read_book
Более 7000 книг и свыше 500 авторов. Русская и зарубежная фантастика, фэнтези, детективы, триллеры, драма, историческая и  приключенческая литература, философия и психология, сказки, любовные романы!!!
главная | новости библиотеки | карта библиотеки | реклама в библиотеке | контакты | добавить книгу | ссылки

Литература
РАЗДЕЛЫ БИБЛИОТЕКИ
Детектив
Детская литература
Драма
Женский роман
Зарубежная фантастика
История
Классика
Приключения
Проза
Русская фантастика
Триллеры
Философия

АЛФАВИТНЫЙ УКАЗАТЕЛЬ КНИГ

АЛФАВИТНЫЙ УКАЗАТЕЛЬ АВТОРОВ

ПАРТНЕРЫ



ПОИСК
Поиск по фамилии автора:

ЭТО ИНТЕРЕСНО

Ðåéòèíã@Mail.ru liveinternet.ru: ïîêàçàíî ÷èñëî ïðîñìîòðîâ è ïîñåòèòåëåé çà 24 ÷àñà ßíäåêñ öèòèðîâàíèÿ
По всем вопросам писать на allbooks2004(собака)gmail.com


Вдруг кто-то, к самому уху его склонившись, молвил по-русски, хошь и слова коверкая:
— Молши... Не та убю!..
Да дабы показать, что не шутит, еще крепче лицо его сдавил. Затих Яков, покорился, отчего, ладонь от его лица отнявши, дали ему неведомые мучители воздуха дохнуть. И хоть был тот сперт да плесенью пах, показался он Якову слаще всякого меда!
Вздохнул он раз, другой да уж отбиваться не стал, боясь, что снова его, за непослушание, душить станут, жизни лишая. Затих покорно. Однако ж все равно ему в рот тряпку сунули, кою он закусил, речи через то лишившись, да на глаза повязку тугую повязали, хошь кругом и так черно было.
А как рот да глаза закрыли, вновь, поперек туловища перехватив, поволокли куда-то, так что ноги его по земле волочились. Куда только?.. Да разве поймешь, коли ничего не видно и ничего не слышно, только дыхание чужое.
Вот повернули.
Да еще раз.
Посыпалась на Якова сверху сухая земля...
Уж не знает он, чего подумать и чего ему ждать?
Коли ограбить хотели, так уж ограбили, вырвав мешок его с каменьями самоцветными.
Убить?.. Так чего же волокут-стараются, коль его и здесь зарезать да бросить можно? Али, прежде чем прибить, его пытать станут?.. Коли так, то увидит он в конце пути дыбу да плаху да, муки смертны приняв, сто раз пожалеет, что дали ему дохнуть, не задушив ране...
Тут свечой восковой запахло и теплом потянуло.
Встали.
Злодей, что его волок, что-то сказал по-персиянски.
Ему ответили. Да не мужской, а женский голос!
Отпустили Якова, отчего он, того не ожидая, наземь повалился. Хотел встать — да побоялся...
Опять зазвучали голоса. Зашуршали шаги, удаляясь. Да тут же другие, потише. Почуял Яков на лице дуновение легкое — будто кто-то над ним склонился.
И верно — склонился да сказал:
— Коли хочешь, чтобы изо рта тряпку вынули, то обещай, что кричать не станешь!
«А ведь то женщина сказала, да не по-персиянски, а по-русски! — подивился Яков. — Что за чудо такое?!»
Кивнул согласно.
Тут же тряпку у него вынули, хошь повязку с глаз и не сняли, оставили.
— Обещай, что выслушаешь меня! — сказал голос женский.
— Кто ты? — не удержался, спросил Яков.
— Жена шаха Надир Кули Хана, — ответила та да вздохнула.
— А русский отчего знаешь?
— Оттого, что батюшка мой и матушка моя на Руси жили, и сама я по рождению русская, — ответила жена шахская. — А ныне я в гареме живу, и коли ты мне, добрый человек, ныне не поможешь, то уж никто не доможет, и тогда пропадать мне!
А как сказала она, тут на лицо Якова горячим капнуло, будто был это воск с оплавленной свечи.
И тут же еще капнуло.
Да еще...
И лишь когда на щеку капля попала, да на губы сползла, да когда Яков ее слизнул, отчего на языке солоно стало, так понял он, что то не воск, а слезы! И стало ему жену шахскую жаль.
