на худой конец сойдет и человеческая. Потом заверните в малую тряпицу и повесьте на шею. Ходите, –разъясняет медикус, – не снимая тряпицы неделю, а лучше две. Да, и в бане тоже не снимайте, а уж о ванне и говорить не стоит… Такое, знаете ли, выйдет сочетание чистойэнергетики с нечистой, что хворь не выдержит стресса и уйдет сама. Ну и, конечно, таблеточки попейте. Для профилактики. Филипп Яковлев оказался человеком ушлым и понимающим. Учуял, как роется вежливый доктор у него в мозгу, разрешения не спросив. Правда, без особой пользы для себя. Поскольку вся наша дружинная братия от подобныхпосягательств хорошенько защищена. Следовательно, хитрый медикус – еще и легкий телепат. Все боли-горести простых пациентов для него – открытая книга. Диагноз народный лекарь ставит вдвое точнее лекарей государственных, лечит в полтора раза лучше, балует посетителей лечебными беседами, обнадеживает словосочетаниями о «тонких энергиях»… Конечно, дело его процветает. Мошенник? Самую малость – мошенник. Наш клиент? Совершенно не наш. Если и надобно с ним бороться кому-нибудь, то Академии наук, компетентным органам и иже с ними. Господин младший витязь отбывает со спокойной совестью. Служба идет своим чередом.
– Тем не менее, хитрый телепат преподносит вам некий сюрприз..?
– Кто из нас не хочет получить какой-нибудь маленький славный подарочек на Рождество? Риторический вопрос! Но порою рождественский подарок оказывается очень большим и очень дорогим. Просто недоумеваешь, как с ним поступить, что делать! Представь себе милую новогоднюю ночь в советские времена. Голубой огонек, шампанское, поцелуи, черно-белый телевизор.
– Салат оливье, ветчина формованная, поиски свежих огурцов…
– Поиски уже завершились. Происходит поедание. Для нас, грешных, нет хуже ночи за весь год. Вся нечистая сила веселится, подымает гомон, озорует и норовит наделать художеств. По старинной европейской традиции, все язычество вылезает из щелей и шкодничает до самого утра. А мы носимся без отдыху по Москве, всяческие шкоды пресекая…
– Мило. Активный отдых, так сказать.
– Суть передана точно. Зато на Рождество те же самые персонажи прячутся по дальним закоулкам и наружу носа не кажут. Отдыхаем мы. А тут ровно в полночь аппаратура во весь голос закричала: гости, гости! Подарочек вышел на славу. Прямо посреди Москвы явились двенадцать цифровых демонов и дед Мороз. Настоящий дед Мороз. Он у нас гостит раз примерно в сто пятьдесят лет, и слава Богу, что не чаще. Господи, оборони от такого гостя. Сухонький старичок с почтенной бородой и огромным красным мешком. Детские игрушки у него в мешке – неповторимые. В каждой заключен финский лесной дух со зловреднейшим характером. Дед Мороз его освобождает, и через неделю весь дом, куда попала игрушечка, оказывается у духа в рабстве. Никто, конечно, этого не чувствует. А впоследствии ни один не в состоянии вспомнить, откуда прямо в подъезде взялась огромная куча продуктов, драгоценностей и просто блестящих предметов. Куда именно водили любимую дочь, и от кого она получила весь букет венерических болезней. Икак объяснить соседям из дома напротив, чего ради семьдесят семей, от несмышленых детишек до древних старушек, раздевшись догола, водили хороводы вокруг костра во дворе… А какие сны снятся! Диссертации можно писать. У цифровых демонов – две любимые забавы. Во-первых, поймать какого-нибудь атеиста и сунуть ему голову под трамвай. Кто-то вынес «Мастера и Маргариту» на территорию Воздушного королевства. С тех пор книга стала неиссякаемым кладезем тонкого и незлобивого юмора… Во-вторых, цифровые демоны обожают поднять в воздух рейсовый автобус, поиграть им, как кошка с мышкой, а потом плавно приводнить в посреди Московского водохранилища. Ну и, конечно, старинные, незамысловатые потешки. Убийства, разбой, поджоги, аварии целыми каскадами… Магический футбол, разумеется. Знаешь ли ты, в чем заключается магический футбол?
– Нет.
– И слава Богу! Без малого неделю мы гонялись за всей командой затейников, а при ликвидации потеряли полтора десятка дружинников. Цифровые демоны, они ведь не беси, им гранатомет не страшнее детской хлопушки… Еще сутки пришлось потратить на поиски «вызыванта».
– Ты плохой рассказчик. По твоей интонации ясно, что это хитрый медикус. Держу пари, входной портал оказался где-нибудь в его нелегальной клинике.