— Коли согласен выслушать меня да помочь мне, счас я повязку с глаз твоих скину да про беду свою тебе расскажу. А коли нет — не обессудь, лица своего тебе показывать не стану, дабы ты его не запомнил да на меня шаху не донес, ибо ждет меня за ослушание смерть неминучая и лютая!
— А ежели откажу я тебе? — с опаской спросил Яков. — Отпустишь ли меня с миром?
— Бог тебе судья!.. Коли откажешь мне, сей час тебя доставят в место, откуда привели, да все, что при тебе было, вернут, а сверх того получишь ты перстенек с алмазом, за что пообещаешь ничего о том, что с тобой приключилось, не рассказывать, тайну свято храня. А как делать — то сам решай!
Ушел бы Яков, да больно любопытно ему стало. Сказал он:
— Ладно уж — помогу, чем смогу...
И тут, узелок распустив, с него повязку-то и сняли. Открыл он глаза, да ничего сперва не увидел, ослепленный светом горящей свечи. А как к свету привыкать стал, то разглядел пред собой деву по-восточному одетую, в шароварах да прозрачных накидках, с лицом красоты неописуемой!
Увидел да тут же понял, что пропал — что не сможет уж отказать ей ни в чем, чего бы она теперь ни попросила!..
Да спросил, как дар речи к нему вернулся:
— Как зовут тебя, диво дивное?..
— Зариной. А ране Дуняшей кликали...
Глава XXIV
Особняк князя Габаридзе обложили с трех сторон... Конечно, никакого князя в нем давным-давно не было, дворец был продан за долги еще в девятьсот втором году купцу Дорофееву, затем приобретен банкиром Миллером, а после революции, как тот сбежал за границу, самовольно занят каким-то отрядом то ли анархистов, то ли просто вольных бандитов. Все стены были вкривь и вкось исписаны лозунгами «Анархия — мать порядка!». На балконе повисло черное, с белым черепом и перекрещенными костями знамя, которое скоро истрепалось и обвисло лохмотьями.
На улицах подле дворца горожане предпочитали не появляться ни днем, ни тем более ночью, потому как вечно пьяная и потому буйная анархическая публика запросто могла затащить одинокого прохожего к себе, где весело, с шутками и прибаутками напоить его до полусмерти конфискованным вином или также весело пристрелить. Каждый день анархисты, на отобранных легковых авто, разъезжались по городу изымать у буржуев ценности, мебель и вино. Все это свозилось в особняк, сваливаясь в залах и комнатах, где тут же начиналась ночная гульба.
Большевики до поры смотрели на своих союзников по октябрьскому перевороту сквозь пальцы. Но после того как те совершили дерзкий налет на посольство Швеции, предъявив какой-то мандат и изъяв из сейфов валюту и хранящиеся там драгоценности, решили разделаться с конкурентами. Потому что тоже промышляли экспроприациями и ни с кем делиться не желали.
Теперь в Красных казармах большевики собирали отряд, дабы раз и навсегда покончить с досаждавшими им анархистами. Первыми прибыли чекисты — все сплошь в кожанках,с «маузерами»на боках, за ними появилась разношерстная московская милиция. Последними, маршевым порядком, пришли латышские стрелки. Они и были главной ударной силой.
— По машинам!..
Цепляясь за борта, подсаживая друг друга, попрыгали в подогнанные грузовики. Валериана Христофоровича вталкивали в кузов всем миром.
— Ты куда, папаша?! — хохотали все. — Думаешь, мы без тебя мировую буржуазию не одолеем?
Поехали...
Грузовики колонной тянулись по ночному городу, пугая горожан ревом моторов. Позади отчаянно громыхал по булыжной мостовой приданный отряду броневик.
В пяти кварталах от дворца остановились. Личный состав построился вдоль бортов. Сошедшиеся вместе командиры уточнили задачу.
Дело предстояло нелегкое — анархистов, что обосновались во дворце, было человек двести, да чуть не в каждом окне особняка торчало по «максиму». Коли они очухаются да организуют отпор, то уйму народа построчат.
— Надо предъявить им ультиматум, — предложили чекисты. — А как они сдадутся, пострелять всех к чертовой матери!
— А коли они не сдадутся?
— Тогда атаковать!
— Как?
— Напрямки!
«Ежели в лоб пойти, то под перекрестный огонь пулеметов угодишь, — прикинул бывший поблизости Мишель. — А после они атакующие цепи с верхних этажей гранатами закидают. Половина людей ни за грош поляжет!»
Командир латышских стрелков, мысля также, помотал головой, сказал, смешно растягивая слова.
— Я... мм-оих людей... на пул-леметы не пов-ве-еду!
Понимал, что главный удар принимать ему.
— А чего тогда делать? — растерялись чекисты, которые более привыкли ночные обыски учинять, чем в атаки ходить.
— С другой улицы надобно, — не удержался, сказал Мишель. — Там пристройки дворовые, ежели в них из соседних зданий попасть, то можно с тылу зайти.
— Вы верно знаете? — спросил латышский командир, испытующе глядя на Мишеля.
— Да. Я там бывал, — кивнул тот.
Правда, давно бывал, года четыре тому назад, при обстоятельствах вполне романтических — на балу, где безответно ухлестывал за дочкой хозяина дома, которую звали, кажется, Мими. Они даже из залы во внутренний дворик выходили, свежим воздухом подышать, отчего Мишель более-менее знал устройство дома. Да только после, как к Мими какой-то слащавый штабс-капитан подскочил, — она им увлеклась.
— Эт-то дел-ло! — поддержал Мишеля командир латышских стрелков. — Надобно с фронта стрельбу учинить, а частью отряда с тыла ударить.
Командиры стали, крича и размахивая руками, обсуждать предложенный план. Никакого единоначалия в отряде не было — всяк тянул в свою сторону, отчего стоял митинговый гвалт.
Наконец порешили идти с двух сторон.
— Поведете моих бойцов, — сказал командир латышских стрелков.
— Я? — удивился Мишель.
— Вы! Вы ведь там бывали!
Мишеля придали латышскому взводу, сунув в руку винтовку.
Выстроившись в цепь, они перебежали на соседнюю улицу.
— Туда!
Нырнули, сквозь низкую арку, в проходной двор. Зашли в подъезд. Постучали в дверь.
— Кто там?
— Откройте, Чека!..
Прошли через квартиру на другую сторону, один за другим, сквозь раскрытое окно, пододвинув стул и наступая грязными подошвами на подоконник, попрыгали во двор. Уже особняка. Пригибаясь, побежали к пристройке.
Их никто не заметил. Пьяные анархисты, видно, беспробудно спали. Ежели кто и нес службу, то не здесь, а со стороны парадного входа.
Ткнулись в какую-то дверь. Она была заперта. Пришлось высаживать ее прикладами. Шуметь уже не боялись, потому как с улицы часто загромыхали выстрелы, застрекотали пулеметы, ахнул, рассыпавшись звоном оконного стекла, взрыв...
Отряд пошел в атаку.
— А ну — разом!
Дверь, не выдержав напора, вылетела, причем вместе с косяком. Внутри было темно — двигались на ощупь. Сунулись в какую-то залу, где среди груды сваленной мебели на шикарных диванах спали вповалку пьяные матросы.
Тех, кто потянулся за оружием, закололи штыками, остальных связали друг с дружкой ремнями.
Пошли дале...
Первый этаж миновали благополучно, а вот на втором, на лестнице, навстречу им забухали выстрелы. Кто-то, рядом с Мишелем, ахнув, присел, схватившись за живот. Мишель, повинуясь фронтовым привычкам, упал, пополз в сторону, за выступ лестницы. Выставив вперед винтовку, пальнул несколько раз вверх, в распахнутые двери. Теперь оттуда в любой момент могла вылететь граната, и тогда, на узкой лестнице, их всех посечет осколками.