«Мальчик быстро осваивает спецтерминологию… – с удовлетворением отметил господин старший витязь, – совсем как Бойков когда-то».
– Над столом.
– Что – над столом?
– Входной портал оказался прямо у него в кабинете над рабочим столом. Мало того, стол украшал своим пребыванием сам лекарь, обнаженный, со следами всяческого озорства на теле… нечисть, она любит поглумиться… и очень выразительной гримасой на лице. Смесь испуга с изумлением… После того, как «вызыванта» раздели и придушили, указательный палец правой руки вложили в рот, так делают маленькие дети. Ну а указательный палец левой руки… хм… хм… не думаю, что тебе нужны подробности. Мы нашли милую и ужасно перепуганную старушку, работавшую у медикуса секретаршей, ассистенткой, медсестрой и уборщицей одновременно. Иной раз удивляешься, почему люди в семьдесят пять лет обладают более ясным разумением, чем в двадцать пять? Ни память им не отказывает, ни здравый смысл. Старушка видела и слышала всего-ничего, обрывки, мелочь. Но ей этого хватило, чтобы унести ноги через минуту после начала миниатюрной рождественской свистопляски и до конца дней своих очень исправно посещать церковь, исповедоваться, причащаться. По ее сбивчивым словам выходило следующее: некий элегантный молодой человек, – уж не Февда ли часом? захаживал раза три-четыре, вел с народным целителем переговоры. Мол, эти крестовики, то есть мы, непременно придут и проверят, ну а потом все начнем. Надо бы не торопиться, надо бы наверняка и путем. Ну а затем, говорит бабушка, ваш этот солдатик приходил, – и показывает на Яковлева. Только он в дверь, прием сейчас же распустили, опять молодой явился. Выяснили вашего «солдатика», телепнул его доктор. Бывшая секретарша вещает дальше: вы, то есть мы, только не подумайте, что я, то есть старушка, у замочной скважины подслушиваю. Нет у меня такой привычки. В роду нашем никогда такого не водилось. Но поинтересовалась чутюшки, это да. Самую малость. Как мне тут с делами управляться, бабушке то есть, когда я всего-то не знаю, этот же, медикус то есть, одно расскажет, другое забудет… Словом, поинтересовалась. Они, за дверью-то, навроде как торгуются. Один говорит, мол три миллиона баксов… да вы этой суммы в глаза не видели… Другой: на что мне это здесь. Первый ему, ну, мол, хорошо, пять миллионов там, документы на выезд совершенно исправные, билет, и всем интересующимся лицам отведем глаза. Второй: а там еще должен быть домик на море, где-нибудь во Франции… Второй, мол, нет проблем, все включаем в договор; по рукам? Э, нет – ему отвечают, знаю я вашу манеру. Мне еще тридцать лет осталось, ну, сорок от силы. А потом? Жарить меня чего-то там, бабуля не услышала, что именно, но, кажется, опасался клиент, будто бы кто-то его поджарит. Так и сказал. И добавляет, мол, хочу обеспеченного будущего у хозяина, после всего. Второй молчит-молчит, какой-то треск, шум, из-под двери холодом потянуло… Потом лекарю отвечают: так и так, пугаться не стоит, был всего-навсего сеанс связи, слезьте со шкафа. Начальство дает добро. Но только здесь– на полтора миллиона меньше. А что – там? – натурально интересуется клиент. Ему доступно объясняют, мол, в целом, это нарушение установленного порядка вещей; но вы нам нужны; поэтому за порогом начнете свою карьеру с майора интендантской службы. Большего добиться невозможно. Медикус посокрушался, мол, как неромантично, в таком месте и вдруг интендантская служба… Но согласился. Бабушка наша, даром не подслушивала у замочной скважины, говорит, вроде народный целитель паркером дареным защелкал, ан нет, ему говорят, кровью положено, кровью…
– Документы, значит, миллионы, домик у моря… Петрович, ты плохой рассказчик. В этом детективе слишком рано стало ясно, что жертву ждала удавка, а не сокровища.
– Его ждала не удавка, мальчик мой, а именно то, чего он так боялся. У нас с Воздушным королевством иногда бывают взаимные инспекции. Проверяем, соблюдаются ли статьи Конкордата как договорились… Однажды я был с проверкой в их провинции Жаровня-XIV. Среди всего прочего видел там и нашего старого знакомого на положении… как бы поточнее описать? одного из самых почетных гостей. Его поджаривают на именной сковородке. На сковородочной ручке – гравировка: «Майору интендантской службы. Стоимость $ 3.500.000».
– Насчет рассказчика. Беру свои слова назад.