— Надобно бы вперед! — беспокойно озираясь, сказал Мишель. Да куда там! Латышские стрелки лежали вповалку, прижимая головы к полу. Раненый командир корчился от боли на полу.
Из-за дверей вразнобой, но часто стучали винтовочные и револьверные выстрелы. Патронов у анархистов было вдосталь! И что уж совсем худо — справа деловито, будто швейная машинка «Зингер», застрочил «максим». Видно, его стащили с окна, да развернули к двери, дабы сдержать атаку, идущую с первого этажа.
«Та-та-та-та!..» — беспрерывно, одной длинной очередью, строчил пулемет.
Поверх голов, впиваясь в стены и перила лестницы, раскалывая мраморные балясины, колотили пули, летели во все стороны, осыпая солдат, мраморные осколки.
Ах, как все неудачно вышло-то — всего-то пролет не добежали — на чем первоначальный порыв угас. Теперь всяк станет искать для себя спасения, забиваясь в укрытия, и атака скоро совершенно захлебнется!..
На улице тоже успеха не наблюдалось — судя по залпам, наступающие цепи залегли, посеченные огнем пулеметов. Только броневик, колеся туда-сюда по улице, огрызался, крутя башней и поливая окна дворца из двух своих пулеметов.
Мишель беспокойно оглядывался, выискивая командира, ожидая, кто возьмет на себя командование. Но таковых не находилось — солдаты, вжимая головы в плечи, сползали по лестнице вниз.
Что-то случилось с Мишелем — как видно, дала себя знать фронтовая закваска. Там ему, хоть и не так долго он воевал, приходилось командовать взводом, а после ротой, там он привык брать ответственность на себя.
— А ну!.. Слушай мою команду!.. — крикнул Мишель. Солдаты зашевелились, приподняли головы, глянули на него вопросительно.
— У кого гранаты есть?
— У меня...
— И у меня тоже...
— Попасть в двери сможете?
Двери были высоко и находились за парапетом лестницы. Чтобы попасть в них, нужно было приподняться, подставясь под пули.
— Попробовать, конечно, можно...
— Слушай меня! — вновь рявкнул Мишель. — К стрельбе залпами... Товсь!
Его поняли.
Солдаты завозились, задергали затворами винтовок.
И он тоже, оттянув, толкнул вперед затвор, досылая в ствол патрон.
— По моей команде...
Все подобрались.
— Цельсь... Пли!
Разом грохнули два десятка винтовок. Пули, влетев в проемы дверей, запрыгали рикошетом от потолка и от стен по комнатам, заставляя матросов залечь, прижаться к паркетному полу.
— Залпо-ом!.. Залязгали разом затворы. Пауза...
— ...Пли!
Ахнул новый залп, так, что стены дрогнули.
Там, на улице, их услышали и стали стрелять чаще.
— Залпо-ом!..Пли!..
Встречная стрельба стихла. Воспользовавшись мгновением, несколько солдат привстали и швырнули в дверные, проемы гранаты.
Один за другим прогрохотали взрывы.
— За мной, вперед!.. — крикнул Мишель, вскакивая на ноги и прыгая по ступеням вверх, уже не оглядываясь, но слыша, как за его спиной дробно стучат по лестнице подошвы солдатских ботинок.
Теперь нельзя было терять ни единого мгновенья!
С ходу ворвались в первую дверь.
Мишель, заметив мелькнувшую впереди тень, пальнул в нее из винтовки. Кажется, попал... Другого выстрела он сделать уже не мог — не успел бы. Перехватившись, побежал, выставив винтовку вперед штыком. Заметил чье-то глядящее на него сквозь мушку прицела лицо. Огромным, от коего жизнь зависела, прыжком подскочил, всадил в матроса штык, глубоко пропарывая им его щеку.
Успел!
Почуял, как тот задергался от боли на штыке, толкнул, потащил его в с сторону, разрывая рану. Но тот все ж таки смог выстрелить.
Горячая пуля ожгла Мишелю руку, пройдя мимо.
Выдернув из анархиста штык, он побежал дальше, переступив через чье-то тело. Слева, орудуя прикладом, латышский стрелок вдалбливал в паркет чью-то голову.
Вперед, вперед!
Мишель вновь, сделав выпад, ткнул кого-то штыком, да тот отбил его удар своей винтовкой. Мишель оказался открыт для встречного удара. Перехватился, попробовал прикрыться прикладом, да понял, что не успевает, что сейчас его пропорят штыком, всадив его ему в живот.
«Уж лучше бы в грудь, — мгновенно подумал он, — чтобы сразу! Ежели в живот, если кишки порежет, придется долго мучиться!»
Совсем рядом сверкнуло остро заточенное трехгранное лезвие...
Но тут сзади, из-за его спины, бахнул револьверный выстрел. И следом еще один! Анархист, отброшенный пулями, завалился на бок, выронил винтовку.
— Благодарю! — не оборачиваясь, на ходу крикнул Мишель. Кого он благодарил, кто ему только что жизнь спас, он так и не увидел — не до того было. Справа набежали матросы, начали стрелять из «маузеров». Кто-то позади Мишеля отчаянно вскрикнул — может быть, и его спаситель, коему теперь на то, чтобы себя уберечь, патронов в «нагане»не хватило!
Мишель ударил ближнего матроса прикладом по руке, вышибая «маузер». Тот заверещал, разжал руки. Следующий удар пришелся ему в лицо...
В дальнем углу какой-то в гражданском платье мальчишка, тоже, видно, анархист, дергал чеку из гранаты.
— Граната! — отчаянно прокричал кто-то.
К анархисту подскочили, схватили за руки, не давая разжать пальцы, и, подняв, как есть, вышвырнули его вместе с гранатой в разбитое окно.
Через несколько секунд уже там, внизу, прогремел взрыв.
И стало тихо.
Лишь слышно было, как по этажам разбегались солдаты, да редко бухали отдаленные выстрелы.
Все? Все!..
Более в зале, может, именно той, где Мишель с Мими танцевал, никого, кто бы оказывал сопротивление, не было. Солдаты, обшаривая углы, вытаскивали из них уцелевших, испуганных, побросавших оружие анархистов...
Мишель обессиленно упал в какое-то иссеченное пулями кресло. Всего его колотил озноб, руки и ноги мелко дрожали, да так, что ничем их не унять. Такое за ним и прежде, на фронте, водилось — как в атаку бежать, так был спокоен, а как кончалось все — будто истеричная барышня колотился!
— Да вы никак ранены! — подошел к нему кто-то из солдат.
Где?!
Да — верно!
По его руке густо стекала кровь. Видно, та пуля все-таки его зацепила, чего он по горячке боя не заметил. Солдат привычно оглядел, ощупал рану. Мишель, не сдержавшись,застонал.
— Пустячная рана, — вынес заключение солдат, доставая из кармана и разматывая бинт. — Главное — кость цела! Кабы пуля вершок правее прошла, так хужей было б!
Бинт быстро набухал кровью. В голове шумело, к горлу подступала тошнота.
Как же он теперь на глаза Анне покажется, расстраивался Мишель.
— Вы уж потерпите, — уговаривал его, будто маленького, солдат. — Вишь как в бою-то себя геройски показали! Кабы не вы, все мы могли там, на лестнице, полечь... Да теперь уж все позади...



Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 [ 9 ] 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24
ВХОД
Логин:
Пароль:
регистрация
забыли пароль?

 

ВЫБОР ЧИТАТЕЛЯ

главная | новости библиотеки | карта библиотеки | реклама в библиотеке | контакты | добавить книгу | ссылки

СЛУЧАЙНАЯ КНИГА
Copyright © 2004 - 2020г.
Библиотека "ВсеКниги". При использовании материалов - ссылка обязательна.