– Мудрое решение. Собственно, я поведал эту печальную повесть ради маленького комментария. Вроде бы какая мелочь, все знают, что есть выбор. Можно либо туда, либо сюда. Третьего, как говорится, не дано. Неверующим разъяснят ситуации после смерти. Но даже те, кто очень хорошо чувствует выбор, не хочет думать, что акт выбора ничегоне гарантирует. Можно поставить на черное и проиграться. Можно поставить на белое и проиграться. Жизнь состоит из миллионов мелочей. Каждую секунду можно напороться на смертельно опасную мелочь.
– Ты хочешь сказать, мы позабыли о какой-то мелочи?
– Именно так. Мне как раз пришло в голову поразмышлять вслух о мелочах. Смею надеяться, это будет небезынтересным для тебя. Представь себе мысленно карту Москвы. По поручению воеводы мы с тобой превратились в стражей Ярославского вокзала. Три дружинника сидят на платформе «Москва-III». Машенька и еще два – на «Маленковской». Ударная группа в составе Бойкова и прочих дружинников почивает на базе в Сокольниках. По первому сигналу все мы должны собраться в одной точке… где они ударят. Или же, если неприятель пожелает, – в двух точках. На три у них явно не хватит сил. Если наш визави окажется ужасно неразумным существом, он действительно приведет в действие план воеводы, напав на одну из групп. Однако, повторяю, только в том случае, если он – ужасно неразумное существо. Твердо известно, что Зеленому Колокольчику, для передвижения к Александрову, нужна Ярославская железная дорога. Иными словами, ему потребуется электричка. Вроде бы вполне справедливы действия Бойкова: мы перекрыли первые три платформы по этому направлению… Но… оставаясь в пределах здравого размышления, скажу: все это крайне нездраво! Во-первых, на территории Москвы есть еще четыре платформы по Ярославской железной дороге. Если память мне не изменяет, «Яуза», «Северянин», «Лосиноостровская» и «Лось». Таким образом, команда Зеленого Колокольчика может покинуть нас в любой момент: стоит только добраться до любой из них.
– Собственно, сесть на электричку можно и за пределами Москвы.
– Совершенно с тобой согласен. И, во-вторых, Ярославское шоссе предлагает нашим друзьям неограниченную возможность передвижения на каком-нибудь автобусе… Напрашивается вывод: мы ничего не прикрываем. Мы выпускаем их из города. И я понимаю Бойкова. Он не хочет, надо полагать, превратить Москву в новый Сталинград, где что ни дом – то все Павлова. Как воевода обнаружит, где именно находится Зеленый Колокольчик, и на чем он его собирается догонять, для меня, старика, загадка. Но сам-то воеводаявно имеет козырь в рукаве…
Симонов решительно допил кофе и отставил чашку.
– Мелочь, которая меня беспокоит, заключается в другом. Наш друг, если ему не помешает самолюбие, может задаться вопросом: чего ради меня так легко отпускают? Я их знаю, скажет себе Февда, они не умеют совершать такие ошибки… Если они так, – спросит себя милейший партнер по военно-стратегическим играм, – то я – как?
В этот миг зазуммерила связь, а еще через секунду Петрович исчез.
Сражение за Москву-3. Разгром в Сокольниках
18июня, все тот же вечер
Утро принесло Зеленому Колокольчику какой-то невероятный, экзотический успех. Он отдал за прорыв десятка три-четыре гарнизонных крыс, не больше. Весь день напролет ему пришлось обучать Песью Глотку азам работы с сетью московских резидентов. Точнее, с жалкими остатками сети, куда должны были влиться сам господин капитан и семнадцать подначальных ему бесей – в качестве командного звена. За двенадцать часов экс-бандит узнал так много, что Зеленый Колокольчик мысленно перевел его в статусладьи на своей игровой доске. Среди всего прочего Песья Глотка получил в полное свое распоряжение, например, ключевую фразу, которая заставила бы премьер-министра явиться в условленное место и предложить свои услуги…
Для начала Февда потребовал от капитана провести операцию прикрытия. Потревожить Бойкова, хоть бы и пришлось израсходовать четыре-пять бесей, чтобы в это время маленький отряд Зеленого Колокольчика ушел из Москвы спокойно…
Старенький туристический «Икарус» уносил полковника, сержанта и полдюжины рядовых бесей на северо-восток по Ярославскому шоссе. Минут пять назад автобус миновал Московскую кольцевую автодорогу. Насмерть перепуганный водитель все мешал себе думать, что это его последний рейс. Чудовище с рогами и копытами честно сообщило емуна чистом русском языке: «Пока вертишь баранку – ты жив». Но шофер больше думал о чуде и милосердии, чем о собственной гибели. И чем больше он размышлял на эту тему, тем больше обнаруживал аргументов, неоспоримо свидетельствующих об одном: его не убьют; им не выгодно убивать его, да и не нужно; он выкрутится как-нибудь; что-нибудьобязательно произойдет, и он спасется. На протяжении всей своей питейной и хулиганственной жизни водитель «Икаруса» не имел достаточно времени и порядочных условий, чтобы как следует подумать о чуде и милосердии. Теперь ему пришлось стремительно нагонять упущенное. Напрасно; через несколько часов его планировалось удушить и бросить в ближайшую придорожную канаву.
Зеленый Колокольчик прикрыл глаза и просидел так с минуту или чуть более того. Никто не смел его потревожить: начальство вышло с кем-то на связь.
Вот он мысленно скомандовал «Отбой!» Поднял веки и подозвал к себе Мортяна.
– Знаешь, сержант, дерьмо твои приметы. Ни сам ты теперь не прикончишь конопатую, ни она тебя. Ваше маленькое пари на жизнь решили за вас…
– Да неужто Глотка? Неужто одолел ее? Он ведь хлюпик, неженка!
– Да, сержант, да и еще раз да. Этот, прости бесе, паршивый человечишка сделал то, чего не добились мы с тобой, милейший вояка, и вся наша дикая дивизия. Он уложил двухвитязей и двух дружинников, не потеряв никого из своих.
– Как же так… Как же он их… Ваше мракобесие!
– О, заслуженный защитник отчизны! Пусть сердце твое возрадуется. Хоть чего-то не знает начальство, да и признается в этом само. Когда такое было? А, военный? Я не знаю, сержант, какого джокера из какого потайного кармана вынул наш коллега. Доклад его был краток, а на таком расстоянии мысли Глотки от меня закрыты. Не знаю. В честь такого успеха с тебя все прежние грехи – долой…
– Служим темному князю!
– Полно. А для Глотки добьюсь майорского чина. Хорош, капитан, видит бес, хорош.
Февда не исполнит своего обещания. К тому времени, когда у него появится возможность вписать Песью Глотку в наградной приказ, тот сделается совершенно бесполезен…
* * *
Сначала Мечников осознал отсутствие собеседника за столом и только потом услышал грохот падения. Бойков научил-таки его кое-чему. Руки-ноги-туловище, не обращаясь за помощью к сознанию, опрокинули стол, закрывая себя с той стороны, откуда пришла пуля, они же подтащили поближе тело Симонова. Сознание включилось позднее, когда понадобилось сортировать факты: снайпер, это был снайпер; Петровичу, если еще жив, не стоит лежать под выстрелом – добьют. Какое там – жив! Пуля попала в висок и снесла половину черепа… Тело ангела не прочнее человеческого. Закончилась его шестьсот двадцатая жизнь, она же первая в присутствии младшего витязя Павла Мечникова.
Связь все надрывалась, потом заглохла. Павел сам набрал код и вызвал воеводу.
…Бойков прибыл через четверть часа в сопровождении всей ударной группы. Не глядя на взволнованную милицию, отдал несколько распоряжений кошмарно деловым тоном. Потом погасил милицейское раздражение неким право имеющим удостовереньицем и хитроумной бумажкой. Подобно какой-нибудь ядовитой твари из мира насекомых бумажка носила отпугивающую окраску в виде грозной печати. Милицейский чин бодро взял под козырек, осведомился насчет не требуется ли помощь и скоренько убыл. Какой ему резонподнимать с земли лишнее дело? Эти, крутые, им платят побольше, пускай возятся… Своего, знаете ли, хватает. Секретная, говорите, у вас операция? Понимаем. Желаем всяческих успехов.
Дружинники изобразили несколько ритуальных танцев, какие всякий опер исполняет на месте происшествия, потом погрузили тело Петровича в пикап и сели там же, рядом.
Мечников хотел было рассказать воеводе, что за нелепость вышла у них тут. Бойков остановил его. Павел собрался за руль, но и этого не позволил ему воевода. Жестом указал, мол, давай в кабину, на соседнее место. Поехали. Бойков поворачивается к нему и осторожно так говорит:



Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 [ 13 ] 14 15
ВХОД
Логин:
Пароль:
регистрация
забыли пароль?

 

ВЫБОР ЧИТАТЕЛЯ

главная | новости библиотеки | карта библиотеки | реклама в библиотеке | контакты | добавить книгу | ссылки

СЛУЧАЙНАЯ КНИГА
Copyright © 2004 - 2022г.
Библиотека "ВсеКниги". При использовании материалов - ссылка обязательна.